Текст книги "Королева клинков (ЛП)"

Автор книги: Тони Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

– Вы использовали себя как приманку, – сказала я. – Воспользовались тем, что умираете, чтобы заставить меня поверить вам.

– Я использовал правду, чтобы заставить тебя поверить мне, – поправил меня Новак. – Все, что я тебе рассказал, было правдой. Каждое слово. Но да. Мы с Джонатаном решили, что ты должен это услышать. Должен понять, что поставлено на карту. Что кто-то пытается вернуть.

Джонатан вошел в комнату с таким видом, будто она принадлежала ему, что, зная Джонатана, было вполне вероятно. Он взглянул на Новака, и они обменялись понимающими взглядами. Понимание. Соглашение. Это своего рода молчаливое общение, которое возникает в результате десятилетий совместной работы.

– Ты злишься, – сказал мне Джонатан. – Я понимаю. Но сейчас злость полезна. Тебе следует разозлиться. Кто-то убил Сьюзан и нацелился на Новака. Они пытаются дестабилизировать ситуацию изнутри, и этот кто-то очень заинтересован в вас.

– И вы поможете мне остановить их? – Спросил я, скептицизм сквозил в каждом слове. – По доброте душевной? Потому что вы с Новаком приятно поболтали и решили, что я заслуживаю правды? Потому что буквально вчера ты накричала на меня, сказала, что я на испытательном сроке, что я серьезно облажался и не должен возвращаться в Гэллоуз-Хилл без вашего разрешения.

Джонатан кивнул.

– Ты был один? – спросил он.

– Нет, там был Девятка...

– Так откуда ты мог знать, что многое из того, что я сказал, было притворством? – Спросил Джонатан. – Ты сам сказал: Девятка, похоже, ведет свою игру.

 – Так что, теперь вы в команде Райдера?

 – Я собираюсь помочь тебе продержаться достаточно долго, чтобы остановить силы, которые хотят посеять хаос, – поправил его Джонатан. – Это разные вещи. Потому что сейчас, Райдер, ты именно там, где они хотят тебя видеть. Сердитый. Смущенный. Ищущий ответы. И в тот момент, когда ты их найдешь, в тот момент, когда приблизишься к пониманию того, что происходит на самом деле, они сделают свой ход. Они попытаются завладеть тобой. Превратят тебя обратно в того, кем ты был. Используют тебя как оружие, созданное Мэйв.

Он шагнул ближе.

– Если мы не остановим их первыми, – сказал он. – Если мы не найдем их раньше, чем они найдут тебя, и не будем работать сообща, вместо того, чтобы ты, спотыкаясь, устраивал дипломатические инциденты и чуть не погибал каждый день.

Я посмотрел на Джарвиса. Он все еще рычал на Джонатана, но теперь уже вяло. Как будто даже он понимал, что это необходимо.

Я посмотрел на Новака. Он слегка кивнул. Не одобрительно. Просто в подтверждение. Просто «это игра, в которую мы все играем, и ты, наконец, начинаешь понимать правила».

– Почему я должен вам доверять? – Спросил я Джонатана. – Кому ни будь из вас? Вы только что признали, что манипулировали всем этим разговором. Сделай так, чтобы я услышал именно то, что ты хотел, чтобы я услышал.

– Не стоит нам доверять, – просто сказал Джонатан. – Доверие нужно заслужить. Мы его не заслужили. Но тебе стоит работать с нами, потому что альтернатива работать в одиночку. А в одиночку ты погибнешь. Как погибла Сьюзен. Как умирает Новак. Как умирают все, кто слишком близко подбирается к этой правде.

– Новак, – сказал я, не сводя глаз с Джонатана. – Один вопрос. Честный ответ.

– Если смогу, – ответил Новак.

– Как думаешь, это Джонатан убил мою мать?

Повисла тишина. Джонатан никак не отреагировал. Не возражал. Не оправдывался. Просто ждал.

Новак кашлянул. Дважды. Когда он заговорил, его голос был едва слышен.

– Нет, – сказал он. – Я не думаю, что Джонатан убил Сьюзен. Но я думаю, он подозревает, кто это сделал. И я думаю, что он защищал их. По своим собственным причинам. Причины, которые в то время имели смысл. Причины, о которых он, вероятно, сожалеет сейчас, когда уже слишком поздно.

Выражение лица Джонатана не изменилось. Но что-то промелькнуло в его глазах. Всего на мгновение.

Чувство вины.

– Поработай с Джонатаном, – посоветовал Новак. – Узнай правду о том, кто убил твою мать. Останови их, пока они не вернули Маленького принца. А когда все закончится, когда у тебя будут все доказательства, ты сможешь решить, кто заслуживает твоего доверия, а кто гнева.

Он закрыл глаза.

– А теперь убирайтесь, – прошептал он. – Вы оба. Я умираю и предпочел бы сделать это без зрителей.

Я кивнул Джарвису, который поднялся со своего места, когда я посмотрел на двух тузов.

– Это не значит, что я вам доверяю, – сказал я. – Вам обоим.

– Хорошо, – сказал Джонатан. – Доверие может погубить тебя. Здравая подозрительность помогает тебе выжить.

17. ПЛОХОЙ ПЁС

Мне нужен был воздух. Казалось, что коридоры какого-то частного медицинского учреждения, которое Колода использовала для своих умирающих членов, смыкаются вокруг меня. Каждый вдох отдавал больничным антисептиком, и тяжесть от того, что только что рассказал мне Новак, давила на меня. Джарвис трусил рядом со мной, непривычно молчаливый. Мы прошли половину пути до выхода, прежде чем он заговорил.

– Это было…

– Не надо, – сказал я. – Пожалуйста, не пытайся меня утешить. Это бесполезно.

Он кивнул, и мы пошли дальше. Когда мы вышли из палат, нас ослепило июньское солнце, яркое и теплое, совершенно не соответствующее тому разговору, который у меня только что состоялся. День, когда люди сидят в парках, едят мороженое и не думают о том, что десять лет назад кто-то, похожий на меня, ради забавы пытал людей.

– Куда мы идем? – спросил Джарвис.

– В паб, – сказал я. – К Джеррольду. Мне нужно поговорить с людьми, которые не умирают и не лгут, или и то и другое вместе.

– Бриджит и Дэвид?

– И Бенни. – Я достал телефон и начал набирать сообщение. – Если он вернулся из тех мест, куда отправляются отшельники, когда они не ведут себя загадочно.

Мой телефон почти сразу же зазвонил с ответом от Бенни.

Уже на месте – получит заказ.

Конечно, он был там.

Мы пошли на юг, в сторону Нижнего Ист-Сайда. Дневная жара усиливалась, настоящая июньская жара, от которой туристы чахнут, а местные жители жалуются. До летнего солнцестояния оставалось четыре дня. Четыре дня до смерти Бриттани на Гэллоуз-Хилл, если мы не найдем способ остановить это. Четыре дня оставалось до исполнения сделки, которую я заключил с Подземным рынком.

И, очевидно, четыре дня, в течение которых кто-то хотел снова и снова пытаться превратить меня в Маленького принца.

– Ты задумчив, – заметил Джарвис.

– Я перевариваю.

– Ты погружен в размышления.

– Одно и то же.

– Это даже отдаленно не одно и то же.

Мы как раз свернули на боковую улицу в сторону Гринвич-Виллидж, когда тени начали двигаться неправильно.

Я почувствовал это раньше, чем увидел. То покалывание в затылке, которое говорило, что что-то не так и тебе следует немедленно бежать. Булавка с лисой холодила мне грудь. Белый Клинок, казалось, гудел у меня на бедре, слегка вибрируя в ножнах.

– Джарвис, – тихо позвала я. – Ты чувствуешь это?

Он застыл как вкопанный. Хвост опущен. Уши прижаты.

– Не бойся, – прошептал он. – Я чувствую это. Древняя магия. Магия смерти.

– Сколько их было?

– Один. Может, два. Трудно сказать, учитывая, как здесь сходятся тропинки.

Последний раз, когда я сталкивался с ними, Боже, неужели это было всего пару недель назад? Мы с Бриджит едва пережили три таких нападения. Гончие души. Размером с ломовую лошадь, сделанные из живой тени, с зубами, похожими на ножи, и глазами, которые горели холодным голубым огнем.

Они чуть не убили нас обоих. Только мастерство Бриджит и способность лисьей булавки видеть их истинную сущность помогли нам.

И теперь один из них, а возможно, и двое, охотились за мной средь бела дня.

Блестящ.

Тень возле магазина сгустилась, уплотнилась и пришла в движение. Не то чтобы сквозь нее кто-то шел. Казалось, будто сама тень была живой, и гончая вышла из темноты, словно прорезая дыру в реальности.

Массивный. Угольно-черный мех, который казался скорее отсутствием цвета, чем цветом. Глаза горели тем самым холодно-голубым огнем, который я помнил по своим кошмарам. От его дыхания в послеполуденном воздухе поднимался пар, а там, где он стоял, земля покрывалась инеем.

Он посмотрел прямо на меня и зарычал.

Рык не был громким. В этом не было необходимости. Он отдавался в моей груди, в костях, в той части моего мозга, которая помнила времена, когда люди были добычей, а монстры – реальностью.

– Райдер, – сказал Джарвис, медленно отступая. – Нам нужно бежать.

– Иди, – сказал я, вытаскивая Белый Клинок из ножен. Клинок некрофила запел, покидая ножны, издавая высокий, пронзительный звук, от которого пес прижал уши. – Спрячься. Я сам разберусь.

– Но в прошлый раз…

– В прошлый раз я был слабее, – сказал я. – Иди. Сейчас. Я не могу потерять тебя снова.

Джарвис колебался всего мгновение. Затем пространство вокруг него сжалось – только так я мог это описать, как будто реальность изогнулась и засунула его в карманное измерение, и он исчез.

Умный пес. Похоже, это был новый трюк.

Мы с псом уставились друг на друга.

Он ждал. Оценивал меня. Наверное, задавался вопросом, почему я не убегаю.

Честно говоря, я думал о том же. В прошлый раз я был в ужасе. Едва мог удержать клинок. Полагаюсь на Бриджит, которая сохранит мне жизнь, на Сионнаха, который укажет мне, куда нанести удар, на чистое везение, чтобы выжить.

Сейчас?

Теперь я мог это видеть. По-настоящему видеть. Да, брошь в виде лисы была холодной, но теперь она была мне не нужна, чтобы понять, с чем я столкнулся. Каким-то образом я видел прорехи в реальности, где гончая существовала наполовину в этом мире, наполовину в Ином. Я видел пути, по которым она двигалась, тени, в которых она перемещалась.

Я видел её слабые места.

Гончая бросилась на меня.

Я среагировал не раздумывая.

Принял мечом защитную стойку, но гончая оказалась быстрее, чем можно было ожидать от существа такого размера. Она развернулась в воздухе, целясь зубами мне в горло. Я бросился в сторону, почувствовал, как зубы царапают кожу маминой куртки, услышал, как рвётся ткань.

Я неудачно приземлился, перекатился и вскочил, выставив Уайт-Хилт между собой и гончей, которая кружила вокруг, выискивая брешь в моей защите.

У меня тряслись руки. В прошлый раз, с Бриджит, я был в ужасе, но у нас был план. Серебряное оружие. Командная работа. Стратегия. Теперь я остался один на один с существом, сотканным из живой тени, и понятия не имел, что делать, но его слабые места все еще были видны, и я мог бы что-то предпринять. Гончая снова бросилась на меня, и на этот раз я заметил ее движение. Не просто заметил, я точно знал, куда она нанесет удар. Я видел траекторию ее движения в воздухе, угол атаки, момент, когда она будет наиболее уязвима. Это знание пришло из ниоткуда, мгновенное и абсолютное, словно кто-то загрузил боевой опыт прямо в мой мозг. Я нанес удар в то место, куда она должна была ударить. Белый Клинок вонзился в теневую плоть. Гончая взвыла, этот жуткий, пронзительный звук, от которого у меня заныли зубы, и отпрянула. Но она не была мертва. И даже не ранена. Рана, которую я нанес ей в бок, уже затягивалась, тени медленно срастались, словно никогда и не разделялись.

– Вот дерьмо, – пробормотал я. Гончая кружила вокруг меня. Теперь я видел, что она что-то просчитывает. Она увидела во мне реальную угрозу, а не легкую добычу. Его глаза горели холодным голубым огнем, а с каждым шагом от его лап исходил мороз. Он собирался меня убить. Одна ошибка, одно мгновение нерешительности, и его челюсти сомкнутся на моем горле. Я почувствовал, как что-то нарастает в моей груди. Тепло разлилось по ребрам, вниз по рукам, к пальцам, сжимавшим рукоять Белого Клинка. Кольцо на моем пальце нагревалось. Кулон на груди из холодного стал обжигающим. Браслет пульсировал, как второй пульс.

Сила. Моя сила. Путы ослабевали. Нет. Я не мог. Если я воспользуюсь ею, если дам ей волю, то докажу, что Новак был прав. Докажу, что все были правы. Что я все еще он, все еще Маленький принц, все еще монстр, который убивает людей и получает от этого удовольствие. Гончая бросилась в атаку. И сила все равно пришла. Это было не то же самое, что использовать артефакты. Это было что-то более глубокое, древнее, то, что всегда было со мной и ждало своего часа. Я почувствовал, как она пронзила меня, словно молния, словно огонь, словно все стихии разом. Белый Клинок вспыхнул в моей руке, клинок охватило белое пламя, которое не обожгло меня, но заставило воздух задрожать от жара. Гончая была в прыжке, когда я сделал выпад. Не в сторону от нее. Сквозь нее. Белый Клинок описал дугу, и это было скорее инстинктивное движение, чем отточенная техника, и на этот раз, когда пылающий клинок соприкоснулся с теневой плотью, эффект был катастрофическим. Крыло Некрофима всегда было хорошо приспособлено для подавления магии. Но теперь, направляя высвобождающуюся внутри меня силу, оно не просто подавляло ее.

Оно уничтожало.

Гончая распалась на части. Ее тело разорвалось, как ткань, тени разлетелись во все стороны, и она издала последний вой, прежде чем ее затянуло обратно в тот портал, через который она сюда попала. Звук эхом разнесся по парку и резко оборвался.

Тишина.

Я стоял там, все еще сжимая в руке Белый Клинок, и тяжело дышал. Пламя угасало медленно, неохотно, словно хотело продолжать гореть.

Мои руки дрожали. На этот раз не от страха. От того, что я только что сделал.

Это был не меч. Это был я. Использовал силу, которой у меня не должно было быть, которую я не мог контролировать, которую не хотел. Сила, которая казалась естественной и правильной и абсолютно пугающей из-за того, насколько легко это было.

Кольцо на моем пальце было теплым. Кулон остыл. Браслет перестал звенеть. Но я все еще чувствовал его внутри себя. Это тепло в моей груди. Этот потенциал. Я был готов к тому, что меня призовут снова.

Ожидание.

– Райдер?

В нескольких футах от меня появился Джарвис, пространство вокруг него раскрывалось, словно распускающийся цветок. Он посмотрел на то место, где была гончая, на выжженные пятна на траве, на меня, все еще дрожащую.

– Ты его убил, – выдохнул он.

Я кивнул. Я пока не мог доверять своему голосу.

– Я помню, как ты мог делать такие вещи. – Голос Джарвиса звучал осторожно, размеренно, словно он разговаривал с кем-то, кто мог сорваться. – Раньше. Когда ты был… когда ты был им.

Он отступил на шаг, и это движение причинило мне больше боли, чем зубы гончей, царапавшие мою куртку.

– Я не… – Он замолчал, прижав уши. – Я не люблю вспоминать об этом.

Мой лучший друг. Мой самый старый друг. Тот, кто был со мной во всем.

Боялся меня.

– Это все еще я, – выдавил я. Мой голос звучал хрипло. – Это все еще я, Джарвис. Клянусь.

Он долго смотрел на меня. Потом его хвост снова начал медленно вилять.

– Я знаю, – сказал он. – Я знаю, что это ты. Просто… на секунду мне показалось, что ты двигаешься с такой силой…

Он не договорил. В этом не было необходимости.

– Пойдем, – сказал я, убирая клинок в ножны слегка дрожащими руками. – Давай сходим в паб. Мне нужно... Я не знаю, что мне нужно. Но прямо сейчас мне нужно не оставаться одному.

 – Остальные помогут, – сказал Джарвис, поравнявшись со мной. – Бриджит и Дэвид. Бенни, если он действительно там, а не где-то ещё, наводящий тень на плетень.

 – Будем надеяться.

Остаток пути мы проделали в молчании. Мы шли по улицам, мимо лапшичных и винных магазинов, чьи кричащие неоновые вывески соперничали с ярким полуденным солнцем. Наконец мы остановились у чего-то похожего на общественный сад, втиснутый между двумя многоквартирными домами, а внутри него знакомый паб.

– Зелёный человек.

Он по-прежнему выглядел так, будто его целиком перенесли из сельской Англии. Над дверью по-прежнему висела вывеска с изображением лица, сделанного из листьев и лозы. Это место, где Джеррольд вершил правосудие, а люди изучали магию без разрешения Колоды.

 Я толкнула дверь, ведущую в гораздо более просторное помещение. Внутри было тепло и уютно. В камине горел огонь, несмотря на июньскую жару, – но, наверное, это был волшебный огонь, который согревал, не повышая температуру. Повсюду были темные деревянные панели, и я вдыхал запах пива и старой магии.

А там, за угловым столиком, сидели люди, которых я пришел навестить.

Бриджит. Дэвид. И Бенни.

Они подняли головы, когда я вошел. Глаза Бриджит расширились, когда она увидела прореху на моем пиджаке, а Дэвид поставил свою пинту. Бенни замер.

– Райдер, – позвала Бриджит. – Что случилось? Ты выглядишь как…

– Спасибо, – сказал я, подходя, Джарвис следовал за мной по пятам. – В Ист-Виллидж. Только что.

Дэвид тут же вскочил на ноги.

– Сколько их было? Где они...

– Один, – сказал я. – Теперь он исчез.

Бриджит нахмурилась.

– Исчез? Он отступил? Неужели Джеррольд…

– Я убил его, – прошептал я. – Один.

На мгновение все замолчали. Бриджит и Дэвид обменялись взглядами. Выражение лица Бенни не изменилось, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на узнавание. И страх.

– Это невозможно, – наконец сказала Бриджит. – Мы с трудом одолели троих из них. С серебряным оружием. С подготовкой.

– Я знаю, – ответила я. – Но это случилось. И это было… было легко. Слишком легко.

Я выдвинула стул. Тяжело опустилась на него. Джарвис свернулся у моих ног, непривычно тихий.

– Я ходил к Новаку, – сказал я.

Бриджит потянулась ко мне через стол. Она не взяла меня за руку, она видела, что я к этому не готов, но этот жест был красноречивее всяких слов. Дэвид сел обратно, внимательно глядя на меня. Бенни подался вперед, сложив руки на столе.

– И что? – тихо спросил Бенни.

Я коротко, стараясь ничего не упустить, рассказал о том, что произошло у постели Новака. Спланированный разговор и откровения о том, кем я был и что натворил. Ужасающие подробности убийств. Информация о том, что моя мать за несколько месяцев до смерти в ужасе приходила к Новаку. Кто-то задавал вопросы о том, как обратить вспять стирание памяти. Кто-то планировал вернуть Маленького принца.

Появление Джонатана. Манипуляции. Предложение работать вместе. А потом, когда я закончил, я рассказал о походе в Подземный рынок и обо всем, что там произошло.

 Когда я закончил, некоторое время все молчали.

 Потом Бриджит тихо произнесла:

– Чушь какая-то.

– Можно и так сказать, – пробормотал я.

– Нет, я имею в виду… – Она посмотрела на Дэвида. На Бенни. – Кто-то расспрашивал о стирании памяти? О магии порчи? О том, как обратить вспять то, что сделала Колода?

– Так сказал Новак. – Я посмотрел на Бенни. – Ты ушел, чтобы присоединиться к Таро. Ты что-нибудь слышал? Какие-нибудь слухи об этом?

Бенни долго молчал. Когда он заговорил, его голос звучал настороженно. Измеренный.

– Ходили… слухи, – сказал он. – Ничего конкретного. Но да. Люди задавали вопросы. Изучали древнюю магию. Методы фейри по разрушению. Способы восстановить то, что было утрачено.

Он встретился со мной взглядом.

– Я думал, это чисто академические вопросы. Теоретическе. Я и не подозревал...

– Что кто-то планировал использовать их против меня, – закончил я. – Чтобы снова превратить меня в оружие.

Дэвид откинулся на спинку стула.

– Собаку. То, как легко ты ее убил. Твои способности прорываются наружу.

Это было сказано как утверждение, а не как вопрос.

– Оковы рушатся, – сказал Бенни в ответ на это. – Новак видел это, не так ли? Вот почему он рассказал тебе. Потому что он знал, что твое время на исходе.

Я кивнул. Бриджит выглядела потрясенной.

– Сколько времени? Сколько времени пройдет, прежде чем...

– Прежде чем я снова стану им? – Я покачал головой. – Я не знаю. Новак сказал, что привязки всегда были временными. Что они должны были дать мне время повзрослеть и избавиться от этого яда в голове. Но сейчас они ломаются. И тот, кто хочет вернуть Маленького принца, знает это. Они делают свой ход.

– Через четыре дня, – раздался голос от двери.

Мы все обернулись.

Ребекка Пемброук стояла у входа в паб.

Она выглядела еще хуже, чем в Гэллоуз-Хилл. Ее кожа из бледной стала прозрачной. Я мог видеть вены под ней, темные и неправильные. Ее взгляд был не совсем сосредоточен на реальности, он скользил немного вбок, как будто она наблюдала за чем-то, чего не могли видеть остальные.

Она постепенно, на самом деле наполовину выпала из реальности, чтобы стать ненужной.

Но на ней не было маски. И она ни в кого не целилась посохом.

– Райдер Уэйтс, – сказала она. В её голосе слышалась та же пустота, которую я помнил. Как будто он отражался от несуществующих поверхностей. – Я почувствовала смерть гончей Аннуна. Почувствовала её на другом конце города. Почувствовала твою силу, когда ты его убил. Очень впечатляюще.

Бриджит уже вскочила на ноги, потянувшись за топором, который прятала под курткой. Дэвид принял оборонительную стойку. Бенни не двинулся с места, но его взгляд стал холодным и расчётливым.

Джарвис зарычал. Низко. Опасно.

Но я встала и протянула руку, чтобы остановить их.

– Ребекка, – осторожно произнесла я. – Что ты здесь делаешь?

– То же, что и ты, – сказала она. – Ищу ответы. Ищу Джокера, который убил твою мать, и того, кто поставлял магические ресурсы Сброшенным.

Она прошла дальше в паб. Не угрожая. Просто... присутствуя. Как будто она была наполовину в этом мире, а наполовину где-то еще.

Что, честно говоря, так оно и было.

– У меня есть информация, – сказала она. – О картографе, который создавал дубликаты карт, о том, кто задавал вопросы об отмене стирания памяти. О том, кто хочет, чтобы ты разорвал свои узы в Гэллоуз-Хилл.

Она посмотрела прямо на меня.

– О том, кто хочет вернуть Маленького принца, – сказала она.– И почему.

В пабе воцарилась абсолютная тишина.

Даже огонь перестал потрескивать.

– Я слушаю, – сказал я.

Ребекка улыбнулась. Это была неприятная улыбка. Больше похожая на оскал черепа.

– Хорошо, – сказала она. – Потому что у нас мало времени. Новак умрет в эти выходные, может быть, даже в день зимнего солнцестояния. Сброшенные набирают силу. А тот, кто дергает за ниточки…

Она выдвинула стул. И села так, словно это было ее законное место.

– Они расставляют фигуры на доске, – сказала она. – Двигаются в Гэллоуз-Хилл. У нас четыре дня. Это все, что у нас есть, чтобы остановить их, пока все не рухнуло.