Текст книги "Королева клинков (ЛП)"

Автор книги: Тони Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

Я уставился на них. Очевидно, это было испытание. Это был выбор. Меч означал выбор в пользу насилия, превращение в оружие, которого все боялись. Щит означал выбор в пользу защиты, но потенциально был слишком слаб, чтобы реально противостоять угрозам.

И то, и другое было ловушкой.

Возьми меч, докажи, что ты агрессивный Маленький принц, который вот-вот появится. Подними щит, докажи, что ты слишком пассивен, чтобы сделать то, что нужно.

Классический бинарный выбор фейри, когда оба варианта обречены на провал.

– Возьми то, что, по твоему мнению, тебе нужно, – сказала Капер. Ее улыбка была понимающей. – Выбирай с умом.

Я посмотрел на меч. Затем на щит. Затем снова на Капера.

Затем я потянулся вперед и схватил оба. Меч был у меня в правой руке. Щит в левой.

– Ты сказала взять то, что мне нужно, – осторожно сказал я. – Ты не уточняла, что нужно взять только одно.

На лице Капера быстро сменилось несколько выражений. Сюрприз. Развлечение. Что-то похожее на гордость. А потом она рассмеялась. По-настоящему рассмеялась, запрокинув голову, с неподдельным восторгом в голосе.

– Ох, – сказала она, все еще смеясь. – Ох, ты вылитый отец. Он сделал то же самое. Другой тест, но ответ тот же. – Она вытерла глаза. – Меч и щит. Оба. Потому что ты понимаешь, что тебе нужно быть и тем, и другим, верно? Защитником и оружием. Обороняющимся и нападающим. Не тем или другим, а тем, что требуется в конкретной ситуации. – Предметы исчезли из моих рук. – Они были ненастоящими, – объяснила она. – Просто конструкты. Проверка мышления. Но ты? Ты первый за многие десятилетия, кто взял и то, и другое. Кто отказался от бинарности. Очень по-Дикому с твоей стороны.

– Я просто пытаюсь не умереть, – пробормотал я.

– Нет, – сказала Капер. – Ты пытаешься не стать тем, чего боишься. Это разные вещи. И поэтому я отвечу на твой вопрос о Шипах.

– Как появились Шипы? Как можно испортить карту мага и превратить ее в Шип? Почему для этого нужен Гэллоуз-Хилл?

Улыбка Капера стала шире. И жестче.

– Этот вопрос, – сказала она, – стоил твоей матери сорока восьми часов. Ты готов заплатить такую цену?

Сорок восемь часов. Два дня вычеркнуты из моей жизни, предположительно из ее конца, когда бы он ни наступил.

Я подумал о Бриттани, которая встала со своего инвалидного кресла и танцевала на Гэллоуз-Хилл. О том, как испорченная сделка убила ее в день солнцестояния. О том, как Шипы разрастались, разрушая все новые сделки и порабощая все больше людей.

– Это было все, о чем она просила?

Услышав мой вопрос, Капер подняла брови, словно удивляясь, что я осмелился прервать ее.

– Нет, – призналась она. – Она также задавала вопросы о тебе.

– Тогда это нечестная сделка, – я откинулся на спинку стула. – Сорок восемь часов для нее, это столько же, сколько и для меня.

– Хорошо, у тебя могут быть еще два вопроса, но они не могут быть о тех трех, которые ты уже задал, – кивнула Капер. – Как и у нее, их не было.

– Хорошо, – сказал я, лихорадочно придумывая вопросы, которые не были бы связаны с этим. – Сначала...

Я замер. Я не знал, что спросить.

Я порылся в карманах, как будто там можно было найти какую-то записку, которая дала бы ключ к разгадке…

Я вытащил тотем.

– Что это? – спросил я, поднимая его. – И как это работает?

При этих словах глаза Капера расширились.

– Дану, – прошептала она. – Первый из нас. Величайший из нас. Как ты этого добился?

– Моя мать.

– Должно быть, мой брат отдал его ей вместе с кольцом, – Капер покачала головой, ошеломленная увиденным. – Это не талисман, Райдер. Это воплощенный архетип. А...

Она замолчала.

– Я не могу объяснить это так, как смог бы понять твой смертный мозг, – продолжила она.

– Все в порядке, – я положил его обратно. – Я все равно не был уверен, что ты сможешь мне сказать...

– Нет. – Капер встала. – Ты задал вопрос. Я не могу на него ответить. Пока. Но я это сделаю. И когда смогу, тебе скажут. Кроме того, я задам тебе еще один вопрос, в любое время и в любом месте по твоему выбору.

– Для тебя или для любого другого фейри? – Я улыбнулся. – Я имею в виду, обратиться с просьбой к фейри, зная, что мне не придется платить за это...

Капер, очевидно, в ужасе от того, что у нее не было ответа для меня, кивнула.

– Ты можешь задать вопрос, не беспокоясь ни о чем, любому фейри, – сказала она. – И они будут обязаны принять его и ответить на него.

– В таком случае, – сказала я. – С этим и другими ответами, в обмен на два дня? Это цена, которую я заплачу.

Капер кивнула, вытащила лист пергамента, которого секунду назад там определенно не было, и начала писать на языке, который я не мог прочитать.

– Процесс сложный, – сказала она, продолжая писать. – Для этого нужны три вещи: уже заключенная сделка с фейри, посредник со смешанной кровью и испорченная карта, чтобы провести инверсию. Ты хочешь разорвать это? Ты должен изменить саму природу своего существа, и я боюсь, что ты, Райдер... ты не можешь потерять свое наследие фейри, даже на минуту, на час. Твоя мать понимала эту теорию. Она пришла сюда за подтверждением.

– И ты рассказал ей.

– Я назвала ей цену, – поправила Капер. – Она заплатила. Как раз то, что ты собираешься сделать

Она закончила писать. Подняла пергамент.

– Сорок восемь часов твоей жизни, – сказала она. – Начиная с этого момента. Когда ты покинешь это место и вернешься в свой мир, это время пройдет, в дополнение к тому, что уже прошло из-за различий между этим миром и миром смертных. Что ты будешь делать, зная, чего стоят эти сорок восемь часов...

Она улыбнулась.

– Это зависит от тебя.

Подождите.

Сорок восемь часов. Не в конце моей жизни. С этого момента.

– Ты имеешь в виду... – начал я.

Но Капер уже говорила, и пока она говорила, в мою голову хлынула информация. Не слова. Не образы. Просто чистое понимание, кристаллизующееся, как лед на стекле.

Как были созданы Шипы.

Как сделки могли быть испорчены.

Как контракт Гэллоуз-Хилл был не бумажным, а реальным, живым существом.

Как карты служили сосудами для инверсии.

И почему только человек со смешанным происхождением мог стать проводником.

Это было больно. Боже, как же это было больно. Как будто кто-то вливал расплавленные знания прямо в мой мозг, прокладывая новые пути, создавая связи, которых не должно было существовать.

Я попытался закричать, но не издал ни звука, в то время как Капер наблюдала за мной своими древними глазами фейри.

– Твоя мать продержалась дольше, прежде чем закричать, – непринуждённо заметила она. – Хотя, справедливости ради, она практиковала медитативные техники Диких карт. А ты идёшь туда совершенно неподготовленным.

Боль усилилась.

А потом, к счастью, всё прекратилось.

Я лежал на полу. Не помню, как упал, но я точно лежал на полу, хватая ртом воздух и ощущая во рту медный привкус от прикушенного языка.

– Ну вот, – сказала Капер. – Оплата получена. Информация передана. Мы закончили.

– Подожди, – выдавил я. – Мне нужно…

– Больше времени, – закончила она. – Да. Но этого у тебя больше нет, Райдер Уэйтс. Шипы уже в пути. Порча распространяется. И летнее солнцестояние уже наступило.

Кабинет вокруг меня растворился.

– О, и ещё, племянник? – её голос преследовал меня, пока мир исчезал. – Когда проснёшься, не сердись на девочку. Она сделала то, что должна была. Как и её мать. Как и твоя.

– Что ты…

Но я снова падал.

Сквозь тьму. Сквозь пространство между мирами. Обратно к чему-то, что казалось реальностью, но, вероятно, было не совсем ею. Где-то вдалеке я слышал лай Джарвиса. Не испуганный лай. Радостный лай.

И это почему-то было самым тревожным во всём этом кошмарном сне.

24. ТИК-ТАК

Я проснулся на очень холодном полу, в ушах звенело. И это были не приятные звуки. Не перезвон церковных колоколов воскресным утром, не музыка ветра в саду и не те милые колокольчики, о которых пишут стихи. Это были колокола, которые говорили о том, что случилось что-то катастрофически плохое и все, скорее всего, умрут.

Глубокие. Резонирующие. Такие, что вибрируют сквозь камень, проникают в кости и заставляют болеть зубы. Как будто кто-то взял все тревожные звонки в здании и решил зазвонить во все сразу, прямо в моем черепе.

– Черт возьми, – пробормотала я, стараясь говорить как можно более внятно.

– Райдер! – Голос Девятки был резким, в нем облегчение смешивалось с яростью, что никогда не было хорошим сочетанием. – Ты проснулся.

Я попытался открыть глаза. Мои веки, по-видимому, решили, что им вполне достаточно быть закрытыми, большое вам спасибо, и для того, чтобы открыть их, потребуется значительно больше усилий, чем у меня было в данный момент. Когда мне наконец это удалось, мир был слишком ярким и вращался по крайней мере в трех направлениях, которые определенно не были ни вверх, ни вниз, ни в стороны.

Верно.

Я лежал на полу. Каменный пол. Тайная комната за Карточной библиотекой с Вратами в Изнанку. Комната, в которой я прошел сквозь зеркало фейри, чтобы поговорить со своей жуткой тётей о том, как нарушить магические сделки и разрушить, или, скорее, не разрушить мир. Колокола всё ещё звонили. Вообще-то, они не умолкали. Просто продолжали звенеть, как будто кто-то забыл, как их выключить.

– Что… – я попытался сесть. Тело тут же запротестовало. Всё болело. Голова была такая, будто кто-то приложил к моему мозгу ложку для мороженого. – Что происходит?

– Тебя не было три дня, – сказала Девятка.

Я непонимающе уставилась на неё. Что-то не так.

– Три дня?

– Три. Дня. – Она присела рядом со мной, положив одну руку мне на плечо, вероятно, чтобы я не вскочил и снова не упал, а в другой сжимая кинжал. – Мы думали, ты не вернёшься.

– Я был там всего лишь…

– Шесть часов, я знаю, – закончил Девятка. – Замедление времени. Ты уже проделывал это с Капером, помнишь? Только на этот раз всё было хуже. Мы с Джарвисом вернулись два дня назад.

– Мы так договорились, – пробормотал я. – Сорок восемь часов моей жизни. Я думал, она имела в виду, что возьмёт с конца…

Колокола зазвонили громче. Я не думал, что такое возможно, но, видимо, ошибался.

– Да, да, мы знаем, чёрт возьми! – крикнула Девятка в потолок. – Он очнулся! Это не вторжение фейри! Кто-нибудь, выключите эту чёртову сигнализацию!

 Послышались шаги. Топот бегущих ног. Много людей. Судя по всему, вооружённые люди вот-вот ворвутся в дверь и потребуют объяснений, которых у меня не было.

– Райдер! – Джарвис прижался ко мне сбоку, снова приняв, слава богу, облик кокер-спаниеля. – Ты полный придурок. Ты хоть представляешь, сколько раз мне приходилось объяснять охранникам, что я должен быть здесь?

– Они тебя понимали?

– Нет! В том-то и дело! Они слышали только лай и рычание!

– Прости, – выдавил я. Язык меня не слушался. Был слишком неповоротливым. – Я не рассчитывал на то, что меня не будет столько времени.

– Никто не рассчитывает, – пробормотал Джарвис.

– Три дня, – повторила Девятка. В ее голосе было что-то, что мне не понравилось. Возможно, тревога. Страх. То, что Девятка обычно не показывал. – Сейчас девять утра, Райдер. Летнее солнцестояние. Казнь назначена на девять вечера.

Мой мозг перестал работать.

– Что?

– Ты меня слышал. – Теперь Девятка говорил спокойно. Слишком спокойно. «– Ты попал в Волшебную страну за три или четыре дня до солнцестояния. А вышел за двенадцать часов до него. Капер взяла эти сорок восемь часов, о которых ты бормочешь, в качестве платы, а остальное сделало замедление времени.

Ой.

Вот дерьмо.

– Фейри из Гэллоуз-Хилл выдвинули требования, – продолжила Девятка. – На ритуале должны присутствовать эмиссары Колоды. И других Дворов тоже. Все мы сегодня вечером будем наблюдать за казнью и «восстанавливать связи между мирами» после того, как ты вмешался в их договор.

– Это... – Я не мог подобрать слов. И в итоге сказал: – Это полный бред.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвались охранники Колоды с более низкими номерами. Их было не меньше дюжины, а может, и больше. Все в черных костюмах, с оружием, светящимся от наложенных чар, и все выглядели так, будто готовы к настоящей драке. Они рассредоточились по комнате, окружив Врата и нас.

Что ж, справедливо. После Брайант-парка у них, наверное, были все основания нервничать.

– Отставить!

Джонатан Уоллес вошел с таким видом, будто был здесь хозяином. Что, в принципе, так и было, ведь он был Тузом Бубен. Темный костюм, идеально уложенные волосы. Он выглядел так, будто только что вышел с совещания, а не явился на магическую тревогу в девять утра. За ним шел Бенни, который выглядел гораздо менее презентабельно. Мятая одежда, изможденное лицо, темные круги под глазами. Видимо, три дня ожидания не прошли даром. Он двигался как человек, который не уйдет, пока не получит ответы на свои вопросы. А за Бенни, поддерживаемый двумя охранниками и выглядевший так, будто ему самое место в больнице, а не здесь, шел Адриан Новак.

Пиковый Туз. Я знал, что он умирает. Но, увидев его сейчас, окончательно в этом убедился. Бледный. Тощий. Шрам на его лице резко выделялся на фоне кожи. Он не должен был здесь находиться. Он должен был отдыхать. Но он все равно был здесь. Потому что какой-то идиот включил сигнализацию, предупреждающую о вторжении фейри. Этим идиотом был я. Бриджит тоже была там, за спинами остальных. Она выглядела измотанной, но решительной. Как будто она сама была готова штурмовать Фейриленд, если бы я не вернулся. Колокола наконец смолкли. Тишина была едва ли не хуже звона.

– Всем успокоиться, – сказал Джонатан. В его голосе звучали интонации политика. Те самые, которые говорят: «Я здесь главный, и вы будете меня слушаться». – Пиковый Валет вернулся из мира фейри. Как и ожидалось. Отбой.

– Как и ожидалось? – скептически переспросил один из стражников. – Вы знали, что он воспользуется Вратa в Изнанку?

– Конечно, знал, – спокойно ответил Джонатан. – Я дал на это разрешение. А теперь, если вы не хотите объяснять Дворам Фейри, почему вы арестовали их племянника сразу после дипломатической миссии, я предлагаю вам вернуться на свои посты.

Охранники переглянулись. Некоторые хотели возразить. Но тон Джонатана не оставлял для этого места.

Они медленно вышли. Двое остались у двери. Наблюдая за нами. Или, скорее, за мной.

Джонатан повернулся ко мне.

– Три дня, – сказал он. – Мы уже начали думать, что ты не вернешься.

– Там время течет по-другому, – сказал я. Мне удалось нормально сесть, хотя голова у меня кружилась и во всем ощущался привкус меди. Наверное, крови. Я прикусил язык. – Мне показалось, что прошли часы.

– Часы в Стране фейри, дни здесь, – сказал Бенни. Он пристально смотрел на меня. Вероятно, проверял, я ли это на самом деле или какая-то замена Фейри. – Ты получила то, что хотела?

Осознание поразило меня.

Все разом. Как будто в моей голове прорвало плотину. Как создавались Тернии. Как нарушать сделки с фейри. Как карты служили сосудами. Почему только люди со смешанной кровью могли служить проводниками. Требования. Процесс. Все это. Каждую деталь, которую Капер впечатала в мое сознание, пока я кричал в ее кабинете. Я согнулся пополам. Меня вырвало. Ничего не вышло, я три дня ничего не ел, но мой организм все равно попытался.

– Райдер! – Девятка схватил меня за плечо. – Что с тобой?

– Знания, – выдавил я. – Они все здесь. В моей голове. Все о Шипах. Как они работают. Как их создают. Это…

Я не смог договорить. Информация продолжала проноситься в моей голове. Перестраивалась. Создавала новые связи. Как будто кто-то перепрограммировал мой мозг, пока я им пользовалась.

– Господи, – пробормотал Бенни. – Она отдала тебе всё.

– Продала, – поправил я, пытаясь восстановить дыхание. – Она ничего мне не отдавала. Она продала это. За сорок восемь часов. А потом без предупреждения влила это мне в голову и…

Я сделал неопределённый жест. Наверное, со стороны казалось, что у меня припадок.

Бриджит подошла ближе.

– Ты можешь это обработать?

– Не знаю, – признался я. – Всё на месте. Я это чувствую. Но чтобы получить доступ? На это нужно время.

– Время, которого у нас нет, – тихо сказала Девятка.

Джонатан присел на корточки рядом со мной. Его лицо ничего не выражало.

– Ты можешь это использовать? – спросил он. – Можешь остановить то, что происходит в Гэллоуз-Хилл?

Я посмотрел на него.

По-настоящему посмотрел на него.

И на какой-то миг, то ли от усталости, то ли из-за того, что мир фейри все еще влиял на мое восприятие, то ли из-за того, что сделала Капер, когда впечатывала эти знания в мою голову, я что-то увидела.

Мерцание. Вокруг Джонатана. Вокруг Бенни. И вокруг Новака тоже.

Не то чтобы видимое. Не то чтобы невидимое. Что-то в нем было не так. Как марево над летней дорогой, только хуже.

Моя брошь в виде лисы на груди стала холодной.

Фейри. Это мерцание означало фейри.

Я моргнул. Оно исчезло.

Но я его видел.

А потом, непрошеное, нежелательное в моей голове вспыхнуло видение.

Бенни. В костюме, которого я никогда не видел. Темный. Формальный. На левом глазу у него была повязка, но это была не просто повязка: из-под нее вырывались молнии, и бело-голубая энергия потрескивала на его лице. В руках он держал двуручный топор, серебряный, светящийся голубым, словно выкованный там, где законы физики не действуют.

Джонатан. Стоит на чем-то. Может, на кургане. Или на каменной платформе. Вокруг него потрескивают молнии, вдалеке грохочет гром. Его руки двигаются, он тасует карты, как крупье в покере. Игральные карты сыплются, словно дождь, и падают на людей внизу. Его лицо холодно. Вычислителяющие. Выражение лица человека, играющего в игру, в которой он уже знает все ходы.

Видение исчезло.

– Райдер? – резко окликнул меня Джонатан. – Ты можешь им воспользоваться?

– Я… – Я с трудом поднялся на ноги. Опираясь на Джарвиса. Ноги подкашивались. – Да. Может быть. Я не знаю. Мне нужно время, чтобы все осмыслить. Чтобы понять, что я вижу.

– У тебя нет времени, – раздался новый голос, и в комнату вошла Миранда Кейн. Туз Треф. Безупречный вид Миранды говорил о том, что она уже давно не спала и была готова к выходу, а не примчалась сюда по тревоге. Выражение ее лица было каменным, сдержанным и совершенно невозмутимым. Как и всегда.

– Неблагие фейри из Гэллоуз-Хилл предельно ясно изложили свои требования, – продолжила она. – На сегодняшней казни должны присутствовать представители всех основных Дворов. Колода, Таро, И-Цзин, Европейские Дворы. Все мы. Чтобы стать свидетелями жертвоприношения и подтвердить связь между мирами.

– И зачем ты мне об этом рассказываешь?

– Потому что они особо настаивали на том, чтобы вы с мисс Девяткой присутствовали, – сказала Миранда, и в ее голосе прозвучало что-то такое, что давало понять: она бы с радостью отклонила эту просьбу. – Назывались они так. Пиковый Валет и Девятка Пик должны присутствовать в качестве представителей Американской Колоды. Джонатан будет представлять Бубнового туза. Новак должен был представлять Пикового туза, но, учитывая его состояние…

Она взглянула на Новака, который выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок.

– Я буду там, – тихо сказал Новак. Его голос звучал хрипло, как будто ему было больно говорить. – Я останусь Тузом до самой смерти.

– Которая, судя по всему, наступит сегодня вечером, – сказала Миранда с прямотой, которая могла бы показаться жестокой, если бы не была, скорее всего, справедливой. – Но да. Ты будешь там. Как и я, представляющая Трефы, и чертов Лука Романи, который притащится туда со съемок какого-нибудь фильма, чтобы изображать Червового Туза.

– Как удобно, – пробормотал я. – Фейри потребовали, чтобы мы все явились на казнь, которую я пытался предотвратить. Это совсем не подозрительно.

– Вообще-то, – медленно произнёс Джонатан, и в его голосе прозвучало что-то такое, что заставило меня пристально на него посмотреть, – они этого не требовали.

Выражение лица Миранды изменилось. Совсем чуть-чуть. Но этого было достаточно.

– Что? – спросил Девятка.

– Фейри выдвинули требования, – продолжил Джонатан, не сводя глаз с Миранды. – Они попросили прислать представителей. Чтобы восстановить дипломатические связи. Но они не называли по именам Райдера и Девятку. Это было… дополнение.

В комнате стало очень тихо.

– Ты хочешь сказать, – осторожно произнесла Бриджит, – что кто-то добавил что-то к требованиям фейри?

– Я хочу сказать, – ответил Джонатан, по-прежнему глядя на Миранду, – что, похоже, есть некоторая путаница в том, что именно требовали фейри и что, как нам сказали, они требовали.

Выражение лица Миранды стало суровым.

– Будь очень осторожен со своими обвинениями, Уоллес.

– Я никого не обвиняю, – любезно сказал Джонатан. – Я просто отмечаю интересное несоответствие в полученной нами информации.

Напряжение в комнате можно было снять ножом. Или с помощью Белого клинка. Сработало бы и то, и другое.

– Что ж, – сказал я, потому что кто-то должен был что-то сказать, а все остальные, казалось, были заняты молчаливой конфронтацией, – это неловко.

– Независимо от того, кто о чем просил, – холодно произнесла Миранда, – факт остается фактом: казнь назначена на сегодня. В девять. И независимо от того, просили вас об этом специально или нет, Уэйтс, вы будете присутствовать. На карту поставлена репутация суда. Мы не можем позволить себе оскорбить суд Гэллоуз-Хилл, отказавшись прислать представителей.

– Хорошо, – сказал я. – Потому что это то, о чем я беспокоюсь. Оскорбление фейри, которые хотят убить девочку-подростка ради сделки четырехсотлетней давности.

– Тогда у тебя есть двенадцать часов, чтобы придумать, как это остановить, – сказала Миранда. – Советую использовать их с умом.

Она развернулась и вышла, её шаги эхом отдавались от каменного пола.

Джонатан смотрел ей вслед с непроницаемым выражением лица.

– Есть ещё кое-что, что тебе следует знать, – прошептал он, когда она ушла. – О матери Девятки.

Девятка замерла.

– Что с ней? – Её голос звучал сдержанно.

– Итальянские таро завершили расследование, – продолжил Джонатан. – Расследование ее исчезновения. Туннель в пустоту. Это было много лет назад, но они скрывали это от нас. После того как я… настойчиво попросил… они поделились со мной кое-какой информацией.

– И что же? – Девятка схватилась за кинжалы.

– Они подтвердили, что твоя мать не была фейри. Даже не наполовину. Она была чистокровной смертной.

Слова повисли в воздухе.

– Что? – Девятка едва слышно прошептала.

– Твоя мать была человеком, – повторил Джонатан. – А значит, твои фейрийские корни достались тебе от отца.

Девятка молча смотрела на него. Обрабатывала. Пересчитывая все заново. И я вспомнила Элеонору, или, по крайней мере, отголосок ее слов.

Она полуфейри, как и ты. Ты знал об этом? Её отец не был человеком. Даже не был почти человеком. Он был чистокровным фейри, но никто из нас об этом не догадывался. Ну, кроме тебя. Потому что к тому времени мы уже давно ушли. Так что девочка полукровка. Она это скрывала. Даже от тебя.

Бенни внимательно наблюдал за Девяткой. Бриджит тоже. Ждали, как она отреагирует.

– Значит, мой отец, – медленно произнесла Девятка, – был фейри. Настоящий фейри.

– Похоже на то, – сказал Джонатан.

– А моя мать знала? – Спросила Девятка. – До туннеля в пустоту?

– Я не знаю, – ответил Джонатан.

Девятка долго молчала. Затем она повернулась ко мне.

– Нам нужно уходить, – сказала она. – Двенадцать часов, чтобы остановить казнь. И, очевидно, мне нужно уладить личные проблемы. Блестяще.

– Я согласен, – ответил я. – Нам нужно вернуться на Подземный рынок.

– Зачем? – Бенни нахмурился.

– Я не уверен, – солгал я. Я точно знал, почему мне нужно было пойти туда именно сейчас, но я не мог позволить никому, даже тем, кому доверял, узнать об этом. – Информация еще не подтвердилась, но, судя по всему, таков был план.

– Я не против, – сказала Девятка. – Я все равно хочу поговорить с изготовителем карт. Он подарил мне карту, которая была не более чем подделкой, что привело к сделке с фейри.

За что ты их взял, а потом убил, подумал я, но решил, что благоразумнее не говорить об этом вслух.

– Изготовитель карт, – сказал Бенни. – Он будет недоволен.

– Мне все равно, счастлив ли он, – сказала Девятка. – Он часть этого. Он многое знает. Мы заставим его рассказать нам.

Она посмотрела на меня.

– Ты можешь идти?

– Возможно, – сказал я. Честный, хотя и не обнадеживающий. – Дай мне минутку, чтобы вспомнить, как работают ноги.

Джарвис издал какой-то звук. Возможно, это был смех.

– Ладно, – сказал я, делая глубокий вдох. Моя голова все еще раскалывалась. ‘ Подземный рынок. Мастер по изготовлению карт. До казни осталось двенадцать часов. Это нормально. Все в порядке

– Еще даже не полдень, – заметил Джарвис. – Уйма времени, чтобы все стало еще хуже.

– Ты не помогаешь.

– Я и не пытаюсь.

Бенни шагнул вперед.

– Я пойду с вами. Вам понадобится подмога.

Бриджит двинулась следом, но Джонатан поднял руку.

– Кто-то должен скоординировать действия с другими дворами, – сказал он. – Убедится, что все присутствующие на сегодняшнем заседании подготовлены. Бриджит, я был бы признателен тебе за помощь. Дикие Карты уважают тебя. Они понадобятся нам в режиме ожидания.

Бриджит выглядела так, будто хотела возразить. Но она кивнула.

– Хорошо. Но, Райдер, ты вернешься целым и невредимым. Я десять лет заботился о тебе. Я не хочу потерять тебя сейчас.

– Я сделаю все, что в моих силах, – сказал я.

Джонатан кивнул.

– Я позабочусь о дипломатических договоренностях. Убедись, что у нас есть планы на случай непредвиденных обстоятельств, если...

– На случай, если все полетит к чертям? – уточнил я.

– Именно так.

Девятка уже направлялась к двери, и я последовал за ней, а Джарвис и Бенни пристроились рядом. У меня все еще кружилась голова. Я пытался осмыслить то, что узнал от Капера. У меня была тысяча вопросов и ни одного ответа.

Но у меня было двенадцать часов, чтобы предотвратить казнь.

А если не получится, у меня был план.

План, который был либо гениальным, либо самоубийственным.

А может, и то и другое.

Меня ждал подземный рынок.

А после него Гэллоуз-Хилл.

День обещал быть очень долгим.