Текст книги "Королева клинков (ЛП)"

Автор книги: Тони Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

6. ОХОТА ЗА ДИКОЙ КАРТОЙ

Я откинулся на спинку стула, по-прежнему стараясь сохранять невозмутимый вид, хотя значок с лисой обжигал холодом мне грудь. Я не видел ничего странного, мне оставалось только предположить, что брошь улавливала связь с фейри, а не с самими фейри.

– Я видел журнал за 1987 год, – осторожно начал я. – Там говорилось, что мэром был Алистер Блэквуд?

– Да, мой отец.

– А если я вернусь ещё дальше в прошлое, то увижу его отца на этом посту?

Блэквуд лишь улыбнулся. Он не собирался отвечать.

– Где находятся архивы? – прямо спросил я.

– Вот в чём вопрос, не так ли? Архивы не совсем… доступны для всех. Они защищены древними соглашениями. Договорами, заключёнными с Древней расой во времена охоты на ведьм. Место их хранения меняется в зависимости от необходимости и разрешения. Представьте, что это похоже на ваши собственные помещения в Колоде они спрятаны на виду, доступны только тем, у кого есть соответствующий допуск.

– Сдвиги, – повторила Девятка. – Здание перемещается.

– В некотором роде. Архивы существуют в... гибком пространстве. Они раскрываются перед теми, кто должен их найти. Вашей матери это удавалось трижды. Я уверен, что вы справитесь.

– И вы не собираетесь рассказывать нам, как.

– Я не смог бы рассказать тебе, даже если бы захотел, – спокойно сказал Блэквуд. – Архивы работают по своим собственным правилам. Правила, которые существовали еще до появления Колоды, Таро и даже большинства соглашений Старшей расы, действуют и по сей день. Я могу дать вам разрешение на поиск, и я даю его официально, в знак уважения к Колоде и памяти Сьюзен Уэйтс, но я не могу сделать так, чтобы они появились перед вами. Вам придется найти их самостоятельно.

Полезно. Чертовски полезно.

– А как же Сара О’Коннор? – попытался я. «Нам нужно с ней поговорить. Ее кузина сказала, что она нам поможет. Она из Гэллоуз-Хилл, знает город, знает…

– О’Конноры старинный род, – перебил Блэквуд. Не грубо. Просто… твердо. – Очень старинный. Очень закрытый. Они живут в Гэллоуз-Хилл с момента основания. Если Сара захочет с вами поговорить, я уверен, она вас найдет. Но я не могу заставить ее встретиться с представителями Колоды, мистер Уэйтс. Это нейтральная территория. В этом и смысл соглашения. Никто, ни Колода, ни Таро, ни сама Старшая раса не может заставить кого-либо здесь делать то, чего он не хочет.

– Но вы знаете, где она.

– Я знаю, где находится каждый в этом городе, – сказал Блэквуд. – Это моя работа. И была ею на протяжении двадцати лет. Даже сегодня я иду на мероприятие, где от меня ждут, что я буду помнить имена, должности и семейные неурядицы всех присутствующих. Но знать, где находится человек, и сказать ему, где он находится, это две совершенно разные вещи.

– Вот что, – сказал я, вставая, чтобы сравняться с ним по росту. – Вы все время говорите «представитель Колоды», как будто это факт. Это не так. Может, у меня и есть титул, и имя на карте, и прочая чушь, но мне плевать, что там думает Колода. И уж точно я не представляю их интересы.

Блэквуд внимательно посмотрел на меня, кивнул и перевел взгляд на Девятку.

– Вы тоже так считаете?

Девятка не ответил, и Блэквуд воспринял это как согласие. Он направился к двери, давая понять, что встреча окончена.

– Я бы посоветовал вам осмотреть Гэллоуз-Хилл, мистер Уэйтс. Почувствуйте атмосферу этого места. Иногда ответы приходят, когда перестаешь так упорно их искать.

На улице Девятка была готова наброситься на Блэквуда с кулаками.

– Он играет с нами, – тихо, но яростно сказала Девятка. – Они все играют. Они знают, где Сара. Они знают, где архивы. Просто не говорят нам.

– Потому что мы Колода, неважно, представляем мы их или нет, – сказал я. – Они нам не доверяют. Мы не можем никого заставить помогать нам из-за соглашений о нейтралитете. Мы чужаки в месте, где чужаков не любят.

– Итак, как Сьюзен это сделала?

– Я не знаю.

Я вытащил свою колоду игральных карт, колоду моей матери, и стала их перебирать, пока не нашла Пикового валета.

На меня смотрело отражение моего лица.

– Но она знала, как обойти магические барьеры, – продолжил я. – И она все время возвращалась. Возможно, ей пришлось заслужить их доверие.

– У нас нет времени заслуживать доверие, – сказала Девятка. – Кто-то следит за мной. Сброшенные, атака на Дикие карты. Что бы здесь ни нашла твоя мать, что бы ни стало причиной ее смерти, это все еще актуально. Все еще опасно. Нам нужно действовать быстрее, чем «давайте проведем недели в дружеских отношениях, пока местные жители не решат, что нам можно доверять».

Она была права. Конечно, она была права. Но, стоя там, на идеально чистой улице Гэллоуз-Хилл, когда все смотрели на нас, не обращая на нас внимания, у меня возникло отчетливое ощущение, что, двигаясь быстрее, мы можем погибнуть.

Следующие два часа мы провели, прогуливаясь по Гэллоуз-Хилл, и я ненавидел каждую минуту этого пути.

Не потому, что случилось что-то плохое. В этом-то и была проблема. Ничего плохого не случилось. Все было агрессивно приятно.

Все улыбались. Все махали. Дети играли в парках без единой видимой травмы. Витрины магазинов сверкали без единого пятнышка грязи. Даже чертовы голуби выглядели сытыми и довольными.

Как я и решил, когда мы въезжали, это было неправильно.

– Я видел фильмы ужасов, которые начинались примерно так, – пробормотал я, когда мы проходили мимо третьей игровой площадки, полной смеющихся детей. – Никто не был таким счастливым. Никто не был таким здоровым. Никто не был таким... слаженным.

– Может быть, это просто хороший город.

– Или, может быть, они такие милые, потому что что-то делает их такими. Что-то, что требует… – Я остановился.

– Что? – Девятка тоже остановилась.

– Вон там. – Указал я.

На краю городской площади стояло здание, похожее на все остальные здания в Гэллоуз-Хилл.

Вот только я не мог сфокусировать на нём взгляд. Каждый раз, когда я пытался посмотреть прямо на него, мои глаза хотели отвести взгляд. Хотели смотреть на что-то другое. Что-нибудь еще. Здание было там, я видел его боковым зрением, но стоило мне повернуть голову, чтобы рассмотреть его как следует, как мой мозг отказывался мне помогать.

– Видишь его? – Тихо спросил я.

– Очарование, – тихо сказала Девятка. – Сильное. Должно быть, это оно. Архивы

Мы пересекли площадь. Несколько человек прошли мимо здания, даже не взглянув на него. Не поняли, в чем дело. Я не мог понять, в чем дело. Но чем ближе мы подходили, тем сильнее становилось это чувство. Как будто я шел к зданию, которое не хотело, чтобы его видели. Брошка с лисой на моей груди похолодела, не предупреждающим холодом, а холодом узнавания. Магия фейри. Древняя магия фейри. Та, что существовала здесь дольше, чем город, дольше, чем колониальные здания, дольше, чем что-либо человеческое.

– Как нам попасть внутрь? – Спросила Девятка.

Моя игральная карта все еще была у меня в руке. Пиковый валет, мое лицо смотрело на меня из картона и волшебства. В тот момент, когда я поднял ее, здание прояснилось. Не полностью, оно все еще было размытым по краям, все еще отказываясь быть видимым как следует. Но достаточно, чтобы увидеть, что в восточной стене есть дверь. Только очертания.

Намек на дверь.

Но, тем не менее, это была дверь.

– Как в Брайант-парке, – сказал я. – Карта открывает дверь.

Я прошел вперед. Прижал карточку к тому месту, где должна была быть дверь.

Ничего не произошло.

– Может быть, тебе нужно... – начала Девятка.

Карта в моей руке стала теплой. Затем горячей. Настолько горячей, что я чуть не выронил ее. Дверь затвердела. Стала реальной. Контур заполнился настоящим деревом, настоящими петлями, настоящей железной ручкой, которые выглядели так, словно принадлежали музею.

И затем дверь со щелчком открылась.

За ней была темнота. Настоящая темнота. Не темнота неосвещенной комнаты. Темнота пространства, существующего за пределами обычного пространства. Темнота, которая казалась живой.

– Что ж, – тихо сказал я. – В этом нет ничего зловещего.

– Мы не войдём туда, пока не найдём Сару, – твёрдо сказала Девятка. – Твоя мать приходила сюда трижды. Она знала, что делает. А мы блуждаем вслепую. Я не хочу идти в магический архив, защищённый соглашениями Старших рас, без проводника, который действительно знает правила.

Она была права. Снова. Как ни досадно, но она права.

– Значит, сначала найдем Сару, – согласился я. – А потом выясним, что нас там ждет.

Дверь осталась открытой. Приглашающий. Или, может быть, угрожающе. Казалось, что темнота внутри дышит. Вдох и выдох. Как будто там что-то живое и оно чего-то ждёт.

Я слышал какой-то звук изнутри. Не то чтобы голос. Не то чтобы музыка. Что-то среднее. От этого звука у меня по спине побежали мурашки, а брошь в виде лисы стала ещё холоднее.

Мы отвернулись.

Позже, гораздо позже, я пожалел, что мы не прислушались к этому предупреждению.

Мы нашли Сару случайно.

Или, скорее, она нашла нас.

Смеркалось. По-настоящему темнело, а не просто наступал вечер. Солнце скрылось за долиной, оставив Гэллоуз-Хилл в тех сумерках, когда все вокруг кажется немного зловещим. Мы возвращались в гостиницу, споря о том, что будем делать дальше, когда кто-то вышел из переулка прямо нам навстречу. Я остановился и машинально потянулся к Уайт-Хилту, схватившись за кожаные ножны на бедре.

– Я бы не стала, – сказал этот человек. Это был женский голос, молодой и американский. – Я здесь не для того, чтобы с вами драться.

Она вышла на свет уличного фонаря, и я впервые как следует разглядел Сару О’Коннор. Рыжие волосы. Не оранжево-рыжие, как у некоторых. По-настоящему темно-каштановые, собранные в небрежный хвост. Бледная кожа с веснушками на носу и щеках. На вид лет двадцать пять. В джинсах и толстовке с капюшоном, которая выглядела так, будто побывала в бою, она держалась как человек, привыкший быть незаметным, занимать как можно меньше места, хотя я чувствовал, как от нее исходит магия, словно жар от огня.

Дикая карта. К тому же очень могущественная. Из тех, кого Колода с радостью бы завербовала и, вероятно, пыталась завербовать.

– Это вы обо мне спрашиваете, – сказала она. Не вопрос. Утверждение.

– Сара О’Коннор? – спросил я, хотя уже знал ответ.

– Кто хочет знать?

– Жасмин велела нам тебя найти, – сказала Девятка. – Или пыталась. Ты не ответила на ее сообщение.

– Я не отвечаю членам Колоды. – Взгляд Сары был суровым. Оборонительный. – Даже те, кто утверждает, что дружит с моей кузиной. Особенно тем, кто приходит и задает вопросы, на которые весь город отказывается отвечать.

– Мы здесь не для того, чтобы вербовать тебя, – сказал я. – Я Райдер. Это Девятка. Мы расследуем убийство моей матери. Сьюзан Уэйтс. Перед смертью она что-то здесь искала, и мы думаем…

– Я знаю, кто такая Сьюзан Уэйтс, – перебила Сара. – Я знаю, что она искала. И я знаю, что через три недели после своего последнего визита сюда она была убита кем-то в маске Джокера, утоплена изнутри на территории Колоды, что казалось невозможным, но все же произошло.

Она выпалила все это на одном дыхании. Быстро. Как будто она готовила речь заранее. Или как будто хотела высказаться, пока не передумала.

– Итак, вопрос не в том, что я знаю, – продолжила она. – Вопрос в том, почему я должна вам помогать? Почему я должен верить, что из-за тебя не убьют и меня?

– Ты права, что подозреваешь, потому что кто-то уже пытался убить меня и потерпел неудачу, – тихо сказала Девятка. – Кто-то следит за мной. Сделал дубликат своей связанной карты, волшебной колоды, и отдал ее Сброшенным, чтобы они могли меня найти. Сегодня они напали на группу Дики карт в Центральном парке. Убили по крайней мере одного. Убили бы больше, если бы нас там не было.

Выражение лица Сары изменилось. Не совсем вера. Не совсем доверие. Но что-то близкое к этому.

– Сброшенные атаковали Дикие карты, – медленно произнесла она.

– В особенности, Дикие карты смешанного происхождения, – добавил я. – Звучит знакомо?

– У Колоды не самая лучшая репутация среди таких людей, как я. – Сара пошла дальше. – Вот почему я уехала из Нью-Йорка. Кто-то следил за мной. Наблюдал за мной. И тут на меня напали Сброшенные.

Я остановился.

– Когда?

– Несколько недель назад. В парке Вашингтон-сквер. Я устраивала уличные представления, настоящую уличную магию, заставляя туристов думать, что я парю на проволоках, хотя на самом деле я использовал настоящую магию, и они просто... появились. Их было пятеро. В масках, с серебряными шестами, о которых все только и говорят. Сказал что-то о необходимости номинального главы. О пророчествах.

У меня кровь застыла в жилах. Это прозвучало знакомо. Слишком знакомо.

– Что их остановило? – Спросила Девятка.

– Джеррольд, – сказала Сара. – Зеленый человек. Он был там, в толпе, и наблюдал. Когда они напали, он отбился от них. Убил одного своим огромным ножом. А потом...

Она заколебалась.

– И тут появилась она.

– Кто?

– Мэдисон Хаан. Королева Червей. – Голос Сары стал ровным. – Известная актриса, звезда Бродвея, королевская карта в вашей Колоде. Она появилась сразу после того, как Джеррольд разобрался с Сброшенными. Сказала, что Колода может защитить меня. Что я "слишком ценна, чтобы меня терять". Начала рассуждать о том, что мой отец, вероятно, был из Старшей расы, что это сделало меня особенным, сделало мишенью

Я переглянулся с Девяткой. Мэдисон. Королева Червей, которая была дружелюбна, когда я встретил ее в Лондоне, которая знала мою мать, которая пыталась помочь мне и которая погибла в Брайант-парке, сражаясь с неудачниками.

– Джеррольд велел ей отвалить, – продолжила Сара. – Сказал, что я не принадлежу Колоде. Они затеяли весь этот спор о найме и защите, пока я стояла там, как приз на аукционе. Мэдисон дала мне визитку и сказала, что, если я передумаю, предложение остается в силе. Сказала, что рано или поздно мне понадобится защита.

– Ты взял это?

– Я сохранила карту. Было бы глупо ее не сохранить. Но я сказала ей, что меня не интересуют игры Колод». – Сара сжала кулаки. Воздух стал тяжелым.

– Что она ответилв? – тихо спросила Девятка.

– Ничего. Она просто долго смотрела на меня, потом кивнула Джеррольду, как будто они о чем-то договорились, и ушла. Мертвая Сброшенный уже начал растворяться. А я… – Сара сглотнула. – Я сбежала. На какое-то время ушла в подполье, пыталась что-то узнать об отце. В конце концов вернулась сюда, когда поняла, что в Нью-Йорке небезопасно. Наверное, все-таки стоит ей позвонить, хотя бы для того, чтобы сказать «нет».

– Ты не дозвонишься, Мэдисон мертва, – сказал я. – Погибла в Брайант-парке. Неделю назад. Сражалась с теми же Сброшенными, которые напали на тебя.

– Мертва? – Сара широко раскрыла глаза.

– Ее убил Джокер, – сказала Девятка. – Тот самый, что убил мать Райдера. Он возглавлял нападение Сброшенных. Мэдисон погибла, сражаясь с ними.

– Черт, – выдохнула Сара. – Я не знала. Я избегала новостей, всего, что могло быть связано с Колодой. Думала, если буду молчать, останусь здесь, они обо мне забудут.

– Не забудут, – сказал я. – Что бы ни происходило, что бы ни замышляли Сброшенные, они нацелены именно на магов со смешанной кровью. На тебя, на меня, на других.

– Твоя мать пыталась помочь, верно? Поэтому она и приехала сюда. – Сара ускорила шаг. – Моя бабушка сказала, что Сьюзен изучала родословную О’Конноров. В частности, расспрашивала о моей прапрапрабабушке. Амелии О’Коннор. Она была Пиковой Дамой сто лет назад, до того как покинула Колоду. До того как приехала сюда и заключила… сделку с местными фейри.

– Сделку? – переспросила Девятка.

– Договор. Сделки. Как бы вы их ни называли. Те, кто оберегал ее семью на протяжении многих поколений. Те, благодаря кому О’Конноры могли жить в Гэллоуз-Хилл без вмешательства Колоды. – В голосе Сары звучала горечь.– Твоя прапрапрабабушка, – сказал я. – Амелия О’Коннор.Которая умерла сто лет назад. – Сара коснулась чего-то у себя на шее, я заметил, что это было ожерелье с подвеской в виде серебряной арфы.

– Сейчас это не особо поможет. Моя бабушка рассказывала о ней. О том времени, когда О’Конноры были в составе Колоды. До того, как Амелия ушла и перебралась сюда. Но это всего лишь истории. Бабушка тоже умерла. Вообще-то, ее убили. Несколько месяцев назад. Так что, даже если она и знала больше, она не может мне рассказать.

– Вот только Амелия не умерла, – сказал я, и Сара остановилась. – Или, может, и умерла, но не до конца, и она все еще здесь. Я с ней встречался. Две недели назад. В лондонском метро.

– Что? – Сара повернулась и уставилась на меня.

– Пожилая дама читала газету. Она знала, как меня зовут. Я до сих пор помню, как она оторвала взгляд от газеты и посмотрела на меня с беспокойством на лице. Сказала мне идти прямо домой. Что сегодня не тот день, чтобы заговаривать с незнакомцами. – Я замолчал, вспомнив, как по спине у меня пробежал холодок страха. – Она предупредила меня об Акуле некрофиме, Старшем фейри, который охотился на меня на той платформе. Он пытался меня убить, потому что после смерти мамы соглашения больше не защищали меня.

– Это невозможно, – сказала Сара. – Амелия умерла в 1924 году. Есть записи. Могила на городском кладбище. Я её видела.

– И всё же она была на линии Пикадилли и предупреждала меня об опасности. Она точно знала, кто я. Назвала меня по имени. – Я встретился взглядом с Сарой. – Когда через несколько дней я был в штаб-квартире Колоды, я увидел её на стене с упавшими картами. Я не ошибся, клянусь. Она защищала меня. Точно так же, как твоя семья была под защитой здесь, в этом доме, на протяжении целого века. Какие бы сделки она ни заключала, какие бы договоренности ни заключала, они не прекратились с ее смертью. Она по-прежнему присматривает за нами.

Выражение лица Сары изменилось. Не то чтобы она поверила. Не то чтобы усомнилась. Но что-то близкое к тому и другому.

– Моя бабушка говорила то же самое, – выдохнула она. – Что Амелия на самом деле никуда не уходила. Что она по-прежнему присматривает за О’Коннорами. Я думала, это просто… сказки. То, что говорят старики, чтобы успокоить. Перед тем как ее убили, бабушка сказала мне, что, если с ней что-то случится, Амелия все равно защитит меня. Я думала, она преувеличивает.

Она вытащила кулон и поднесла его к свету. Серебряная арфа заблестела.

– Он принадлежал моей бабушке. Его подарила ей сама Амелия. Считается, что он защищает. Предупреждает. Он холодеет, когда рядом магия, становится горячим и даже вибрирует, когда возникает опасность. – Она посмотрела на него, затем на меня. – Он похолодел, когда ты упомянул имя Амелии. Как будто понял, что то, что ты сказал, было правдой.

– Если Райдер говорит, что встретил ее, значит, он встретил ее, – кивнула Девятка. – У него не хватит воображения, чтобы такое выдумать.

– Спасибо, – пробормотал я.

– Это правда, и ты это знаешь

Сара долго изучала меня. Затем она кивнула, как будто приняла решение.

– Хорошо. Если Амелия все еще наблюдает за тобой, все еще защищает... И она спасла тебя... – Сара перевела дыхание. – Тогда, возможно, ты стоишь того, чтобы рискнуть

Сара снова зашагала.

– Моя бабушка рассказала мне, что Сьюзан приходила сюда в поисках ответов на вопросы об О'Коннорах. Об Амелии. О том, почему представители смешанных кровей стали мишенью. И Сьюзен сказала, что, когда ее сын появится на свет, не "если", а "когда", мы должны будем ему помочь. Потому что, что бы ни случилось, нам нужно, чтобы он был на нашей стороне, а не на стороне Колоды. Но то, что она предложила, и то, что я это делаю, две разные вещи.

Тяжесть этого легла на меня. Моя мать планировала, что я приеду сюда.

– Твоя бабушка, – осторожно произнес я. – Ты сказала, что она была убита. Знаешь, кто это сделал?

– Нет. Но это случилось сразу после последнего визита Сьюзен сюда. Около трех недель назад. – Голос Сары стал жестким. – Бабушку нашли в ее доме. Взлома не было. Борьбы не было. Просто... мертвой. Как будто кто-то остановил ее сердце изнутри.

Я переглянулась с Девяткой.

– Похоже на то, как Джокер убил Сьюзен, – закончила я. – Возможно, тот же метод. Тот же убийца.

Сара совсем перестала ходить.

– Вы думаете, это Джокер убил мою бабушку?

– Я думаю, что тот, кто убил мою мать, убивает всех, кто слишком много знает о том, что хранится в архивах пророчеств. – Я посмотрела на Сару. – А значит, ты тоже в опасности. Ты из рода О’Коннор. Ты последняя, кто может знать семейные тайны.

 – Тогда хорошо, что я знаю не так уж много, – мрачно сказала Сара. – Бабушка умерла, не успев мне все рассказать. Моя мать умерла при родах, так что она ничего мне не передала, и все, что у меня есть, это обрывки информации. Рассказы. Этот амулет. Край Эйре. И куча вопросов.

– Что такое «Край Эйре – нахмурился я.

Сара достала из кармана куртки что-то похожее на маленькую зеленую металлическую рукоятку длиной около десяти сантиметров с выгравированным на поверхности замысловатым узором в виде арфы. Она взмахнула рукой, и из рукоятки с тихим щелчком выскочило тонкое, как бритва, лезвие, от такого звука инстинктивно хочется отступить на шаг.

– Это и есть Край Эйре, – сказала она, поднимая его так, чтобы лезвие блеснуло на свету. Он был похож на старомодную опасную бритву, какими пользовались наши деды, только металл странно переливался, как масло на воде. – Я купила две карты на подпольном магическом рынке в Нью-Йорке. Туз пик металлический, чертовски острый и зеленый джокер с моим фамильным гербом.

Я подавил желание расспросить ее об этих подпольных рынках, пока она медленно поворачивала оружие, демонстрируя его с обеих сторон.

– Я думала, что просто покупаю… Я не знаю, может, это магические артефакты? Защита? Но потом на нас напали Сброшенные, и появилась эта женщина-фейри в костюме капера времен Войны за независимость. Она схватила обе карты и превратила их. Туз стал клинком, а Джокер рукоятью. Название просто… пришло мне в голову. Как будто оружие само себя представило.

– Эйре, – сказал я. – Ирландия, верно?

– По-ирландски, – подтвердила она. – Моя семья родом оттуда. Из графства Корк, еще до Великого голода. Эта штука каким-то образом связана с родом О’Конноров.

Она вытянула руку с клинком горизонтально. Я увидел, как клинок начал гудеть, по-настоящему гудеть, издавая тихую вибрацию, которую я ощущал даже зубами.

– Он реагирует на магию, – объяснила Сара. – Чем больше вокруг враждебной энергии, тем сильнее он реагирует. Я использовала его против Сброшенных на рынке. Он разрушил все их чары. Они с криками попадали на землю.

Она со щелчком сложила клинок и убрала его обратно в карман куртки.

– Это еще и карта завершения, – добавила она. – Пиковый туз. Карта смерти. Преобразование. Все эти забавные штучки.

Пока она говорила, напряжение росло, и теперь, не в силах сдержаться, я выпалила:

– От женщины-фейри. Костюм капера времен войны за независимость?

– Да, – медленно произнесла Сара, изучая мое лицо. – Длинное пальто, треуголка, в общем, образ, соответствующий эпохе. Костюм не из дешевых, а настоящий. А что?

Продолжая, я неосознанно протянул руку и дотронулся до брошки с лисой на лацкане моего пиджака.

– Резкие черты? Угловатое лицо? Глаза, которые выглядели... – Я поискал подходящее слово. —...старше, чем следовало бы?

Выражение лица Сары изменилось.

– Ты встречался с ней.

– Встречались с ней? – Я выдохнуа, что было наполовину смехом, наполовину недоверием. – Она и еще двое фейри протащили меня через зеркало в ателье в какое-то пустое пространство. Она выстрелила в меня посохом, который должен был убить меня, но не убил, потому что, по-видимому, во мне слишком много смешанной крови, чтобы их магия сработала должным образом. Затем они попытались заточить меня в тюрьму на всю оставшуюся жизнь. – Я оторвал от лацкана значок с лисой и поднял его. – Когда я пропал, Девятка пришла меня спасать, Капер подошла ко мне и отдала это. Сказала, что хочет, чтобы я помнил о ней. Произнесла целую официальную речь о том, что отдаёт это добровольно, без контрактов и обязательств

Сара уставилась на булавку.

– Что ты дал ей взамен? Ты, конечно, не поверил в эту чушь о том, что она отдавалась добровольно?

– Нет, я дал ей имя, – сказал я. – Я сказал ей, что мысленно назвал ее «Капер». Что мне не нужно ее настоящее имя, потому что я знаю, что оно обладает силой, но я хотел, чтобы она знала, как я ее называю.

Лицо Сары побледнело.

– Ты дала имя фейри.

– Кажется, ей понравилось, – сказал я, словно оправдываясь. – Она сказала, что оценила этот жест. А потом дала мне брошь и велела уходить, пока они не испепелили нас.

– И она пришла мне на помощь, – тихо сказала Сара. – Помогла мне справиться с Сброшенными. Превратила мои карты в оружие. Похоже, она играла с нами обоими.

Я посмотрел на брошь в виде лисы у себя на ладони, а потом на сложенную бритву в руке Сары.

– Игры фейри, – сказала она. – Она двигала фигуры на доске. А мы, эти фигуры.

– Тогда давай найдем ответы, – сказал я. – Вместе.

Сара перевела взгляд с меня на Девятку. На лезвие в своей руке. Потом снова на меня.

– Пойдем, – наконец сказала она. – Я покажу тебе, с чем вы на самом деле столкнулись.