Текст книги "Королева клинков (ЛП)"

Автор книги: Тони Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)

12. ОТШЕЛЬНИК

– Ты думаешь слишком громко, – сказала Девятка.

Мы шли в сторону Центрального парка, и я, по-видимому, транслировал свой внутренний порыв всем, кто обращал на меня внимание. Что, учитывая, насколько я был измучен, имело смысл. Когда ты не спишь несколько дней и только что выслушал лекцию от аса о том, как провоцировать дипломатические инциденты, твой мозг перестает соображать.

– Я думаю о Бенни, – сказал я. – О том, как он просто … ушел. После Брайант-парка. А теперь он вернулся, как ни в чем не бывало.

– Ты злишься на него.

– Я в замешательстве из-за него. – Я помолчал. – На самом деле, нет. Я злюсь на него. Но также рад, что с ним все в порядке. Но также расстроен тем, что он вообще ушел. Это сложно.

– Большинство вещей, связанных с Бенджамином Шеппардом, таковы.

Это было справедливо.

Сначала мы заехали в квартиру, потому что я отказалась появляться в Центральном парке с таким видом, будто меня протащили через несколько измерений назад. Которым я, в принципе, и был, но все же. Джарвис был очень рад меня видеть. Под этим я подразумеваю, что он чуть не сбил меня с ног, а затем, как обычно, пребывал в полном восторге примерно тридцать секунд, затем вспомнил, что должен сохранять достоинство, после чего полностью отказался от чувства собственного достоинства и потребовал погладить живот.

– Ты ужасный сторожевой пес, – сказал я ему.

– Я отличный компаньон, – ответил он. – Есть разница.

Я принял душ, на этот раз по-настоящему, впервые с тех пор, как накануне ночевал в мини-отеле Гэллоуз-Хилл. Переоделся в чистую одежду. Сделал ошибку, присев на диван всего на минутку, и Девятке пришлось буквально оттаскивать меня, чтобы я не заснула.

– Райдер. Сосредоточься.

– Я и так сосредоточен, – возразил я. – Я сосредоточен на мысли о том, что хочу спать.

– Поспишь после того, как мы поговорим с Бенни.

– Но я так устал. А диван прямо здесь. И он очень удобный. Я уже говорил, какой он удобный?

– Много раз. – Она подняла меня на ноги. – Пойдем. Джарвис, ты с нами?

Джарвис, дремавший на солнышке, приоткрыл один глаз.

– А это обязательно?

– Ты несколько дней просидел взаперти в квартире, – сказал я. – Не хочешь выйти на улицу? Посмотреть на парк? Погоняться за белками?

– Вообще-то, пока тебя не было, мне бесчисленное множество раз предлагали прогуляться, но, думаю, я могу позволить себе ещё одну прогулку, – сказал Джарвис с таким видом, будто делал мне огромное одолжение. Но его хвост вилял.

Дорога до Центрального парка показалась мне длиннее, чем обычно. Наверное, потому, что я очень устал. А может, потому, что я с ужасом ждал этого разговора. Бенни ушёл. Бенни вернулся. И теперь Бенни хотел поговорить, а это, по моему опыту, обычно означало, что Бенни хочет сказать мне что-то такое, чего я не хочу слышать.

Мы дошли до Рамбле[1]1
  The Ramble, это лесистая зона в центральной части Центрального парка в Нью-Йорке.


[Закрыть]. Я бывал здесь уже столько раз, что прогулка по защитным чарам казалась мне чем-то привычным, это лёгкое мерцание, ощущение, что ты ступаешь в какое-то другое пространство. Территория Джеррольда. Центр Диких Карт. Место, где люди обучаются магии без одобрения Колоды.

Сегодня Диких Карт было меньше, чем обычно. Подросток отрабатывал манипуляции со светом, рисуя в воздухе узоры. Пожилая женщина учит двух младших учениц заклинаниям, связанным с водой. Мужчина в кожаной куртке отрабатывает защитные техники.

А там, у старого дуба, стояли Бриджит и Дэвид.

И Бенни.

Он выглядел так же. Звучит очевидно, но в глубине души я ожидала, что он изменился. Стал больше похож на отшельника. Может, отрастил бы бороду до колен, или облачился в мантию с мистическими символами, или, может, посадил бы сову на плечо. Ну, знаете, в духе настоящих отшельников.

Но нет. Тот самый Бенни. Практичная куртка. Удобные брюки. Одежда, которая говорила: «Волшебник на пенсии, владелец антикварного магазина», а не «Мистический наблюдатель, знающий все тайны». Правда, на лацкане у него была новая булавка. Маленькая, серебряная, с изображением фигуры в мантии и с посохом. Символ Отшельника.

И глаза у него были другие. Не цвет изменился, а то, как он смотрел на мир. Как будто он увидел что-то такое, чего предпочел бы не видеть. Как будто он наблюдал за происходящим из тени и наконец понял, зачем вообще нужны тени.

Увидев меня, он улыбнулся. Но это была не совсем его обычная улыбка.

– Райдер, – сказал он. – Выглядишь ужасно.

– У меня выдались непростые несколько дней, – ответил я.

– Я слышал. Взлом поместий фейри. Кража документов. Прикосновение к древним контрактам. Итальянское Таро очень впечатлено. И очень обеспокоено. Если честно, то в основном из-за второго.

– В тот момент это казалось хорошей идеей.

– Как и большинство катастроф. – Он посмотрел на Девятку. Его улыбка полностью исчезла. – Привет, Девятка.

 И вот тут начинается самое интересное. Потому что Девятка помрачнела. Не то чтобы разозлилась. Скорее, был холодна как лед. Холодна от разочарования, а не от ярости.

– Отшельник, – сказала она. Формально. Отсраненно. Как будто она обращалась к незнакомцу.

Я заметил, как Бенни вздрогнул.

– Я это заслужил, – тихо сказал он.

– Ты ушел, – сказала Девятка. Ее голос звучал сдержанно. Слишком сдержанно. – После Брайант-парка. Когда Колода разваливалась на части. Когда Райдеру нужна была помощь, чтобы разобраться, что происходит. Ты разглагольствовал о заговорах, а потом просто… ушел. Вступила в Таро. Стал Отшельником. Ушел.

– Я ушел, потому что, если бы остался, меня бы убили…

– Это ты так говоришь. – Девятка потянулся к одному из своих кинжалов. Без угрозы. Просто… вот так. Готовность. – Забавно, что ты вернулся именно сейчас. Теперь, когда с опасностью покончено. Теперь, когда Райдер по уши увяз в том, с чем ты побоялся столкнуться.

– Девятка… – начала Бриджит.

– Нет. – Девятка не сводила глаз с Бенни. – Он не может просто так вернуться и снова изображать из себя наставника. Не объяснив, почему он сбежал.

– Я не сбегал…

– Ты ушел! – Голос Девятки слегка дрогнул. Всего на мгновение. Но она тут же взяла себя в руки. – Ты бросил нас разгребать последствия. Ты оставил Райдера разбираться с политикой Колоды, убийством его матери и всем остальным. А теперь ты вернулся, потому что что? Потому что теперь безопасно? Потому что Таро тебе разрешила?

На поляне воцарилась тишина. Даже Дикие перестали тренироваться и наблюдали за происходящим.

Бенни долго смотрела на Девятку. Затем он сел на поваленное бревно рядом с Бриджит.

– Сядь, – сказал он. – Пожалуйста. Это не тот разговор, который можно вести стоя.

Я сел. Джарвис тут же забрался ко мне на колени, что было приятно, хотя и заставляло меня выглядеть немного нелепо. Девятка осталась стоять. Все еще настороже. Все еще сжатая, как пружина.

Бенни глубоко вздохнул.

– Адриан Новак, – сказал он. – Туз Пик. Ты знаешь, что он умирает

– Джонатан сказал нам, – сказал я. – Порча в Брайант-Парке. Из-за того, что Тристан сделал с картами.

– Во что верит Колода, – сказал Бенни. – Во что верит Джонатан.

Он посмотрел на меня.

– Это неправда.

Я почувствовал, как что-то холодное скапливается у меня в животе.

– В чем правда?

– Новак умирает не из-за битвы в Брайант-парке, – сказал Бенни. – Он умирает, потому что его кто-то убивает.

Девятка напряглась, и я понял почему. Новак был мне почти незнаком, но Девятка знала его много лет.

– Кто-то из Колоды, – продолжил Бенни. – Кто-то достаточно могущественный и умелый, чтобы это выглядело как естественное магическое заражение. Кто точно знает, как работает магия Колоды. Кто медленно и методично травил его на протяжении нескольких недель.

– Ты уверен? – спросил я. Потому что я должен был спросить. Потому что в таких вещах нужно быть абсолютно уверенным, прежде чем выдвигать обвинения.

– Я, Отшельник, – сказал Бенни. – Моя роль наблюдать и знать то, чего не знают другие. Итальянское Таро подтвердило мои слова. У них есть провидцы. Люди, которые могут смотреть на магические узоры и видеть, что на самом деле происходит за кулисами.

Он наклонился вперед.

– Новака убивают, медленно и тщательно. И тот, кто это делает, планировал это очень долго.

– Кто? – резко спросила Девятка.

– Вот в чем вопрос, – ответил Бенни. – Таро не знает наверняка. Но у них есть подозрения.

Он посмотрел на меня.

– Лично я не уверен, но, скорее всего, это Миранда. Туз Треф.

Я подумал о Миранде. О том, как она смотрела на меня во время того первого собрания в Колоде. О том, как она выступала против моего восстановления в должности. О том, как она укрепляла свою власть с тех пор, как мы встретились в Брайант-парке. О том, как она пыталась проникнуть в мой разум, чтобы заставить меня признаться в том, что я обладаю магическими способностями Старших Фейри к исцелению, пока я лежал на больничной койке, хотя бы для того, чтобы использовать это как предлог для моего убийства. Я только что скрыл это, работая со старым винтом в каркасе кровати и раз за разом вскрывая рану на левой руке острым металлом, чтобы создать постоянную острую боль, которая маскировала мои магические способности и убеждала Миранду в том, что я просто страдающий человек, а не какой-то могущественный гибрид Старших Фейри, обладающий сверхъестественными способностями к исцелению.

Однако я действительно исцелялся сверхъестественным образом, но это уже совсем другая история.

Она также выступала против движения за чистоту в Колоде, постоянно напоминая всем о том, как Трефы следят за соблюдением закона.

– Ты думаешь, что Миранда убивает Новака, – протянул я.

– Думаю, Миранда хочет стать самым влиятельным человеком в Американской Колоде, – сказал Бенни. – И мне кажется, что Пиковые Тузы постоянно встают у нее на пути. Габриэль Вулфман ушел на покой, ушел сам, потому что чувствовал себя виноватым из-за того, что случилось с тобой. Удобно. Адриан Новак умирает. Тоже удобно. Если так пойдет и дальше, с тем, кто станет следующим Пиковым Тузом, произойдет несчастный случай. И именно Миранда будет дергать за ниточки.

– Это... – Я пытался подобрать слово, которое не было бы ругательством. Неудачный. Попробовал еще раз. – Это ужасно.

– Да, – согласился Бенни. – Ужасно. И, предвосхищая твой вопрос, – да, у Таро есть доказательства. Магические следы. Следы яда. Связь между передвижениями Миранды и ухудшением состояния Новак. Но ничего конкретного, что могло бы выдержать формальную проверку Колоды. Ничего, что убедило бы других Тузов действовать.

– Райдер. – Дэвид придвинулся ближе. – Это еще не все. Роберт Норт, Король Пик, и он следующий в очереди на повышение до Туза. Все зависит от старшинства. Если бы твоя мать была жива, она стала бы Тузом. Но пока нет Дамы Пик.

Он посмотрел на Девятку.

– Есть один очевидный кандидат, – сказал он. – Поскольку Десятка, некомпетентный мужчина, следующая подходящая женщина, которую можно возвысить… это ты.

Девятка была в ужасе.

– Нет, – сказала она, качая головой. – В других мастях есть женщины-Десятки. Они могут перемещаться между ними.

– Возможно, у тебя не будет такого выбора, – заговорила Бриджит. – Потому что когда Новак умрёт и Норт, нынешний Король, станет Тузом, то Райдер, которого недавно восстановили в правах, станет новым Пиковым Королём. А ты станешь Дамой.

Я уставился на Девятку, мысль о том, что мы с ним станем чем-то вроде платонической пары Короля и Дамы, казалась безумной. Но в то же время почему бы и нет? Почему бы нам не получить больше власти?

Ну, для начала, я, возможно, собирался уничтожить мир и только что умудрился разозлить все Старшие расы на много миль вокруг. Или я об этом забыл?

– Значит, нам нужны доказательства, – сказал я.

– Доказательства нужны тебе, потому что я не из Колоды, помнишь? – поправил меня Бенни. – Настоящие доказательства. Вещественные. Что-то неоспоримое.

– И как именно мы это получим? – спросила Девятка. – Миранда, Туз. У неё есть ресурсы. Сила. Если она планировала это годами, она не собиралась оставлять улики валяться где попало.

– Нет, – согласился Бенни. – Но тот, кто ей помогал, мог так сделать.

Он посмотрел на меня.

– Подумай об этом, – сказал он. – Миранда могущественна, но она не может справиться с этим в одиночку. Кто-то готовит яд, создает магические предметы, снабжает Миранду и Сброшенных магией уровня Колоды.

– Мы нашли Девятку с двойными связями, – медленно произнес я, начиная понимать. – Кто-то сделал это. Кто-то, обладающий серьезными навыками.

– Вот именно, – сказал Бенни. – И этот человек? Этот человек, слабое звено. Найдите того, кто сделал эту открытку, и вы обнаружите связь с Мирандой. Найдите связь с Мирандой, и у вас будут доказательства.

– Итак, где нам их найти? – спросил я.

Бенни улыбнулся. Улыбка была не из приятных.

– Подземный рынок, – сказал он. – Там есть карточный мастер. Старик, который торгует колодами карт. Старыми, новыми, крадеными. Если кто и знает, кто сделал этот дубликат, так это он.

– О, отлично, – сказал я. – Подпольный рынок. Место, где за неправильные вопросы тебя могут убить. Тот самый подпольный рынок.

– Он самый, – весело ответил Бенни.

– И ты хочешь, чтобы я просто… что? Зашел? Начал задавать неудобные вопросы? Надеясь, никто не решит убить меня из любопытства?

– Тебе нужно будет пройти туда через таверну «Фрауэнсис», – сказала Бриджит. – Через заднюю дверь с руной.

– Тебе нужно будет использовать родословную твоей матери, – сказал Бенни. – У линии Уэйтсов есть история, связанная с Подземными рынками. Старые долги. Старые соглашения. Старые сделки, которые заключались поколениями.

– Полагаю, есть какое-то «но»? – спросил я. Потому что там подразумевалось «но». Я это чувствовал.

Позади нас раздался голос. Глубокий. Древний. Словно камни трутся друг о друга.

– Рынки помнят родословные.

Я обернулся. Передо мной стоял Джеррольд, и я действительно не слышал, как он подошел. У Зеленого Человека была привычка появляться в самый неожиданный момент. Его кожа, напоминающая кору дерева, отражала пятнистый солнечный свет, пробивавшийся сквозь листву, и он еще больше походил на часть леса, а его жилет казался сияющим солнечным лучом на фоне белой рубашки.

– Они помнят клятвы, – продолжил он, осторожно и неторопливо шагая вперед. Словно с каждым шагом он пускал корни. – И сделки. И обещания. И предательства. Подземные рынки ничего не забывают.

Он посмотрел на меня.

– Если у семьи Уэйтс есть там кредит, ты можешь им воспользоваться. Зайди. Задай свои вопросы. Получи ответы.

Он не стал договаривать. Если у них есть долги… если они нарушали обещания… если они предали доверие рынка…

– Ну, это совсем не страшно, – сказал я.

– Рынки всегда получают то, что им причитается, – сказал Джеррольд. – Твоя мать это знала. Она заплатила свою цену за доступ. И тебе придется заплатить свою.

– Какую цену она заплатила?

Джеррольд лишь улыбнулся. И это почему-то было страшнее, чем если бы он ответил.

Я посмотрел на Бенни.

– И это все? Ты поэтому вернулся? Чтобы сказать мне, чтобы я шел на подпольный рынок и, возможно, погиб, задавая вопросы о магических подделках?

– Я вернулся, – тихо сказал Бенни, – потому что грядет война. Настоящая война. Не просто атаки Сброшенных, политические маневры или дипломатические инциденты с фейри. Война, которая разорвет на части этот город, эту страну, это королевство. Таро это знает. Сброшенные к ней готовятся. Фейри за ней наблюдают. А Колода… – Он покачал головой. – Колода слишком занята внутренними разборками, чтобы увидеть, что нас ждет.

– И что же нас ждёт? – спросила Девятка.

– Хаос, – просто ответил Бенни. – Кто-то убивает Новака, чтобы укрепить свою власть или посеять раздор среди Колоды. Сброшенные систематически охотятся на магов смешанного происхождения. Ребекка Пемброук возглавляет одну фракцию, Джокер другую, и они не действуют сообща. Они соперничают. И когда они наконец столкнутся… город сгорит дотла.

– Обнадёживающее, – пробормотал я.

– Я, Отшельник, – сказал Бенни. – Обнадеживание, это уже не про меня.

Он посмотрел на Девятку.

– Я знаю, что ты злишься. Знаю, ты думаешь, что я всех вас бросил. Может, так и есть. Но я узнал кое-что такое, из-за чего меня бы убили, если бы я остался. Люди, которым я доверял, оказались замешаны. Заговоры, которые простирались гораздо дальше, чем я мог себе представить. – Его голос смягчился. – Мне пришлось уйти, чтобы увидеть всю картину целиком. Понять, что происходит на самом деле». А теперь я вернулся и говорю тебе: найди того, кто делает карты. Найди связь с Мирандой. Добудь доказательства. Потому что если ты этого не сделаешь…

Он не закончил фразу.

Ему и не нужно было.

Он развернулся и пошел прочь. Через лес. Обратно через защитные чары. Ушел.

Именно так.

– Что ж, – сказал я в наступившей тишине. – Это было тревожно по многим причинам.

– Он прав насчёт войны, – тихо сказала Бриджит. – Мы все об этом слышим. Дикие Карты готовятся. Таро наблюдает. Что-то назревает.

– Тогда нам лучше найти доказательства, пока всё не рухнуло, – сказала Девятка. Она посмотрела на меня. – Подземный рынок. Сегодня ночью.

– Сегодня ночью, – согласился я. Хотя я был измотан. Хотя больше всего на свете мне хотелось вернуться домой и проспать целую неделю. Хотя мысль о том, чтобы спуститься на подземный рынок, казалась мне очередной смертельной ловушкой.

Но разве у нас был выбор?

Кто-то убивал Новака, снабжал Сброшенных и дёргал за ниточки из-за кулис. И моя мать расследовала это дело, пока её не убили.

Если я хотел получить ответы, мне нужно было их искать.

Даже если бы эти поиски стоили мне жизни.

Мы быстро попрощались с Бриджит и Дэвидом, выслушав множество предупреждений об осторожности, о том, чтобы оставаться на связи, о том, чтобы не делать глупостей. Я ничего не обещал, потому что в тот момент мне казалось, что я искушаю судьбу. Джеррольд уже скрылся за деревьями, ушел, как обычно, после того, как заставил меня пообещать, что я скоро приведу Джарвиса в его волшебный паб. И, как и было обещано, мы с Девяткой пошли обратно через палаты в обычный Центральный парк, где у нормальных людей было обычное утро, или уже наступило время обеда? У меня точно так же заныло в животе. Джарвис семенил между нами, совершенно не обращая внимания на то, что мы вот-вот окажемся в еще одной потенциально смертельной ситуации.

– Ты думаешь, Бенни прав? – спросила Девятка через некоторое время. – Насчет Миранды?

– Ну, кто-то убивает Новака, – сказал я. – И мы знаем, что кто-то изготавливает магические предметы для обеих сторон этого конфликта. Независимо от того, Миранда ли это организовала или кто-то другой...

Я пожал плечами.

– Это то, что нам нужно выяснить.

– А если у родословной Уэйтсов есть долги перед рынком?

– Тогда я разберусь с этим, когда это произойдет, – сказал я. – Что самое худшее, что они могут сделать? Потребовать оплаты? Отнять у меня первенца? Заставить меня отрабатывать долг моей матери подметая полы?

– Зная твою удачу, – сказала Девятка, – возможно, все вместе.

– Ты очень обнадеживаешь. Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил об этом?

– Постоянно, – сказала Девятка. – Возможно, они расскажут мне больше, когда я стану Дамой.

Это было сказано насмешливо, но я слышала страх в ее голосе, и не потому, что она не хотела снова менять свое имя. Она не хотела повышения.

Но это сделало бы ее самой могущественной женщиной-магом из Пик и первой пятеркой в Колоде. Я мог понять, почему она нервничала.

Сегодня вечером мы отправимся в таверну «Фрауэнсис» и в Подземный рынок. В поисках ответов на вопросы о том, кто снабжает Сброшенных, убивает Новака и дергает за ниточки по всей Колоде.

 В поисках неприятностей. Снова.

Но сначала я собирался как следует выспаться.

13. РЫНОК

Особенность древнего магического рынка, спрятанного под таверной времен Войны за независимость, заключается в том, что вы не можете просто так зайти туда, как будто пришли в супермаркет за пинтой молока и печеньем.

Есть определенные правила. Цены. Вероятность того, что вас убьют и никто никогда не найдет ваше тело, потому что технически вы больше не в Нью-Йорке, вы находитесь в каком-то кошмарном измерении со свернутым пространством, где время не работает должным образом, а продавцы продают вещи, которых определенно не должно существовать.

В половине десятого мы с Девяткой стояли у таверны «Фрауэнсис», уставившись на желтый фасад, словно у него вдруг могли вырасти зубы. Учитывая то, что я недавно узнал о Гэллоуз–Хилл, жертвенные сделки, Дворы фейри, которые помнили обиды четырехсотлетней давности, появление зубов не было чем-то невероятным.

– Твоя мать была здесь, – тихо сказала Девятка. – Перед тем, как она умерла.

– Я знаю.

– Сара О'Коннор тоже была здесь. Купила ту опасную бритву, которая превращается в лезвие. Край Эре.

– Я тоже это знаю.

– И мы собираемся войти туда и задавать вопросы о поддельных игральных картах, которые, вероятно, указывают на кого-то достаточно могущественного, чтобы убить Пиковую Даму.

– Ты пытаешься отговорить себя от этого? Потому что, если это так, то все работает блестяще.

Рука Девятки потянулась к кинжалам. Не вытаскивая их, а просто проверяя. Это было так же приятно, как наблюдать, как кто-то проверяет свой парашют перед прыжком с самолета. Технически это обнадеживает, но на самом деле пугает.

– Просто хочу убедиться, что мы с тобой на одной странице, – сказала она. – Странице, на которой написано: «Это чудовищно глупо».

– Большинство моих идей в последнее время были чудовищно глупыми, – отметил я. – По крайней мере, это рекомендовано Бенни, а это... на самом деле, это совсем не помогает, не так ли?

– Совсем не помогает.

Джарвис сидел между нами, делая то, что делают собаки, когда смотрят на тебя с полным доверием и абсолютной уверенностью, что ты вот-вот их убьешь. Он настоял на том, чтобы пойти со мной, несмотря на мои протесты, и провел всю поездку на метро в центре города, то радуясь новым запахам, то все больше нервничая по мере приближения к месту назначения.

– Я видел, как она пришла сюда, – сказал он, медленно и неуверенно помахивая хвостом, что означало, что он вспоминает что-то неприятное. – Через зеркала. Когда я был… там, куда ты меня поместил. Я мог наблюдать, но не мог её предупредить. От неё всегда пахло старой магией и тайнами. И страхом. Она каждый раз боялась.

Это задело меня сильнее, чем я ожидал.

– Замечательно, – пробормотал я. – Значит, мы идём по её следам вплоть до того момента, когда кто-то убил её за то, что она здесь узнала. Это очень утешительная мысль. Сразу становится легче.

– Ты всегда можешь вернуться в квартиру, – предложила Девятка, хотя по её тону было понятно, что она знает, что я не вернусь. – Позволь мне разобраться.

– Ни за что. – Я поправил пиджак, проверяя, на месте ли брошь в виде лисы на лацкане. – К тому же, судя по всему, у семьи Уэйтс здесь есть кредит. А это, скорее всего, означает долги. А значит, я единственный, кто может заплатить любую чёртову цену, которую они потребуют.

– Кстати об этом, – сказала Девятка. – Что именно ты собираешься предложить?

– Я придумаю, когда доберёмся.

– Это не план.

– Добро пожаловать в мою жизнь с тех пор, как меня чуть не сожрал некрофим.

Мы перешли Перл-стрит, под нашими ногами хрустела брусчатка. Мы оказались на одном из старейших перекрёстков Манхэттена, где голландские торговцы, британские губернаторы и американские революционеры заключали сделки, предавали друг друга и, возможно, даже совершали убийства.

Дверь таверны открылась довольно легко. Внутри всё было именно так, как и ожидаешь от тщательно воссозданного заведения колониальной эпохи: тёмное дерево, аутентичные детали интерьера, туристы, потягивающие крафтовое пиво по завышенным ценам и фотографирующие памятные вещи, связанные с Джорджем Вашингтоном. Всё здесь буквально кричало о том, что это аутентичное место в том самом американском стиле, который на самом деле означает, что мы снесли оригинал и отстроили его заново, чтобы он выглядел так, как, по нашему мнению, он должен был выглядеть. В каком-то смысле так оно и было, Джарвис с готовностью рассказал мне, что в конце 1900-х годов все здание было перестроено, а двадцать лет спустя его вернули в первоначальный вид. Тогдашний архитектор утверждал, что это была «весьма предположительная реконструкция, а не реставрация, основанная на типичных зданиях того периода, сохранившихся фрагментах стен и множестве догадок». Я подумал, что, возможно, первоначальный вид был восстановлен из-за того, что в ходе реставрации был каким-то образом поврежден портал, но этот вопрос не входил в число моих первоочередных задач.

Так что да. Новое здание пытается выглядеть старым. Кроме бармена. Такое ощущение, что он был здесь с самого начала.

Он поднял голову, как только мы вошли, и его взгляд сразу же устремился на меня. Это было не просто узнавание. Не «добро пожаловать в наше заведение, вот вам меню» в качестве приветствия. Это было мгновенное, расчетливое узнавание. Как будто он ждал именно меня.

Он не улыбнулся. Не кивнул. Просто посмотрел. А потом кивнул в сторону коридора в глубине зала.

В коридоре на стенах висели черно-белые фотографии. История революции. Прощание Джорджа Вашингтона со своими офицерами. Мемориальные доски, рассказывающие о значении здания. Я едва взглянул на них. Мое внимание было приковано к двери в самом конце коридора.

Простое дерево. Ничем не примечательная. Если не считать едва заметной руны, вырезанной в центре.

Для большинства людей это выглядело бы как царапина. Трещина в дереве. Возможно, это результат двухсотлетней влажности в Нью-Йорке. Для меня, когда булавка с лисой была активирована, она светилась холодным голубым светом. Пульсирует. Как сердцебиение, вызванное древней магией и неверными решениями.

– Вот и все, – сказал я.

– Я вижу руну, – раздраженно ответила Девятка, вероятно, из-за собственных нервов. – Чего я не вижу, так это того, что происходит, когда мы ее открываем.

– Сара О'Коннор справилась с этим, – заметил я. – Она выжила.

– У нее также были семейные права. Сделка была заключена много веков назад.

– И, по словам Джеррольда, у родословной Уэйтсов есть «история. – Я использовал в кавычки. – Старые долги, соглашения и выгодные сделки.

– Это три разные вещи, – сказала Девятка. – И ни одна из них не звучит даже отдаленно хорошо.

– Почему ты так волнуешься? Когда меня протащили сквозь зеркало, ты была спокойна.

– Мне было приказано попасть в Волшебную страну, – сказала она. – Это выбираю я.

Не обращая внимания на то, как я был обеспокоен ее реакцией на приказ Колоды, я потянулся к двери. Дерево под моими пальцами было каким–то неправильным, слишком холодным, потом слишком горячим, потом совсем другим. Как будто я прикоснулся к чему-то, что когда-то было живым, но не был до конца уверен, что с этим покончено.

Какое-то мгновение ничего не происходило.

Затем реальность дала трещину.

Это был не столько звук, сколько ощущение, как будто мир распадается на части и преображается одновременно. Деревянная поверхность двери пошла рябью и растворилась, открывая арку чистого света, слишком яркого, чтобы смотреть на него прямо.

И в этом свете, преграждая нам путь, стояла фигура.

Высокий. Невероятно худой. Одет в несколько слоев ткани, которые могли быть как мантией, так и тенями, принявшими форму. Лицо скрывал капюшон, но я ощущал на себе его пристальный взгляд, словно физическую тяжесть.

– Назови свою родословную, – сказал незнакомец. Его голос был подобен ветру в пустоте. Полый. Древний.

– Райдер Уэйтс, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовал. – Сын Сьюзен Уэйтс, Пиковой Дамы. Внук...

Я замолчал. Понял, что на самом деле не знаю.

– Чушь собачья. Я не помню, как звали моего деда по материнской линии. Это имеет значение? Потому что я действительно не помню. Стирание памяти. Все это. Это было очень неудобно’

– Родословная знает сама себя, – сказало фигура. – Даже если ее носитель этого не знает. У линии Уэйтсов здесь давние права.

– Дай-ка я угадаю. Старые сделки. Старые долги. Старые обещания. Старые предательства.

– Вот именно – Это слово повисло в воздухе, как угроза.

– Верно, – сказал я. – Джеррольд что-то упоминал об этом. Рынки никогда ничего не забывают. Что очень обнадеживает.

– Рынки помнят все, – сказал незнакомец. – Твоя мать заплатила свою цену. Много раз. Информация за информацию. Знания за знания. Честная сделка, заключенная честно.

– И какова моя цена?.

Фигура слегка отступила в сторону, но не настолько, чтобы пропустить нас. Они изучали меня, пробиваясь сквозь каждую мою защиту.

– Ты несешь в себе многое, – сказало оно наконец. – Сила, которую ты не понимаешь. Воспоминания, которые ты потерял. Магия, которая должна была убить тебя, но не убила. Ты стоишь значительно больше, чем была твоя мать, Пиковый Валет. Твоя цена будет... подходящей.

– Это впечатляюще отталкивает, – сказал я. – Я не думаю, что вы могли бы сказать более конкретно?

– Чего вы хотите? – Резко спросила Девятка у фигуры. – Прекратите играть в игры. Назовите свою цену.

Внимание фигуры переключилось на нее.

– Дочь клинков, – гласила надпись. – Та, кто носит чужое имя. Та, кто ищет то, что было потеряно. У тебя тоже есть секреты, Девятка Пик. Секреты, которые сгорят, когда их раскроют.

Теперь рука Девятки лежала на кинжале.

– У каждого есть свои секреты, – холодно сказала она. – Это не цена. Это констатация факта.

Фигура издала звук, который мог бы сойти за смех.

– Ты можешь пройти, – сказало оно ей. – Твой отец пользуется здесь доверием.

– Мой отец? – Брови Девятки взлетели так высоко, что чуть не слетели с ее головы. – Кто?

– Мы не Гугли, – ответила фигура. – Найдите свой путь сами.

– Я думаю, вы имеете в виду Гугл. – Я вежливо кашлянул. И тут же пожалел об этом.

– Твоя цена, – сказало оно, поворачиваясь ко мне. – Это память.

Мой желудок сжался.

– Нет, – тут же ответил я. – Ни в коем случае. У меня и так их очень мало’.

– Это не то воспоминание, которым вы сейчас обладаете, – уточнила фигура. – Воспоминание, которое ты создашь. Здесь и сейчас. О настоящем моменте. О том, что вы увидите за этим порогом. О том, что вы узнаете внутри. Рынок заберет это, когда ты уйдешь. Ты будешь помнить, как вошёл. Ты будешь помнить, как вышел. Но то, что произошло между ними, исчезнет, как сон после пробуждения. Ты будешь знать, что узнал что-то важное, но не будешь знать, что именно. Тебе придется положиться на своего спутника, который расскажет тебе, что ты видел.

Я посмотрел на Девятку.

– Это безумие, – сказал я. – Что, если она солжет? Что, если она не расскажет мне всего?

– Тогда ты никогда не узнаете, – сказала фигура. – Если только не захочешь договориться о другой цене?