Текст книги "Королева клинков (ЛП)"

Автор книги: Тони Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

5. ГЭЛЛОУЗ-ХИЛЛ

Помните эти американские городки из фильмов ужасов? Те, что на первый взгляд кажутся идеальными: белые заборчики, дружелюбные соседи, все улыбаются и машут друг другу, пока вы не обнаружите в подвале собрание секты или не узнаете, что они приносили в жертву туристов, чтобы сохранить урожай?

Гэллоуз-хилл был именно таким городком, с той лишь разницей, что у меня было стойкое ощущение, что это мы туристы.

Городок располагался в долине примерно в двадцати милях к югу от Салема, что уже само по себе должно было насторожить, потому что ничего хорошего от соседства с Салемом ждать не приходится. Либо вы имеете дело с историей о судах над ведьмами, либо с настоящими ведьмами, которые, как я недавно узнал, существуют на самом деле и куда опаснее, чем в исторических фильмах. По крайней мере, у людей в семнадцатом веке хватало порядочности ошибаться в вопросах магии. В наши дни, если кто-то обвиняет вас в колдовстве, скорее всего, он прав, просто он из конкурирующей Колоды и, вероятно, хочет вас убить.

Но я забегаю вперёд.

Поездка была напряжённой. Три часа из девяти она сжимала руль так, словно пыталась его задушить, и мы оба молчали о том факте, что кто-то в колоде клонировал ее карту и отслеживал ее перемещения. Не говоря уже о том факте, что Сброшенные только что напали на группу Диких карт специально для того, чтобы добраться до нее. Не говоря уже о том, что мы ехали в город, который напугал мою мать настолько, что она побывала там три раза, прежде чем ее убили.

Вместо этого мы слушали рок-музыку 1960-х годов, которую удалось найти на девятой радиостанции, и я смотрел в окно, наблюдая, как мимо проносится Америка. В основном деревья. Иногда попадались заправочные станции. «Макдоналдс», который выглядел точно так же, как все остальные «Макдоналдсы», которые я когда-либо видел, и это было странно успокаивающе в своей обыденной привычности.

– Вот, – сказала Девятка, нарушив трехчасовое молчание.

Я поднял глаза. Впереди дорога спускалась в долину, и вот оно.

Гэллоуз-хилл.

И это было неправильно.

Не в том смысле, что там что-то не так, нет ни горящих зданий, ни гигантских щупалец, вылезающих из ратуши. Не в том смысле, в каком не в порядке была робототехника в «зловещей долине». Все выглядело идеально. Слишком идеально. Как будто кто-то спроектировал город по стоковым фотографиям «очаровательной деревушки в Новой Англии» и забыл добавить детали, которые сделали бы его по-настоящему живым.

Белые дома выстроились вдоль улиц, которые были такими чистыми, что казалось, будто их только что помыли под высоким давлением. Цветочные ящики были переполнены цветами, которые не должны были цвести одновременно: розы, тюльпаны и нарциссы, все вперемешку, как будто кто-то скупил все растения в садовом центре и просто расставил их, не обращая внимания на время года. Штакетники были белыми. По-настоящему белыми. Не выцветшими, не посеревшими, без облупившейся краски и выпавших планок. Белыми.

– Это очень тревожно, – сказал я.

– Милый городок, – ответила Девятка, но по ее тону было понятно, что она со мной согласна.

– Ничего не может быть милым. Мило, это тревожный знак. Милыми бывают серийные убийцы до того, как обнаружишь их в подвале с трупами. – Я указал на группу подростков на углу, которые улыбались и смеялись, как в рекламе газировки. – Посмотрите на них. Американские подростки. Счастливые. В своем собственном городе. Это неестественно.

– Может, им здесь нравится.

– А может, они магическим образом запрограммированы выглядеть счастливыми, чтобы приезжие не задавали неудобных вопросов. – Я увидел, как один из подростков помахал проходящему мимо взрослому. Взрослый помахал в ответ. Оба улыбнулись. Это было ужасно. – Это же «Плетеный человек», да? Мы ведь закончим тем, что превратимся в гигантское горящее чучело, да?

– Что?

– Фильм. Британский. Народный ужас. Мужчина расследует пропажу девушки на отдаленном шотландском острове, все очень дружелюбны и готовы помочь, но оказывается, что они планируют сжечь его заживо в качестве языческого жертвоприношения. Ничего не напоминает? Маленькое островное сообщество с жуткими традициями? Все посвящены в тайну, кроме посторонних?

– Это странно специфично.

– Это потому, что это постоянно происходит со мной, – пробормотал я. – Сначала Колода с ее иерархией убийств, затем фейри с их сделками и соглашениями, теперь это место с его... – Я неопределенно махнул рукой в сторону города. – Что бы это ни было.

Девятка нашла место для парковки на Мейн-стрит, и мы немного посидели в машине, двигатель работал, остывая, и мы оба смотрели на приятную картину, разворачивающуюся вокруг нас.

Мимо прошла женщина, толкая перед собой детскую коляску. Она увидела нас и улыбнулась. Не нервной улыбкой. Не улыбкой типа «пожалуйста, не убивайте меня». Искренней, теплой улыбкой типа «добро пожаловать в наш прекрасный город».

Затем она помахала рукой.

– Все, – сказал я. – Мы определенно умрем здесь.

– У тебя паранойя.

– Я реалист. – Я отстегнул ремень безопасности. – Паранойя подразумевает, что страх необоснован. Мой страх вполне обоснован. Мы в городе, который слишком идеален, моя мать была убита после расследования этого места, и в мне просто улыбнулась женщина а Америке. На людях. И ей за это не заплатили. Это ненормально, Девятка. Это апокалиптично.

– Знаешь что? – Сказала Девятка, снимая ключи от машины с подставки. – Мне больше нравилось, когда ты молчал.

– Нет, это не так.

– Нет, – призналась она. – Не так. Но я все равно говорю это, потому что ты меня раздражаешь.

Мы вышли из машины, и я сразу почувствовала на себе чей-то взгляд. Не так, как в маленьких городках обычно замечают приезжих, а более выжидательно. Что было гораздо более тревожно.

Девятка проверила свой телефон.

– Жасмин сказала, что сообщит Саре, что мы приедем. Но я ничего не получила в ответ.

– Итак, Сара не знает, что мы здесь. Или она знает, но не хочет с нами разговаривать. Или она знает и сейчас убегает так быстро, как только может. – Я плотнее запахнул куртку, хотя было не холодно. Камни-обереги в моем кармане казались тяжелее, чем должны были. – С чего начнем?

– Где-нибудь зарегистрируемся. Установим обереги. Затем найдите Сару О'Коннор и выясним, где спрятаны архивы пророчеств.

– Спрятаны, – повторил я. – Архивы скрываются?

– Ты думаешь, они повесили бы табличку? «Древние магические пророчества здесь, пожалуйста, выстраивайтесь в очередь». Если бы их было легко найти, все бы о них знали. Твоей матери это удалось три раза. Мы что-нибудь придумаем.

– Вот и отель типа «постель и завтрак, – сказал я, указывая на вывеску. На ней было написано «Отдых у моря» с маленьким символом якоря. ‘На сколько ты готов поспорить, что это место называется "Отдых на море", потому что все, кто там остается, тонут?

– Тебе нужна терапия, – сказала Девятка.

– Мне нужно много чего. Терапия, вероятно, стоит в списке где-то между «ответами на вопрос о том, кто убил мою мать» и «способностью спать по ночам, не душа себя в подростковом возрасте во сне».

– Это... тоже тревожно специфично.

– Добро пожаловать в мою жизнь.

Администраторше было за пятьдесят, седеющие волосы аккуратно подстрижены, кардиган, похоже, ручной вязки, и улыбка, которая, вероятно, должна была быть приветливой, но не была таковой.

На бейджике с ее именем было написано Кэрол.

– Добро пожаловать в Гэллоуз-Хилл! – сказала она, и я хотел бы отметить, что в ее голосе на самом деле был восклицательный знак. Я не знал, что такое возможно. – Первый раз в гостях?

– Исследовательская поездка, – сказала Девятка, что технически было правдой.

– О, замечательно! Что вы исследуете?

– Архив пророчеств, – сказал я, наблюдая за реакцией Кэрол. – Две комнаты, пожалуйста

Ее улыбка не дрогнула. Даже не дрогнула. Но что-то в глубине ее глаз изменилось. Как будто закрылась дверь.

– Архивы! Какая прелесть. В наши дни у нас не так много ученых. Они действительно настоящее сокровище. Так много истории. – Она достала бухгалтерскую книгу – настоящую бухгалтерскую книгу, а не компьютерную, которая была либо очаровательно старомодной, либо очень зловещей. – Мэр Блэквуд захочет встретиться с вами. Ему нравится знать, когда к нам приходят гости, интересующиеся историей нашего города.

Пауза перед словом «история» длилась около полутора километров.

– Не сомневаюсь, – ответил я.

Кэрол протянула мне два ключа.

– Соседние номера. Второй этаж. Завтрак ровно в восемь. И если вам что-нибудь понадобится, что угодно, просто дайте мне знать!

Снова восклицательный знак. Это начинало казаться угрожающим.

– Спасибо, – сказала Девятка, взяла оба ключа и направилась к лестнице, не дожидаясь меня. Я последовал за ней, прекрасно понимая, что Кэрол смотрит нам вслед.

– Она собирается сообщить мэру, что мы здесь, – тихо сказал я, когда мы поднимались по лестнице.

– Конечно, собирается, – ответила Девятка. – Все в этом городе собираются рассказать всем остальным, что мы здесь. Мы чужие. В маленьком городке. С секретами. С таким же успехом мы могли бы приехать с табличкой «Пожалуйста, следите за нами».

Комнаты были именно такими, как я и ожидала. Обои в цветочек, стеганые покрывала на кроватях. Даже маленькие декоративные таблички с надписями вроде «Дом, милый дом» и «Благослови этот беспорядок».

Я проверил, нет ли тел под кроватью.

Я никого не нашел.

Однако в ящике прикроватной тумбочки я нашла Библию, что, судя по всему, было обычным делом в США, и экземпляр какого-то издания под названием «Вестник Исторического общества Гэллоуз-Хилл» за 1987 год, что было уже не так типично. Я пролистал его, пока Девятка проверяла свою комнату. Это было именно то, что ожидаешь увидеть в бюллетене исторического общества маленького городка, но на двенадцатой странице обнаружилось небольшое примечание.

Архив будет закрыт в октябре на плановое техническое обслуживание. Пожалуйста, направляйте все запросы на проведение исследований мэру Алистеру Блэквуду.

Октябрь 1987 года.

Я поискал в ящике другие бюллетени. Их было семь, за период с 1985 по 1992 год. Каждый октябрь архив закрывался на «плановое техническое обслуживание».

– Девятка, – позвала я. – Какой сейчас месяц?

– Что?

– Месяц. Сейчас июнь, верно?

– Не знаю. Да. А что? – Я показал ей информационные бюллетени. – Архивы закрываются каждый октябрь. На техническое обслуживание.

– И что?

– Интересно, что у них есть расписание. Как будто они знают, что каждый октябрь происходит что-то, из-за чего архивы нужно закрывать. Каждый год. В то же время. – Я убрал бюллетени обратно в ящик. – Просто кое-что отложу на потом.

В дверях между нашими комнатами появился Девятка.

– Ты что, читаешь бюллетени тридцатилетней давности вместо того, чтобы устанавливать защиту?

Чёрт. Верно. Обереги.

Я вытащил из кармана обереги Джеррольда, три гладких речных камня, в которых пульсировала тихая энергия. Дикая магия. Такая, которая не подчиняется правилам Колоды и структурам Таро. Такая, которая просто… есть.

– Куда их положить?

– Располажи треугольником. По одному в каждой комнате, один в коридоре между нами, спрятачь под ковром, чтобы нельзя было случайно задеть. Так мы сможем контролировать оба помещения.

– А если появится кто-то враждебный?

– Мы узнаем об этом за тридцать секунд до смерти, – весело ответила Девятка. – Этого времени тебе хватит, чтобы схватить оружие и выглядеть героем перед тем, как тебя убьют.

– Твой оптимизм вдохновляет.

Но я все равно разложил камни. Один под моей кроватью, у стены, где его никто не заметит, если специально не будет искать. Один в комнате Девятки, в том же положении. И третий в дверном проеме между нашими комнатами, за дверной коробкой и ковром. Он был самым плоским из трех, но, когда я его укладывал, мне показалось, что он стал еще более плоским, чтобы поместиться.

Чертовы магические камни.

Как только я положил последний камень, я почувствовал это. Изменение в воздухе. Изменение давления. Три камня соединялись друг с другом, создавая вокруг нас невидимый защитный треугольник. Это не барьер, они не помешают ничему проникнуть внутрь. Но они закричат, если что-то враждебное переступит порог.

Дикая магия. Защитная магия. Тот, который Джеррольд совершенствовал столетиями.

– Готово, – сказал я. – Мы в безопасности настолько, насколько это возможно.

– Что значит «не очень». – Сказала Девятка. – Но, по крайней мере, мы умрем информированными.

– Ты когда-нибудь уставала от постоянных комментариев о смерти?

– Тебе когда-нибудь надоедало попадать в ситуации, когда комментарии о смерти уместны?

Она была права.

Найти Сару О'Коннор оказалось значительно сложнее, чем я ожидал.

Мы начали с универсального магазина, одного из тех мест, где продавалось все: от бакалеи до рыболовных снастей и туристических сувениров, на которых тем же шрифтом, что и в любом другом городе Новой Англии, было написано «Гэллоуз-Хилл». У мужчины за стойкой был обветренный вид человека, который всю жизнь провел у океана. Лет шестидесяти, наверное. Седая борода. Подозрительный взгляд.

– Мы ищем Сару О'Коннор, – сказала Девятка. Без предисловий. Без дружеской беседы. Сразу к делу.

Мужчина оглядел нас с ног до головы. Он тоже не торопился.

– Не видел ее несколько недель, – сказал он наконец.

– Но она живет здесь?

– Раньше жила. Недавно вернулась из Нью-Йорка. Слышал, она осталась с семьей. Не знаю, жива ли она еще. – Он вернулся к инвентаризации, которой занимался. – Поищите в порту. Ее бабушка покупала там рыбу. Возможно, кто-нибудь что-то знает.

– Спасибо, – сказал я, но он уже отпустил нас.

Выйдя на улицу, я посмотрел на Девятку.

– Он лжёт.

– Это очевидно.

– Ты видел его лицо, когда ты назвал её имя? Он точно знает, где она. Просто не хочет нам говорить.

– Даже не представляю почему, – сухо ответил Девятка. – В город приезжают двое незнакомцев и расспрашивают о ком-то, кто от чего-то прячется. Почему бы ему сразу не поделиться всей имеющейся у него информацией?

– Ладно. Да. Это зацепка.

Затем мы отправились в гавань. Это была именно такая рабочая гавань, какую ожидаешь увидеть в рыбацкой деревушке в Новой Англии: деревянные причалы, лодки, которые, казалось, знавали лучшие времена, повсюду сети, запах соли, рыбы и старого дерева, такой густой, что его можно было попробовать на вкус. Это должно было быть очаровательно. Но не было. Здесь было слишком тихо. Слишком спокойно. Как будто вся гавань затаила дыхание.

На одном из причалов пожилая женщина чинила сети. Она не подняла головы, когда мы подошли, то ли потому, что была сосредоточена, то ли намеренно избегала нас.

– Извините, – начал я. Я говорил с ярко выраженным британским акцентом, потому что по какой-то причине люди были добрее к британцам. – Мы ищем Сару О’Коннор. Не подскажете, где её найти?

Руки женщины продолжали перебирать сети, словно она проделывала это уже десять тысяч раз и собиралась проделать еще столько же.

– Семья О’Коннор здесь больше не живет, – сказала она. Не грубо. Не сердито. Просто… категорично.

– Но Сара вернулась, – нахмурился я. – Несколько недель назад. Из Нью-Йорка.

– Я сказала, что они здесь больше не живут.

– Да, но…

– Я сказала… – тут она подняла голову, и взгляд у нее был суровый. Не угрожающий. Не враждебный. Просто… закрытый. Как захлопнувшаяся дверь. – Они здесь больше не живут. Вам лучше уйти.

– Пойдем, – Девятка коснулась моей руки.

Мы пошли прочь, и я чувствовал, что женщина провожает нас взглядом, пока мы не скрылись из виду.

– Они ее защищают, – тихо сказала Девятка. – Весь город. Они знают, где она. Просто не говорят нам.

– Потому что мы из Колоды, – понял я. – Нейтральная территория, помнишь? Без вмешательства Колоды. Они нам не доверяют. Думают, что мы здесь для того, чтобы вернуть Сару в Нью-Йорк, завербовать ее или…

Я замолчал.

– Что бы они ни думали о том, что Колода делает с Дикими картами.

– И это не так уж далеко от истины, – заметила Девятка. – У Колоды не самая лучшая репутация в отношениях с теми, кто вне системы.

– А моя мать была Пиковой Дамой. В Колоде она была больше, чем кто-либо другой. Так как же ей удалось завоевать их доверие?

– Может, и не удалось. Может, поэтому ей пришлось возвращаться три раза. Может, первые два раза они тоже посылали ее куда подальше.

Я задумался. О моей матери, Сьюзен Уэйтс, могущественной, блистательной, связанной со всеми влиятельными людьми в магическом мире, о том, как ей сказали «нет» в маленьком городке, не желавшем иметь ничего общего с Колодой. О том, как она все равно вернулась. Снова и снова. Потому что ей было так нужно то, что хранилось в архивах пророчеств, что она не оставляла попыток.

– Нам нужно поговорить с мэром, – сказал я. – Кэрол сказала, что он все равно захочет с нами встретиться. Может, он будет более сговорчивым, чем случайные горожане.

– А может, он будет таким же сговорчивым, как случайные горожане, – сказала Девятка. – Но, по крайней мере, если мы встретимся с ним официально, он не сможет притворяться, что не знает о нашем приезде.

Офис мэра Блэквуда располагался в здании в центре города. Колониальная архитектура, на фасаде – историческая табличка с надписью, что здание было построено в 1692 году.

Сам мэр был именно тем, кого вы бы призвали, если бы вам нужен был выдающийся представитель власти в маленьком городке. Шестидесятые, седые волосы, дорогой костюм, который выглядел неуместно в таком маленьком городке, и улыбка, которая, вероятно, должна была успокаивать, но в которой сквозил расчет.

Он встал, когда мы вошли в его кабинет, и протянул руку. Я пожал ее, потому что не пожать было бы еще большей грубостью, чем получить проклятие за рукопожатие.

– Мистер Уэйтс, – сказал он. Тепло. Дружелюбно. Совершенно неискренне. – Ваша репутация опережает вас. А мисс…?

– Девятка, – ответила Девятка. Она не протянула ему руку. Просто стояла с угрожающим видом. – Просто Девятка.

– Как интересно. Он указал на стулья перед своим столом. – Пожалуйста, присаживайтесь. Кэрол сказала, что вы пришли изучить наши архивы. Мы всегда рады помочь учёным.

– Мы не учёные, – сказал я, потому что, видимо, решил, что честность, лучшая политика. – Мы расследуем смерть моей матери. Сьюзан Уэйтс. Её убили несколько недель назад. Перед смертью она трижды приезжала в Гэллоуз-Хилл, чтобы что-то изучить в ваших архивах. Мы хотим знать, что она искала.

Выражение лица мэра не изменилось. Ни на йоту. И это было ещё тревожнее, чем если бы он выглядел шокированным или сочувствующим.

– Сьюзан Уэйтс, – нараспев произнёс он. – Да. Я помню её визиты. Блестящая женщина. Такая трагедия. – Он откинулся на спинку стула, сцепив пальцы. – Ее особенно интересовали пророчества о детях смешанного происхождения. Те, что относились к колониальному периоду. Очень специфическая исследовательская направленность

– Почему именно эти пророчества? – Спросила Девятка.

– Она не сказала. Я предположил, что это что-то личное. Учитывая...

Он посмотрел на меня. По-настоящему посмотрел. Как будто он мог видеть сквозь кожу и кости ту магию, что была скрыта в моей ДНК, и, словно вызванная его взглядом, моя Сионская булавка похолодела.

Вот дерьмо. Он был фейри?

– Учитывая ваше собственное происхождение, мистер Уэйтс, я полагаю, вы понимаете, почему эти пророчества могут быть деликатными. Они могут быть даже опасными.

Мне действительно не понравилось, как много он знал. Или как небрежно он это сказал.

– Блэквуд, – сказал я, стараясь говорить как можно небрежнее. – Откуда это?

Улыбка мэра не изменилась, но что-то в его взгляде изменилось. Как будто он ждал, что я спрошу.

– Изначально это шотландская фамилия. Древнеанглийское blaec wudu. Тёмное дерево. – Он откинулся на спинку кресла, по-прежнему сложив пальцы домиком. – Первые Блэквуды упоминаются в документах XIII века. Видите ли, это топонимическая фамилия. Её давали семьям, которые жили рядом с тёмными лесами. Или в них, в зависимости от того, какие документы вы читаете.

– В Шотландии много тёмных лесов, – сказал я.

– Верно. Хотя некоторые из них были темнее других. – Он сделал паузу, и у меня возникло отчётливое ощущение, что он тщательно подбирает слова. – Блэквуды на протяжении многих поколений служили шотландской короне. В основном в качестве советников. Консулов. Семей, которые понимали… границы дозволенного. Которые знали, как поддерживать соглашения между различными силами. Которые умели лавировать между дворами, не вызывая недовольства.

– Между дворами, – повторила Девятка.

– У знати было много дворов, мисс Девятка. Эдинбург, Стерлинг, различные феодальные владения. Кто-то должен был поддерживать дипломатические отношения. Следить за соблюдением договоров. Поддерживать мир. – Снова пауза. – Конечно, в те времена в Шотландии было несколько видов судов. Несколько видов властных структур, которые требовали… тщательного управления.

 Булавка по-прежнему холодила мне грудь. И становилась все холоднее.

 – Моя семья приехала в Америку в 1600-х годах, – продолжил Блэквуд. – Мы были среди первых поселенцев. У нас был опыт работы с… нейтральной территорией. С поддержанием баланса. С обеспечением того, чтобы все стороны соблюдали свои соглашения. Гэллоуз-хилл нуждался в таком опыте. Соглашения здесь очень древние, мистер Уэйтс. Древнее, чем американская колода. Древнее, чем большинство магических организаций в Северной Америке. Кто-то должен был следить за их соблюдением. Следить, чтобы никто не нарушал правила. Следить, чтобы сделка была честной. Для всех сторон.

 – Для всех сторон? – спросил я.

Он улыбнулся.

– Блэквуды всегда умели держаться в темном лесу и следить за тем, чтобы все играли хорошо. Можно сказать, это у них в крови. В имени. Мы не воины, мистер Уэйтс. Мы не волшебники. Мы просто... охранители. Хранители границ. Слуги равновесия.

– Слуги, – тихо сказала Девятка. – Чьи слуги?

– Сами соглашения, конечно, – спокойно ответил Блэквуд. – Соглашения, которые поддерживают процветание Гэллоуз-Хилл. Договоры, которые защищают архивы. Баланс, который необходимо поддерживать.

Он встал, заканчивая разговор.

– Некоторые семьи рождены для борьбы, мисс Девятка. Другие рождены для того, чтобы не допустить начала боевых действий. Блэквуды занимаются последним уже семьсот лет.

Он не сказал «слуги фейри».

В этом не было необходимости.