355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Тим Каррэн » Мертвое море (ЛП) » Текст книги (страница 5)
Мертвое море (ЛП)
  • Текст добавлен: 6 апреля 2017, 00:30

Текст книги "Мертвое море (ЛП)"


Автор книги: Тим Каррэн


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 36 страниц)

            Морс двинулся вперед. Лучи их фонарей прыгали и плясали вокруг, создавая огромные тени и зловещие фигуры, растущие из застоявшейся воды.

            – Видишь что-нибудь? – спросил Морс сухим и слабым голосом.

            – Ни черта, – ответил Гослинг. Он посветил вокруг фонарем... хотя сам не знал, чего ищет. Может, что-нибудь, что чувствует в воде вкус крови, что-то зубастое.

            Морс остановился.

            – Слышал? – спросил он.

            Гослинг покачал головой. Втянул в легкие кладбищенский туман. Прислушался и услышал лишь звук капающей из заборника воды. Посветил вокруг фонарем. Вокруг ползли гигантские причудливые тени. Мимо проплыли сгустки водорослей, кем-то брошенный окурок.

            – Что вы слышали?

            Морс лишь пожал плечами. Не похоже, что он вообще собирался что-то говорить. Но потом почти шепотом сказал:

            – Странный... звук. Какой-то скользящий шелест... всего лишь секунду. Откуда-то сзади.

            Они повернулись, посветили фонарями, но не увидели ничего кроме нескольких дохлых рыбешек, плававших брюхом кверху. Морс подал Гослингу знак багром, и они двинулись дальше, ступая сейчас очень осторожно. Раньше вода была спокойной, но теперь на ее поверхности появилась какая-то рябь и странные завихрения. Гослинг был напряжен до предела и понимал, что Морс чувствует себя примерно так же.

            – Вон там, – сказал Гослинг. – Что за черт?

            В воде, прямо у самой поверхности, что-то плавало. Это мог быть большой ком водорослей или мусора, но никто из мужчин так не думал. Они остановились, посмотрели на предмет, переглянулись, потом медленно – очень медленно – двинулись к нему. Что бы то ни было, оно начало покачиваться от вызванной ими волны. Морс протянул вперед багор. Его руки сжимали древко так крепко, что Гослинг даже слышал хруст его пальцев. В свете фонаря лицо Морса было бледным и очерченным резкими тенями. Он выглядел каким-то смущенным, даже напуганным. Причин для страха не было, во всяком случае, пока. Но он поселился в них, выгрызая что-то жизненно важное.

            – Давай посмотрим, – сказал Морс, с твердой решимостью взмахнув багром. – Давай посмотрим, что... это... такое...

            Он зацепил предмет крюком. Гослинг напрягся, взяв багор наизготовку... Он был уверен, что штуковина тут же начнет биться и трепыхаться, но этого не произошло. Она была неживая. Когда Морс вытащил ее из воды, они оба увидели, что это была джинсовая рабочая куртка.

            – Стокса? – воскликнул Морс.

            Он сказал Гослингу, что нужно от нее избавиться, так как она могла запросто засорить одну из труб. Гослинг подхватил ее и понес к лестнице. Он был уже на полпути от люка, когда Маркс зацепил куртку своим багром и подтянул к себе.

            Гослинг пошел назад.

            Он начинал чувствовать себя очень глупо. Глупо, потому что не был высокочувствительным человеком. И страх – настоящий страх – был ему неведом. Балластовая цистерна была для него всего лишь балластовой цистерной, а не обиталищем каких-то плотоядных монстров. Пора начинать вести себя здесь по-мужски. Нужно было выполнить работу.

            Расправив плечи и ощущая в груди горящее пламя, где только что был лишь трепещущий холод, он стал возвращаться к Морсу. Проделав большую часть пути, он вдруг остановился. Остановился, как вкопанный, как будто кто-то схватил его.

            Остановился и, медленно дыша, стал ждать.

            Звук.

            Он повторился. Какой-то приглушенный всплеск, как будто что-то большое нырнуло под воду. Гослинг посветил фонарем вдоль дальней стены, и действительно, в его направлении двигалась легкая рябь. Она была слишком далеко, и вряд ли была вызвана ими с Морсом. А потом он услышал этот звук снова... на этот раз рядом с капитаном. Тот же самый всплеск или журчание чего-то ушедшего под воду.

            Еще больше ряби, шедшей на этот раз у него из-за спины.

            Он почувствовал, словно в груди что-то распуталось, раскрылось, как цветок. Да, в цистерне с ними что-то было. Что-то двигалось в грязной воде и вело себя очень скрытно, играя с ними в какую-то безумную игру в прятки. И судя по звуку, оно довольно крупное, – подумал Гослинг. В следующий момент все его тело напряглось, словно приготовившись к атаке. Он стоял и ждал. Ждал, что что-то схватит его за лодыжку или обернется вокруг горла.

            Еще один всплеск, потом еще один. И наконец, самый худший звук из всех... скользящий шелест, как будто что-то толстое и влажное задело стальную переборку.

            Гослинг подумал, – Оно не знает, где именно мы находимся... оно ищет нас, как гончая, по запаху...

            Морс торопливо попятился назад. Он крепко сжимал в руках багор, готовый им воспользоваться против преследовавшего его существа. На его лице застыло выражение глубокого ужаса, а губы были сжаты так крепко, что казалось, будто он задержал дыхание. Гослинг повернулся и поспешил к лестнице, неистово шлепая по воде и боясь поскользнуться. Достигнув лестницы, он начал по ней взбираться.

            Из воды раздалось еще больше звуков.

            Морс закричал:

            – Лезь наверх! Ради бога, лезь!

            Путь до люка, казалось, занял целую вечность. Его вейдерсы отяжелели от воды, подошва соскальзывала со ступеней, руки крепко хватались за поручни. Гослинг бросил свой багор, даже не осознавая того. Выбравшись на свет, в распростертые объятья Маркса, он помнил лишь, что мельком увидел нечто, когда Морс бросился к нему. Странное, извивающееся существо, следующее за капитаном по пятам. Чем бы оно ни было, оно было большим. Очень большим.

            Выбравшись из цистерны, Гослинг помог Марксу вытащить Морса из люка. Все втроем сели на палубу, не говоря ни слова. Морс и Гослинг пытались отдышаться и все обдумать. Они честно не знали, слишком ли остро отреагировали или нет. Но были почти уверены, что нет.

            Морс вытер с лица воду.

            – Закройте этот гребаный люк, – сказал он, и это было прозвучало не как предложение.

            Гослинг помог механику водрузить крышку на место.

            Маркс схватил один болт и собрался его ввернуть, но вдруг остановился.

            – Что... что за черт? – воскликнул он.

            Теперь другие увидели тоже.

            Они смотрели на то, что приняли – и правильно – за рабочую куртку Стокса. Она лежала на металлической палубе менее чем в четырех футах от них. От нее растекались ручейки дурно пахнущей воды. Их взгляд привлекло то, что куртка шевелилась.

            Или что-то ее шевелило.

            Маркс поднялся на ноги, схватил свой багор и сказал:

            – Там что-то есть... видите? Там что-то есть...

            Гослинг молча уставился на куртку. Это был не страх, и даже не беспокойство, а просто изумление. Может, в нее попала рыба, – подумал он, – и не о чем беспокоиться.

            Маркс зацепил куртку багром за рукав и поднял на несколько футов вверх.

            С нее на палубу тут же полилась вода. Вода, источавшая неприятный запах. Какой-то даже чересчур неприятный. Богатый, органический, почти пряный. Маркс встряхнул куртку, и она снова шевельнулась. В ее рукаве или подкладке что-то было. Что-то белое, толстое, свернувшееся клубком. Присосавшееся, как пиявка.

            Маркс встряхнул куртку, и оно вывалилось на палубу.

            Белесое, раздувшееся, сочащееся слизью. Какая-то разновидность морского червя. Толстое, как садовый шланг, не больше фута в длину. Оно корчилось и извивалось на палубе, подрагивая и издавая мерзкое хлюпанье. Внешний слой плоти был почти прозрачным, под ним даже просматривался узор синих вен... но недолго. Оно свернулось в клубок, и пенящаяся, выделяемая им слизь полностью скрыла его.

            Все видели это.

            Все молча уставились на существо, пораженные его видом и самим фактом его существования.

            Морс взял багор и метким ударом разрубил тварь пополам. На палубу брызнула бурая жидкость, больше напоминающая паучью кровь и смердящая, как вытащенный из реки труп. Тварь издала какой-то клокочущий звук, и с одного ее конца открылось что-то вроде морщинистого, черного рта, из которого появилось нечто похожее на... язык. Тут Морс принялся снова молотить ее своим багром, пока не разрубил ее на пять или шесть кусков, неподвижно плавающих в луже желеобразной слизи и бурой крови.

            Морс тяжело дышал, на лбу выступил пот.

            – Неправильно, – произнес он. – Как-то неправильно это.

            То, о чем думал Гослинг, находилось все это время в куртке. Пряталось в рукаве или в подкладке. Стоя на лестнице, он держал багром куртку над головой, пока Маркс не зацепил ее. В любой момент этот ужас мог вывалиться ему на лицо.

            Гослинг с отвращением задумался, что могло произойти, но в этот момент что-то ударило снизу в крышку люка. Потом еще раз. Все мысли Гослинга были теперь обращены к лежащим на палубе болтам. Болтам, которыми Маркс еще не успел закрепить крышку. Что-то снова ударило в нее снизу. Маркс схватил болт, бросился на крышку, вставил его в паз. И в следующее мгновение был отброшен вместе с крышкой в сторону.

            То, что выскользнуло из люка, было уже толщиной не с садовый шланг, а с человеческое бедро. Червь. Мать всех морских червей. Нечто крапчато-серое сверху и белесое снизу. Из черного морщинистого рта, словно слюна, свисали нити прозрачной слизи.

            Маркс издал какой-то невнятный звук, у Гослинга перехватило дыхание.

            – Боже мой, – прошептал Морс.

            Червь примерно на четыре фута возвышался над люком. Влажный, склизкий, зловонный, он омерзительно извивался в электрическом свете. Его черный морщинистый рот растянулся в стороны и обнажил... язык. Язык, похожий на штопор. Предназначенный, видимо, чтобы буравить плоть своей жертвы. Подобно глубоководной миксине или угрю, это чудовище – как и то дохлое существо на палубе – впивалось в плоть своей жертве и пожирало ее изнутри.

            По крайней мере, эта мысль мелькнула у Гослинга в голове, и он был почти уверен, что близок к истине.

            Червь раскачивался из стороны в сторону, словно змея, издавая шипение. Его отвратительный розовый язык выступал изо рта на пять-шесть дюймов. Это было мерзкое, крайне отвратительное зрелище. Морс ударил червя багром, и тот издал пронзительный визг. Он продолжал его молотить. Червь же раздулся как шар, обливаясь слизью, и путаясь в ее нитях, как в паутине.

            Удары Морса явно разозлили его.

            Он поднялся из люка еще на два фута, угрожающе раздувшись так, что был теперь толщиной с человеческую талию.

            Гослинг схватил гаечный ключ и ударил червя в то место, где, как ему казалось, была его голова.

            Морс продолжал молотить червя багром.

            Но у Маркса возникла идея получше. Он убежал и вернулся с углекислотным огнетушителем. Он вытащил стопорное кольцо и окатил червя белым замораживающим туманом. Эффект был незамедлительным. Тварь раздулась, видимо, включив защитный механизм, а потом сжалась до первоначальных размеров. Она извивалась на палубе, скручиваясь в кольца, и пыталось стряхнуть с углекислотную пену, высасывающую из нее тепло.

            – Вот, получай еще, сукин сын! – закричал Маркс, заливая тварь из огнетушителя. Сейчас было видно лишь белый, клубящийся туман, и источаемую червем слизь. С оглушительным, пронзительным визгом он соскользнул в отверстие люка. И все услышали всплеск.

            Подсказка никому не требовалась.

            Швырнув крышку на место, они принялись закручивать болты. Закручивать намертво. От углекислотного тумана и смрада твари было нечем дышать. Кашляя, Маркс надел на болты храповик и зафиксировал крышку.

            Больше снизу звуков не раздавалось.

            Все пытались отдышаться, вне себя от ужаса, тошноты и нервного напряжения.

            Переведя дух, Морс сказал:

            – Маркс, открой водоотводы. И... осуши эту гребаную цистерну. Залей ее хлоркой или инсектицидами. Всем, что у тебя есть.

            В подобных обстоятельствах это был лучший вариант.

21

            – Привет, Пол.

            Услышав свое имя, Гослинг чуть не подпрыгнул. Что-то в последнее время ему часто приходилось подпрыгивать. Но это оказался всего лишь Джордж Райан, вышедший, видимо, прогуляться. Он стоял, прислонившись к стене коридора, рядом с кают-компанией, и курил сигарету.

            – Ведешь небольшое расследование?

            Гослинг прочистил горло, как будто в нем что-то застряло.

            – Нет. Какого черта я должен этим заниматься? – ответил он чуть жестче, чем хотел.

            – А почему бы и нет? Ты же такой же любопытный, как и все мы, верно?

            – Нет тут причин для любопытства.

            Джордж провел пальцами по спутанной бороде. Медленно затянулся сигаретой.

            – Разве?

            – Я говорю, нет.

            Боже, только этого Гослингу сейчас не хватало. Еще и часа не прошло после их "грязных танцев" с тем гребаным червем, и он уже начал задумываться, было ли это все на самом деле. Морс поднялся к себе в каюту, собираясь обдумать следующий шаг. Сам Гослинг принял горячий душ, но так и не смог избавиться от запаха твари... едкого смрада падали. И ему вовсе не хотелось, чтобы Джордж Райан читал сейчас его мысли.

            Джордж рассмеялся.

            – Да, наверное, заблудиться в каком-то странном тумане и потерять спятившего матроса это обычное дело в море. Нужно мне почаще общаться с людьми.

            – Ради бога, Джордж. Мне казалось, ты умнее. Я начал уже думать, что на этот чертовом корабле вы с Кушингом единственные парни с мозгами. Похоже, я ошибался.

            Джордж улыбнулся.

            – Брось, – сказал он. – Оставь это для Сакса и других идиотов, окей? Для тупых морячков, которые проглотят все, что вы им скажете. Уж я-то знаю.

            – И что ты знаешь?

            – Знаю, что вы зашли в тупик. Вы не понимаете, что здесь происходит, где мы находимся и как отсюда выбраться. И еще я знаю, что за той историей с матросом стоит гораздо большее, и вы парни чего-то не договариваете. Почему бы тебе просто не признать это.

            Гослинг стоял и молчал, ощущая себя совершенно беззащитным. Он мог бы много чего сказать. Наврать с три короба. Но все это было бы бесполезно. Джордж раскусил его, и он знал это.

            – Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, что мы потерялись в гребаном Бермудском треугольнике, Джордж? Этого хочешь?

            – Если это так.

            – Это не так, поэтому если позволишь, меня ждет работа, – с этими словами он ушел. Джордж остался стоять с довольной ухмылкой на лице. А сукин сын умен, и даже чересчур.

            Пока Гослинг поднимался по трапу на вторую палубу, его охватило неприятное ощущение. Никакой реальной причины для этого не было. И все же оно охватило его, наполнив горьким чувством безнадежности и тревоги, отчего он ощутил себя совершенно беспомощным. Он остановился и прислонился к переборке.  Он был не в силах всему этому противостоять. То, что произошло, было за гранью всего рационального, и подобное будет происходить и дальше. Будет происходить, пока он не будет полностью истощен и лишен всякой способности сопротивляться. И самая главная проблема была в этом, не так ли? Гослинг был больше практик по натуре. Настоящий пролетарий, настоящий представитель рабочего класса. Он не страдал богатым воображением. Его мир был поделен на черное и белое, и границы его были четко определены. Он не требовал от реальности слишком многого, лишь чтобы она всегда оставалась предсказуемой.

            И теперь вот это.

            Для него это было слишком.

            Он снова начал подниматься по ступеням, приказав себе в недвусмысленных выражениях прекратить это дерьмо. Он – первый помощник, а значит должен быть для других примером. Примером силы и стабильности. Иногда, когда наступал кризис, первый помощник был единственным, кто вставал между хаосом и спокойствием.

            Выйдя из люка в клубящийся туман, Гослинг сразу же понял, что стряслась беда. Как он и предчувствовал. Кто-то отчаянно вопил.

            – Черт, теперь-то что? – прошептал Гослинг.

            Крики доносились из-за судовых надстроек, с носовой части. Гослинг стал пробираться вперед сквозь туман, который сейчас был гуще, чем пух из подушек. Он услышал чьи-то крики, а потом топот ног, бегущих в его направлении. Снова прозвучала туманная сирена – ее включали каждые несколько минут. Но на этот раз Гослинг даже подпрыгнул от ее звука.

            Из тумана выскочил один из палубных матросов – Поллард. Влажные глаза были широко раскрыты, рот пытался сформировать слова.

            Гослинг схватил его и прижал к переборке.

            – Ты чего орешь? – рявкнул он на него.

            – Это... это... я видел... о, боже, мистер Гослинг! Он стоял, а потом исчез! И я видел это! Я видел это, черт побери! – бормотал он какую-то бессмыслицу, поэтому Гослинг встряхнул его, как тряпичную куклу. Он умел справляться с подобными ситуациями. Когда у людей сдавали нервы, когда они готовы были обделаться из страха перед морем.

            – Там... там.. черт, я стоял на носу, а Барки... ну, вы знаете Барки, сэр... он нес вахту на носу, и что-то схватило его. Просто схватило и все! Он был в четырех футах от меня, и я увидел... увидел, как что-то появилось из тумана, сэр! – всхлипывая, он сполз по переборке вниз. Казалось, он так и не мог отдышаться. – Оно появилось из тумана и схватило Барки! Утащило его, а я ничего не мог сделать!

            Гослинг поставил его на ноги.

            – Ладно, успокойся. Сделай глубокий вдох. Похоже, у тебя гипервентиляция.

            Поллард был еще молод. Это был его второй рейс на "Маре Кордэй". Он отслужил два года в береговой охране и записался на корабль простым матросом.

            Он кусал губы и тяжело дышал.

            – Так что же ты видел? – спросил его Гослинг.

            – Что-то... – Поллард покачал головой. – Что-то появилось из тумана... я увидел какое-то темное пятно... черт, оно было большое... чем бы оно ни было, оно было очень большое.     Он поднял на Гослинга глаза, видимо, думая, что старший помощник и вышестоящий по званию рассмеется ему прямо в лицо. Но Гослинг и не думал смеяться. Он просто смотрел.

            – Оно схватило его, сэр... схватило очень быстро... мне кажется, мне кажется, у него были крылья... большие, черные крылья... оно просто рывком сдернуло Барки с палубы и утащило в туман.

            Гослинг сжал ему плечо.

            – А теперь послушай меня. Я хочу, чтобы ты спустился к себе в каюту и лег спать. Это приказ.

            – Но я на вахте, – запротестовал Поллард. – Я шел сменить Барки.

            – Я об этом позабочусь. Просто иди вниз, успокойся, и никому ничего не говори. Нам здесь не нужна всеобщая паника.

            Поллард кивнул.

            – Окей, окей. Я понял. Но... что с этим туманом, сэр? Что за чертовщина здесь происходит?

            Но Гослинг лишь повторил ему приказ. Он стоял и смотрел на жуткий клубящийся туман. Нехороший туман. Ей-богу, нехороший. Но Гослинг был почти рад ему, потому что он многое прятал от глаз. Ибо если он рассеется, страшно подумать, что могут они там увидеть.

            И что оттуда может увидеть их.

22

            Айверсон стоял за штурвалом и вел судно сквозь туман. Гослинг сидел за штурманским столом и выполнял расчеты старым дедовским способом. Отметив на карте с помощью карандаша и квадранта их последнее известное местоположение, он прочертил их курс. Как он надеялся, верный. Но без работающих компаса, "Лорана", системы спутниковой навигации, и даже видимых звезд, это было движением вслепую, и Гослинг понимал это.

            Он действовал просто на автомате.

            Но он действительно не знал, что делать.

            – Принять влево на сто двадцать три.

            – Есть принять влево на сто двадцать три.

            – Прямо руля. Так держать, – скомандовал Гослинг. Он написал на карте несколько цифр. – Курс?

            – Сто двадцать три, сэр.

            Гослинг вздохнул, уставившись на карту. В прежние времена хорошего компаса, да нескольких звезд было вполне достаточно. Гослинг был хорошим навигатором, и был полностью уверен в своих способностях. Но здесь, в этом проклятом море на краю земли, он мог делать лишь слепые, отчаянные предположения. Он менял курс каждый час, в надежде вырваться из проклятого тумана.

            Но этого не происходило, и у него было неприятное чувство, что это не произойдет никогда.

            – Сэр... радар, – с паникой в голосе воскликнул Айверсон.

            Но Гослинг успел уже вскочить на ноги. Сигнал на радаре предотвращения столкновений выдернул его из состояния полудремы. Он встал перед приборной панелью. То, что он видел, занимало почти весь экран, и "Мара Кордэй" полным ходом шла прямо на него. Согласно радару это нечто было размером с футбольное поле.

            – Право на борт! – закричал он.

            Айверсон крутанул штурвал, и корабль качнулся вправо. Все на борту почувствовали это резкое изменение курса. Гослинг пристально смотрел на экран радара. Что бы там ни было, судном оно не являлось. Оно было такое же большое, но "сидело" на воде слишком низко. "Мара Кордэй" прошла мимо него в считанных футах. Проскользив вдоль левого борта корабля, оно вдруг исчезло с экрана радара... потом снова появилось. Только это был уже не один гигантский объект, а целая группа менее крупных объектов. Согласно радару, каждый размером с микроавтобус. Проплыв мимо, они исчезли с экрана радара и больше не появлялись.

            Гослинг почувствовал, будто у него внутри что-то оборвалось. Это было так близко. Чертовски близко. Он выдохнул, вытер пот с лица.

            – Принять влево на сто двадцать три, – сказал он.

            – Есть, сто двадцать три, – ответил Айверсон. Он тоже тяжело дышал. – Что это было, черт возьми?

            – Если бы я сам знал. Что бы то ни было, мы чуть не протаранили его. Гослинг опустился в кресло за штурманским столом. – Я думал... думал, что это перевернутый корабль, раз он так низко "сидит" на воде...  но потом он распался на что-то вроде стаи китов. Отметь это в вахтенном журнале.

            Дверь в задней части рулевой рубки открылась, и вошел Морс. Вид у него был встревоженный.

            – Что за чертовщина здесь происходит, мистер?

            – Мы едва не столкнулись, – ответил Гослинг. – Что-то... что-то неслось прямо на нас.

            – Что?

            Вопрос был адресован Гослингу, но Айверсон не смог удержать язык за зубами. – Призраки, сэр, – сказал он дрожащим голосом. – Всего лишь призраки.

23

            Капитана звали Арлен Морс.

            Море всегда было у него в крови. В то время, как другие ребята хотели стать звездами футбола, пилотами или машинистами, Морс мечтал быть моряком. Он хотел быть капитаном и иметь собственный корабль. Нечто большое, мощное и значительное. За двадцать лет службы на военном флоте он водил эсминцы, танкеры, тральщики, патрульные катера, легкие крейсеры и даже буксиры. Это была его жизнь, другой он не хотел.

            И вот однажды военный флот ему наскучил. Морс был старшиной. Потом, отучившись в корпусе вневойсковой подготовки офицеров резерва, стал энсином. Почти без усилий поднялся по карьерной лестнице до капитана. Делал то, что ему было сказано, и так, как ему было сказано. В любом флоте было всего два типа людей – те, кто следовали приказам и инструкциям, и те, кто этого не делал. Последние оказывались не у дел.

            Морс играл в эту игру по правилам.

            И, в конце концов, правила обернулись против него.

            Он командовал собственным кораблем, и это было все. Не закончив военно-морской академии в Аннаполисе, он не мог продолжить карьерный рост. Его карьера закончилась. Поэтому он и покинул военный флот. После двадцати лет службы он уволился в запас и ушел в торговый флот. Без каких-либо сожалений. Жизнь была к нему благосклонна.

            А потом выдался этот рейс.

            Как и любой другой моряк, он с первого дня слышал разные россказни и байки. Казалось, что некоторые матросы боялись воды больше, чем дети темных шкафов. Они придумывали истории. Пропавшие корабли захватывались злыми силами, или проглатывались морскими чудовищами. Вой ветра превращался в жалобные, бестелесные голоса утопленников. Причудливые туманные образования были кораблями-призраками. Историям про призраков, чудовищ и проклятые моря не было конца.

            У каждого моряка была своя история.

            Только это были всего лишь фантазии.

            Но теперь Морс действительно начал в этом сомневаться.

24

            Под утро случилась очередная беда.

            Ночь протекла мимо, словно смола – медленная, тягучая, черная и обволакивающая. Все на борту хотели дневного света. Надеялись, молились, чтобы он рассеял туман и вернул их к нормальной жизни. Все, даже те, кто не был лично свидетелем тревожных событий, понимали, что заблудились. Заблудились в каком-то ужасном мире безумия. Может, это все истории, витавшие вокруг, как простудные бактерии. Небылицы, которые были вовсе не хуже суровой, неоспоримой реальности. А может, это то, что каждый чувствовал костным мозгом. Ощущение, что ад разверзся под ними и поглотил их корабль целиком.

            Так ночь постепенно сменилась утром.

            Согласно цифровому хронометру, было начало пятого, когда дерьмо приземлилось и разбрызгалось во всех мыслимых направлениях. Гослинг, который не мог спать, не мог сомкнуть глаз, чтобы не видеть перед собой гигантских морских червей, сидел в рулевой рубке. За штурвалом был Пирс. Гослинг дремал за штурманским столом, его глаза, наконец, начали слипаться.

            Тут Пирс вдруг закричал и резко рванул штурвал вправо. Примерно в это же время дежурный матрос объявил по внутренней связи:

            – Баржа... идет прямо на нас! Мы сейчас столкнемся! Руль на борт! Руль на борт! Она идет без огней, без гребаных огней...

            Все произошло в считанные секунды, к тому моменту Гослинг был уже на ногах. Он заметил таинственную баржу на экране радара. Увидев ее, он открыл рот... и в следующее мгновение баржа протаранила левый борт носовой части "Мары Кордэй". От удара Гослинга швырнуло на стол. Длинной баржа была триста футов и имела достаточную массу, чтобы разрубить судно пополам. Она врезалась в "Мару Кордэй" на скорости в 14 узлов, разорвав обшивку носовой части. Ее нос погрузился в передний грузовой отсек... специальный двухкорпусный отсек для особо опасных грузов, содержавший почти 100 тонн дизельного топлива для Французской Гвианы. Свыше двухсот бочек было разбито, их содержимое разлилось по трюму. Через считанные секунды "Мара Кордэй" начала заваливаться на левый борт. Баржа, продолжая двигаться на полной тяге двух своих винтов, вырвалась из пробитого судна, развернулась и ударила в его бок кормой. Тут же в трюмы хлынули галлоны воды. Крен на левый борт усилился.

            Первый удар нарушил целостность надстройки, обрушив находившиеся по левому борту палубы. Раздался скрежет рвущегося металла, рулевую рубку подбросило на несколько футов вверх, стекла из окон вылетели, половые доски вспучило.

            Приподнявшись, Гослинг увидел, что Пирс лежит на полу с залитым кровью лицом. Из двери своего кабинета в рубку ввалился Морс.

            Гослинг смог лишь произнести:

            – Капитан... у нас проблемы...

25

            Джордж Райан проснулся от удара об пол.

            В ушах продолжала звучать трель телефона.

            Он медленно открыл глаза, пытаясь сообразить, кому потребовалось звонить посреди ночи, и какого черта он делает на полу. Потом он полностью проснулся, ощутил покачивание корабля и вспомнил, где находится. В следующее мгновение он почувствовал, что что-то не так. У него появилось отчетливое ощущение опасности.

            Сквозь звон в ушах он слышал крики людей.

            Кушинг тряс Сольца.

            – Проснись, черт тебя дери! – кричал он. – Пожар! Пожар на борту!

            Джордж тут же вскочил на ноги, механически натянул сапоги, штаны и свитер. Сверху накинул дождевик. Сон, наконец, выветрился из головы, уступив место реальности.

            – Что? Что происходит? – пробормотал Сольц.

            – Пожар, – как можно спокойнее постарался ответить Кушинг. Но его голос дрожал от волнения. – Пожар... похоже, мы горим... или врезались во что-то...

            Но к тому моменту они уже почувствовали неприятный крен на правый борт. Пахло дымом.

            – Что случилось? – спросил Джордж.

            – Если б я знал, – ответил Кушинг. – Я проснулся, наполовину свисая с койки, от звука чертовой сирены. Слышал, что кто-то кричал "Пожар!" Лучше нам выйти на палубу.

            Тут Сольц зашевелился. Причем с такой скоростью, какой от него никто не ожидал. Когда все собрались вместе, он уже стоял одетый с чемоданом в руке.

            – Господи, никто же не сказал, что мы тонем, – воскликнул Джордж.

            – Я это тут не оставлю. Здесь все мои вещи.

            Выйдя из каюты, они увидели несущегося по коридору Сакса. Похоже, он был в ярости. Возможно, он был тоже напуган, и, возможно, именно поэтому разъярен. Он тащил кучу спасательных жилетов.

            – Надевайте, – сказал он, швырнув жилеты на пол.

            – Все настолько плохо? – спросил Кушинг.

            – Шевелитесь, тупицы, – рявкнул он, – пока не поджарились.

            Джордж поднял глаза на стропила, где висели защитные костюмы. Считалось, что благодаря им человек мог оставаться в тепле и держаться на плаву в течение несколько дней.       – Костюмы...

            – К черту костюмы! – сказал Сакс. – Шевелитесь!

            Коридор заполнялся дымом. Сначала это была легкая дымка, но с каждой секундой она становилась все плотнее. В воздухе стоял едкий запах гари.

            Все двинулись вслед за Саксом на палубу, по пути натягивая жилеты.

            – Что случилось? – спросил Кушинг.

            – Мы тонем? – поинтересовался Сольц. – Спасательные шлюпки уже готовы?

            – Нас протаранила баржа, причем протаранила неслабо. Мы набираем воду, – ответил Сакс. – Гребаная баржа врезалась в передний трюм и подожгла дизельное топливо. В переднем и среднем трюмах сейчас кромешный ад. Если взлетят оставшиеся бочки...


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю