355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Тим Каррэн » Мертвое море (ЛП) » Текст книги (страница 3)
Мертвое море (ЛП)
  • Текст добавлен: 6 апреля 2017, 00:30

Текст книги "Мертвое море (ЛП)"


Автор книги: Тим Каррэн


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 36 страниц)

            Это было противоестественно.

            Что ему сказала в гавани Лиза?

            Берегись больших крокодилов, Джордж. И берегись моря... в море случаются странные вещи. Мой отец был моряком, и он всегда так говорил. В море случаются странные вещи.

            Джорджа передернуло.

            Боже, эти слова становились пророческими.

11

            Кушинг не ложился дольше остальных.

            Фабрини и Менхаус уже дремали, стряхнув тревожные мысли. Джордж, наконец, поддался сну, Сакс и Сольц разошлись по каютам, но он бодрствовал еще долгое время. Бодрствовал, терзаемый смутными предчувствиями.

            Он отличался от остальных. И не потому, что считал себя лучше других, не имевших в отличие от него образования. Он не был лучше, он был просто другим. Он не был ни водителем грейдера, ни бульдозеристом, как остальные. Он пришел, как офис-менеджер, клерк, посредник между командой Сакса и людьми с рудника. Его работой было следить, чтобы у команды было все и вовремя.

            И это была правда.

            В определенной степени.

            Он был единственным из команды, кто знал Франклина Фиска лично. Сакс имел дело с ним и его людьми во время работы над некоторыми проектами в Юной Америке. Но это были строго деловые отношения. Кушинг, напротив, знал Фиска очень хорошо, работал у него почти десять лет. Он сыграл важную роль в реализации многомиллионной маркетинговой стратегии выхода Фикса на зарубежный рынок. Еще так получилось, что Фиск был женат на сестре Кушинга. Никто из команды не знал этого. И никто никогда не узнает.

            Никто не узнает правды.

            А правда была в том, что Кушинг был шпион. Что Фиск лично выбрал его присматривать за Саксом. Ходили слухи, что Сакс тот еще мерзавец. Да, он делал свое дело, проекты завершал в рамках установленных бюджета и графика. Но ходили слухи, что он алкоголик. Что пьет дни и ночи напролет в своей палатке, пока другие вкалывают. Что занимается рукоприкладством. И часто обращается с местными рабочими, как с рабами. Во время работы над последним проектом Сакс был обвинен в изнасиловании деревенской девушки. А также должен был понести ответственность за гибель трех местных во время взрывных работ. Сакс, предположительно, установил заряды, чтобы расчистить дорогу от перегородившего ее куска скалы... но забыл проинформировать об этом рабочих.

            Сакс был настоящим кошмаром для престижа компании.

            Это был человек, который мог нанести удар по репутации "Фиск Текнолоджис" и ее головной компании, "Фиск Интернэшнл". И все же Фиск использовал его. Сакс всегда предлагал самую низкую цену. Но на этой работе Кушинг был поставлен следить за ним.

            Кушингу это не нравилось.

            Но он был всем обязан Фиску.

            Поэтому он будет смотреть во все глаза.

            Конечно, если Сакс узнает об этом, и слухи оправдаются, он – труп. Крокодилов и змей ему придется опасаться в последнюю очередь.

            Он лежал и думал о смерти.

            Чувствовал, как она протягивает к нему свои пальцы...

12

            Корабль был полностью затянут туманом.

            Даже ходовые огни прорезали его клубящуюся массу всего на несколько футов. Гослинг стоял и смотрел на туман. Он ощущал и познавал его. Никогда раньше он не видел ничего подобного. Туман был какой-то неестественно желтый и светящийся. Гослинг никогда не видел, чтобы туман так искрился, словно заряженный электричеством, как будто в нем скрывалась пульсирующая, спящая сила. И он был холодным.

            Боже, холодным, как воздух из морозильной камеры или ледохранилища.

            Аномально холодным.

            И оставлял на коже влажный, липкий осадок. Он был каким-то неправильным. Этот туман, это вещество было каким-то безумием. И Гослинг нутром чуял, что он не несет ничего хорошего. Он знал, что это туман вывел из строя радио, свел с ума компас, и парализовал систему навигации. Сам факт того, что компас не мог найти северный магнитный пояс и бесцельно вертелся по кругу, беспокоил его так, что он до сих пор не мог осознать всю глубину тревоги.

            Он закурил трубку и внимательнее всмотрелся в туман. Казалось, тот не просто проносился мимо них, увлекаемый невидимыми ветрами, а принимал перед носом судна форму гриба. Закручивающийся по спирали, засасывающий, словно некий ужасный вихрь. Он неумолимо затягивал в себя судно.

            И запах.

            Что за жуткий запах?

            Густой, органический запах болот. Запах разлагающейся растительности и жаркого, гнилостного распада. Интенсивный, влажный запах, напоминающий ему о времени прилива, когда море исторгает на берег гниющих существ. Смрад все усиливался, пока Гослинг не прислонился к рулевой рубке, с трудом сдерживая рвотные спазмы.

            А потом... стало еще хуже.

            Едкий, приторный химический запах метана, аммиака, и сероводорода. Задыхаясь, Гослинг опустился на колени. Его легкие отчаянно жаждали воздуха. Но тот не был пригоден для дыхания. Это было все равно, что дышать ртом, набитым заплесневелыми водорослями. Воздух стал либо слишком тяжелым, либо слишком разреженным. Он был влажным и одновременно сухим, источал тошнотворный запах, болезненный и прогорклый.

            Голова у Гослинга кружилась от безумных огней и визжащего белого шума. В черепе эхом отдавался стук тысячи крыльев. Он все нарастал, и Гослинг чувствовал, что голова может в любой момент взорваться.

            А потом Гослинг снова начал дышать, жадно ловя ртом воздух. Зловоние осталось в памяти. Он лежал у двери рубки, пока стук в голове не утих.

            Он не знал, что произошло.

            Но мысленно назвал это наихудшим сценарием.

13

            – Что за дерьмо? – выругался Сакс, выбравшись на палубу несколько минут спустя. Он пару секунд смотрел на туман, затем схватил Гослинга за плечо и развернул к себе.

            – Эй, ты. Я с тобой разговариваю, мистер. Что это за дерьмо?

            Гослинг сбросил его руку с плеча.

            – Не знаю.

            – Что значит, не знаешь? Что-то не в порядке с системой вентиляции. У меня там внизу парни отрубаются и блюют.

            – Это все туман, – сказал Гослинг, а потом, словно поняв, как абсурдно это звучит, добавил, – Я проверю.

            – Ты уж проверь, черт побери.

            Когда Гослинг ушел, Сакс уставился на клубящийся туман, спрашивая себя, что за идиоты завели их в это месиво. Туман был таким густым, что на корабле уже в трех футах ничего не было видно. И он был повсюду. Плотная, облачная, бледно-желтая масса. Никогда в жизни Сакс не видел ничего подобного. Туман можно было буквально черпать рукой и складывать в банку. Но это не самое худшее. Хуже всего было то, что он выглядел каким-то пустым, нейтральным. Каким-то несуществующим. Словно они застряли посреди небытия, потерялись в статическом шуме телеэкрана. Даже корабль, казалось, не двигался, хотя было слышно, как работают двигатели, а нос рассекает воду.

            Чертовы сухопутные матросы, – выругался про себя Сакс.

            Еще больше людей стекалось на палубу. К команде Сакса присоединился экипаж корабля. У всех был какой-то нездоровый вид. Некоторых вели под руки товарищи. Один из машинистов не выдержал, и его вырвало на палубу. Творился полный бардак. Из открытых люков исходил удушливый, едкий запах.

            – Сакс, – сказал Фабрини, вытирая руки о джинсы, словно они были в чем-то липком. – Что это? – Что стряслось?

            – Не знаю. Может, система вентиляции накрылась. Или двигатели засорились чем-то.

            Один из матросов покачал головой.

            – Это невозможно, мистер. От турбин так не пахнет.

            Другой матрос вытер тряпкой желтое лицо.

            – Он прав.

            – Ладно, Эйнштейн, – сказал Сакс, – что тогда?

            Никто не ответил.

            – Что-то тут не так, – сказал, поеживаясь, Менхаус. – Это не от двигателей, и вы все это знаете. Понюхайте. Этот туман пахнет... пахнет чем-то мертвым. Что-то с ним не так.

            – Тебя кто-то спрашивал? – рявкнул Сакс.

            Именно в этот момент кто-то закричал.

            Все тут же замолчали.

            Все споры и жалобы резко затихли. Крик доносился откуда-то с кормы, из лабиринта машин и контейнеров, привязанных к спардеку. Но из-за тумана очень сложно было сказать, откуда именно. Все повернулись, изготовившись пойти, разобраться, в чем дело... но на этом все и кончилось. Потому что никто не пошелохнулся. Все просто стояли с бледными лицами и поджатыми губами. Все хотели знать, что происходит, но никто не хотел первым бросаться в туман. Может, все из-за силы крика, который был больше, чем просто крик. Скорее визг медленно поджариваемого на углях человека. Такого громкого и пронзительного звука они никогда раньше не слышали.

            Так мог кричать только сумасшедший.

            – Господи, – сказал Сакс. – Лучше мы...

            Крик перешел в какие-то болезные поскуливания, и из мрака внезапно появился издававший их парень. Это был один из палубных матросов. Он был весь мокрый, в спавших до бедер резиновых вейдерсах. Его джинсовый фартук был залит спереди чем-то красным и блестящим, и матрос отчаянно царапал его ногтями. Его лицо превратилось в жуткую, серую маску, все отшатнулись от него прочь.

            – Уберите это с меня, уберите это с меня, уберите это с меня! – выл он, ковыляя по палубе и оставляя за собой кровавый след. – О БОЖЕ БОЖЕ БОООЖЕЕ ОНО ВО МНЕ ААААА...

            Прежде чем кто-то успел сдвинуться с места, он подбежал к перилам. В тумане он походил на расплывчатое, конвульсирующее пятно. В следующую секунду он бросился за борт.

            – Сукин сын! – выругался Сакс, нарушив молчание. – Человек за бортом! Человек за бортом, вашу мать!

            Но никто не пошевелился.

            Все просто стояли, не зная, что делать. Никто не осмелился даже на дюйм приблизиться к тому месту, откуда спрыгнул матрос. Да, все наблюдали, хотели помочь, но эти крики, кровь, кошмарная абсурдность ситуации буквально парализовали их. Они просто смотрели. Потому что всем показалось, будто он был утянут за борт, а не спрыгнул по своей воле. И всплеск, который все услышали... Громкий, оглушительный... Человек не мог произвести столько шума. Звук был такой, будто в море сбросили автомобиль.

            На какое-то время наступила полная тишина.

            Время словно остановилось, все вокруг замерло. Слышно лишь было шум воды, далекий вой ветра, тихий гул двигателей, и больше ничего.

            – Человек за бортом, – прошептал один из матросов. – Человек за бортом. Человек за бортом

            Но это, казалось, никого не волновало.

            Потрясенные люди стали медленно приходить в себя.

            – Его больше нет, – произнес Сакс. – Даже если мы развернем это корыто, мы не найдем его. Особенно, в этом тумане.

            – Боже милостивый, – воскликнул Менхаус. – Вот бедняга.

            Один из матросов убежал, и несколько секунд спустя зазвучала сирена. Пронзительная и завывающая, как сигнал воздушной тревоги. Поднимающаяся по позвоночнику, заполняющая голову, заставляющая зажмурить глаза и стиснуть зубы.

Несмотря на шум, все вдруг одновременно заговорили. Но вполголоса, словно не желая, чтобы другие слышали.

            У Фабрини была своя реакция на эту нереальную, жуткую ситуацию. Он разозлился.

            – Дерьмо все это, – ругался он, ходя по кругу. – Гребаное дерьмо. Нужно поворачивать. Слышите? Поворачивать. Я не хочу подыхать вот так.

            – Как "вот так"? – спросил Сакс.

            – Точно, – сказал Менхаус. – Мы даже не знаем, что случилось.

            Фабрини понял, что все смотрят на него. Его смуглое лицо приобрело неестественную бледность.

            – Вы слышали того парня! Все слышали! Вы слышали, что он говорил! «Уберите это с меня, уберите это с меня!» Он истекал кровью, как будто его ударили ножом! Что-то схватило его, верно? Похоже, его что-то укусило!

            Сакс закатил глаза.

            – Ради бога, Фабрини. Этот парень съехал с катушек. Наверно, перерезал себе вены, или что-то вроде того.

            Никто не стал спорить с этой гипотезой. Она была четкой, крепкой, и бесспорной. В ней был смысл. Ее можно было положить в коробку, закрыть крышкой, и больше не выпускать. Она была гораздо лучше любой альтернативы, никто не хотел даже думать иначе. По крайней мере, в открытую. И именно сейчас.

            Сакс осторожно огляделся вокруг. Ему не нравилось все это. Он сталкивался с подобными ситуациями на войне. Тогда опасность поджидала со всех сторон, а напряжение было таким сильным, что чувствовалась, как оно, пульсируя, переходит от человека к человеку. В такие моменты некоторые не выдерживали и ломались. В голову лезло всякое безумное дерьмо, и если это не пресечь, некоторые слетали с катушек. Особенно, когда придурок, вроде Фабрини начинал бегать и пугать всех, озвучивая те безумные, опасные вещи, которые и так были у каждого на уме. И когда это случалось... наступала массовая истерия, и страдали люди.

            Он уже видел, что мужчины стали собираться группами по двое-трое человек, параноидально не доверяя ближним. Конфликтное мышление. Господи Иисусе. Саксу не нравилось это дерьмо. Во Французской Гвиане необходимо было выполнить работу, а для этого ему требовались эти недоумки. На кону стояла куча денег, и Сакс не собирался терять их из-за кого-то. А потом? А потом пусть хоть режут друг друга, ему наплевать. Но не сейчас.

            И не здесь.

            – Ладно, парни, – крикнул он громким, твердым голосом. Другого у него не было. – Хватит вести себя, как кучка школьниц. Вы же мужчины. Особенно это касается тебя, Фабрини. Если хочешь сосать член и носить платье, делай это дома в свободное время. Но сейчас ты работаешь на меня. Здесь все в порядке.

            Раздался недоверчивый ропот.

            – В порядке? – воскликнул один из матросов. – В порядке? Парень, которого я знал три года, только что спятил и выпрыгнул за борт. И ты говоришь, все в порядке?

            – Нужно убираться отсюда, – сказал его приятель. – Знаете, у меня жена и дети. Мне нельзя это делать. Нельзя в это впутываться.

            Сакс захотел спросить его, что именно делать и во что впутываться. Потому что никто не знал, что к чему. Для него они просто потерялись в тумане, и все. Но он не стал заходить далеко. Не стал спрашивать парня, потому что у всех на уме было одно и то же, и он знал это. Все думали, что здесь случилось что-то очень плохое... только никто не понимал, как и почему.

            Все казалось каким-то нереальным и призрачным. Знакомый им мир вышел из-под контроля и устремился в темную бездну, грозящую поглотить их и заполнить их легкие черным илом. А сквозь туман продолжала завывать сирена, словно предупреждающий крик какой-то доисторической птицы, кружащей над своим гнездом.

            Лицо матроса напоминало сейчас каучуковую маску.

            – Вы знаете, что у меня есть дети, и я не понимаю, что это все значит... Мне это не нравится, все не нравится... люди сходят с ума, нас тут почти всех перетравили. Как сейчас управлять этим гребаным кораблем? Я... Я должен убираться отсюда... Это все неправильно, и я не знаю, почему. Но мои жена и дети... Вы же не будете просто стоять и смотреть... Господи, да что это за чертовщина? – Он оглянулся вокруг и понял, что все смотрят на него, как на сумасшедшего. Но они заблуждаются. С ним все в порядке, это они утратили связь с реальностью.

            – Вы все собираетесь просто стоять здесь, или что? – закричал он на них. – Давайте уберемся отсюда!

            Сакс рассмеялся.

            – Хочешь домой?

            – Да, черт возьми, – ответил парень.

            – Что ж, сегодня твой счастливый день, потому что у меня в заднице совершенно случайно застрял вертолет, – сказал Сакс. Притащи мне жирную ложку, и я вытащу его специально для тебя, ты, жалкое отродье.

            Его тирада вызвала несколько смешков, чем немного разрядила обстановку, чего собственно и добивался Сакс. Но он понимал, что это ненадолго.

            Естественно, напряжение стало снова нарастать. Сакс заметил это. Пульсирующее и потрескивающее напряжение. Группа стоящих перед ним мужчин находилась на грани бунта, но они были так напуганы, что не знали, на ком или на чем выместить злобу.

            Матрос обхватил себя руками, и его начало безудержно трясти. Зубы стучали, с губ капала слюна.

            – Вы все, – задыхаясь, сказал он. – Посмотрите на себя. Стоите здесь. Ничего не делаете. Просто ждете, чтобы съехать с катушек! Просто ждете, чтобы эта штука вас тоже забрала!

            – Ну же, дружище, – сказал Сакс, беря матроса за руки и взглядом подавая другим сигнал сделать то же самое. – Тебе нужно передохнуть.

            Матрос не сопротивлялся. Тот факт, что так много людей внезапно проявили заботу о нем, сотворил чудеса. Четверо или пятеро его товарищей помогли ему спуститься в каюту, и само это занятие, казалось, успокоило всех.

            Сирена к этому времени смолкла, и корабль стал замедляться.

            – О чем он говорил? – спросил Менхаус. – О какой штуке?

            – Чокнутая болтовня недоумка. Не бери в голову, – ответил Сакс. – А теперь слушайте все. Давайте прекратим вести себя, как старые истерички и возьмемся за работу. Вам, матросам, есть что делать, так что поспешите, пока капитан не начистил вам задницы. Так что вперед!

            Все стали медленно разбредаться по своим рабочим местам. Сакс был горд тем, как взял все под свой контроль. Единственное, что у него хорошо получалось, так это управлять людьми и управляться с проблемами. Он научился этому на войне и делал это до сих пор. Подбадривать и давать пинка. В этом он был мастак.

            Он посмотрел на свою команду. Менхаус и Фабрини стояли неподвижно. Заводные солдатики, ждущие, когда их приведут в движение. Лоскуты тумана прилипли к ним, словно шарфы.

            – Давайте найдем этого гребаного капитана и узнаем, в какое дерьмо мы вляпались, – сказал он.

            Возражений не было.

14

            Когда Гослинг услышал сирену и узнал, что один из его парней прыгнул за борт, он пришел в ярость. Он приказал рулевому развернуть корабль. Шлюпки были спущены на воду, и начаты поиски Стокса, так звали того парня. Поиски велись почти час во влажном, зловонном тумане, под руководством самого Гослинга. Но все было тщетно, и каждый знал это. Вернувшись на корабль, он первым делом устроил своим морякам разнос за неисполнение правил при падении человека за борт. Накормив их досыта "правилами и нормами судоходства", он взялся за Сакса. Когда он закончил, у Сакса на заднице здорового места не осталось. Сакс не привык, чтобы его макали носом в дерьмо, но Гослинг был той же породы, что и он  – жесткий, как конское седло и с яйцами такого размера, что приходилось толкать их перед собой на тележке.

            – Хочешь вздернуть мою задницу на флагштоке, Гослинг, – сказал Сакс, приказав своим парням уйти, – Отведи меня в сторону и сделай это. Не надо со мной так обращаться перед моими людьми.

            Но Гослинг еще не закончил. Сакс сам был старым крутым ублюдком, но Гослинг был выше его почти на фут, и выглядел так, будто забил в своей жизни больше мячей, чем "Даллас Ковбойз".

            – Видишь ли, мистер Сакс, ты здесь не прав. Чертовски, мать твою, не прав, – объяснил он. – На этом судне я – первый. Первый помощник. А это значит, я – Бог, Ганди и Гитлер в одном лице. Я командую кораблем, и если ты находишься на нем, то и тобой тоже. Ты принадлежишь мне. Если случается дерьмо, я тут как тут со своей огромной гребаной лопатой, а если не веришь, я расколю ею твою гребаную башку, соберу ею же твои мозги и выброшу за борт. Можешь мне поверить.

            – Следи лучше за своим ртом, – сказал ему Сакс.

            – А ты лучше закрой свой толчок, или я вышвырну твою задницу в море, – сказал ему Гослинг. – Мы потеряли человека. И если б ты и твои мальчики пошевелили задницами и предупредили нас о ситуации чуть раньше, парень был бы сейчас жив. Так что не засирай мне мозги, мистер Сакс, потому что в противном случае ты будешь очень смешно выглядеть с моим ботинком двенадцатого размера, торчащим из твоей задницы.

            Сакс понял, что угрозы на этого парня не подействуют, поэтому просто рассмеялся.

            – А ты мне нравишься, Гослинг. Ты первоклассный мудак.

            С этими словами Сакс ретировался.

            А Гослинг остался стоять, тяжело дыша. В голову лезли нехорошие мысли. Ему не нужен был Сакс с его дерьмом, потому что сейчас он и без того был сыт по горло. Конечно, сигнал тревоги прозвучал, но не своевременно, как ему хотелось бы. В подобных ситуациях, все всегда делалось несвоевременно. Он не мог понять, почему эти чертовы ублюдки – включая его экипаж – просто стояли и смотрели, как Стокс перелазит через перила. Было же очевидно, что собирается сделать парень, особенно учитывая его душевное состояние.

            Гослинг просто покачал головой, глядя, как сгущается туман, и уменьшаются их шансы.

15

            Когда началось безумие, Джордж Райан спал. Кушинг и Сольц тоже спали. Они проснулись примерно в одно и то же время, кашляя и ловя ртом воздух. Они слышали, как по коридорам в панике бегают люди, но не спешили присоединяться к ним.

            На самом деле, у них не было выбора.

            Сольц потерял сознание прежде, чем добрался до иллюминатора. Джордж же дошел, Кушинг тоже, но с большим трудом. Через несколько минут все было кончено. Они лежали на полу, прислонившись к переборкам. В горле у всех пересохло и першило.

            Они не слышали криков.

            Даже не знали, какой ад творился на палубе. Все, что они узнают, они узнают позже от других в тех или иных деталях. А пока, им нужно было просто дышать.

            – Что случилось? – спросил их Сольц.

            – Очень интересный вопрос, – кашляя, ответил Кушинг.

            Джордж проигнорировал его сарказм.

            – Лучше подняться наверх и посмотреть, что там такое.

            – Мы, что, тонем? – спросил Сольц.

            Он уставился на стропила каюты, на висящие там спасательные жилеты и защитные костюмы.

            – Нет, мы не тонем.

            Кушинг смотрел в иллюминатор.

            – Взгляните на этот туман, – сказал он. – Вы когда-нибудь видели что-то подобное?

16

            Прежде чем отправиться к капитану, Гослинг решил напоследок выкурить трубку.

            Он стоял на штормовом мостике, глядя вперед. Ветер дул в лицо. По палубе змеились щупальца тумана. Пахло уже не так сильно. Во всяком случае, не так, как вначале. Лишь едва уловимый, неприятный запах сырости. Гослингу пришлось сконцентрироваться, чтобы почувствовать его. Они находились в тумане уже почти три часа. Ничего не изменилось. Радио по-прежнему принимало лишь мертвый эфир, а стрелка компаса, хоть и не крутилась бешено, как раньше, неторопливо двигалась против часовой, словно не могла найти магнитный север. Гирокомпас застрял в бесконечном, ленивом вращении. Пеленгатор был мертв, система спутниковой навигации тоже не подавала признаков жизни. Это походило на нахождение в вакууме.

            Ничто не работало должным образом.

            Гослинг продолжал уговаривать себя, что всему виной туман, необычные погодные условия, атмосферные помехи, вспышки на солнце. Но, казалось, ничто не соответствовало действительности. Он видел много  густых туманов, но никогда ничего подобного.

            – Черт, – ругнулся он про себя. – Гребаный туман.

            Он подошел к каюте капитана и осторожно постучал, прежде чем войти. На борту "Мары Кордэй" не было жестких правил поведения, но хозяином корабля по-прежнему являлся капитан и он заслуживал уважения.

            Капитан Морс сидел за столом, нервно барабаня по нему пальцами. Морс обладал массивным телом, в котором странным образом сочетались жир и мускулы. Лицо у него было чисто выбрито, волосы аккуратно зачесаны назад. Гослинг никогда не видел, чтобы он улыбался.

            Не улыбался он и сейчас.

            – Ну и? – спросил он.

            – Бесполезно, сэр, – ответил Гослинг. – Стокса больше нет. Если бы те идиоты сообщили мне, что человек упал за борт... Черт бы их побрал. Стокс утонул. В этом тумане не видно ни черта. Ближе к уровню воды еще хуже... гуще и зловоннее... я даже не видел парней в своей шлюпке, не говоря уже о том, что могло плавать в воде.

            Лицо Морса оставалось бесстрастным.

            – Можно подробнее?

            – А нечего рассказывать. – Гослинг сел, снял с головы вязаную шапку и пригладил волосы. – Ничего стоящего внимания. Некоторые из ребят вернулись оттуда напуганными.

            Морс приподнял бровь. Она выгнулась, словно гусеница.

            – Давай, выкладывай.

            И Гослинг выложил ему... все, как на духу. Рассказал, что туман был очень густой, и пленкой лежал на воде, поверхность которой была непривычно ровной, как зеркало. Что там было не видно ни черта, и они практически сразу потеряли "Мару Кордэй" из виду.

            – Что напугало матросов?

            Гослинг ответил, что точно не знает. Нервы у всех были напряжены до предела. Может, это все усугубило. Две шлюпки поддерживали связь только благодаря мегафону и поисковым прожекторам.

            – Мы слышали в воде звуки, капитан. Не знаю... какие-то всплески. Что-то там плавало. Что-то крупное. Может, мимо проплывала стая китов, точно не знаю. Этот туман... Он словно проникал людям под кожу, и я не могу их в этом винить. Мне самому он очень не нравится.

            Гослинг не стал вдаваться в детали. Морс понял это, но наседать не стал. Гослинг не стал рассказывать капитану, что матрос по фамилии Крайчек, находившийся во второй шлюпке, говорил, что видел что-то с длинной шеей и большими глазами, глядящее на него из тумана. Что один из его парней клялся, что слышал голос Стокса... только звучал он так, будто его рот был набит тиной и водорослями. Гослинг тоже слышал какие-то звуки. Только вряд ли это был человеческий голос. Это было что-то нехорошее, но он не знал, что именно.

            – Есть, что добавить?

            Гослинг пожал плечами. – Как я уже сказал, вода было гладкой, как зеркало. Ни ряби. Вокруг плавали пучки водорослей, от которых пахло гнилью. Судя по штилю и водорослям, мы, похоже, зашли в Саргассово море дальше, чем должны были.

            Морс лишь кивнул.

            – Думаю, это может означать, что угодно. Что ты можешь сказать об инциденте? – спросил он. – Что случилось с Стоксом?

            Но у Гослинга не было ни малейшего предположения. Маркс, старший механик, отправил двух матросов вместе со своим первым помощником, Хаппом, проверить балластовую цистерну, что на правой корме. В ней было всего четыре фута воды, но заборник был забит. Как оказалось, водорослями. Хапп прочистил его, и примерно в это же время раздались крики Стокса, пробивающегося к люку.

            – Капитан, я не знаю. Черт, там повсюду была кровь. Вокруг люка, на палубе, на переборках, по всему трапу, ведущему в кают-компанию. Боже, если б я только знал,  в чем дело. Может, у него случился приступ клаустрофобии и... правда это не все объясняет, но...

Но что?

            Гослинг лишь покачал головой.

            – Многие слышали, что он кричал. Что в него что-то проникло или кусало его. Что-то вроде этого. Думаю, в цистерну могло засосать, что угодно.

            Морс в этом не сомневался. Балластовые цистерны были такого размера, что могли вместить даже акулу. Или кита. Вот только через заборник они не могли туда пробраться. А вот рыба поменьше попадалась довольно часто. Моллюски, креветки, мидии, и тому подобное.

            – Что-то кусало его, – произнес Морс. – Грызло. Хммм. Цистерну запечатали?

            – Да, сэр, заперли, как следует.

            Они поговорили о тумане, о своем затруднительном положении. О перспективах.

            – Я рассказал бы вам больше, но это все, что я знаю. – Гослинг вздохнул. – Я давно уже хожу в море, капитан. Как и вы. И никогда не видел ничего подобного. Ни в книгах, ни где-то еще.

            Морс сохранял бесстрастное выражение лица.

            – Расскажи мне что-нибудь, Пол. Все, что угодно.

            – Окей. Радио работает, но принимает только статические помехи. Пеленгатор тоже работает, но не ловит ни черта. Система спутниковой навигации, кажется, функционирует, хотя опять же никакой связи, – он покачал головой. – Полное безумие. Спутник мог сломаться. Такое раньше бывало, но мы должны были хоть что-то принимать. Он словно исчез.

            И это было действительно странно. Морс прекрасно знал, как работает система навигации. Ее обеспечивала сеть из как минимум из двадцати четырех спутников, каждый из которых двигался по своей орбите. Конечно, один мог выйти из строя. Даже два или три... но все двадцать четыре?

            Морс задумался.

            – Хорошо. А что радар?

            – Работает. Все в норме. Только мы прочитать ничего не можем. Ни суши, ни кораблей. Вообще ничего. Время от времени появляются какие-то импульсы, но они исчезают. Может, отраженные сигналы. Я, правда, не знаю. Эхолот в порядке. Дно прочитывается на глубине тысячи двухсот футов. Кажется, довольно твердое. Стрелка компаса по-прежнему движется против часовой.

            – Механическая неисправность?

            – Нет. Запасной ведет себя так же. Даже тот, который я держу у себя в каюте. Гирокомпас тоже никак не остановится. "Лоран" накрылся. Тут дело не в наших инструментах, капитан. Похоже, это все туман, море, или что-то другое. – Он покачал головой. – Я снял судно с автопилота... За штурвалом сейчас Айверсон. Может, я параноик, но у меня больше нет доверия современным технологиям.

            Морс уставился на свои руки. Грубые и мозолистые от многолетней борьбы со стихией, они слегка подрагивали.

            – Будем идти на низкой скорости, пока...

            Гослинг облизнул губы.

            – Пока что?

            – Пока не выберемся отсюда.

            Гослинг кивнул. Другого выбора у них не было. Он знал, что Морс думает о том же, о чем и он. О том безумном, сказочном дерьме про Треугольник Дьявола и Саргассово море. Обо всех глупых историях, что про них рассказывали. Но никто не заговорил об этом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю