Текст книги ""Фантастика 2026-20". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Зинина

Соавторы: Алексей Шмаков,Андрей Панченко,Константин Зубов,Анна Кривенко,Дарья Демидова,Алексей Калинин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 324 (всего у книги 332 страниц)

Глава 2. Ментальный манипулятор…

Блондин решительно двинулся ко мне, отчего полы его плаща разлетелись в стороны, открывая моему вниманию неожиданно белоснежный комбинезон, украшенный впаянными в его поверхность голубыми кристаллами. Очень роскошно!

Так как комбинезон был достаточно обтягивающим, я смогла оценить крепкую, идеально сложенную фигуру, выдающую в ее хозяине воина…

Так, нужно срочно изгнать из глаз любопытство, иначе запорю роль. Опустила глаза и демонстративно вздрогнула, когда Блондин остановился вплотную.

– Кто послал тебя? – вопрос, произнесенный угрожающим тоном, застал меня врасплох.

– О чем вы г-говорите? – задрожала еще сильнее. – Я простая студентка, лечу в отпуск на Мадейру. Никто меня не посылал. Я сама… улетела.

– С каких это пор обычные студентки беспрепятственно провозят в багаже контрабандные кристаллы «неру»? – с презрительной иронией уточнил командор. – У обычной студентки связи в таможенном контроле? Чем купила пропуск? Деньгами или телом?

Я замерла. Ага, значит, всё-таки допускает мысль, что я могла быть чьим-то курьером от теневых структур Ишира! Что ж, это хорошо. Но придётся продолжать играть роль юной распутницы.

Позволила себе улыбнуться, не поднимая взгляда, кокетливо заправила локон за ухо.

– Я девушка небогатая, зарабатываю, чем придется. Меня попросили переправить на Мадейру вот этот чемодан, и я согласилась. Ведь всё равно лечу туда. В отпуск. Да и чемодана у меня как раз не было. А на таможне… меня даже не досматривали, потому что там работает мой одногруппник. Подрабатывает, но провести сумел. Вот и вся история. Ни о каких кристаллах мне неизвестно.

Я вздрогнула совершенно натурально, когда Блондин сделал ко мне еще один шаг. Он почти касался меня, а я застыла изваянием, напряжённо ожидая от него всего, чего угодно.

Ловкие пальцы неожиданно обхватили мой подбородок, заставив задрать голову вверх, и я невольно уставилась в прищуренные синие глаза напротив.

Эти глаза заворожили так сильно, что я фактически перестала дышать.

Радужки командора полыхнули, заставив меня изумиться. На разум начало наползать состояние апатии, инстинкты завопили: внушение! Так, нужно медленно и осторожно выйти из-под его влияния, но так, чтобы Блондин не заметил. Я обучалась этому семь лет и была профессионалом, но на сей раз обмануть ментальное влияние оказалось невероятно трудно.

Начала противиться, отвоевывая свою волю капля за каплей. Медленно, не торопясь, отстранялась, блокировала подавление, отворачивалась и говорила мысленное «нет», но не резко, а так, чтобы было похоже на вялую борьбу.

Наконец, в глазах командора промелькнуло легкое удивление, и он грубовато меня отпустил.

– В камеру ее! – последовал жесткий приказ, и пришло время удивляться мне. Похоже, с соблазнением на первом этапе операции мне не повезло…

Я повалилась на пол мешком, имитируя полную потерю управления телом. На самом деле, контроль над собой я потеряла частично. Вполне могла слышать происходящее вокруг и обдумывать, хотя отчаянно хотелось спать.

– Командор, в какую камеру? К другим пленным?

– Нет, отдельно! Остальных отпустите на Ишир, а эта девчонка остаётся…

Мои мысли лихорадочно заметались. Значит, я все-таки чем-то его зацепила. Отлично!

Однако при воспоминании о подавляющем влиянии его взгляда, поежилась. Как же мне выполнить задание и при этом остаться в здравом уме?

Зря КР не верят в ментальные способности Блондина, ведь они безусловно есть. Что ж, теперь для них сюрприз будет.

Максимально расслабившись, я мысленно активировала подключение камеры, впаянной в мой правый глаз, для отправки данных на Ишир.

Через несколько мгновений мои непосредственные начальники узнают, как пронзительно умеет смотреть неуловимый командор…

Глава 3. В камере…

Когда меня принесли в камеру на носилках и бесцеремонно опрокинули на кушетку, я едва не выдала себя, попытавшись прикрыть оголившуюся задницу с мини трусиками на ней. «Носильщики» восхищенно зацокали языками, но… трогать не стали, отчего я почувствовала глубочайшее облегчение. Надо же, какие все-таки благородные бандиты бывают! Или же это их командор так натаскал?

Не двигалась еще полчаса как минимум, будучи убежденной, что здесь повсюду камеры, а потом, изображая приход в себя, со стоном потянулась. Медленно присела, схватилась руками за голову. Та действительно болела, но некритично: всё-таки я была приучена к ментальным атакам и могла без особого труда их пережить.

Огляделась, тщательно изображая на лице испуг и глуповатое выражение, а сама мгновенно определила две камеры под потолком, замаскированные под светильники. Дело в том, что любая камера испускает определенный вид излучения, а прибор, оперативным путем вмонтированный в мой глаз, способен был это излучение распознавать.

Итак, за мной следят. Значит, отыгрывать свою роль нужно до конца…

Обошла всю камеру, попыталась побиться кулачками в дверь, позвала на помощь и… всхлипнула. Натурально так всхлипнула, как могут только очень ранимые девы.

Чтобы вызвать побольше натуральных слез, начала вспоминать дом, отца у пылающего камина, сестренку, еще не подающую признаков заболевания, целый тазик горячих пельменей со сметаной и… следующий всхлип получился весьма натуральным.

Да, я отчаянно горевала о потерянном прошлом, о трагической кончине отца, что повлекло обострение болезни у сестры. Мне так не хватало дома, куда можно было прийти после учебы или работы и отдохнуть душой. Казалось, что вместе с потерей этого всего я лишилась половины своей души, и эта рана не заживала даже спустя много лет…

Вытерев слезы с лица, я закрыла глаза. Пусть смотрят на настоящие страдания, сколько влезет. Я здесь ради сестры и сделаю всё возможное, чтобы помочь ей…

Прошло несколько часов, но никто ко мне не приходил. В животе громко урчало от голода, захотелось в туалет. В углу нашла дыру в полу и догадалась, что именно в нее нужно справлять нужду. Покосилась на камеры, тяжело вздохнула и… пошла делать свои дела. Ну а что? Умирать тут от переполненного мочевого пузыря?

Было гадко до ужаса, но я не собиралась сдаваться от таких незначительных неудобств. Рейнджеров для служения в космосе готовили и не к такому, поэтому морально я была готова и к худшему.

Освободившись от груза, почувствовала себя лучше и принялась ждать. Но еще через несколько часов поняла, что засыпаю. Значит, сейчас по-иширскому уже ночь.

Прилегла на кушетку, подперев голову рукой, и уснула, понимая, что силы мне точно очень скоро понадобятся.

Проснулась нескоро, но вокруг царила все та же тишина. Обо мне словно забыли. Что происходит?

Весь последующий день я провела в одиночестве, испытывая невероятную жажду.

К вечеру язык прилип к нёбу, откровенно мутило. Я попыталась уснуть, чтобы забыться, но в этот момент дверь с тихим шипением отъехала в сторону, что заставило меня стремительно вскочить на ноги. К счастью, я вовремя вспомнила, что изображать нужно не агрессию, а испуг, и максимально вытаращила глаза.

Блондин вошел в камеру, будучи в полном одиночестве. Двери за ним тотчас же закрылись, а я… поняла, что нужно действовать.

– Господин… капитан! – завопила я, бросаясь к нему и хватая его за руку. – Прошу вас, отпустите меня! Я просто бедная студентка, я еще так молода и хочу жить! Я ни в чем не виновата. Могу назвать имя моего знакомого по таможне. А еще имя того парня, который вручил мне чемодан. Правда, вряд ли это имя настоящее, но всё же…

Я смотрела на мужчину в черной маске с таким умоляющим выражением на лице, что могла бы, как мне кажется, разжалобить даже скалу, но Блондин отвечал мне всё той же замораживающей холодностью, что пробирала до костей.

Он медленно опустил свой взгляд на мою руку, которая бесцеремонно держала его предплечье, и я, изобразив смущение, отдернула пальцы.

– Простите… – пробормотала покаянно. – Я очень прошу, помогите! Я согласна на сотрудничество. А еще я хочу пить… и есть…

Всхлипнула, губы задрожали…

Ну всё, спектакль разыгран очень профессионально, думаю, командор должен повестись, но…

Он не повелся.

Как он оказался ко мне вплотную, я даже не поняла. Мгновение, и я уже смотрю ему в глаза, потому что его пальцы удерживают мое лицо.

Снова! Он снова пытается подчинить меня ментально!

Но на сей раз мне стало по-настоящему страшно, потому что я увидела: его потенциал невероятно, просто безумно высок.

Запаниковала. От такого, как он, невозможно спрятать почти ничего, если только ты не гений в области ментальный манипуляций.

А я не гений.

Мне нужно было срочно разорвать контакт, опустить глаза, отрешиться, но меня засасывало в омут чужого влияния, как в опаснейший водоворот.

– Ты расскажешь мне всё, что знаешь… – прошептал Блондин, и голос его из-за маски прозвучал глухо, однако в голове мгновенно всплыли ассоциации: вот я стою перед генералом Карлайлом, а он убийственно презрительным голосом говорит мне:

– Ты сделаешь всё, что я тебе приказываю!

– Но… я не могу! – шепчу в ответ отчаянно. – Это выше моих сил!

– Значит, делай сверх сил! – почти рычит мужчина и ударяет кулаком по столу. В его темных глазах вспыхивает ничем не обоснованная ярость. – Если ты облажаешься, на продление финансирования для лечения сестры и не надейся!!!

Когда я вынырнула из этих мрачных воспоминаний, поняла, что омут, в котором только что утопала, больше не кажется таким уж сильным.

Да, негативные эмоции помогли вытеснить ментальное влияние противника. Нужно взять себе на заметку такой прием!

Но… не единственный ли у меня сейчас шанс довести задание до конца?

Да, это он самый!

Я задрожала, чтобы создать видимость капитуляции, а потом, дернувшись в руках командора, неловким и как будто бессознательным движением дернула его за маску.

Та благополучно слетела, повиснув на его шее, а моему взгляду открылось лицо.

Самое красивое лицо, которое мне вообще удавалось видеть в жизни…

Глава 4. Без памяти…

Всегда считала самыми красивыми существами во вселенной расу зоннёнов. Прекрасные долгожители все до одного казались искусственно выведенным совершенством, ведь такая несомненная правильность черт ну просто не могла выходить случайно!

Однако… они были живыми и настоящими, и мне, как и остальной фанатично настроенной части Ишира, оставалось лишь любоваться на прекрасные лица, смотрящие на мир с новостных экранов.

Вживую я видела зоннёнов лишь пару раз, и то издалека. Это были представители королевской семьи – почтенный посол на Ишире Руэль Синоарим и его младший брат Риан Синоарим. Их лица в обрамлении длинных золотых волос головы буквально сияли.

Так вот, неуловимый командор, обладающий таким же ярким цветом волос, имел столь же прекрасное совершенное лицо, как и великие долгожители.

Я утонула в синих глазах ещё сильнее. Ментальное воздействие стало глубже, разум начал поддаваться.

Нет, так нельзя!

Но я дала слабину на пару мгновений – восхитилась им, начала жадно рассматривать каждую черточку, и вдруг…

Острая боль в глазу – в том самом, куда были впаяны приборы слежения – заставила вскрикнуть. Картинка зрения померкла, захотелось взвыть, но сильные руки удержали от падения.

– Открой свой разум, и всё быстро прекратится, – прошептал командор, я же упрямо мотнула головой. Упрямство у меня вообще семейная черта. Отец упрямством вырастил нас без матери, сестра упрямством борется со своим недугом, а я упрямо пытаюсь не дать нам обоим умереть…

– Я просто студентка… – прошептала таки упрямо, хотя прекрасно понимала, что уже полностью раскрыта, но злость не позволяла уступить. – Вы не имеете права меня удерживать!

– Глупая девчонка… – вдруг выдохнул Блондин, и мне даже показалось, что произнес он это с сожалением. – Ты не оставляешь мне выбора…

Я не ответила, но через мгновение почувствовала, как какая-то сила буквально сдавливает мою голову тисками. Стало еще больнее, я закричала и тут же догадалась: командор что-то делает с моей памятью. А может даже с личностью, не знаю. Накатил ужас, просто отчаяние, но… машинально я начала формировать в сознании блок, некую ментальную нишу, куда поспешно сбросила самые важные свои воспоминания, чтобы попытаться их сохранить. Туда полетели данные о сестре, об отце, о моих отношениях с начальством и… о лице Блондина с его поразительной красотой, столь сильно смахивающей на зоннёнскую.

Еще мгновение, и сознание полностью выключилось, отправив меня в блаженную темноту беспамятства, а может быть и… смерти.

* * *

Пробуждение было тяжелым. Голова раскалывалась, всё тело ломило. С огромным трудом открыла веки и уставилась в потолок, сильно смахивающий на больничный. В голове – ни одной мысли, ни одного воспоминания, только жуткая, невыносимая боль. А еще я почти не видела на тот глаз, в котором находились приборы слежения.

Заверещали датчики, зажглись дополнительные огни, и я поняла, что действительно нахожусь в больнице. Но как я тут оказалась? Последнее, что я помнила, это сборы на задание. Я должна была сесть на шлюп «Кассандра» и полететь якобы на Мадейру, но вместо этого оказалась здесь.

Мучительно застонала и попыталась приподняться, но в комнату вбежала взволнованная медсестра… с логотипом секретной военной базы на рукаве.

– Вы очнулись! – воскликнула она взволнованно. – Не вставайте, вам нельзя. Имя своё помните?

– Марина… – прохрипела я с трудом, – Марина Никитина, агент КР…

– Отлично! – улыбнулась медсестра, – значит, память не нарушена. И хотя вы в реанимации, генерал Карлайл должен будет зайти в течении часа. Сказал, что это срочно.

Я невольно вздрогнула. А вот своего начальника хотелось видеть меньше всего.

Но он пришел даже раньше – через полчаса и с порога уставился на меня тяжелым мрачным взглядом.

– Марина, ты облажалась! – начал он без обиняков. – Ты была раскрыта и ментально выпотрошена, как рождественская утка. Надеюсь, у тебя хотя бы вспоминания остались, какие надо. Не зря же правительство вкладывало деньги в обучение тебя ментальным уловкам…

Я напряглась. Какие еще воспоминания???

Проклятье, что происходит? Почему у меня такое чувство, что я забыла что-то крайне важное?

Видя мое замешательство, генерал начал бледнеть, потом багроветь, а после процедил:

– Только не говори мне, что ты ничего не помнишь??? Мало того, что полетела вся техника в твоем глазном яблоке, так еще и воспоминаний не осталось???

С ужасом наблюдала уже привычный для себя процесс «озверения» начальника. Он совершал сие преображение с завидной регулярностью, и память без особых проблем выдала подобные случаи его поведения. Дальше он начнет крушить всё, что попадется под руку. Псих…

Бам!

На пол полетел какой-то экран, потом мылкие приборы со стола. На грохот сбежался мед персонал, но всё, что они могли делать, это визжать от ужаса (медсестры) или морщиться от происходящего (медбратья).

– КАК. ТЫ. МОГЛА. ИСПОРТИТЬ. ВСЁ??? – продолжал зверствовать генерал. Наконец он добрался до аппарата, который был прикреплен непосредственно ко мне трубками.

Острая боль в шее и в руке заставила вскрикнуть: иглы оказались грубо выдернуты, из рваных ранок потекла кровь.

– Прекратите! – не выдержала одна из медсестёр. – Вы делаете пациентке больно!!!

– Что?? – взревел Карлайл. – Она принадлежит мне, слышите??? Я могу делать с этой девицей всё, что захочу, потому что она никуда от меня не денется!!! А вам лучше держать язык за зубами, иначе вылетите отсюда, как миленькие!

Я прикрыла глаза, чтобы не видеть этой красной, безумной физиономии. Кажется, сегодня генерала Карлайла приложило сильнее обычного. Я вздрагивала всякий раз, как он принимался разбивать что-то еще. Пусть бьет. Имущество казенное, в отличие от моей головы…

Наконец он прекратил буянить и остановился, тяжело дыша.

А теперь наступил самый тяжелый момент…

Глава 5. Что между нами было?

Генерал Генри Карлайл наклонился к моему лицу и зловеще прошептал:

– Ты же знаешь, что ждет твою сестру, если перестанешь стараться, правда? – его глаза сузились, а я почувствовала, что цепенею от привычного ощущения страха. Но не паники, нет. Просто страха, основанного на инстинкте самосохранения, ведь инстинкт сигнализировал, что этот субъект весьма и весьма опасен. – Я лишу ее финансирования одним росчерком карандаша, и у неё не станет шанса на выздоровление!

Всё это слышали посторонние люди – медработники, которые всё ещё толпились на пороге палаты. На лицах некоторых отразилось удивление и даже омерзение. Наверное, это были те, кто поступил на службу в секретный военный отдел КР недавно. Они еще не знали, насколько неадекватным и пугающим может быть этот мужчина в кителе и что у него тут неограниченная власть. Но были и те, кто ничуть не удивился. Они уже знали, насколько безнаказанным чувствует себя генерал Карлайл.

– Я всё помню… – ответила безэмоционально, опуская глаза. – Это я точно не забыла…

– Вот и славно, – процедил мужчина, отшатываясь. – Поэтому я жду, что ты поработаешь над своей памятью и выудишь оттуда хоть что-нибудь на нашего Блондина. Я не верю, что такой опытный агент с выдающими ментальными способностями не смог сохранить в памяти даже ничтожного клочка нужной информации…

С этими словами генерал вышел из палаты, оставив после себя шлейф ледяного холода и полную разруху.

* * *

Меня перевели в соседнюю палату, пока в первой восстанавливали разрушенное. Я смотрела в потолок и прокручивала в голове циничные угрозы генерала.

Он взял меня в заложники здоровьем сестры. После смерти отца Диана погрузилась в нездоровую апатию, на фоне которой развилась тяжелая форма психического заболевания, название которого я никак не могла запомнить. Сестра не могла ни спать, ни есть, ни вообще жить без дорогостоящих лекарств, на которые у нас не было средств. Только благотворительные фонды были способны покрывать подобные расходы, и мы обратились туда.

Нам, в итоге, отказали везде, кроме фонда под названием «Гекато».

По несчастливому стечению обстоятельств в то время меня, сотрудницу Университета Ментального Развития, перевели в КР под командование генерала Карлайла, а он оказался владельцем того самого щедрого фонда, который бесплатно снабжал сестру лекарствами и оплачивал уход за ней в специализированном учреждении.

Мужчина новенькую заприметил сразу, потому что показатели по пси-устойчивости в моем портфолио были очень высокими. Он возложил на меня большие надежды, а я не отчаянно не хотела на него работать. И тогда он начал мне угрожать…

Выдохнула.

Я живу так уже долгих два года, и усталость берет своё.

От последнего приказа мне не отвертеться, и придется устраивать себе болезненную проверку памяти…

В палату вошёл доктор в белоснежном халате, но с военными нашивками на рукавах. Я узнала его. Высокий худощавый мужчина с приятной улыбкой всегда вызывал уважение своим профессиональным подходом. Звали докторам Леам Даввинг.

– Добрый день, Мариночка! Как вы себя чувствуете? – уточнил он вежливо.

– Генерал Карлайл заходил… – ответила многозначительно, и доктор хмыкнул.

– Тогда понятно, – протянул он. – На что именно жалуетесь?

– На всё, – выдохнула я. – На нехватку средств, на неустроенности жизни, на неспособность сбежать от кое-кого деспотичного…

Доктор был знающим и понимающим человеком. Мне нравилось периодически общаться с ним.

– Уйти может каждый, – осторожно возразил он. – В конце концов, не в деньгах счастье…

– Счастье в близких, – парировала я. – От этой работы зависит благополучие моей сестры, поэтому я в рабстве.

Бровь доктора удивлённо взлетела вверх, но он ничего больше не ответил. По сути, я впервые пожаловалась на то, чем именно меня удерживает генерал Карлайл.

– Ладно, – выдохнул мужчина, начиная листать планшет и считывая информацию о моём состоянии. – Перейдем к делу. Насколько я смог расшифровать результаты обследования, вам стерли память, Марина. Но… есть весьма интересный факт. Во-первых, пострадала только память о последних нескольких часах вашей жизни, что есть просто ничто, капля в море. Во-вторых, эта процедура была проделана настолько аккуратно и качественно, что… вряд ли на это способен человек, вы меня понимаете?

Он посмотрел на меня многозначительно.

Я кивнула.

– Другими словами, – продолжил доктор Леам, – или сам Блондин является представителем иной расы или же кто-то из его подручных. Так как самого процесса стирания памяти вы естественно не помните, а датчики в вашем глазу были уничтожены подчистую, то мы можем теперь только гадать, что и как происходило на самом деле. Кстати, как себя чувствует ваш глаз?

– Не очень, – призналась я. – Каринка размытая, почти ничего не вижу.

– Закономерно, – произнес доктор Леам. – На восстановление уйдет минимум пара месяцев…

Я приуныла. Два месяца сидеть без работы, а значит и без денег? Мне это невыгодно!

– Генерал Карлайл потребовал прошерстить память и попытаться что-то выудить… – осторожно произнесла я, на что доктор нахмурился.

– Бесполезная трата времени. Данные не вернуть: память почищена очень качественно. Но понимаю, что генерала не переубедить. Сделайте вид, что пытались, но не вышло…

Я кивнула, понимая, что у меня нет выбора, но всё равно стало не по себе. Генерал не тот человек, который разбрасывается приказами просто так. Он будет требовать с меня жестоко и бесчеловечно.

– Как вы думаете, почему Блондин или его люди поступили со мной так… осмотрительно? – задала я вопрос, который невольно вертелся на языке.

На это доктор загадочно улыбнулся.

– Это уже вы должны знать сами. Вдруг вам все-таки удалось соблазнить загадочного командора, и он оказался вами безумно очарован вплоть до момента разоблачения?

Впала в ступор. Такой вариант я как-то даже не рассматривала. Я действительно могла переспать с Блондином?

Проклятье как же теперь вспомнить???

Когда доктор Леам ушел, я прикрыла глаза и погрузилась в воспоминания… которых не было. Хотелось спросить у самой себя, что же у меня было с командором? Понимаю, что ради выполнения задания даже на это пришлось бы пойти, хотя подобное отвратительно.

Но ведь нет никакой другой причины для того, чтобы со мной обращались так бережно! С чего бы вдруг Блондину заботиться о какой-то там лживой шпионке?

Мысль о том, что я могла бы ему понравиться, неожиданным образом принесла… удовлетворение и вогнала меня в полнейший ступор…