Текст книги ""Фантастика 2026-20". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Зинина

Соавторы: Алексей Шмаков,Андрей Панченко,Константин Зубов,Анна Кривенко,Дарья Демидова,Алексей Калинин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 316 (всего у книги 332 страниц)

Глава 18

Решимость Лукаса

Лукас

После того, как меня «замуровали» в сканирующей камере, и я почувствовал иррациональную панику, к ней добавились просто отвратительные новости. Впрочем, эти новости не были неожиданными.

Я по какой-то причине понимал зоннёнский язык и прекрасно слышал то, о чем перебрасывались ученые, стоящие над моей головой. Говорили они, не стесняясь и совершенно не воспринимая мое присутствие. Ведь какой-то ничтожный клон в принципе не мог понимать язык недосягаемо величественных долгожителей…

– Процесс стремительного старения запущен… При такой скорости ему осталось не больше двух недель… Такой же клон, как и остальные, хотя мозговая активность лучше и интеллект повыше… Хотя постойте…

Больше я ничего не расслышал, потому что в руку мне вонзились сразу две иглы, и сознание начало стремительно уплывать.

Но услышанного хватило, чтобы понять: я не жилец. И отсюда больше не выберусь…

В груди противно заныло, отчаяние затопило душу, а желание жить всем назло превратилось в глухую ярость. Я погрузился в состояние отчаянной борьбы, внутренней борьбы, в которой во что бы то ни стало должен был выйти победителем…

Перед глазами замелькали образы, вырванные из воспоминаний прототипа, какие-то дорогие ему лица, чьи-то приветливые глаза… А потом боль. Невыносимая душевная боль потери и безысходности.

И наконец в моем одурманенном сознании явилась ОНА – девушка-загадка, девушка со слишком синими глазами…

Тина Хайроу…

Красивая, непонятная и слишком сильная для девчонки. Соблазнительная и опасная…

Кто же она такая?..

Наконец, дурнота начала рассеиваться, а крышка камеры с легким жужжанием отъехала в сторону, впуская порцию свежего воздуха.

Я присел, чувствуя головокружение и прежнюю боль. Моя участь решена – это очевидно. Как они избавятся от меня? Утилизируют? Оставят на опыты? Будут резать живьем и исследовать реакции?

По коже пробежали мурашки от таких перспектив. Я слишком многого насмотрелся на ферме клонов, чтобы не иметь оснований для паники…

Однако в какой-то момент во мне восстал гнев и страстное желание пойти напролом. Наверное, именно так чувствует себя хищник, загнанный в клетку. Он начинает метаться и яростно грызть железные прутья в тщетной попытке победить свой плен физической мощью. Он рычит на врагов и готов разорвать на куски любого, кто сунется к нему…

Да, я мог бы сейчас бушевать, уничтожая зоннёнское имущество, и даже готов был уже это сделать, но появилась Тина, которая своей совершенно неуместной улыбкой сковала по рукам и ногам. Она разговаривала со мной так, словно ничего не произошло, как будто всё было также, как и прежде. Впрочем, она ведь еще не знает выводов ученых…

Пока она выходила поговорить с одним из них, я медленно одевался и думал.

Может попытаться сбежать? Угнать какой-нибудь шлюп и просто рвануть в неизведанные дали? Впрочем, если у меня действительно осталось всего пару недель, то я скорее всего умру в дороге. Но ведь это лучше, чем попасть в руки истязателям?

С каждым мгновением во мне крепла решимость, хотя в глубине души я не верил, что удастся украсть судно и остаться в живых. Скорее всего меня подстрелят где-то в ангаре: зоннёнское оружие было мощнее и точнее иширского, а воины долгожителей отличались невероятными навыками. Но такая смерть была в разы лучше разложения заживо, которое мне обещали последующие пара недель…

Когда бежать? Прямо сейчас неблагоразумно, нужно покинуть лабораторию и попасть поближе к ангарам.

Кстати, походу своих размышлений я заметил еще одну странность: в моей голове возникало чёткое представление о том, где именно в зоннёнском звездолете находятся ангары. Я точно знал схему расположения вообще всех отсеков, кроме оружейного. Словно однажды тщательно изучал карту…

Впрочем, это был не я, а мой прототип…

Тот самый, которого похитили…

Интересно, откуда у него столько познаний о зоннёнах вместе со знанием их языка? Кто из иширцев в принципе мог бы похвастаться подобным?

Пока я размышлял, дверь в соседнюю комнату открылась, и в проходе появилась Тина Хайроу…

Я почувствовал ее пристальный взгляд еще до того, как увидел. Сердце дернулось в груди, а глаза жадно пробежались по идеальной фигуре девушки.

Она была очень хороша. ОЧЕНЬ! Идеальные формы тела, без единого изъяна лицо… Как такая красавица может служить каким-то там офицером полиции? Ей нужно на подиум, в актрисы…

Впрочем… какое мне дело?

У меня нет времени даже поболтать с ней как следует, хотя…

Я вспомнил наш последний разговор и ее… совершенно беспечное обещание: «Как только вернемся на Ишир, я выполню любое твое желание…»

Помимо отчаянного желания жить или же достойно умереть, я жаждал… её. Да, осознал это только сегодня перед угрозой скорой утилизации. Желание наглое, жадное и совершенно неуместное, но…

Я не могу от него отказаться! Просто не могу!!!

Я должен вкусить этот плод прежде, чем покину этот мир, ведь она САМА пообещала!

Совесть отчаянно требовала остановиться, прекратить даже думать об этом, но я отмахнулся и буквально шагнул девушке навстречу.

– Если ты собралась оставить меня здесь… по причине непригодности для дальнейшего использования, то… я стану наглым и потребую исполнения своего желания в любом углу этой посудины – на твой выбор…

Она замерла, переваривая мои слова. В глазах плескалось изумление. Кажется, она готова была мне отказать, но потом вдруг загадочно улыбнулась и поманила за собой, уходя прочь из лаборатории…

Глава 19

Поцелуй

За десять минут до этого…

Я и Лукас неторопливо двигались вдоль коридоров зоннёнского флагмана в полной тишине.

Ментальные щиты я держала очень крепко, стараясь не выдать своего странного смятения. Всё происходящее казалось просто сном, который обещал вот-вот закончится.

Дело в том, что я едва ли не впервые в жизни не знала, как правильно поступить. Меня раздирало от противоречивых ощущений. С одной стороны я видела ненормальную симпатию к парню, плетущемуся позади, с другой осознавала, что в каком-то смысле хочу его использовать. Использовать для того, чтобы получить разрядку собственному напряжению, скопившемуся за это время и усиленному встречей с бывшим женихом.

При воспоминании о самоуверенной физиономии Ниэллина меня откровенно корёжило. За мной он прилетел, видите ли! Да кому нужно твое внимание, индюк недоделанный!

Однако на сердце было неспокойно, и это был плохой знак. Знак того, что прошлое до сих пор причиняло мне боль. Я до сих пор злилась на похотливого наречённого, была раздражена на другого парня, который тупо меня использовал и бросил, как тряпку на помойке… Мне тяжело было окунаться в произошедшее даже мысленно, и Лукас мне виделся этакой отрадой, которой хочется воспользоваться здесь и сейчас. К тому же, он и сам этого жаждет, так почему бы и нет?

Тряхнула головой, разрываясь на части.

Нет, это низко. Но ведь я ему уже пообещала…

В таком растрепанном состоянии мыслей мы свернули в узкий коридорчик, оканчивающийся декоративным тупиком. Этот тупичок представлял собой совсем небольшую комнату без дверей – округлую и уютную, в которой стояли несколько бесформенных кресел и столик между ними.

Место отдыха.

Зоннёны обожали устраивать такие уголки по всем уровням звездолета. Здесь минимализм сочетался с ярким цветовым контрастом, потому что стены комнатки были серыми, а мебель ослепительно белой, а в небольшой стеклянной тарелке на столе лежали зоннёнские фрукты.

– Посидим немного… – предложила я, чувствуя страстное желание хотя бы на мгновение вытянуть ноги. Стресс зашкаливал…

Плюхнулась в кресло, но оно показалось мне немного мелковатым, и я отдала мысленный приказ мебели трансформироваться в небольшой диванчик. Совершенно беззвучно границы бесформенной конструкции раздвинулись, создавая новомодный и очень комфортный дизайн.

Я действительно развалилась на нем, вытянув ноги. Закрыла глаза и попыталась вообще ни о чем не думать. Прийти в себя, найти выход…

Тихий шорох слева и движение воздуха сообщили, что Лукас пристроился рядом, придвинувшись совершенно вплотную. Я удивилась. Неужели он хочет исполнения своего желания прямо сейчас? Он с ума сошел!

Кстати, я так и не сказала ему, что срок его жизни увеличился.

Проклятье, как же об этом говорить-то? Мне жутко неудобно, ведь эта такая деликатная тема. Как сообщить парню, что он проживет не год, а полтора, например? Так себе радостная новость…

Сердце защемило от сострадания. Такой молодой, такой живой и разумный… Умеющий чувствовать боль и страх, являющийся полноценной личностью… Разве справедливо то, что он должен погибнуть так скоро?

Кстати… если попытаться натянуть на себя его шкуру, то становится понятым, почему ему не терпится добраться до моего тела… Я сама дала повод, а ему отмерено так мало…

– Тианна! – голос Ниэллина, раздавшийся совсем рядом, ударил по моим органам чувств, словно взрывной волной. Я вздрогнула и, не сумев скрыть растерянности, открыла глаза.

Зоннён, сверкая нашивками командира военного подразделения, остановился в проходе зоны отдыха. Выглядел отменно, впрочем, как всегда. Успел даже переодеться с нашей последней встречи. Красуется, что ли?

Его золотые волосы были аккуратно собраны и заплетены в фигурную косу, гладкое бледное лицо с острым подбородком источало открытое недовольство.

– Тианна! Кто это? Как он смеет находиться к тебе так близко? Ты чужая невеста, между прочим…

Я в ужасе покосилась на Лукаса, благодаря небо, что он не знает зоннёнского. Хоть не поймет ту дурь, которую сейчас городит этот напыщенный индюк.

Стоп, но, если я отвечу на своем родном, клон сразу же разгадает мою тайну. Тайну, что я ни капли не человек. А это мне точно не хотелось…

Я привыкла жить в состоянии морального комфорта, зная, что окружающие воспринимают меня обычной. Никаких косых, настороженных взглядов, никаких домыслов и напряжения из-за моего происхождения…

Лучше пусть я останусь в его глазах всего лишь Тиной Хайроу…

Ниэллин сделал шаг вперед, принимая мое молчание за слабость, а я раздражено поджала губы.

Ах, так? Значит, наглость – второе счастье, как говорят на Ишире? С какого перепугу я снова стала твоей невестой, идиот?

По губам скользнула хищная улыбка, заставившая Ниэллина замереть и насторожиться. Кажется, такого выражения на моем лице он еще не видел.

Значит, прозри, индюк недоделанный!

Я демонстративно повернулась к Лукасу, который не сводил с меня изучающих глаз. Словно силися прочитать мои мысли, тщательно скрываемые от всего мира. Он был так близко сейчас, что мне стоило лишь легонько качнуться вперед, чтобы наши носы соприкоснулись. Моя улыбка стала мягче, и глаза парня странно зажглись.

И тогда я сделала то, чего яростно потребовала моя бунтовская натура: потянулась к клону, обвила его шею руками и стремительно коснулась его губ своими.

Да, на глазах у ошарашенного бывшего. И да, совершенно бесстыдно, испытывая при этом откровенное злорадство…

Пусть знает, кого зовет обратно в невесты. Пусть знает и стремительно сворачивает свою раскатанную губу (обожаю это выражение, бытующее у людей). А я пока делом займусь. М-м-м, весьма приятным делом…

Лукас всего пару мгновений бездействовал, но потом проявил настолько бурный отклик, что у меня громко затрещали кости от обрушившихся объятий. Похоже, ему тоже было наплевать на незваного зрителя, потому что он бесстыдно открыл рот, завладевая моим, и я поняла, что у этого парнишки откуда-то существует любовный опыт…

Знать бы еще, откуда?

Ниэллин зарычал, словно раненый зверь, процедил отчетливое зоннёнское ругательство, которое я точно не ожидала от него услышать и, развернувшись, стремительно ушел…

Но мы и не думали останавливаться.

Поцелуй Лукаса становился всё более горячим и требовательным. Я чувствовала, что тело мое отзывается на его бесстыдные поглаживания и игру языка очень даже бурно, возрождая уже забытое чувство страсти и томления.

Это был хороший способ отвадить бывшего и скрыть свое зоннёнское происхождение, но игра заходила всё дальше.

Хотя… это для меня происходящее было игрой, а для Лукаса – вовсе нет. Надо бы остановиться. Не время и не место сейчас…

Но оторваться от губ парня уже не могла. Он захватил мой затылок крепкой ладонью, вжимаясь в мои губы до боли, а я махнула на всё рукой и решила просто насладиться моментом.

Его губы были мягким и горячими, и он управлялся ими очень искусно. Мое тело вспыхнуло страстью и желанием настолько стремительно, что я оказалась глубоко поражена: с прежним возлюбленным всё происходило гораздо более медленно и чинно.

Кажется, таких поцелуев я еще не знала. Откуда же у клона, живущего так мало, настолько богатый опыт???

Это немного настораживало…

И вдруг, как в ответ на мои мысли, Лукас дёрнулся и застыл. Каждая мышца в его теле напряглась и стала каменной, ментальный поток из его разума стремительно открылся и обрушился на мою голову, транслируя боль, отвращение и гнев. Они были направлены не на меня, а на что-то, что он когда-то пережил.

Я шокировано нырнула в его ментальное и выхватила пару размытых картинок, выуженных из разума.

С ним сделали что-то крайне плохое. Что-то, что оставило в каком-то слое его личности глубоко похороненный, но чёткий след.

И это было напрямую связано с интимной близостью…

Глава 20

Психотравма

Лукас

…Серые стены, грязный потолок…

Я полностью скован по рукам и ногам. Отчаянно саднит шея, сдавливаемая ошейником, ноет каждый сустав. Каталка, на которой меня везут по узким коридорам, буквально подпрыгивает из-за неровностей пола, и всякий раз меня пронзает страшной болью в спине.

Сознание плавает в волнах накатывающего забытья, и мне нестерпимо хочется просто выключиться, чтобы ничего не чувствовать. Я почти ничего не помню, какие-то обрывки недавних событий пытаются задержаться в разуме, но они столь размыты, что ускользают, кажется, навсегда…

Наконец, наступает блаженная пустота и темнота, из которой довольно скоро меня вырывают чужие прикосновения.

– Ты смотри, какой!!! – грубо смеется незнакомая женщина, и я ощущаю недвусмысленные прикосновения к телу в районе паха. – Отличный экземпляр! Как раз для новых испытаний… Думаешь, у него встанет после твоего варева?

– Посмотрим, – отвечает ей недовольный мужской голос. – Убери от него руки, извращенка. Это просто клон…

Меня начинает мутить, а когда в вену вкалывают какую-то дрянь, я становлюсь сам не свой. Адский огонь распространяется по телу, вызывая нестерпимое сексуальное желание. Мне кажется, что я на стенку полезу, если не удовлетворю его, поэтому первое же женское тело, которое попадается мне под руки, я подминаю под себя.

Женщина не противится. Кажется, она тоже часть этого адского циничного эксперимента, а вокруг кто-то похабно смеется и комментирует каждое моё движение, отчего в душе начинает закипать ярость. Ярость, которая затмевает даже желание, и тогда я соскакиваю с женщины и бросаюсь в сторону размытых силуэтов, чтобы схватить насмешников и разорвать в клочья.

– Побочное действие!!! Тревога! – кричат во всё горло. – У клона приступ агрессии. Транквилизаторы, срочно!!!

Острая боль в бедре, и через пару мгновений я сползаю на пол, переставая чувствовать что-либо вообще…

Всё ещё смотрю на мутный потолок наверху и… отчаянно ненавижу и себя, и эту жизнь. Потому что я раб, я клон, я подопытное ничто, которое вечно будет исполнять волю своих жестоких хозяев, пока не сдохнет на какой-нибудь помойке для переработки мусора…

* * *

Я распахнул глаза и стремительно присел.

Белые стены, не менее белый потолок, минимум мебели вокруг. Где я?

Сердце колотится, остатки реалистичного жуткого сна всё ещё мелькают перед глазами, вызывая рвотные позывы.

Блин, меня сейчас реально вырвет!

Вскакиваю с койки и опрометью бегу в ванную комнату. Успеваю упасть на колени перед сливом, когда меня одолевает рвотный спазм.

Рвать нечем, желудок отчаянно пуст, но мне хочется выкашлять из себя всю ту мерзость, которой во мне скопилось, кажется, тонны.

Во рту как будто вновь горечь от препаратов, меня всего трясет, и я вообще крайне плохо воспринимаю, где я и почему здесь нахожусь…

– Лукас… – кто-то подбегает ко мне и начинает мягко постукивать по спине. – Не волнуйся, мы уже на пути к Иширу…

Ах да, Тина. Девчонка с колдовскими глазами…

Та, которую я целовал…

Мгновенно вспоминается эпизод на зоннёнском флагмане, её губы, заставившие меня забыться, а потом… боль и забытье.

Тина подаёт салфетку, чтобы я вытер губы, очень быстро приносит воды и помогает встать. Чувствую себя отвратительным в своей жуткой ничтожности…

– Иди, полежи пока, у тебя какой-то эмоциональный коллапс…

– Не нужно, – отвечаю грубовато и отстраняюсь от поддерживающих рук. Моё мужское естество уязвлено. Ненавижу, когда со мной носятся, как с ребенком…

А потом мне становится горько и… смешно.

Какого ты выделываешься, Д-7? О каком мужском достоинстве идет речь, если ты всего лишь разработка, существо из пробирки, которое загнётся в ближайшие недели? Спал с женщинами после дозы возбудительного препарата, хотел отыметь всё, что двигалось…

Стало так мерзко, что захотелось выть на луну. Кстати, мы как раз мимо неё пролетали, как показал экран на стене.

Пусть я клон, но у меня есть совесть и элементарные понятия о чести. Поэтому, вспомнив, что я потребовал у Тины жаркой ночи напоследок, почувствовал себя мерзко.

Как же это гадко – ощущать себя настолько грязным, отвратительным существом!!! Снова начало тошнить.

Мозгами я понимал, что устраиваю панику на пустом месте. Разве всё это имело хоть какое-то значение во свете того, что я всё равно скоро умру? Просто душа, как показала практика, у меня всё-таки была. И ей было тошно быть тем, кем я являюсь…

Пришлось рывком ринуться обратно в ванную, после чего позорно вздрагивать всем телом от диких спазмов. Тина вздыхала, стоя за моей спиной, а я всё больше погружался в пучину ненависти и безысходности.

– Ты будешь жить, – вдруг произнесла она, как мне показалось, совершенно не к месту. – Не знаю, как надолго, но твой организм прекратил интенсивно стареть…

Меня трясло, и смысл её слов дошел не сразу. Однако, когда я понял, что именно она имела в виду, то ощутил лишь отвращение.

– Лучше бы я сдох побыстрее, – пробормотал хрипло и… снова грохнулся в обморок.

* * *

Строгие оттенки голубого цвета, широкие коридоры с пометками на полу, бесконечная вереница белых халатов – я торопливо шла по территории закрытого медицинского учреждения, которое правительство Ишира использовало для лечения «особенных» пациентов.

Лукас до сих пор не пришёл в себя, и мне пришлось срочным образом связываться с Руэлем. Тот прислал флайкар сразу же на взлётную площадку, поэтому мы перепрыгнули со шлюпа в юркую посудину и устремились сюда.

Руэль появился в медкомплексе одновременно со мной и быстро устроил скорейшее обследование Лукаса.

Врачи развели руками: мол, клон совершенно здоров и находится в прекрасном физическом состоянии. Когда же я описала, как его скрючило еще час назад, мне посоветовали… психиатра.

Да, да, с этого момента диагноз у моего клона определял именно специалист по ментальному здоровью.

После длительной консультации с худощавой приветливой женщиной мне пришлось признаться, что плохо Лукасу стало после наших поцелуев.

Та не смогла скрыть своё удивление: видимо, клонов в принципе никто не считал мужчинами, поэтому мой интерес к Лукасу в этом плане показался ей дикостью.

Да, да, я просто считала её эмоции эмпатическим способом. И нарвалась на легкое презрение. Впрочем, женщина оказалась неплохим специалистом и быстро объяснила мне состояние моего клона:

– Если бы он был обычным человеком, – начала она, – я бы сказала, что у него серьёзнейшая психотравма, связанная с интимной близостью. Рвотный рефлекс говорит о том, что он испытывает глубокое отвращение к себе после пережитого. Этого не вылечишь лекарствами. Нужна иная терапия, то есть работа с душой…

– Но почему так резко? – уточнила я. – Всё было в порядке, он был очень даже заинтересован в интиме и вдруг… Тем более, это был не первый поцелуй между нами…

Доктор посмотрела на меня с откровенным шоком. Если один поцелуй можно было еще списать на моё неуёмное любопытство, то второй точно нет…

– Ну, последствия травмы могли проявиться просто не сразу, – ответила она, поспешно опуская глаза. – Скорее всего, его мозг скрыл в недрах памяти то происшествие, что его травмировало, и клон о нем напрочь забыл. Это защитная реакция нашей нервной системы. А когда ваши, так сказать, эксперименты с поцелуями удвоились, воспоминания вернулись…

Она замолчала, о чем-то крепко задумавшись, а потом выдала немного недоуменную речь:

– Честно говоря, это первый случай, когда клон настолько похож на настоящего человека по всем характеристикам. Вы ведь знаете, что искусственно созданные копии людей в принципе не способны к отношениям между полами. Их репродуктивная система фактически атрофирована… в большинстве случаев. Хотя… преступная группа, занимающаяся их разведением, могла просто достичь бо́льшего успеха в создании этих существ. Да есть такой вариант… – у меня возникло ощущение, что женщина разговаривает сама с собой. – Ну в общем, наличие у него психологической травмы – это вообще нонсенс. Значит, он обладает тонкой душевной организацией и довольно раним. Очень интересный экземпляр…

Мне жутко не понравилось последнее словно. Как будто она о вещи какой-то говорила…

– В чем же тогда может состоять лечение? – уточнила я, слегка напрягшись. Унижение Лукаса было для меня крайне неприятным.

– Если бы он был обычным человеком, – снова подчеркнула доктор, – то я бы посоветовала парню… здоровые отношения с любящей женщиной. Эта женщина могла бы своей любовью и принятием сломать его внутренние барьеры и показать, что интимная близость – это что-то прекрасное и что любить себя – это первое правило для любого разумного существа… Но учитывая то, что это клон, не думаю, что подобное вообще возможно…

Я возмутилась. Где-то даже по привычке. Бунтовская натура…

– Но, если Лукас настолько идентичен обычному человеку, почему бы ему им не стать – человеком???

Доктор посмотрела на меня, как на умалишенную.

– Вы серьёзно? Это невозможно! Клоны в любом случае недоразвиты и очень мало живут. Зачем правительству Ишира давать статус человека существам, которые умрут меньше, чем через год после своего появления?

Циничность женщины меня поразила, и я поспешила распрощаться, пока из меня не поперло что-то крайне неправильное и разрушительное: жажда мести, например. В кабинете ведь такие хрупкие вазы и стекла…

Всё внутри бушевало от гнева и раздражения.

Если Лукас не человек в полном смысле этого слова, значит, им можно пренебрегать? Его можно ставить на один уровень с отработанными вещами или с животными?

В общем, я разозлилась не на шутку и пыхтела, как древний иширский паровоз, отпугивая идущих навстречу медработников.

Когда же вошла в палату, где уложили моего клона, с трудом выдохнула.

Он лежал на белоснежной постели и размеренно дышал.

«А у него смуглая кожа, – подумалось мне при первом же взгляде, – и волосы такие блестящие и красивые…»

Проклятье, как же несправедливо, что он появился на свет не так, как все!

Наверное, если бы однажды с моим кузеном не случилась беда и он не прожил бы много лет в рабстве, я, возможно, не реагировала бы сейчас так бурно. Но теперь моё сердце не могло найти покоя. Мне страстно хотелось Лукаса защитить…

Прокрытая бездна! Неужели я так сильно привязалась? Сердце выпрыгивает из груди, негодование готово обрушиться на ни в чем неповинную комнату волной безудержного телекинеза…

Подошла ближе к больничной койке, а потом не удержалась и, протянув руку, провела пальцами по щеке Лукаса. Он тут же нахмурился во сне. Надеюсь, не вспоминает всякие ужасы…

Сердце кричало о том, что несправедливость есть зло, и требовало вмешаться.

Но разве это правильно? Зачем мне это нужно???

«Ты не смогла помочь в своё время Мириэлю, значит, помоги этому парню!» – кричал внутренний голос.

Но как я ему помогу? Стану его девушкой? Но я не люблю его! Да, он мне приятен, он меня влечёт, но это вообще не любовь!

Нет, мне нельзя ввязываться в это, ни за что!

Однако, несмотря на глубочайшие внутренние сомнения, я наклонилась и зачем-то поцеловала Лукаса в губы.

Зачем – не знаю. Наверное, просто хотела этого. Его губы были мягкими и очень… сладкими. Нежными и… такими беззащитными.

По-моему… я уже сдалась.

Как бы сказали иширцы?.. БЛИН!