Текст книги ""Фантастика 2026-20". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)"

Автор книги: Татьяна Зинина

Соавторы: Алексей Шмаков,Андрей Панченко,Константин Зубов,Анна Кривенко,Дарья Демидова,Алексей Калинин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 315 (всего у книги 332 страниц)

Глава 15

Исполню любое желание

Лукас был очень мрачен, когда заходил на борт небольшого космического челнока. Я шла позади него, остро ощущая его закрытость и напряжение.

Как я и предполагала, новость о полете на флагман ради лабораторного исследования клон воспринял просто отвратительно. Мое сердце разрывалось от чувства вины, ведь я понимала, насколько это для него болезненно.

Мой кузен Мириэль, которого в детстве продали космическим пиратам и который провел в плену много лет, был наглядным примером жертвы лабораторных экспериментов. Мое сердце рвалось на части всякий раз, когда мы с ним встречались и когда я замечала на его лице легкую отчужденность.

Скорее всего, он до сих пор не простил нашу семью, ведь это именно мой отец постарался избавиться от мальчишки в свое время*.

Наверное, поэтому я сопереживала клону совершенно особенным образом и постоянно следила за его лицом в надежде увидеть хотя бы малейшие изменения в лучшую сторону.

Но их не было. Лукас отказывался разговаривать и просто молча шел вперед, мгновенно превратившись в послушную машину. Прямо-таки киборг, честное слово!

На судне оказались зоннёны: видимо, этот челнок Руэль вызвал прямиком с флагмана. Меня встретили вежливо, но отстраненно. Ментальные щиты у всех были наглухо закрыты, и никто даже не попытался ради элементарной вежливости приоткрыть их хотя бы на мгновение (в правилах зоннёнского этикета существовал пункт открытия щитов для трансляции кому-нибудь положительных эмоций, если таковые, конечно, были).

Что ж, это было ожидаемо. Мое пребывание на Ишире уже давно раскрыто, поэтому прятаться нет никакого смысла. Но я уверена, что новость о моей иширской работе пролетела не только по флагману, но и успела рвануть к Мироану**. Всё-таки я дочь очень высокопоставленной семьи…

Внутри челнока нас сопроводили к креслам и попросили незамедлительно пристегнуться.

Мы взлетели буквально через несколько минут, а я вспомнила свой последний полет на Ишир, и сердце затопила тоска…

Да, мне стоило признать правду, что даже на Ишире я не нашла счастья. Здесь я смогла избавиться от ненавистных правил своего народа, смогла почувствовать себя свободной, но… это была чужая планета и чужой народ. Ненавидя уклад зоннёнского общества, я всё равно оставалась дочерью этой расы, и сердце мое… пришлось признаться самой себе… скучало по пейзажам родного Мироана, по запахам привычной с детства еды, по зоннёнским праздникам и неповторимому звучанию нашего языка…

Выдохнула, ощущая, как челнок ускоряется, разрезая атмосферу Ишира острым носом…

Клон выдохнул вместе со мной, и я всего на мгновение почувствовала, как дрогнули его ментальные щиты. Вырвавшиеся эмоции оказались… полнейшим опустошением, которое было сравнимо разве что с отчаянием, и меня это поразило.

Что происходит? Неужели он мне не верит? Я долго убеждала Лукаса в том, что всё будет просто и совершенно безопасно. Ему никто не причинит вред, никто не станет задерживать его слишком надолго или, например, угрожать…

Но парень словно меня не слушал. Не слушал от слова совсем, погрузившись в свои собственные, непонятные переживания…

* * *

Лукас

Полет на зоннёнский флагман стал для меня приговором. Почему? Потому что я отчетливо чувствовал, что моё тело начинает сбоить. Процесс стремительного старения запущен, и меня стопроцентно спишут со счетов…

Не то, чтобы я рвался поучаствовать в задании, ради которого меня спасли. Нет, но… эта работа могла продлить мне существование хотя бы ненадолго и создать иллюзию некой значимости.

Да, я должен был признать, что боюсь смерти. Боюсь того, что уже через несколько недель стану слюнявым идиотом, которого останется только усыпить из жалости…

А зоннёнские ученые однозначно заметят начавшееся разрушение моих клеток. А это значит, что для меня закончится абсолютно всё!

Скорее всего, этот флагман и станет моей могилой…

Весь полет в голове вертелись чувственные картинки с участием горячей блондинки, сидящей напротив.

Да, Тина все-таки дала мне возможность напоследок почувствовать себя мужчиной. И пусть ее поцелуи были всего лишь «работой», как она выразилась, но они всё равно принесли мне ощущение, что я живу…

Это чувство так меня затопило, что я рассердился на ее оправдания и извинения. А это значит, что я умудрился в короткие сроки разбудить в себе такую бесполезную черту характера, как гордость. Потом меня, правда, быстро отпустило. Что я такое, чтобы вообще предъявлять какие-либо претензии? Я самая настоящая развалина, скрывающая свое состояние под фасадом молодого тела. И зоннёнские ученые скоро раскроют этот постыдный секрет…

Разговаривать не хотелось. Эмоции душили так сильно, что я едва их сдерживал. Больше всего на свете хотел их скрыть от окружающих: все-таки гордость – черта прилипчивая, так просто в покое не оставит…

* * *

Громадный флагман встретил нас белоснежными коридорами и легким ароматом цветочной свежести, витающим в воздухе. Да уж, хваленое зоннёнское совершенство во всей красе! Четкие линии, ничего лишнего, преимущественно светлые тона отделки и страшно дорогие качественные стройматериалы. Моя раса была образцом. Вот только чего?

Наверное, пафоса, не иначе…

Я последовала за провожатыми киборгами, Лукас поплелся следом, больше не впуская меня в свое ментальное поле. А он действительно очень силен ментально. Словно самый настоящий зоннён…

Лаборатория встретила нас холодным белым светом, льющимся с потолка. При нашем появлении в нашу сторону обернулись несколько работников с красивыми и привычно бесстрастными лицами. Ни удивления, ни любопытства на этих лицах не отразилось. Я почувствовала раздражение.

Чем мне реально нравился Ишир, так это некой живостью населяющих его людей. В больницах не так уж часто можно было встретить столь замороженных личностей, как зоннёны. Иширцы обычно спешили наладить контакт с больным или испытуемым, задать парочку вопросов дружелюбным тоном, улыбнуться без причины и этим просто-напросто своего клиента расслабить.

А эти куски льда вообще не собирались заниматься чем-то подобным.

Именно поэтому подобную роль взяла на себя я.

Повернулась у Лукасу, широко улыбнулась, всматриваясь в бледное угрюмое лицо, после чего схватила парня за плечи и бодро произнесла:

– Лукас! Не волнуйся: полчаса – и ты будешь свободен! Обещаю!!!

Он ничего не ответил, но глубочайший скепсис, который сквозил в его взгляде, сообщил мне всё, что было нужно.

Итак… парень морально разбит. Это очень скверно!

Почувствовала накатившее чувство беспомощности, закусила нижнюю губу в раздумье, после чего ляпнула первое, что пришло в голову:

– Как только вернемся на Ишир, я выполню любое твое желание… кроме возможности покинуть наше задание. Над этим я, как ты понимаешь, не властна…

Лукас наконец-то проявил эмоции. Одна его бровь вопросительно вздёрнулась, глаза удивленно блеснули, хотя улыбка, тронувшая губы, выглядела откровенно горькой.

– Прямо-таки любое? – спросил он с вызовом, и я легко почувствовала: клон на грани эмоционального срыва. О Создатель, да что же это такое? Неужели всё так плохо???

Сердце затопила жалость. Жалость, которую я не звала, но которая пришла ко мне сама и без спросу. Она же и заставила меня дать совершенно безумное обещание:

– Да, любое! – проговорила твердо, приподнимая подбородок в знак своей уверенности.

Парень странно улыбнулся. Горечи в этой улыбке стало меньше, а вот боли значительно больше.

– Тогда я выбираю… ночь с тобой! – заявил он, а у меня сошли все краски с лица. Рот шокировано приоткрылся, глаза расширились, а у ближайшего к нам зоннёнского ученого из рук выпала пробирка, звонко разлетевшись на тысячи осколков.

Я посмотрела в ошарашенные лица соплеменников, чувствуя, что начинают гореть уши. О Боже, что же они теперь подумают обо мне??? Это даже хуже, чем потерять невинность вне брака, чем меня давно и так клеймят…

Но в тот же миг во мне восстала яркая бунтарская природа, которая заставила выпрямиться, задрать подбородок еще выше и смерить ученых высокомерным взглядом.

Хватить переживать о пустяках!!! Мнение этих зоннёнов – пустой звук для меня, как и всегда! Они не имеют права судить мою свободу, потому что я больше не принадлежу им…

– Договорились, дорогой… – я театрально улыбнулась, зыркнув на соотечественников крайне мимолетно. – Ночь, так ночь…

И, наклонившись, поцеловала клона в щеку…

И только в глубине сознания слабо забилась мысль, что я об этом еще очень пожалею…

* * *

*Мириэль, он же Энджел – герой восьмой книги цикла «Мой любимый Темный Ангел»…

**Мироан – планета пребывания зоннёнов на данный момент времени…

Глава 16

Неожиданная встреча

Полностью обнажённый, клон послушно лег в камеру сканирования, а я опустила глаза.

В голове царил кавардак, мысли путались. Это продолжалось до тех пор, пока я на себя не рассердилась и не приказала немедленно прекратить.

Почему-то с появлением Лукаса моя внутренняя крепость или, как говорят иширцы, пофигизм, куда-то делась, и меня теперь цепляло буквально всё.

А когда он запросил… х-м-м… исполнения своего дерзкого желания, я вообще выпала в осадок. Парень всё-таки не промах, оказывается! Знал, чего просить… Но я сама, конечно, виновата: поддалась жалости, предложила все условия… О небо! Неужели придётся выполнять обещанное???

Ладно, подумаю об этом позже…

Еще очень нервировало наличие зоннёнов рядом, которые так или иначе бросали на меня любопытные взгляды, наверное, собирая информацию для очередного всплеска сплетен.

Да уж, наше общество серьезно прогнило в этом плане. Зоннёны, живущие десятки тысяч лет, успевали настолько закоснеть с своих дурных привычках, что творили зло без зазрения совести.

Я, пожившая и на вершине мира, и в его клоаке, не понаслышке знала, сколько беззаконных действий предпринимают аристократы, чтобы увеличивать своё влияние. В нашем обществе ожидаемо больше всего ценились власть и богатство. Именно поэтому зоннёны, которым в жизни повезло меньше, были вынуждены терпеть несправедливость и лишения.

Многие покидали Мироан, расселяясь по диким планетам. В нынешнее время существовало уже пять зоннёнских колоний, но они были слишком незначительными, чтобы кто-то всерьез назвал всё это зоннёнским альянсом планет.

На Ишир стремились единицы. Наверное, потому что он был довольно густонаселен, и основать здесь полноценную зоннёнскую общину было невозможно. А вот таким одиночкам, как я, на этой планете было комфортно, по крайней мере, в какой-то степени.

В очередной раз вынырнув из размышлений, я заметила, что недалеко мнётся совсем молодой парень-зоннён, который не сводит с меня глаз. Интересно, что ему нужно?

Я демонстративно отвернулась, наблюдая за камерой сканирования, в которой сейчас находился мой подопечный. Около этой камеры суетились двое учёных, записывая выплывающие на экране данные в кристаллический носитель. Их длинные золотые волосы были заплетены в тугие косы и скручены на затылке: только в таком виде зоннёны допускались к работе в лаборатории.

Меня отправили дальний угол, чтобы не мешала, и мне здесь было довольно комфортно, если бы только не буравящий взгляд того юного соотечественника, который умудрялся прямо сейчас распылять вокруг себя отчетливое любопытство.

– Что??? – не выдержала я, оборачиваясь и смотря на парнишку раздражённым взглядом. – Мы знакомы?

Он вздрогнул, переменился в лице, после чего сделал несмелый шаг вперёд и кротко произнёс:

– А вы действительно Тианна Синоарим-Хайро – дочь Шиэла Синоарим-Хайро?

Я закатила глаза. Ну вот что с ним делать? Послать на иширские три буквы? Неудобно. Я хоть и бунтарка, но… до откровенного злоречия не опустилась. Но и отвечать откровенно не хотелось.

– Меня зовут Тина Хайроу… – процедила я, надеясь, что он отвяжется. Но паренек вдруг просиял и произнес:

– Тогда это точно вы! Я узнал вас! Очень рад…

Я скривилась. Что за радость у него какая-то неадекватная?

– Что тебе нужно? – бросила я, недовольно поджимая губы и надеясь, что мое неприветливое выражение лица отпугнет мальчишку, и он отстанет от меня со своей непонятной радостью.

– Мне – ничего, – поспешил заверить он, – но мой дядя… он давно ищет вас!

– Дядя? – нахмурилась я. – Какой еще дядя?

– О, вы точно с ним знакомы! Его зовут…

– Рагнис! – выкрикнул кто-то раздраженным голосом, заставив мальчишку съежится. – Зачем ты меня звал?

Парень испуганно посмотрел мне за спину.

– Всё ради вас, дядя… – проговорил он смущенно, после чего развернулся и поспешно юркнул за дверь, не удосужившись даже попрощаться.

Мое сердце колотилось, как сумасшедшее, потому тот голос я определенно узнала. Медленно развернулась, всеми силами сохраняя равнодушие в глазах, и естественно увидела до боли знакомое лицо.

– Тианна? – это лицо изумлено вытянулось, а когда зоннён разглядел мои обрезанные волосы и иширскую полицейскую форму, то впал в некое состояние шока. Хотел телепортироваться поближе, но встроенная по периметру лаборатории антителепортационная защита не позволила.

Тогда парень нервно зашагал вперед и остановился буквально в метре от меня.

– Тианна… – на сей раз в его голосе сквозила… жалость. Серьезно?

Я не сдержалась и пренебрежительно фыркнула.

– Не ожидала увидеть тебя здесь Ниэллин, – проговорила я, следя, чтобы ментальные щиты стояли, как влитые, и чтобы я, не дай Создатель, не пропустила наружу тот ураган, что бушевал у меня внутри. – Ты же вроде должен был сейчас нежиться в семейном гнезде…

Нет, всё-таки не удержалась от упоминания его женитьбы!

С тех пор, как мы разорвали отношения, мой бывший жених долгое время не пытался вступить в брак (чем меня, естественно, очень удивлял), но пару лет назад всё-таки нашел подходящую невесту, о чём вещали все новостные источники Мироана.

По обычаям зоннёнов молодым давался отпуск на целых пять лет жизни (аналог иширского медового месяца). Они не работали и не отлучались друг от друга ни на день. Ниэллин, правда, вполне мог периодически бросать невесту, чтобы развлекаться на стороне, это его тема. Но не в этом суть…

Если он всё-таки женат, то что забыл на флагмане около Ишира?

Парень выровнялся и быстро вернул лицу спокойное, уравновешенное выражение. Темно-синие глаза блеснули, длинная шея, увенчанная многочисленными украшениями, вытянулась. Хорош, гад! До сих пор хорош, но! Лучше всего он смотрелся бы в виде статуи у меня во дворе многоэтажки…

– Я здесь работаю… – заявил парень с достоинством. – Уже полгода как… А еще… – он сделал театральную паузу, – а еще я прилетел за тобой!

Я настолько изумилась, что всего на мгновение опустила ментальные щиты. Но вряд ли Ниэллину понравилось то, что он увидел в моей душе, потому что она источала… отвращение, от которого зоннён вздрогнул, нахмурился и даже побледнел.

Я быстро возвратила себе спокойствие и не меньшее достоинство, после чего усмехнулась и пренебрежительно бросила:

– Дурацкие у тебя шутки, Ниэллин! А если это всё всерьёз, то вынуждена тебя разочаровать: ты мне и даром не нужен! Давай сделаем вид, что не виделись и не разговаривали. А то ведь твоя драгоценная репутация может пострадать. Я, знаешь ли, давно уже персона, о которую можно измазаться, ты не знал? Так что… сгинь!!!

На этой грубой ноте я развернулась и направилась прямиком к камере, в которой лежал Лукас. В душе на самом деле бушевал такой ураган, что меня даже потряхивало. Нет, вовсе не из-за того, что я питала к этому индюку чувства. На самом деле меня коробило от мысли иметь дело с такими, как он. Сердце наполнялось болью – прежней болью отвержения и несправедливости, которые угнетали меня в прошлом.

Нет, ни за что не вернусь в то состояние! Лучше сконцентрируюсь на чем-то хорошем.

Лукас! У меня есть Лукас!!!

Он хороший, он приятный, он не такой, как Ниэллин…

Он хочет ночь любви? Что ж, я дам её ему. Подарю клону радость и себя не обделю. Потому что я тоже хочу забыться, чтобы вычеркнуть прошлое из сердца окончательно…

Ненавижу свою прошлую жизнь…

В этот момент ученые закончили обследование, и крышка камеры медленно отъехала в сторону. Лукас присел, приходя в себя, а я с каким-то новым ощущением пробежалась по его обнаженному торсу взглядом.

Лукас гораздо лучше Ниэллина.

Мы с ним в чем-то похожи. По крайней мере, я так чувствую. У обоих полно дрянных воспоминаний, оба хотим сбежать от старой боли…

Кажется, после встречи с бывшим женихом к исполнению своего обещания я была готова отнестись гораздо более позитивно…

Глава 17

Ультиматум и безумие

Зоннёнский ученый поманил меня жестом в соседствующую с лабораторией комнату, пока Лукас приходил в себя и одевался. Я последовала за ним довольно настороженно. И хотя я не могла чувствовать его эмоций, но выражения синих глаз было достаточно, чтобы понять: меня не особо уважают здесь, но вынуждены терпеть мое присутствие из-за приказа Руэля Синоарим.

Мы вошли в небольшое светлое помещение, уставленное чисто зоннёнской многофункциональной мебелью, которая по щелчку пальцев могла трансформироваться во что угодно. Например, уютный белый диванчик мог вмиг преобразиться в кресло и даже в небольшую кровать, а письменный стол с лёгкостью превращался в неприметный комод, который легко можно было приставить к любой стене.

От обилия белого цвета заслезились глаза. Кажется, я совершенно отвыкла от столь слепяще-строгого стиля.

Ученый указал мне на кресло, а сам медленно стянул с себя длинный белый халат. Ожидаемо, под ним оказалась шёлковая туника до пят, которая облегала тощее тело подобно свадебному платью иширской невесты.

От этого сравнения мне захотелось захихикать. К тому же, волосы ученого, гордо свёрнутые на затылке в спираль, усиливали сходство с изящной иширской женщиной, и уголки моих губ потянулись вверх.

Проклятье! Я же сейчас угроблю напрочь наш с ним вежливый разговор!

Зоннён нахмурился, даже не пытаясь прочесть мои чувства, но догадываясь, что посмеиваюсь я именно с него.

В больших синих глазах отразилось презрение.

Определить возраст зоннёна было почти невозможно. Он казался молодым. Но за этим обликом могло скрываться и несколько десятков тысяч лет, поэтому я изо всех сил подавляла в себе веселье и в конце концов сделала морду кирпичом, как любят поговаривать на Ишире.

– Госпожа Синоарим-Хайро! – обратился ко мне мужчина официально, а я аж вздрогнула от звучания своего старого имени. Синоарим-Хайро – это звучало действительно весомо. Подобным именем можно было вершить судьбы миллионов живых существ, оно само собою ассоциировалось с недосягаемым величием, и раньше я бы гордо кивнула, позволив ученому продолжать, но сейчас… сейчас мне стало просто тошно. Тошно от того, насколько именно это имя замарано тем же отцом, да и я… не отличилась такой уж большой праведностью, честно говоря.

– Госпожа, – продолжил учёный, но я, не выдержав, прервала его:

– Мое имя Тина Хайроу! Называйте меня именно так…

Зоннён недовольно скривил губы, но противоречить не стал.

– Тина Хайроу, – начал он заново, произнеся это имя с откровенной неприязнью, – согласно указаниям многоуважаемого посла Руэллианина Синоарим я обязан доложить вам о состоянии клона во всех подробностях. Копию данных я вам тоже передам, ну а пока на словах. Субъект физически здоров, если сравнивать его с клонами его возраста, однако… – меня это «однако» мгновенно напряло. Навострила уши с явной тревогой, – однако в его теле очевидны определенные изменения. Некоторое время назад у него началось перестраивание клеток, что ознаменовало собой первую стадию стремительного старения. Подобный процесс присущ всем без исключения клонам, именно поэтому они очень мало живут. Однако… процесс резко остановился, и это вызывает некоторое удивление…

Я приподняла брови, позволив себе выразить эмоциональную заинтересованность. Зоннён же, увлекшись своими мыслями, расслабился и перестал выглядеть недовольным павлином.

– То есть… он прекратил стареть? – уточнила я, а у самой сердце подскочило вверх, почему-то заколотившись где-то под горлом. Это что еще такое?

– Да, можно и так сказать. Точнее, процесс старения значительно замедлился, и произошло это благодаря мощному скачку гормонов в недавнее время. Похоже, клон пережил минуту особенного стресса или большого сексуального возбуждения, и это удивительным образом изменило настройки его организма, хотя… я больше склоняюсь к первой версии, потому что у клонов половые органы фактически не работают…

Ученый так увлекся своими объяснениями, что совершенно не заметил, как у меня вытянулось лицо.

Значит… мои беспечные поцелуи не прошли даром? Они приставили на некоторое время зависший над ним рок? А что же станет, если довести это дело до конца?

Кажется, мои щеки начали краснеть. Несмотря на свою бунтарскую природу, зоннёнскую стыдливость никто не отменял, хотя я давно уже пыталась от нее избавиться.

– У клонов не может быть потомства, и они вряд ли способны иметь близость с женщинами… – увлекся зоннёнский ученый, добавдяя мне краски на лице. – Поэтому я склонен сделать вывод, что именно стрессовое состояние спровоцировало позитивные изменения в организме этого существа. Кстати, это очень необычное явление, и я хотел бы понаблюдать за клоном еще некоторое время спустя…

Ученый замолчал, смотря куда-то мимо меня, а потом наконец-то вспомнил о моем существовании, мысленно возвратился в реальность и… очнулся.

Кажется его щеки тоже начали краснеть.

Нет, значит это все-таки молодой зоннён. «Старик» уже бы давно растерял из своего арсенала качеств любую стыдливость.

– Простите… – вынужденно склонил голову ученый, пряча глаза. – Я слишком увлекся объяснениями и перешел не на самую приличную тему. Я должен был объяснить вам всё это лишь поверхностно, поэтому…

– Прекратите! – не выдержала и рявкнула я, заставив соотечественника вздрогнуть. – Мы же с вами не маленькие, и я вам не принцесса, чтобы так предо мной извиняться. Я просто Тина Хайроу, о которую принято вытирать ноги, господин ученый, поэтому расслабьтесь. Даже разрешаю вам после моего ухода рассказать товарищам о том, какая я грубая и беспринципная. Ах да, на счет сексуальности одного из существующих клонов я все-таки с вами не соглашусь: Лукас очень даже горяч, так что вовсе не стресс повернул процессы в его организме вспять. Можете так у себя и записать. А теперь мне пора! Спасибо за отличные новости. Всего доброго…

Зоннён был буквально пригвожден к месту моей речью, выглядел ярко-пунцовым и смотрел на меня, словно я чудовище из космической бездны. Похоже, я успела нанести ему сразу же несколько психологических травм. Во-первых, подловила на том, что он с другими весьма нелестно обсуждает мня. А во-вторых, дала понять, что нас с клоном связывают игры сексуального характера, что для такого «правильного» во всех отношениях создания могло показаться вопиюще отвратительным.

Зачем я это сделала?

Бунтарская душа потребовала праздника! Я чувствовала, что только так смогу уйти отсюда с высоко поднятой головой, как бы говоря: а я не стыжусь своего образа жизни! Можете пялиться на меня, сколько влезет, и шепотки за спиной меня совершенно не трогают…

Схватив со столика кристалл с данными, и я вскочила на ноги и, кивнув в слегка шутовской манере, поспешила покинуть кабинет.

Лукас ждал меня у входной двери с очень сосредоточенным лицом. После тощего, как жердь, зоннёна со светлой шевелюрой и бледным лицом, чернота глаз и волос парня показались мне особенно экзотическими. Футболка приятно натягивалась на его натренированном теле, и я почувствовала волнение. Как я раньше не замечала, что он безумно хорош?

Кажется, Лукас уловил что-то такое в моем взгляде, потому что его лицо переменилось.

Я ожидала, что он улыбнётся и начнет шутить с мной по поводу вопиюще наглого желания, но парень, к моему большому удивлению, стал только мрачнее. Когда я подошла к нему вплотную, то почувствовала, что воздух между нам буквально заискрил от напряжения.

– Что случилось? – спросила осторожно. – Тебе причинили боль? Что-то не так?

Лукас смотрел мне в глаза, даже не моргая, после чего приглушённо проговорил:

– Если ты собралась оставить меня здесь… по причине непригодности для дальнейшего использования, то… я стану наглым и потребую исполнения своего желания в любом углу этой посудины – на твой выбор…

Я едва не поперхнулась воздухом. Думала лимит шокирующих новостей на сегодня уже исчерпан, но, кажется, я ошиблась…

* * *

Пятнадцать минут спустя…

Я едва не задохнулась от поцелуя, который ну никак не должен был стать таким страстным здесь и сейчас. Не так быстро. Не в этом месте.

Но оторваться от губ Лукаса уже не могла. Он захватил мой затылок крепкой ладонью, вжимаясь в мои губы до боли, а я махнула на всё рукой и отдалась чувствам до конца.

Кажется, я сошла с ума окончательно…