Текст книги "Хроники крови. Пенталогия (ЛП)"
Автор книги: Таня Хафф
Жанры:
Городское фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 65 (всего у книги 99 страниц)
– Хорошо. Итак, кто, где, почему… – Карандаш замер в воздухе. – Не думаю, что мы должны беспокоиться о том,
как.
Какое-то тело вытянулось вдоль плиты, его изломанная тень отброшена на стену из грубо отесанных каменных плит. В глубине
–
какое-то странное оборудование. По углам угадываются еле заметные серые пятна паутины. Венчает здание острый готический шпиль, упирающийся в ночное небо. Громовые удары и дуговые разряды молний грохочут с небес. И Смерть медленно отступает.
– Вики?
– Что? – Она резко повернулась к Селуччи: глаза женщины были широко раскрыты.
– Ничего. – Теперь, когда ему удалось привлечь внимание подруги, он не был вполне уверен, что сумеет им воспользоваться. – Просто я хотел сказать, что ты выглядишь, словно тебя… видения преследуют, что ли.
Повисла тяжелая пауза.
– Он хотел сказать, крайне утомленной, – вставил Генри. – Не считаешь ли, что тебе следует немного поспать?
– Нет. Мы еще не закончили. Не имею ни малейшего намерения спать, пока все не будет закончено. – Вики понимала, что говорит как в лихорадке, но она уже перешла границу, когда ее заботило, что о ней думают другие. – Итак, что мы можем предложить в качестве ответа на вопрос:
кто?
Некий ученый (или группа ученых) в университете, который знал, что моя мать умирает, который умеет оживлять мертвых и столь самонадеян, что осмеливается применять свои знания на практике.
– Большинство преступников как раз и отличает излишняя самонадеянность. – Селуччи откинулся на диванные подушки. – Что и превращает их, собственно говоря, в преступников. Они считают, что законы общества для них не писаны.
Вики поправила очки.
– Весьма глубокомысленно, детектив, но зачастую взлом ближайшей лавчонки пытаются объяснить желанием раздобыть деньги на пиво. Так что нам необходим мотив.
– Если вы знаете, что способны оживить мертвого, разве этой мотивации недостаточно? – осведомился вампир, и глаза его внезапно потемнели. – Они делают это, потому что
могут
сделать. Быть может, им даже в голову не приходит, что они совершают преступление, это богоподобное могущество возвышает наших просвещенных приятелей над столь мелочными заботами.
– Ну, – фыркнул Майк, – уж вы-то знаете, о чем говорите.
– Знаю.
Короткий ответ поднял дыбом волоски на затылке Селуччи, и он, хотя и с некоторым запозданием, пришел к выводу, что никто не сознает привлекательность злоупотребления властью лучше, чем тот, кто такой властью обладает.
Вики не обращала на них внимания. Она, стараясь не давать волю порывистым движениям, сложила листки со своими заметками в аккуратную стопку.
– Значит, в первую очередь следует заняться поиском самонадеянного ученого с медицинским образованием, которому было известно, что моя мать умирает. Похоже на поиски иголки в стогу сена.
– А как обстоят дела с шефом твоей матери? – поинтересовался Майк.
– Доктор Брайт? Сильно насчет нее сомневаюсь. Мать говорила, что она самый талантливый администратор из всех, с которыми ей доводилось работать, и потому у нее вряд ли осталось бы время для решения проблемы оживления мертвецов.
– Ты в этом уверена? Если она подписала свидетельство о смерти, стало быть, она доктор медицины, какую бы административную должность ныне ни занимала. Доктор Брайт знала, что твоя мать долго не проживет, и как руководитель факультета она занимает положение, которое могло помочь добыть оборудование для секретной лаборатории. – Селуччи запустил обе пятерни себе в волосы. – Мне кажется, начать следует именно с этой дамы.
– Утром у меня назначена встреча с нею. Посмотрим, что удастся выяснить. – Тон Вики указывал, что она не ожидает обнаружить что-либо значительное.
—
Мы посмотрим,
что
мы
сможем выяснить.
– Нет, Майк. – Она покачала головой и пожалела об этом – комната сразу же закружилась перед глазами. – Я хочу, чтобы ты разобрался кое с чем по поводу мистера Чена.
– Вики, Том Чен – глухой тупик.
Женщина повернулась к нему, опираясь о спинку дивана.
– Он все еще единственная нить, которую мы имеем.
– Ты не должна заниматься этим одна.
– Я и не буду одна, пока ты не захочешь вернуться в Торонто.
Селуччи бросил взгляд на Генри. От него вряд ли следовало ожидать помощи.
– Разумеется, я не собираюсь никуда уезжать, – проворчал он. Подчиниться, – таков был его единственный выбор, но нигде не сказано, что, признавая это, он обязан любезно улыбаться. – Итак, что нам предстоит теперь?
К его удивлению, ответил ему на этот вопрос Фицрой.
– Мы ляжем спать. У меня нет другого выбора. Еще немного, и наступит рассвет. Я это уже ощущаю. Вам, детектив, пришлось пробыть на ногах всю ночь. Что же касается тебя, Вики, я чувствую, что в твоей кровеносной системе еще остались наркотические вещества. Чтобы твое сознание окончательно прояснилось, тебе совершенно необходимо поспать еще хотя бы немного.
– Я не…
Вампир прервал ее возражение одним властным движением брови.
– Несколько часов ничего не переменят в судьбе твоей матери, но для тебя самой могут означать многое. – Пройдя через всю комнату, он протянул ей руку. – Я смогу сделать так, чтобы ты забылась на время, если пожелаешь.
– Я не хочу забывать ничего, но благодарю тебя. – Тем не менее женщина оперлась на его ладонь и поднялась на ноги. Обломок разбитой фарфоровой статуэтки хрустнул под ее туфлей. Пальцы Генри, как обычно, поразили ее своим холодом, так же как всегда поражало тепло рук Селуччи. Якорь, но совсем иного рода. – И, вопреки тому, что вы
оба
думаете, я полностью сознаю, что злоупотребление своими силами не принесет никакой пользы в деле розыска мерзавцев, совершивших это злодеяние. Я засну сама. И поем. А потом… – Ярость и изнеможение в равной степени разрушили продолжение ее мысли, еще до того как Вики смогла ее сформулировать. Она усмехнулась и, взяв вампира за руку, внимательно всмотрелась в его лицо. – Я не смогу дождаться, когда ты проснешься. До захода солнца, черт бы его побрал, еще слишком далеко.
Он прикоснулся к ее щеке ладонью:
– Береги себя, пока меня нет рядом. – Его взгляд поднялся выше ее плеча и встретился с взглядом Селуччи. – Вы
оба
берегите себя.
*
Дональд надежно закрепил стекло с образцом, на миг внимательно всмотрелся в растекшееся пурпурное пятно, вздохнул и произнес:
– Кэти, должен сказать, мне совсем не нравится то, что мы здесь имеем.
– Какие еще неприятности с номером восемь? – Девушка взглянула на него, отвлекшись от препарирования, и нахмурилась, погрузив руки под один из разлагавшихся органов того объекта, о котором шла речь.
– Номер восемь уже давно перешел ту границу, за которой он может доставить нам какие-либо неприятности, – раздраженно фыркнул Дональд. – Меня куда больше беспокоит наш энергичный дуэт.
Озабоченная, Кэтрин посмотрела поверх хирургической маски на два подключенных к аппаратуре герметичных бокса.
– Не сомневаюсь, что повреждения, полученные ими этой ночью, имеют поверхностный характер. Надо наложить на раны номера девять прочные швы. Потом проверим обоих на механическую нагрузку. Я отрегулировала уровни внутреннего питания для компенсации бактериальной активности…
– Я имел в виду вовсе не это. – Молодой человек сорвал обертку с конфеты, скатал ее в комок и бросил, стараясь попасть в корзину для мусора. – Не считаешь ли ты, что эти двое подверглись испытаниям, параметры которых слегка превышают запланированные значения?
– Разумеется не считаю. – Кэтрин опустила почку на покрытый стерильной салфеткой поднос. – Нам потребуются для сравнения образцы тканей других объектов.
– Я понимаю. Через минуту я смог бы заняться биопсией, но сначала мы должны обсудить нашу веселенькую прогулку, которую пришлось предпринять нынешней ночью.
Это
мероприятие ничего общего не имеет с программой «Регенерация органов посредством специально созданных бактериальных культур», или с «Реанимацией человеческого тела посредством специально созданных бактериальных культур и сервоприводов».
– О чем ты говоришь? Если прошлой ночью это не было анимацией, то я не представляю, что же мы тогда видели; если ты хочешь видеть их еще более анимированными, то должен будешь пригласить к нам Уолта Диснея.
– Это шутка? – требовательно спросил Дональд. – Если так, то она совершенно неудачная. Что касается номера десять, – он указал в сторону бокса Марджори Нельсон, – не предполагалось, что она отправится прямиком к себе домой, а другой… ну, знаешь ли, он не должен был вообще идти куда-либо.
Девушка пожала плечами, ее руки снова по самые запястья погрузились во внутренности.
– Видимо, загружая собственные энцефалограммы миссис Нельсон через нейронную сеть, мы стимулировали ее глубинные воспоминания. Учитывая то обстоятельство, что, будучи живой, она в течение ряда лет пешком возвращалась домой из здания биологического факультета, весьма логично было бы предположить, что она может вновь подчиниться этому алгоритму. Нам следовало бы предвидеть, что подобное может произойти, и предпринять соответствующие меры. – Ее голос постепенно приобретал лекторские интонации доктора Брайт. – Чем больше импульсов будет направлено по этому каналу памяти, тем легче будет последующим импульсам проходить по той же цепи. А если учесть все усилия, которые были нами затрачены на обучение номера девять, чтобы он освоил то, что мы ему внушали, думаю, ты должен быть доволен тем, что он последовал за ней. Ведь это ты постоянно твердил, что его не удастся научить вообще ничему.
– Верно, но, помимо этого, я еще говорил, что ему это не нравится. – Он бросил в рот еще одну конфету и с хрустом разжевал ее. – Я хотел сказать, предположим, мы просто не смогли воссоздать соответствующие физические реакции.
Кэтрин положила вторую почку рядом с первой.
– Не понимаю, о чем ты говоришь.
– О душах, Кэти! – Голос Дональда звучал все более пронзительно. – Что будет, если в результате того, что мы сделали, душа Марджори Нельсон вернулась в свое тело?
– Не будь смешон. Мы не возвращаем их к прежней жизни, мы создаем новую. Словно заливаем новое вино в старые меха.
– Этого делать не положено, – сухо заметил молодой человек. – Старое вино портит вкус нового. – Он развернулся на табурете и снова приник к микроскопу. Дональд Ли не видел особого смысла в обсуждении этого вопроса; в мире его коллеги никогда не было место чему-либо духовному. И, может статься, Кэтрин права Так или иначе, она доказала свое право на звание гения, ведь суть эксперимента была именно ее идеей. Он участвовал в деле просто из чистого любопытства и, разумеется, не без надежды на конечное вознаграждение.
«И все же, – он в задумчивости закусил край нижней губы, – я бы чувствовал себя счастливее, если бы знал, что мы заново создаем чудовище Франкенштейна, а не тех милых тварей из „Ночи живых мертвецов“». Мгновенно пришедшее на ум сравнение напомнило ему, что, кажется, история с Франкенштейном тоже закончилась не очень-то хорошо.
*
Он слышал голоса. Ее голос и
его
голос. Он не мог разобрать, о чем они говорят, но мог различить интонации говоривших. Они спорили.
Он помнил, что такое ссора. Как это заканчивалось ударами. И болью.
Он
часто с ней ссорится.
Номеру девять никогда…
…никогда…
…никогда это не нравилось.
*
– Доброе утро, доктор Брайт. Кофе уже готов.
– Превосходно. – Доктор Брайт бросила свой портфель у двери в кабинет. – Вы просто меня спасаете, миссис Шоу.
– Боюсь, мне не удалось заварить его так же хорошо, как это получалось у Марджори, – вздохнула в ответ пожилая женщина. – Она всегда так замечательно его заваривала…
Стоя к ней спиной, доктор Брайт закатила глаза и подумала, как долго будет продолжаться в ее офисе эта скорбная мелодрама. Уже два дня каждый отчет, каждая пояснительная записка, любая мелочь сопровождалась превознесением заслуг покойной, и с нее было уже предостаточно. Доктор Брайт сняла с крючка свою кофейную кружку и бросила на дно три полные ложки сахару. Если в ближайшие дни она не добьется от университета обещанной временной помощи или, что еще лучше, постоянной сотрудницы на должность Марджори Нельсон, она попросит миссис Шоу взять на несколько дней отпуск. «К сожалению, – подумала доктор Брайт, добавив себе кофе, – колеса академической мельницы вращаются с геологической медлительностью».
Миссис Шоу включила радио. Передачу на сельскохозяйственную тему заканчивали последние такты гимна «Ассоциации молодых католиков Америки».
Доктор Брайт повернулась и перевела сердитый взгляд на радиоприемник.
– Если они снова начнут передавать ретроспективу семидесятых, смените, будьте так любезны, станцию. Я уже пережила эпоху диско и не намерена снова к ней возвращаться.
—
…мы
снова с вами, сейчас девять часов утра. Передаем последние сообщения. Полиция все еще не располагает дополнительными сведениями о жестоком убийстве студента в студенческом городке Королевского университета. Единственный свидетель преступления находится под наблюдением врачей в городской больнице Кингстона и пока еще не в состоянии дать полиции точное описание убийцы. Несмотря на то что молодая женщина не получила во время инцидента никаких физических травм, она страдает из-за тяжелого нервного потрясения. Полиция, как и медицинский персонал больницы, сообщили, что, пока они не применили успокоительные средства, она продолжала беспрестанно выкрикивать: «Он выглядел мертвым. Тот тип выглядел мертвым». Любого, располагающего информацией, имеющей отношение к этому трагическому инциденту, просят связаться с детективом Фергюсоном в полицейском управлении.
– В другом месте, в городе…
– Разве это не ужасно… – Миссис Шоу промокнула глаза тыльной стороной руки. – Бедный юноша, погиб во цвете лет.
«Тот тип выглядел мертвым». Пальцы доктора Брайт непроизвольно стиснули ручку кружки. «Очевидно, у девицы преувеличенное воображение. Это происшествие не имеет ничего общего с…»
– Другие радиостанции передают полный отчет о происшествии. Она сказала, что человек этот пошатывался при ходьбе, кожа у него серая и холодная, и выражение его лица не изменилось, даже когда он душил ее друга. Жуть какая, просто представить себе невозможно…
«Невозможно».
– Она рассказала, какая на нем была одежда?
– Что-то вроде спортивной. Спортивный костюм, мне помнится. Доктор Брайт? Вы куда-то уходите?
Куда она шла? Женщина уставилась на свой кофе, потом решительно поставила кружку на стол картотеки, а пальцы другой руки с побелевшими костяшками уже сжали дверную ручку.
– Я только что вспомнила. Один из моих аспирантов запустил прошлым вечером программу, и я обещала проверить ее утром. Не представляю, почему меня так беспокоят его постоянные ошибки.
Миссис Шоу, улыбнувшись, покачала головой.
– Вас это беспокоит именно потому, что вы всегда надеетесь, что промахи будут исправлены. Ох, Господи. – Улыбка с лица женщины исчезла. – Ведь дочка Марджори придет сегодня утром.
Дочь Марджори Нельсон, детектив в прошлом, а ныне частный сыщик – меньше всего ей бы хотелось иметь с ней дело именно сейчас.
– Передайте ей мои извинения, и… Нет. Если она придет в мое отсутствие, попросите подождать.
Я
вернусь, как только смогу. – Лучше знать, в каком направлении движется мисс Нельсон, разыскивая тело своей матери. Информация – всегда преимущество; неосведомленность же – путь к возможной катастрофе.
*
– Прошлой ночью в студенческом городке произошло убийство юноши. Кому-нибудь из вас известно хоть что-нибудь об этом происшествии?
Дональд повернулся так быстро, что едва не свалился с табурета.
– Доктор Брайт! Как вы меня напугали!
Женщина сделала еще один шаг вглубь лаборатории, мускул у нее на челюсти подрагивал, глаза под очками сузились.
– Ответь, будь любезен, на мой вопрос.
– Вопрос? – Он нахмурился, сердце еще частило, страх заставлял тщательно подбирать слова «В студенческом городке прошлой ночью произошло убийство юноши». – Ох, черт побери. – В его памяти всплыл номер девять, выползший на свет как раз в тот момент, когда из-за здания начали раздаваться крики. – Что именно заставило вас подумать, что нам что-то известно?
– Не старайся обмануть меня, Дональд. – Доктор Брайт говорила голосом профессионального лектора, которым привлекала внимание студентов, даже сидевших в последнем ряду аудитории, рассчитанной на семьсот пятьдесят слушателей. – Описание свидетельницы дает весьма точный портрет номера девять, и то, что я хотела бы знать… – Женщина стукнула по столу, и эхо от удара ладони по металлу прозвучало, словно ружейный выстрел. – Что, черт возьми, здесь вообще происходит?
– Он сделал это непреднамеренно, – вежливо отозвалась Кэтрин, выглядывая из-за герметичного бокса номера девять.
– А я-то думала, куда ты подевалась, – повернулась к ней доктор Брайт; ее ноздри гневно раздулись, когда она увидела, как спокойно, словно руководствуясь какой-то высшей целью, реагирует девушка на ее гневные возгласы. – Поскольку это существо, будучи мертвым, не может иметь какие-либо намерения, оно не нуждается в защите. Но вы оба, однако, не имеете подобного оправдания. Так что давайте
начнем
с объяснения, почему экспериментальный материал был вынесен за пределы лаборатории.
– Ох, да ничего подобного не было. – Дональд прочистил горло, когда доктор Брайт направила в его сторону убийственный взгляд, но продолжал говорить. Молодому человеку совершенно не хотелось, чтобы его обвинили в чем-то, в чем он не считал себя виновным. – Они сами ушли.
– Они сами ушли? – Ее бесстрастное повторение слов Дональда не могло никого ввести в заблуждение. – Они просто решили встать и прошвырнуться по окрестностям, нечто вроде вечерней прогулки, в этом вы хотите меня убедить? – Внезапное резкое повышение громкости речи походило на удар, эхом отразившийся от стен лаборатории. – Вы что, принимаете меня за идиотку?
– Так и было. – Кэтрин упрямо вздернула подбородок. – Мы закрыли за собой дверь. А когда возвратились, она оказалась открытой, а они исчезли. Мы обнаружили номер девять блуждающим по студенческому городку. – Пальцы девушки успокаивающе поглаживали крышку бокса. – А номер десять была найдена нами у многоквартирного дома, где она проживала, будучи Марджори Нельсон.
– Она шла домой, – добавил Дональд.
Кэтрин вздохнула.
– Она просто подчинялась прежнему алгоритму.
– Ты не видела ее лицо, Кэти.
– Мне этого и не надо. Мне
известны
параметры эксперимента.
– Но представь, что они изменились!
– Заткнитесь, вы оба. – Доктор Брайт на миг прикрыла глаза, и, когда открыла их снова, пробормотала: – Думаю, все зашло слишком далеко.
Девушка нахмурилась.
– Что именно?
– Все это.
– Но, доктор Брайт, ведь если номер девять на самом деле убил того парня, он действовал сам по себе. Это не было в нем запрограммировано. Этот поступок говорит о том, что он
может
обучаться. Он
обучается!
– Это означает только, что он, то есть оно, убило кого-то. Тот юноша мертв.
– Да, и это очень скверно, но вернуть его уже невозможно. – Девушка замолчала, взвешивая их возможности, потом нахмурилась и покачала головой. – Нет, слишком поздно. – Ее взгляд изменил направление. – Но мы можем заняться исследованием вновь полученных данных. Это ведь серьезный шаг вперед. Номер девять, судя по всему, мыслит. Его мозг снова начал функционировать!
– Кэти! – Дональд слез с табурета и подошел к ней, на его лице было написано недоверие. – Неужели ты
не понимаешь?
Какой-то парень мертв. Это – часть твоего эксперимента. – Он звонко хлопнул ладонью по боксу с номером девять. – Он убил человека, а другая – она, она… – Дональд просто не мог подыскать подходящего слова. Нет, это было бы неправда. Он такие слова знал. Он просто не мог произнести их. Потому что, если бы смог их
произнести,
он должен был бы в них поверить. – Доктор Брайт, вы совершенно правы. Это зашло слишком далеко. Нам следует прикрыть все это хозяйство и рвать отсюда когти, пока полиция не проследит путь номера девять к нашей берлоге!
– Дональд, успокойся. Ты впал в истерику. Полиция не верит сейчас, и, похоже, никогда не поверит, что мертвый человек встал из гроба и, бродя по ночам, совершает убийства.
– Но…
Взгляд доктора Брайт заставил его умолкнуть; в свете новой информации она подавила угрызения собственной совести. На самом деле она уже не рассматривала инцидент только с точки зрения получения новых экспериментальных результатов. Он действительно мог стать гигантским шагом вперед.
– Если номер девять действительно мыслит, Кэтрин,
мне не нравится
то, о чем он думает.
На бледных щеках девушки появились красные пятна.
– Мне, следует признать, тоже, но ведь разве само по себе то, что его мыслительные способности восстановились, не значительное явление?
– Возможно, – согласилась доктор Брайт. – Если это действительно мысли, а не просто реакция на стимуляцию. Мы могли бы подготовить новую серию испытаний.
Дональд нервно сглотнул и предпринял еще одну попытку.
– Но, доктор Брайт, тот парнишка мертв!
– Твое мнение?
– Мы должны предпринять что-то!
– Что именно? Сдаться властям? – Она уловила его взгляд и спустя миг слегка улыбнулась. – Я тоже так не думаю. Прервать эксперимент? Это не возвратит несчастного юношу к жизни. – Женщина расправила плечи. – Должна сказать, я крайне раздосадована вашей беспечностью. Вы должны быть уверены, что подобная халатность никогда не повторится. Извлекайте их из боксов только при крайней необходимости. Никогда не оставляйте их одних, надежно не зафиксировав. Снимались ли электроэнцефалограммы у номера девять после того, как это произошло?
Кэтрин покраснела еще гуще.
– Нет, доктор.
– Почему?
– Номер восемь скончался ночью, и мы должны были приступить…
– Номер восемь уже мертв в течение некоторого времени, Кэтрин, и никуда не денется. Немедленно снимите энцефалограмму, необходимо определить, фиксируется ли мозговая деятельность.
– Да, доктор.
– И повторяю, держите их, Бога ради, под контролем. Я не собираюсь позволить разрушить свою карьеру из-за непродуманного, преждевременного обнародования наших исследований. Еще малейшее хотя бы проявление халатности, и я, не задумываясь, закрою проект. Ты все поняла?
– Да, доктор.
– Дональд?
Он кивнул в сторону второго бокса.
– А как насчет нее? Что, если… что, если…
«Что, если в теле Марджори Нельсон осталась душа?» Доктор Брайт услышала эти слова так же четко, как если бы молодой человек произнес их вслух. Она, однако, отказывалась разделять его опасения.
– Мы работаем как раз для того, чтобы отвечать на вопросы
«что, если»,
Дональд; как и все ученые. А теперь… – Женщина взглянула на часы. – У меня назначена встреча с дочерью Марджори Нельсон. – Она помедлила у дверей и, обернувшись, снова обратилась к своим молодым подопечным: – Запомните. Если допустите еще одну оплошность, мы немедленно все прекращаем.
Как только ее шаги затихли в коридоре, Дональд глубоко, с завыванием, вдохнул. На его взгляд, все на самом деле зашло слишком далеко. Может быть, пришло время ему самому прекратить все немедленно?
– Ты можешь поверить в это, Кэти? Какой-то парень откинул копыта, а она всего лишь
раздосадована.
Кэтрин оставила его реплику без ответа. Вниманием девушки завладел приглушенный стук, доносившийся из бокса. Ей вовсе не нравилось, как разворачивались события. Разумеется, доктор Брайт осознавала значимость усвоенной номером девять независимости и то, насколько жизненно важным было теперь сохранить чистоту эксперимента. Какое отношение имеют к этому карьерные соображения? Нет, ей тоже решительно не нравилось происходящее. Но единственной ее реакцией были лишь слова:
– Ему просто не нравится быть ограниченным.
*
«Дочь».
Слово проникло сквозь шум механизмов и звукоизолирующие прокладки бокса. Она привыкла выхватывать кончик нити из запутанного клубка воспоминаний.
У нее была дочь.
Она должна была что-то сделать.
Глава 8
Не в состоянии спокойно сидеть на месте, Вики мерила шагами приемную, ощущая на себе неотрывный сострадательный взгляд миссис Шоу. Она абсолютно не нуждалась в сочувствии, ей нужна была исключительно информация.
По правде говоря, она довольно болезненно отреагировала, когда ей показали ящик с личными вещами матери, но совсем не по той причине, как подумала, наверное, миссис Шоу. Если бы последняя запись в ежедневнике не была «Позвонить Вики», она бы вполне справилась.
– Не могу ли я предложить вам чашку кофе, моя дорогая?
– Нет. Благодарю вас. – На самом деле она бы с удовольствием выпила кофе, но была не в состоянии воспользоваться кофейной кружкой матери. – Вы не можете сказать, когда появится доктор Брайт?
– Думаю, уже скоро. Она должна проверить работу одного из своих аспирантов.
– Аспирантов? Что именно она преподает?
– О, на самом деле она не преподает, просто руководит несколькими выпускниками и аспирантами.
– Студентами-медиками?
– Я не вполне уверена. – Миссис Шоу вынула свежую салфетку и аккуратно промокнула глаза. – Ваша мать ответила бы вам более определенно. Она была
личным секретарем
доктора Брайт.
«Моей матери здесь нет». Вики постаралась скрыть свою мысль, учитывая, что она сопровождалась не чувством печали, а раздражением.
– Ваша мать по-настоящему уважала доктора Брайт, – продолжала миссис Шоу, бросив печальный взгляд на пустующий стол у противоположной стены комнаты.
– Мне кажется, она – личность, заслуживающая уважения, – успела вставить Вики, прежде чем вновь полился поток перемежающихся слезами воспоминаний. – У нее, кажется, две научные степени?
– Три. Доктор медицины и, кроме того, ей присуждена ученая степень доктора по органической химии и по микробиологии. Ваша мать всегда говорила, что назначение ее деканом факультета – самое мудрое решение администрации за всю его историю. Большинство академических ученых являются на редкость скверными администраторами, а большинство администраторов совершенно невосприимчивы к нуждам академической науки. Ваша мать называла доктора Брайт неким мостом между двумя этими мирами.
«Почему, черт побери, она все время возвращается к памяти о моей матери?» – подивилась Вики, в то время как миссис Шоу с переменным успехом сражалась с тремя телефонами одновременно.
– Да, профессор Ирвинг, я прослежу, чтобы она ознакомилась с вашим посланием сразу же, как только появится. – Миссис Шоу опустила трубку на рычаг и вздохнула. – Вот так и проходит весь день.
Все
хотят что-то от нее получить.
– Думаю, у доктора Брайт остается слишком мало времени для научных исследований.
– Для исследований? Да она едва находит время, чтобы наспех перекусить, так она занята. – Положив руку на груду скопившихся служебных записок, выглядевшую весьма впечатляюще, миссис Шоу возвысила голос. – Она вынуждена бегать с одного заседания на другое, решая в промежутках между ними одну проблему, другую, третью, ее заваливают все новыми отчетными формами, требуют представлять обзоры и доклады, подводить годовые итоги для того, а полугодовые итоги – для другого, а еще каждые две недели для третьего…
– И только Господь знает, как я смогу справиться со всем этим без помощи вашей матушки.
Миссис Шоу покраснела, и Вики обернулась к двери.
– Простите, что заставила вас ждать, мисс Нельсон. – Доктор Брайт пересекла комнату и протянула руку за бумагами. – Но, как вы уже слышали, я в самом деле чрезвычайно занята.
– Я не обременю вас дополнительной проблемой, доктор. – Что-то в облике этой крепко сложенной женщины в накрахмаленном белом халате оказывало умиротворяющее воздействие, и Вики последовала за ее приглашающим жестом в кабинет, ощущая себя увереннее, чем в течение последних нескольких дней. Внезапно она вспомнила, как мать описывала свою новую начальницу, сразу после того, как та стала деканом факультета – самоуверенной настолько, что даже необходимость задать какой-либо вопрос в ее присутствии казалась бессмысленной. Тогда Вики просто рассмеялась, но сейчас поняла, что имела в виду мать. Она сама отчасти испытала на себе парой дней ранее такое воздействие. Именно доктор Брайт направила ее в больничный морг, и она сама обратилась к ней за помощью, чтобы та взяла на себя произнесение прощальной речи.
Перед тем как они обнаружили, что в прощании не было необходимости.
Пока Вики усаживалась в одно из кажущихся удобными, обитых кожей кресел, доктор Брайт обошла вокруг письменного стола и села, поместив перед собой стопку аккуратно сложенных листов бумаги.
– Обычно такие дела не отнимают у меня много времени, – пояснила она, бросив недовольный взгляд на эту кипу. – Но сейчас конец семестра, и бюрократическая бессмыслица, с которой следовало бы покончить еще несколько месяцев тому назад, требует немедленного решения.
– Вы не можете поручить это кому-либо другому?
– Наука и администрация говорят на двух различных языках, мисс Нельсон. Если я поручу это другим, мне придется взять на себя роль переводчика. Честно говоря, мне гораздо легче сделать все самостоятельно.
Вики узнала знакомую интонацию; она сама довольно часто к ней прибегала.
– Наверное, вы предпочли бы, скажем, работать с пробирками, ну или, в общем, с чем-то более материальным, нежели бумаги?
– Вовсе нет. – Доктор Брайт улыбнулась, и невозможно было усомниться в искренности ее слов. – Мне доставляет истинное удовольствие руководить людьми, видеть, как каждый винтик в очень сложном механизме продолжает успешно работать на предназначенном ему месте. – Возможно, точнее было бы сказать, «на месте, предназначенном мною», но доктор Брайт никому не позволяла проникать столь глубоко в суть своего характера. – Теперь, когда мы установили, что я получаю удовольствие от своей работы, есть ли необходимость в продолжении дальнейшего исследования этой темы, мисс Нельсон? Миссис Шоу сказала мне, что вы хотите расспросить меня об анализах, которые я проводила для выяснения состояния здоровья вашей матери.
– Да. – Ранний утренний звонок к доктору Фридман подтвердил предположение, что лечащий врач ее матери знала о проведении этих анализов, так что они, возможно, не имели ничего общего с… конечным результатом. Но они были отправной точкой, с которой можно было начать. Вики извлекла лист бумаги и авторучку из глубин висящей у нее на плече сумки. – Полагаю, что они касались состояния ее сердца?
– Это так. Хотя я уже довольно длительное время не занимаюсь медицинской практикой, я имею диплом доктора медицины, а ваша матушка, по понятной причине расстроенная, хотела услышать мнение еще одного специалиста.
– И что вы ей сообщили?
– Что без оперативного вмешательства ей, возможно, осталось жить не более полугода.
Почти в точности те же слова, что сказала Вики лечащий врач ее матери.
– Так почему же она не решилась пойти на операцию?
– Это не столь просто, – ответила доктор Брайт и, откинувшись на спинку кресла, переплела перед собой пальцы. – Всегда существуют списки ожидающих сложной операции, особенно трансплантации, а именно это требовалось вашей матери, и с учетом сокращений бюджетного финансирования…
