Текст книги "Хроники крови. Пенталогия (ЛП)"
Автор книги: Таня Хафф
Жанры:
Городское фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 55 (всего у книги 99 страниц)
Селуччи прочел эту мысль на лице Генри. Он вскочил с кресла и рванулся через гостиную.
– Ты – подонок, так это произошло на самом деле, не так ли?
Фицрой остановил его отчаянный бросок, всего лишь протянув вперед руку. Майк покачнулся и встал как вкопанный, словно наткнулся на стену.
– Не стоит ломать голову, – холодно проговорил вампир, заставляя человека не отрывать от него глаз, – над тем, что я сделал и почему. Я не такой, как вы. Законы, которые я соблюдаю, – не те, которым подчиняетесь вы, люди. Мы различаемся коренным образом; и только в двух аспектах мыслим и чувствуем одинаково. О чем бы мы с Тауфиком ни говорили, каково бы ни было мое к нему отношение – все это теперь не имеет значения. Он причинил зло близкому мне человеку, и ему придется за это ответить.
Как только Генри опустил руку, Селуччи, пошатываясь, шагнул вперед. Им овладело странное чувство, что он может упасть, если Генри перестанет удерживать его взгляд.
– А второй аспект? – требовательно спросил он.
– Прошу вас, детектив, – Генри намеренно опустил веки, позволяя Селуччи отвести взгляд, – не пытайтесь убедить меня, что вы не знаете об этом другом… интересе, который мы разделяем.
Темно-карие глаза на миг скрестились с золотисто-карими. Через пару секунд Майк вздохнул.
– Если вы двое закончили, – холодно произнесла Вики, опершись спиной об оконный переплет и скрестив руки на груди, – может быть, мы наконец вернемся к нашим баранам?
– Закончили? – пробормотал Селуччи, поворачиваясь и возвращаясь на диван. – Что-то подсказывает мне, что мы только начинаем. – Он отодвинул в сторону пустую коробку из-под пиццы, освобождая себе место; пружины жалобно взвыли, отреагировав на придавивший их груз. – Так вот, возвращаясь к баранам, Нельсон, я бы хотел обратить ваше внимание на то, что подобные церемонии обычно не происходят просто по чьей-либо прихоти. Большинство религий соблюдают какие-то предписания.
Вики кивнула.
– Неплохое наблюдение. Что скажешь, Генри?
– Он сказал:
как можно скорее.
Ничего более определенного.
– Черт побери, надо найти где-то информацию о ритуалах древних египтян. – Глаза женщины сузились. – Майк…
– Ну разумеется. Ближе всего я оказался к Древнему Египту, когда подрабатывал, дежуря на выставке Тутанхамона. А было это, между прочим, много лет тому назад.
– Я вижу, ты успел позабыть, что совсем недавно гораздо ближе столкнулся с Древним Египтом. – Вики улыбнулась. Ей никогда не приходило в голову, что она будет благодарна своему приятелю за то, что он умеет ухаживать за женщинами. – Как обстоят у тебя дела с твоим другом, доктором Шейн?
– С Рэйчел?
– Если в городе остался еще кто-то, разбирающийся в подобных вопросах, – сказала Вики, протягивая ему телефонный аппарат, – так это она.
Селуччи покачал головой.
– Я не хочу больше впутывать в это дело посторонних. Опасность…
– Тауфик сейчас находится в самой начальной и наиболее уязвимой фазе своих планов на будущее, – спокойно произнес Генри. – Если доктор Шейн не поможет нам остановить его прежде, чем он завершит создание института, защищающего его власть, ты тем более не сможешь обеспечить ей безопасность, уберечь от всего того, что может с ней случиться.
*
– Рэйчел? Это Майк. Майк Селуччи. Мне необходимо задать вам пару вопросов.
Женщина рассмеялась и машинально принялась набрасывать эскиз какого-то саркофага на полях отчета о последних приобретениях, который подготавливала весь вечер.
– Неужели на этот раз меня даже не пригласят на обед?
– Извините, Рэйчел, мне действительно срочно необходима информация.
Что-то прозвучавшее в его голосе побудило доктора Шейн выпрямиться в кресле.
– Это в самом деле так важно?
– Более чем. Скажите, существовали ли у древних египтян особые даты, по которым жрецы богов, мрачных богов, исполняли имеющие особое значение ритуалы?
– Ну, для обрядов Сета существовали особые последовательности дат в календарном году.
– Нет, мы не пытаемся установить их версию, соответствующую нашему Рождеству или Пасхе…
– Вряд ли такое соответствие было возможно у божества, олицетворяющего злое начало.
– Да. Но нас беспокоит не Сет. Если бы одному из менее значительных богов, олицетворяющих, как вы говорите, злое начало, пришлось совершить внеочередной ритуал, когда бы это могло произойти?
– Мне было бы легче ответить на ваш вопрос, если бы вы поделились со мной, почему возникла необходимость узнать об этом.
– Сожалею, но этого я вам сказать не могу.
Откуда она знала, что этот великолепный полицейский ответит ей именно так?
– Ну хорошо, подобная церемония может произойти, как я полагаю, в любой момент, но ритуалы таких богов, скорее всего, происходили во время новолуния, когда глаз Тота исчезал с небосклона. И возможно, в полночь, когда Ра, бог солнца, покидал землю до утра.
– Где?
От неожиданности женщина моргнула.
– Прошу прощения?
– Где происходил подобный ритуал?
– Разве этот ваш бог не имел своего храма?
– Ритуал включает создание храма.
Включает
создание храма? В настоящем времени? Полицейская работа в Торонто оказалась загадочнее, чем могла предположить Рэйчел Шейн.
– В таком случае ритуал будет проводиться на том месте, где жрец собирается построить храм.
По тону собеседника доктор Шейн поняла, что тот стиснул зубы.
– Это то, чего я больше всего опасался. Благодарю вас, доктор Шейн. Вы оказали значительную помощь.
– Майк? – Продолжительность последовавшей паузы подсказала ей, что он уже собирался повесить трубку. – Вы не скажете мне, почему вам потребовалось узнать об этом, ведь вы уже закончили заниматься тем делом?
– Это зависит…
– От чего?
– От того, кто победит.
Рэйчел улыбнулась, услышав столь мелодраматический ответ, и положила трубку на аппарат. Возможно, они еще увидятся с детективом-сержантом Селуччи; он оказался явно более интересным, чем знакомые ей ученые мужи и чиновники.
– Зависит от того, кто победит, – задумчиво повторила женщина, снова склоняясь над отчетом. – Он произнес это таким тоном, словно и в самом деле так думает. – Внезапно ее охватил озноб, словно ветер пошевелил тонкие волоски на шее; Рэйчел Шейн отнесла все это на счет разыгравшегося воображения.
*
Вики обернулась и, взглянув в окно, нахмурилась.
– Новолуние именно сегодня.
– Откуда тебе это известно? – спросил Селуччи. – Может быть, луна просто скрылась за облаком?
– Мой менструальный цикл начинается за два дня до новолуния. Сегодня четверг, а он начался во вторник.
С таким доводом спорить было трудно.
– Тауфик сказал, чем скорее, тем лучше. – Она обхватила руками плечи и зашипела, поскольку задела одну из своих многочисленных ссадин. – Значит, это произойдет сегодня ночью.
– Мы не в состоянии противостоять ему сегодня ночью.
– Ты хочешь сказать, что
я
не в состоянии. Но
у нас
нет выбора.
Майк понимал, что когда его подруга говорит таким тоном, ей лучше не возражать.
– В таком случае мы должны найти его.
– Он должен был сказать тебе хоть что-то, Генри. – Город распростерся внизу под ней, предлагая тысячу возможностей. – О чем еще он говорил?
– О месте расположения храма он совершенно точно ничего не сказал.
– Не упоминал ли Тауфик что-нибудь о вершине горы? – осведомился Селуччи.
– Горы… про гору он действительно говорил. Он сказал, что ему нет нужды скрываться и он сможет воззвать к Ахеху с вершины самой высокой горы.
– С горами у нас в этой части страны дело, прямо скажем, обстоит неважно. Независимо от высоты.
– Нет. – Вики прижала обе руки к стеклу, когда неожиданно осознала, что именно привлекло ее внимание. – Нет. Это не так. Взгляните.
Ее тон мгновенно заставил обоих мужчин обернуться. Глаза их подруги распахнулись, дыхание – так сильно забилось у нее сердце – было затруднено.
– На что нам нужно взглянуть? – мягко спросил Генри, которого состояние Вики немало встревожило.
– Башня. Посмотрите на башню.
Телевизионная вышка компании «Канадские новости» возвышалась у самой окраины города, словно тень между звездами. Пока они наблюдали за ней, осветилась часть вращающегося диска, залитого светом гигантской импульсной лампы. Это длилось всего мгновение, но послесвечение оставалось на сетчатке, подобное тонкой пленке нефти.
– Это может быть что угодно. – Селуччи сразу же поверил в это, но чувствовал, что должен был возразить. – Над вышкой часто возникают свечения.
– Это он. Он там, наверху. И я намерена сбросить эту мерзопакостную скотину вниз, даже если мне придется вместе с ним свалить и эту проклятую вышку в придачу.
Наверху, над смотровой площадкой; поразительно близко друг к другу, нависли два красных габаритных огня самолета.
Выглядели они отсюда как два красных глаза.
16
– Ты что делаешь?
Генри перевел рычаг коробки передач «БМВ» в нейтральное положение.
– Останавливаюсь на желтый.
– Зачем?
– Детектив, вопреки широко распространенным представлениям, на желтый свет имеет смысл остановиться, поскольку за ним непременно зажжется красный.
– Вот как? Так вопреки тому, во что ты, кажется, веришь, в нашем распоряжении не вся ночь. Рэйчел сказала, что такие штуки происходят в полночь, а сейчас уже одиннадцать тринадцать.
– А если нас остановят за нарушение правил дорожного движения да еще обнаружат, что в машине находящийся в розыске преступник, не задержит ли это нас гораздо дольше?
– Дай я лучше сам поведу!
Вики наклонилась вперед.
– Почему бы нам не прийти к соглашению? Тебе, Майк, лучше заткнуться, а ты, Генри, все-таки поторопись. Ни один из вас, чтоб вам обоим пусто было, не способен хоть в чем-нибудь уступить друг другу.
Они выскочили из машины на Фронт-стрит и, с грохотом промчавшись по лестнице, пройдя по пешеходному переходу, проложенному над железнодорожными путями, оказались у подножия башни CN. Хотя Генри мог с легкостью обогнать обоих смертных, на всякий случай он держался рядом с Вики.
В связи с тем, что сейчас здесь не наблюдалось обычного скопления людей, заполнявших все пространство вокруг башни в дневное время, неоглядная даль бетонного покрытия казалась сюрреалистической и пустынной, звук подошв кроссовок отдавался здесь четким эхом. Неоновые огни рекламы сияли вдоль дороги к башне, приглашая посетить ресторан, диско-клуб или же совершить космическое путешествие по Вселенной.
– На самом деле они доставят вас только до Юпитера, – задыхаясь, сказала Вики, когда они проходили под последней рекламой. – Всего лишь середина Солнечной системы. Врут, как всегда. – Она бежала, прикасаясь одной рукой к стене, чтобы не потерять направление, а также используя ее в качестве опоры, и совсем не беспокоилась о том, что ничего не видит у себя под ногами. Дорожка была гладкая и открытая, а после всего, что пришлось испытать женщине, ее не могло остановить даже отсутствие света.
– Если он в самом деле находится здесь, – заметил Селуччи, когда они скатились по лестнице и оказались на другом конце пешеходного перехода, ведущего к главному входу, – могу держать пари, что он отключил все лифты до самого верха, как только поднялся туда сам.
– Вполне возможно. – Вики попыталась повернуть стеклянную ручку – без малейшего, надо сказать, эффекта. – Более того – этот гад запер двери даже в самом низу.
Генри отстранил женщину и дернул за ручку. С треском, отозвавшимся громким эхом на верху башни, а затем скатившимся назад, многократно отразившись от стеклянного купола, та обломилась.
– Черт! – Она сверкнула взглядом по затемненному стеклу, а затем обратила его на вампира. – Неужели ты не сможешь пробиться?
Он покачал головой.
– Нет, без подручных инструментов никак. Здесь три четверти дюйма прочного стекла. Даже я переломал бы себе кости.
Казалось, создатели башни предусмотрели все, чтобы избежать подобной возможности; поблизости не оказалось абсолютно ничего такого, чем можно было бы разбить проклятую дверь.
Фицрой присел на корточки, пытаясь извлечь один из блоков дорожного покрытия, что неожиданно вызвало взрыв раздражения у Вики.
– Мы зря тратим время, пытаясь проникнуть внутрь в этом месте, – проворчала она, – ведь Селуччи, возможно, прав насчет лифтов.
Генри выпрямился.
– Нам необходимо захватить Тауфика сегодня ночью, прежде чем адептов его бога приведут к присяге. Мы должны остановить его прежде, чем тот обретет достаточно власти, чтобы еще прочнее закрепить за собой обретенное могущество.
– Ладно, уговорил. Придется подниматься по лестнице.
Майк покачал головой.
– Вики, та дверь тоже может оказаться закрытой.
– Но она металлическая и с металлической ручкой – есть надежда, что она, как эта, не раскрошится в руках Генри. – Женщина двинулась вперед, прежде чем закончила свою мысль; хромая, обогнула зеркальный бассейн и направилась к башне. – Я не допущу, – рявкнула она, когда они оказались перед входом на лестницу, – чтобы это место превратилось в высочайший в мире парящий в воздухе египетский, чтоб они все провалились, проклятый храм. Генри!
Массивная металлическая дверь прогнулась при первой же попытке вампира оттянуть ее на себя, слои краски растрескались и посыпались на землю – словно с боевого линкора ободрали серую защитную краску. Со вторым рывком лопнули дверные петли и дверь, а с ней и вся весьма дорогостоящая система безопасности, вывалилась наружу, при этом дверная рама осталась почти не поврежденной.
Несмотря на объем произведенных разрушений, те сопровождались поразительно малым шумом.
– Почему не сработала сигнализация? – задал вопрос Селуччи, нахмурившись при виде мешанины вырванных проводов.
– Откуда мне знать? – Мускулы Генри протестовали, его силы были уже на исходе. Он прислонил вырванную дверь к башне. – Может быть, Тауфик ее уж не знаю зачем отключил. Или же это система мониторинга, и сюда уже мчится колонна патрульных машин.
– В таком случае, может быть, лучше прекратить тратить время на болтовню об этом?
Хотя внешний свет не принес Вики значительной пользы, он четко обозначил границу между бетонным гигантом и зазубренной черной дырой, способной послужить для них единственным входом. Женщина ринулась туда, но ей пришлось резко остановиться, когда Селуччи схватил ее за руку.
– Вики, подожди минуту.
– Отстань от меня. – В ее голосе прозвучала угроза.
Майк все же решил рискнуть и попробовать убедить ее.
– Послушай, мы не можем взяться за это дело, если не составим сначала план действий. Ты позволяешь своим эмоциям определять все наши поступки. Остановись на секунду – что случится, когда мы доберемся до самого верха?
Она яростно сверкнула на него глазами и вырвалась.
– Мы схватим Тауфика, вот что случится.
– Вики… – Фицрой шагнул вперед, чтобы попасть в поле ее зрения. – Быть может, нам не удастся подойти к нему так близко. У него есть средства защиты.
Глаза женщины сузились.
– Если ты по-прежнему его боишься, Генри, можешь остаться здесь, внизу.
Вампир подошел к ней еще ближе; его молчание стало почти оглушительным.
– Извини. – Она протянула руку и слегка прикоснулась к его груди. – Подумайте, так ли трудно это окажется? Майк будет стрелять в него прямо из дверей. Сомневаюсь, что у него есть защита против пули. У тебя при себе твоя пушка?
– Да, но…
– Этот план действительно обладает определенной простотой, которая весьма привлекательна, – признал Фицрой. – Но сомневаюсь, что Тауфик позволит нам подойти так близко. Он поставит вокруг места их сборища охрану, и в тот же миг, как мы попадем в поле их зрения… – Его голос замер.
– Именно тогда ты и отвлечешь его внимание, и Майк его пристрелит, – закончила Вики сквозь стиснутые зубы. – Как ты и сказал, все очень просто. А неожиданность – существенный аспект,
и мы попусту тратим время!
– Она повернулась к лестнице, но Селуччи снова остановил ее.
– Ты будешь ждать внизу, – сказал он. Он уже чуть было не утратил ее и не намерен был снова проводить сквозь этот ад.
– Я…
что?
– Ты не в такой форме, чтобы встречаться лицом к лицу даже с обычным противником, уж не говоря о всяких там сверхъестественных. Сомневаюсь, что ты сможешь добраться до вершины, твои силы истощены, ты уже хромаешь, ты…
– Позволь. Мне. Самой. О себе. Беспокоиться. – Каждое слово вырывалось как отдельный, едва управляемый взрыв.
Генри положил руку ей на плечо.
– Вики, он прав. Я отвлеку внимание Тауфика, а Майкл застрелит его; ты сама исключила себя из своего простого плана.
—
Я
собираюсь подняться наверх и полюбоваться, как он подыхает.
—
Ты
подвергаешь себя излишней опасности, – прорычал Селуччи. – А что случится, если мы потерпим неудачу? Кто уцелеет, чтобы сделать второй выстрел?
Вики выдернула руку и придвинула свое лицо, чтобы увидеть его глаза.
– Неужели я забыла ознакомить вас с планом В? Если вы двое провалите дело, уж я-то наведу там порядок. А теперь, если ты не отказался еще от намерения пристрелить его, может быть, мы все же пойдем наверх?
– Она имеет право быть там, – произнес Фицрой через секунду, стоившую ей нескольких жизней, но по тону вампира можно было понять, что ему эта мысль нравилась не больше, чем Селуччи.
Вики повернулась к нему.
– Весьма признательна
Ты сам
мог бы быть наверху этой чертовой башни уже сейчас! – Ухватившись за перила, она осторожно нащупала ногой первую ступеньку. Потом вторую. Аварийное освещение отвлекало ее, и поэтому женщина закрыла глаза. «Две ступеньки пройдено, одна тысяча семьсот восемьдесят восемь еще осталось пройти».
– Вики?
Она не слышала, как Генри поднялся позади нее, но ощутила его присутствие чуть позади себя, за левым плечом. Ей не хотелось выслушивать сожаления, или объяснения, или вообще что-нибудь из того, что он намеревался сказать.
– Не обращай, ради всего святого, внимания на меня. Просто поднимайся, и все.
– Но тебе понадобится помощь, чтобы дойти доверху. Я мог бы взять тебя на руки и…
– Ты должен беспокоиться о Тауфике, а не обо мне. Давай, пошевеливайся. – Сквозь сжатые зубы она добавила: – Прошу тебя.
Вампир все еще стоял в нерешительности, потом прикоснулся к ее запястью в том месте, где вены выступали ближе всего к поверхности, и ринулся наверх.
– Вики, он ведь был прав. Наркотик еще не полностью выведен из твоего организма. Ты не можешь добраться доверху самостоятельно.
Она злобно взглянула на расплывчатые контуры мужской фигуры, видевшиеся ей как темный силуэт на темном фоне.
– Пошел ты ко всем чертям тоже, и оставь меня наконец в покое! Занимайся лучше своим делом.
Селуччи хорошо знал, что говорить что-либо после этого абсолютно бесполезно, и, прорычав что-то неразборчивое, тоже пронесся мимо.
Женщина попыталась было не отставать, и ярость помогла ей продержаться какое-то время, но дистанция между ними очень быстро увеличилась. Наконец звуки отдельных шагов перешли в сплошное стаккато на фоне усиленного стука ее сердца.
Десять шагов и площадка. Десять шагов и площадка. На этот раз такой подъем займет у нее больше времени, чем девять минут и пятьдесят четыре секунды, как было при прошлом восхождении. Отсутствие зрения не создавало различия – после того как установился режим движений, ее ноги приспособились к автоматическим действиям, – но последние два дня, разумеется, сильно давали о себе знать. Все тело терзала боль.
Десять шагов и площадка.
Запылали огнем легкие. Каждый вдох вызывал все более серьезную боль.
Десять шагов и площадка.
Ей показалось, что ее левое колено кто-то проткнул острой спицей.
Десять шагов и площадка.
«Подтягивай правую ногу, выноси вперед левую. Подними вверх правую, подтяни к ней левую».
Она сорвала с себя и бросила на пол куртку.
Десять шагов и площадка.
«Излишний риск, чтоб вам всем провалиться!»
Десять шагов и площадка.
«Разумеется, я исключила себя из своего плана. Неужели они действительно могли подумать, что я не догадываюсь, в каком виде окажусь, когда доберусь до верха этой паскудной штуковины? Я буду считать, что мне здорово повезло, если смогу просто остаться на ногах».
Десять шагов и площадка.
«Я имею право там быть! Только вот хватит ли…»
Десять шагов и площадка.
«Но я обязательно там буду. Потому что собираюсь плюнуть на труп Тауфика».
Десять шагов и площадка.
Как-то она прочла статью о героическом человеке, удостоенном американской медали Доблести, получившем двадцать три огнестрельные раны, который, вопреки многочисленным ранениям, смог пробежать через мост и спасти товарища. Тогда Вики задалась вопросом, о чем он думал, когда совершал этот подвиг. Теперь у нее возникло ощущение, что она знает ответ.
«Ты можешь упасть замертво, когда все будет закончено, не прежде».
Десять шагов, площадка.
Икроножные мышцы стали дрожать, затем судорожно дергаться. Каждый шаг превратился в борьбу с болью и изнурением. Спотыкаясь, она сбилась с ритма, затем ударилась боком о выступающую деталь облицовки.
Восемь, девять, десять шагов, площадка.
Значительную часть своего веса она тянула вперед руками и плечами, бинт, которым был завязан ее поврежденный палец, пропитался влагой, не то потом, не то кровью – она не знала, да это ее и не беспокоило. Когда повязка стала мешать ей слишком сильно, женщина сорвала ее и отбросила прочь.
Десять шагов и площадка.
Не столь значительные элементы ее ярости постепенно выгорали, пока не остался единственный – ненависть к Тауфику. Это он накачал ее наркотиком и засадил в тюрьму, но что хуже всего – он извратил в ней что-то такое, во что она верила.
Именно это
протянулось между ними как веревка, на которой она должна была его повесить, и она тащила самое себя к нему на этой веревке.
Десять шагов и площадка.
*
Генри почуял присутствие охраны задолго до того, как они могли его увидеть. Легкий жар коснулся поверхности кожи, заставив подняться дыбом каждый волосок на теле. Он понятия не имел, какого рода информацию они передают Тауфику, но в любом случае от нескольких следующих секунд зависело очень многое. Вампир едва ли не одним прыжком преодолел два оставшихся лестничных пролета Далеко внизу он слышал затрудненное дыхание Селуччи, а еще ниже мучительно продвигалась вперед Вики. Биение сердца людей эхом разносилось по всему лестничному колодцу, их дыхание было настолько синхронным, что казалось, все конструкции башни вдыхают и выдыхают вместе с ними.
Смотровую площадку освещал лишь один из четырех флуоресцентных светильников, и Генри, вынырнув из сумеречных глубин лестничного колодца, возблагодарил провидение. Слишком часто смертные предпочитали такой уровень освещенности, который для него был серьезной помехой, а в эту ночь ему необходимо было использовать все свое преимущество.
Вампир молча прошел по плавной кривой, ориентируясь на звуки молитвенного распева. Приглушенный рокот, по меньшей мере, дюжины голосов, повторявших одно только слово: «Ахех», снова и снова, с такой сдержанной интенсивностью, что звуки эти проникали, заставляя ее пульсировать чаще, в кровь и отдавались в костях. Генри нисколько не поразился, услышав, что сердца этих людей бьются в едином ритме.
Над монотонным речитативом возвышался единственный голос, говорящий на языке, которого не знал Генри; он использовал модуляции, показавшиеся странными даже для его слуха – свидетеля языковых изменений на протяжении более чем четырех с половиной сотен лет. Какими бы они ни были, – а Генри не сомневался, что в каждом слоге содержится многослойное смысловое значение, определяемое в зависимости от способа его произнесения, – все слова звучали как единый призыв. Его задевали лишь самые четко направленные из них, но Фицрой чувствовал, что с каждым шагом их воздействие становится все сильнее.
Он ворвался в зал через главный вход диско-клуба, пройдя мимо расположенных дугой пустых столиков. Монотонный речитатив слышался все ближе.
Тауфик с воздетыми вверх руками стоял в классической позе верховного жреца на возвышении, окруженном массивным поручнем, где обычно размещаются ди-джеи. На нем были брюки цвета хаки и полотняная рубашка с низким воротом – вероятно, он счел этот наряд наиболее соответствующим стилю Древнего Египта. Разряды энергии потрескивали вокруг его головы, окутывая ее почти видимой аурой.
Столпившиеся по обе стороны от него люди, стоящие на сверкающем танцевальном полу, неотрывно глядели на Тауфика. Это были высокопоставленные работники полиции как столицы, так и провинции Онтарио, двое судей и издатель одной, наиболее влиятельной из трех ежедневных торонтских газет. Генри вначале предполагал, что он слышит не менее дюжины голосов, но теперь, если бы он полагался только на свой слух, он различал голоса только шестерых, хотя видел, что присутствуют более двадцати. Различные голоса и тембры сплелись в едином хоре.
Наиболее абсурдным элементом представшей перед его глазами сцены вампиру показался свисающий с потолка серебряный шар, медленно вращавшийся и разбрасывавший многоцветные «зайчики» на Тауфика и завороженных адептов его бога.
Все это Генри заметил в промежутке между двумя ударами собственного сердца. Не замедляя движения, он приготовился прыгнуть на незащищенную спину Тауфика.
– АХЕХ!
При первом звуке этого имени Тауфик присоединился к речитативу, разноцветные точки начали сливаться, серебряный шар прекратил вращение, и Фицрой едва успел прикрыть рукой глаза. Спотыкаясь, чуть не упав, он пытался подавить послесвечение, вызванное сверканием части крошечных граней, успевшее все же отпечататься на сетчатке.
Громкость речитатива возросла, затем упала до шепота, ниже порога восприятия, и вампир понял, что проникающее в сознание воздействие магического заговора прекратилось.
– Ты вмешиваешься в явления, о которых не имеешь ни малейшего представления, обитатель ночи. – Голос звучал бесстрастно, отстраненно, в противовес пылающему золотому солнцу, горевшему в сознании Генри, превышающему в диаметре и по яркости то видение, которое явилось ему всего двумя днями ранее.
Стиснув зубы, Фицрой пытался превозмочь боль и своей яростью ослабить всепоглощающее могущество мага-жреца до такой степени, чтобы тот не мог на него воздействовать. Сквозь пляшущие по внутренней стороне век световые узоры он увидел, как нахмурился Тауфик, словно взрослый, потревоженный шумными забавами малолетки; эта мимика была не угрозой, она выражала всего лишь досаду.
– По счастью, – продолжал Тауфик, все еще сохраняя тон родителя, выговаривавшего ребенку, или наставника, обращавшегося к ученику, – мы дошли до той точки в церемонии, когда короткая пауза уже не может повлиять на конечный результат. У тебя остается время на объяснение своего дерзкого появления в этом месте до того, пока я приму решение, как поступить с тобой.
На миг Генри ощутил, как он сам плавно переходит в ту роль, которую определил для него маг-жрец. Рыча от ярости, он напряг все силы, чтобы отгородиться от его влияния. Он был вампиром – обитателем ночи. Его нельзя было заставить подчиниться просто словам. Замешательство, в которое поверг его Тауфик, пытавшийся извратить его сознание, исчезло, испарилось в обуявшей Фицроя пламенной ярости после исчезновения Вики, когда он понял, что это не обошлось без участия более древнего, чем он, бессмертного. «Он нанес удар одному из моих близких. Я не допущу, чтобы это сошло ему с рук».
Генри почти приблизился к самому краю возвышения, оказавшись не далее вытянутой руки от горла Тауфика, когда полыхнули красные молнии, отбросившие его обратно, к стене дискотеки.
– Я говорил, когда мы впервые встретились, что тебе не удастся уничтожить меня. Тебе бы следовало принять это к сведению.
Слова прозвучали бесстрастно и непреклонно на фоне непрекращающегося речитатива. Затем Тауфик осознал, что более не может манипулировать относительной молодостью противника, поэтому сменил позу, выражавшую оскорбительное презрение. После вызова, которым он пренебрег прошлой ночью, он понял, что столкновение неизбежно, но этой ночью, когда все свое внимание он должен был посвятить Ахеху, – сегодня у него не было времени, которым он мог бы распоряжаться по собственному усмотрению.
Но даже церемония освящения храма не могла уменьшить его восхищение великолепием сияющей ка обитателя ночи. Он мечтал об этой ка, желал ее больше чего-либо другого за всю свою долгую жизнь и знал, что, как только обретет полную власть над собравшимися сегодня ночью, у него будет достаточно силы, чтобы удержать то, о чем мечтал с таким безрассудством. Но власть, что он удерживал, принадлежала не ему, но Ахеху, которого он величал своим богом, этому ничтожному на самом деле божку, обладавшему тем не менее весьма болезненными возможностями защитить права на свою собственность. Столетия приучили Тауфика к осторожности. После церемонии, когда, как он полагал, Ахех придет в благосклонное настроение и начнет осыпать его милостями, в его распоряжении окажется дополнительная власть и он сможет избежать опасности рассердить своего господина. А если он овладеет этой драгоценной ка, ему уже никогда не придется опасаться его гнева.
Если магии слов для того, чтобы удержать обитателя ночи, оказалось недостаточно, следовало предпринять другие меры. Отрывистым жестом он слегка увеличил громкость речитатива, а затем осторожно, так чтобы не потревожить магические структуры, уже возведенные в необходимых местах, используя лишь принадлежащую ему власть, он начал плести заговор подчинения. Теми смертными, которые поднимались сейчас по лестничному колодцу, можно было пренебречь: когда они появятся, их уничтожение путем сожжения дотла станет лишь частью церемонии.
Ошеломленный и оскорбленный, Генри пытался встать на ноги. Он не имел ни малейшего представления, насколько близок Селуччи, так как запах последователей Ахеха и издаваемые ими звуки не позволяли ему определить, где находится детектив.
«Стало быть, ты отвлекаешь его, а Майк его убивает. Довольно просто».
Если бы так. Хотя физическая атака не возымела должного эффекта, возможно, его внимание можно будет отвлечь каким-нибудь другим способом. Он же мог попытаться воздействовать на мага звуком собственного голоса. Вампир оторвался от стены. Существовал один вопрос, в ответе на который он был крайне заинтересован.
– Почему ты причинил вред Вики Нельсон?
Тауфик улыбнулся, точно зная о намерениях обитателя ночи, ибо накопившаяся сконцентрированная сила дала ему возможность проникнуть во все, кроме разве что самых глубочайших,
уровни
сознания противостоящей ему великолепной бессмертной ка. Это не имело особого значения. Через мгновение он сможет применить заговор абсолютного повиновения, после чего немедленно будет приведена в действие третья, и последняя, часть заклинания. Так что момента, когда он сможет наконец поглотить эту ка, ждать осталось недолго. Отвечая на вопрос обитателя ночи, он сможет заполнить этот промежуток времени.
