Текст книги "Хроники крови. Пенталогия (ЛП)"

Автор книги: Таня Хафф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 99 страниц)

– Думаю, что вы собираетесь узнать у них фамилии всех жителей округи, имеющих зарегистрированное ружье тридцатого калибра? – «Шевроле» подрезало их спереди, и Роза притормозила, бормоча еле слышно: – Идиот!

– Именно так. Но так как у них нет оснований отвечать мне, многое будет зависеть от того,

как

я это спрошу. И кого.

Питер фыркнул:

– Вы собираетесь запугать какого-нибудь несчастного практиканта, не так ли?

Вики поправила очки.

– Разумеется, нет, – с достоинством ответила она В действительности она собиралась использовать комбинацию из утонченного намека на свой полицейский чин и воззвания к помощи, типа: «Мы все завязаны в этом деле» – позиции, разделяемой копами во всем мире. Следовало учесть, что копом она уже не была, но это обстоятельство не должно было существенно повлиять на конечный результат.

Районное полицейское управление провинции Онтарио располагалось в доме 401 на южной стороне Эксидор Роуд и представляло собой здание из красного кирпича, притулившееся позади отеля «Рамада». Вики оставила близнецов подождать в машине.

Будь она все еще копом, это бы сработало. К несчастью, того, что она

привыкла

быть копом, оказалось теперь недостаточно. Если бы она попыталась запугать «несчастного практиканта», это все еще смогло бы сработать, но весьма энергичная молодая женщина, принявшая ее, знала, что Вики не имеет права на такую информацию, независимо от того, «работает над делом» или нет, и, недвусмысленно повернувшись к ней спиной, отказалась предоставить ей такой список.

С сержантом дела могли бы пойти лучше, если бы Вики не вспылила.

К тому времени, когда она выходила из здания, большая часть ее гнева уже была направлена на саму себя. Губы женщины сжались в тонкую белую линию, а ноздри раздувались с каждым вдохом. Она скверно провела дело и вполне сознавала это.

«Я не коп. Я не могу рассчитывать, что ко мне отнесутся как к копу. Чем скорее я вдолблю это в свою тупую башку, тем лучше». Надо было давно начать твердить себе это заклинание, но в Торонто, где всякий знал «Победу» Нельсон, она все еще могла пользоваться многими из своих былых привилегий. Однако сейчас ей только что показали, как бывает, когда работники городского полицейского управления перестают быть теми мужчинами и женщинами, с которыми ты вместе служила. Ее пальцы яростно сжимались, словно в поисках шеи, которую ей хотелось бы стиснуть.

Вики направилась к машине, стоящей в великолепном одиночестве на краю автостоянки. С каждым шагом ее обдавало волной горячего воздуха, поднимавегося от раскаленной мостовой, но ничто не могло сравниться с жаром, нарастающим в ее голове. «Куда, черт возьми, подевались близнецы?» В ней теплилась надежда, что они сотворили какую-то глупость и тогда она сможет выпустить немного пара. Вскоре она увидела, что молодые Хееркенсы пересекают стоянку, неся бутылки с водой.

Приблизившись, оба вервольфа взглянули на нее и потупили глаза.

– Идея не сработала, не так ли? – нерешительно спросила Роза, всматриваясь в нее из-под ресниц. Под волосами уши ее слегка выдвинулись вперед.

– Нет. Не сработала.

– Мы только отошли за водой, – пояснил Питер; его поза полностью совпадала с позой сестры. Он протянул Вики вторую пластиковую бутылку.

Вики перевела взгляд с бутылки на близнецов, затем снова на бутылку. В конце концов, она фыркнула и приняла ее.

– Спасибо. – Вода была холодной, и это слегка помогло. – Да успокойтесь вы. Я вовсе не собираюсь кого-нибудь покусать. – Через пару секунд она осознала, что близнецам действительно казалось, что она способна на это.

И эта мысль показалась Вики столь абсурдной, что она не смогла удержаться от смеха.

Обе пары ушей поднялись вверх, и оба близнеца вздохнули с облегчением. Если бы молодые Хееркенсы были в ином обличье, возможно, они бы подпрыгнули; поскольку это было не так, они попросту рассмеялись и принялись пить воду.

«Тип поведения: лидер – подчиненный, – думала Вики, осушая бутылку. – Похоже, все вервольфы обучены спокойно относиться к проявлениям агрессии».

Когда Роза подошла к машине, двое мускулистых парней, слонявшихся вокруг бассейна гостиницы «Рамада», принялись выкрикивать непристойные предложения. Девушка зевнула, повернулась к ним спиной и села за руль.

Ее поведение подтвердило предположение Вики. Пожалуй, решила она, не стоит слишком беспокоиться, что у вервольфов могут возникнуть особые проблемы во взаимоотношениях с внешним миром.

Она швырнула пустую бутылку на заднее сиденье, рядом с Питером.

– Давайте перекусим, может быть, за это время у меня появится другая блестящая идея.

В отличие от многих других мест, Лондону удалось вырасти из скромного городишки, обслуживавшего окружавшие его фермерские хозяйства, и превратиться в довольно крупный город, не утративший притом собственного достоинства и очарования. Вики одобрительно взирала на то, что видела, пока они ехали в центр города. Планировщики сохранили как множество парков на простирающихся на многие акры свободных землях, так и крошечные игровые площадки, скрытые в укромных уголках. Новое строительство уходило вверх по склону, располагаясь вокруг могучих деревьев, и всюду, где это было возможно, производились новые посадки. Цикады пели, аккомпанируя движению вдоль дорог, и весь город выглядел спокойным и мирным, купающимся в солнечном свете.

Вики, привыкшая к гораздо большей загрязненности Торонто, подозревала, что это симпатичное местечко до ужаса надоест ей не более чем через двадцать четыре часа. Хотя она подчеркнуто отрицала общепринятое заблуждение жителей метрополии, что их город является центром вселенной, все же представить, что можно работать и просто жить где-то в другом месте, женщина не могла.

– Ресторан называется «Бифштексы у Боба», – пояснил ей Питер, как только Роза остановилась у маленькой, почти пустой стоянки. – На самом деле он находится на Кларенс-стрит, но если мы оставим машину там, придется парковаться во втором ряду.

– Что для нас не особенно желательно, – добавила Роза, со вздохом облегчения выключая двигатель.

Вики была бы совершенно счастлива, остановись они у заведения, где можно было бы перекусить на скорую руку, – все, что ей было действительно необходимо в таком месте – так это наличие кондиционера, – но близнецы настаивали на ресторане, «где мясо все-таки не совсем мертвое».

Пройдя квартал от стоянки, Роза резко остановилась перед маленькой лавкой на углу и воскликнула:

– Наклейки!

Питер кивнул:

– Это его осчастливит.

– Между вами зашифрованный разговор, – спросила Вики, не обращаясь ни к кому в особенности, – или к нему могут присоединиться и непосвященные?

– Дэниел коллекционирует бейсбольные наклейки, – объяснила Роза. Ее брови слегка сдвинулись – Никто не понимает зачем, но он усердно их собирает. Если мы вернемся с несколькими пакетиками, они его займут настолько, что он на некоторое время прекратит требовать, чтобы мы взяли его с собой.

– Ступайте вперед. – Вики рылась в сумке в поисках ключей от машины. – У меня появилось желание проверить, заперли ли мы двери.

– Свою я точно закрыл, – сообщил Питер, помолчал немного и осторожно добавил: – Как мне кажется.

– Да уж, точно, – проворчала Вики. – Лучше я все же вернусь, чтобы не пришлось оправдываться перед Генри, каким образом мы позволили обчистить его «БМВ».

Роза махнула рукой вдоль пустой улицы.

– Но ведь здесь нет ни души.

– Я по природе весьма подозрительна. Идите за своими наклейками. Встретимся здесь.

«В чем смысл нового законодательства в отношении работы по воскресеньям, – размышлял Марк Уильяме, направляясь обратно в переулок, где оставил свой джип, – если места, в которые мне нужно попасть, все равно закрыты? Воистину, цивилизованная страна не будет зажимать в тесные рамки образ жизни человека и… »

– Ого!

Он быстро отступил в сторону за огромный старый клен и, удерживаясь одной рукой за ствол, наклонился вперед, чтобы еще раз всмотреться в прохожую. То была не пожелавшая сообщить ему своего имени мисс Нельсон. Он подумал, что узнал ее по походке. Немногие женщины ступали по земле столь агрессивными большими шагами. Фактически…

Он нахмурился, увидев, что она проверяет двери машины, и удивился, почему ее жесты кажутся столь знакомыми.

«Водит „БМВ“, надо же, и не слишком раздолбанную».

Как только она отвернулась от машины, Марк нырнул обратно, не желая оказаться замеченным. Многие его наиболее доходные предприятия начинались с проведения наблюдений, и он всегда держал ушки на макушке. Когда почувствовал, что прошло достаточно времени, снова посмотрел в ее сторону.

«Господи Иисусе! Да ведь она – коп».

Для тех, кто дал себе труд изучить определенные, едва заметные признаки, игра «выследи копа» становится несложной. Марк Уильяме уже давно позаботился выучить такие приметы. Никогда не принесет вреда, если будешь готов к неожиданностям, и не впервые эта подготовка приносила свои плоды.

«Какие у нее дела с этими вервольфами – вот в чем вопрос. Может быть, его престарелый дядюшка не был так умен, как он думал. Если она – друг семьи, да еще и коп… »

Марк вышел из-за дерева сразу после того, как женщина исчезла в боковой улице на другой стороне автостоянки. Он не мог сказать с уверенностью, было ли при ней оружие, но ведь она смогла бы спрятать целую пушку в этой своей огромной сумке. Напряженно размышляя, он не спеша шел, пересекая улицу. Если она могла доказать, что престарелого дядюшку изгнали прочь собаки соседа, ей не пришлось бы вообще обсуждать тему вервольфов. Дядя Карл стал бы. Дядюшку Карла могли бы запереть в заведение для умалишенных, и тогда у него появился бы реальный шанс выиграть с крупным счетом.

Эта баба явно была здесь как-то замешана. Вчера сосновые иголки и кусочки коры, прилипшие к ее футболке, показали, что она вполне могла обнаружить то дерево, и он готов был побиться об заклад, что трогательная история о маленькой заблудившейся бродяжке, которую она выложила на цветочной фабрике его престарелого дядюшки, была просто уловкой, чтобы познакомиться с ним поближе.

Он положил руку на нагретую солнцем металлическую поверхность «БМВ».

«Было бы глупо упустить такой шанс».

Она бы не одобрила этого. Вики сказала бы, что он вмешивается не в свое дело, что она сама может позаботиться о себе, что он должен немедленно прекратить быть эдаким покровительствующим сукиным сыном. Майк Селуччи отложил электрическую бритву и взглянул на свое отражение в зеркале ванной комнаты.

Он решился. Он собрался поехать в Лондон. И Вики Нельсон придется с этим смириться.

Майк не представлял себе, как Генри Фицрой заставил ее увлечься собой; по-настоящему, ему до этого не было никакого дела. Лондон, как, возможно, и Онтарио, не смогут выдвинуть против Вики ничего, с чем она бы не справилась, – насколько ему было известно, этот городишко пока-еще не обладал ядерным потенциалом. Однако что касается самого Фицроя – тут было совсем другое дело.

Натягивая через голову чистую рубашку с короткими рукавами, Селуччи вспоминал все, что было ему известно об этом писаке, кропающем исторические любовные романы. «Исторические, я вас умоляю. Что это за работа такая для нормального мужчины?» Фицрой вовремя оплачивал штрафы за парковку, не оспаривал штрафы за превышение скорости, выписанные год назад, не имел ни судимостей, ни даже приводов в полицию. Книги его хорошо продавались, деньги свои он держал в банке «Канада Траст», исправно платил налоги, делал пожертвования в «Красный Крест». Знали его не слишком многие, а ночной охранник в доме, где он проживает, относится к нему уважительно, хотя, видимо, слегка и побаивается.

Все это было прекрасно, но жизнь современного человека от рождения и до смерти сопровождается целым рядом документов и записей, большая часть которых напрочь отсутствовала у мистера Фицроя. Не слишком важные бумаги, должен был признаться Майк, засовывая полы рубашки в брюки, но этого достаточно для зарождения смутных подозрений. Он не мог копать глубже, так как его не очень-то этичные расследования в таком случае неминуемо выползут на свет, но он мог выложить перед Вики полученные результаты. Она – истинный коп. И должна понимать что могут означать эти прорехи в прошлом Фицроя.

Организованная преступность. Полиция не слишком часто сталкивается с подобным явлением в Канаде, но признаки-то совпадают!

Селуччи ухмыльнулся. Он надеялся присутствовать при том, как Фицрой будет пытаться предоставить Вики объяснения всем этим обстоятельствам.

Четверть третьего. Семейные обязательства задержат его в Скарборо самое крайнее до пяти, и ему наплевать, даже если его сестры и примутся кудахтать. Майк содрогнулся. Два часа подряд давиться подгоревшими гамбургерами в окружении целой орды пронзительно вопящих племянниц и племянников, слушая, как зятья обсуждают статистику нарастающей преступности и критикуют работу полиции, – тот еще способ проведения выходного дня!

– Ну хорошо. Если дело касается ружей, то в клубе «Удочка и Ружье» можно узнать, допустим, о характеристиках оружия и об амуниции, – излагал Питер, убедивший сестру, что он должен воспользоваться столь удачно подвернувшейся возможностью вести машину и старательно выводя ее со стоянки, – а что можно узнать об удочке?

– Не имею ни малейшего представления, – призналась Вики, разглаживая на колене карту дорог. На ней было несколько жирных пятен, но карта читалась вполне разборчиво. – Быть может, там учат наживлять мух или чему-нибудь в этом роде.

– Наживлять мух? – переспросила Роза.

– Это, должно быть, означает то же самое, что и маленькое лассо, – добавил Питер, сворачивая на север.

Несколько следующих кварталов Вики объясняла все что знала о том, как надо прилаживать мормышки. Как оказалось, объяснения носили весьма поверхностный характер. Не смогла она и дать ответа на вопрос, почему, казалось бы, нормальные взрослые люди так рвутся стоять по колено в глубоких, холодных как лед ручьях, заживо сжираемые насекомыми, только для того, чтобы смогли, если повезет, съесть потом нечто даже не похожее на пищу, когда добычу наконец приготовят. Вики, однако, признавала право на существование всех типов рыбных блюд.

Хотя Питер вел машину столь же педантично, как Роза, многие яркие или движущиеся предметы отвлекали внимание юноши от дороги.

«Итак, мы в очередной раз убеждаемся, что вервольфы соответствуют общим статистическим нормам, – думала Вики, напряженно всматриваясь сквоз отсвечивающее ветровое стекло, – и понимаем, почему девочки-подростки реже становятся жертвами несчастных случаев, чем их сверстники мужского пола..

– Красный свет, Питер.

– Я вижу.

Через мгновение женщина осознала, что они не замедляют движения.

– Питер…

Его глаза были широко раскрыты; верхняя губа вздернута, обнажая клыки. Правая нога отчаянно вдавливала тормозную педаль.

– Тормоза, они не действуют.

– Дерьмо!

И тут они вылетели на перекресток.

Вики услышала, как пронзительно завизжали покрышки. Мир застыл. Она обернулась, заметила грузовик – очень близко, так что она могла разглядеть лицензионный номер за стеклом кабины, – и поняла что у них не осталось надежды избежать столкновения. Она заорала Питеру: «Нажми на газ!» – и машина дернулась вперед. Радиатор грузовика заслонил окно, а затем словно в замедленной съемке стал вдавливаться в правую заднюю дверь. Осколки битого стекла танцевали в воздухе, отражая солнечный свет миллионами остроконечных радуг.

Мир вернулся к нормальной скорости, когда оба транспортных средства, словно скрученные в одно целое, перекрыли движение через перекресток, истерзанные металлические и резиновые части машин пронзительно визжали, пока задний бампер «БМВ» не врезался, наконец, в фонарный столб.

Вики выпрямилась. Прикрывая лицо от осколков, она сохранила очки на подобающем им месте. С благодарностью женщина подтолкнула их вверх по переносице, затем потянулась и выключила зажигание. В первые мгновения внезапно наступившего затишья удары ее сердца стали единственными звуками, которые она слышала; они бились у нее в ушах, словно все ударные инструменты оркестра разом; затем ей вдруг показалось, что громкость звучания постепенно увеличивается; послышались голоса, гудки и снова – как бы издалека – завывание сирен.

Питер сидел неподвижно, уронив голову на сложенные руки, вцепившиеся в руль. Вики слегка сжала его плечо.

– Питер?

С лица его капала кровь, насколько она могла судить, из разбитого носа.

– Тормоза… – задыхаясь, выпалил он. – Они – они не сработали…

– Я знаю. – Она сильнее сжала его плечи. Юноша начинал дрожать, и, хотя имел право на это, хотя все они имели право на это, время было не слишком подходящим для истерики. – Ты в порядке?

Он моргнул, взглянул вниз, осмотрел все свое тело, затем снова посмотрел опять на нее.

– Думаю, что да.

– Хорошо. Отстегни свой ремень безопасности и проверь, открывается ли с твоей стороны дверь. – Она постаралась, чтобы ее интонации напоминали голос Надин, которым она разговаривала с ним в то утро, и добилась своего: Питер подчинился, не задавая вопросов. Поблагодарив его мысленно за послушание, Вики, встав на колени, наклонилась к заднему сиденью – посмотреть, в каком состоянии Роза.

Правая задняя дверь была жестоко погнута, но, как ни странно, держалась на месте. Заднее стекло было выдавлено наружу, а осколки бокового валялись внутри. Большая часть стекла раскрошилась на мириады крошечных кусочков, но повсюду также виднелись довольно заметные осколки, впившиеся в обивку.

Треугольное лезвие дюймов примерно восьми в длину дрожало прямо над головой Розы, свернувшейся в положении эмбриона; его острие глубоко пронзило обшивку двери. Стекло сверкало на светлых волосах девушки, словно льдинки на снежном поле, а ее руки и ноги были покрыты многочисленными – к счастью, по крайней мере на первый взгляд – поверхностными порезами.

Вики нагнулась и выдернула этот жуткий стеклянный кинжал. Генри, как видно, не озаботился поменять стекла на «БМВ» 1976 года выпуска на безосколочные.

– Роза?

Девушка медленно выпрямилась.

– Все кончилось?

– Да.

– Я жива?.

– Жива, слава Богу. – Хотя, если бы она сидела на другой стороне машины, выжить ей вряд ли удалось бы.

– Питер…

– С ним все в порядке.

– Мне хочется взвыть.

– Позже, – пообещала Вики. – А теперь отопри свою дверь, чтобы Питер смог ее открыть.

Пока тот помогал сестре, Вики перелезла через рукоятку переключения скоростей и выбралась через дверь водителя, таща за собой свою необъятную сумку, и перекинула ее через плечо в тот же момент, как выползла на свободу; почувствовав ее знакомую тяжесть, женщина наконец поняла, что выбралась из этого хаоса. На перекрестке тем временем скопилась небольшая толпа и продолжали останавливаться машины. Одна из них, как ей было приятно отметить, принадлежала лондонской полиции, также были слышны звуки сирен других приближающихся сюда машин.

Сопровождаемая обоими близнецами, поддерживающими друг друга и не получившими вроде бы серьезных повреждений, Вики обошла машину, чтобы взглянуть на состояние водителя грузовика Кровь стекала с одной стороны его лица из пореза над левым глазом, а с правой стороны шея покраснела от ожога, вызванного трением ремня безопасности.

– Боже мой, леди, – простонал он, когда Вики остановилась возле него. – Только взгляните на мой грузовик. – Хотя массивный бампер самортизировал большую часть удара, решетка почти полностью вмялась в радиатор. – Послушайте, я даже не прошел на ней и пятидесяти километров. Моя жена закатит мне жуткую взбучку. Ох, и достанется же мне от нее. – Он спустился вниз и осторожно прикоснулся к единственной уцелевшей фаре. – Кварц-галоген. Семьдесят девять баксов за штуку.

– У вас все в порядке?

Вики знала,

что

должна увидеть, прежде чем обернулась; она сама множество раз использовала точно такой же тон. Констебль лондонской полиции был пожилым человеком с седыми волосами и аккуратно подстриженными усами, его лицо, в соответствии с предписаниями, оставалось безучастным. Его молодой напарник разговаривал с близнецами, а двое полицейских, прибывших во второй машине, занялись регулировкой движения, а кроме того, разгоняли толпу. Женщина слышала, как Питер начал бессвязно лепетать о неисправности тормозов, и решила пока не вмешиваться. Небольшая порция истерии могла только помочь убедить полицию, что они говорят правду. Люди, ведущие себя слишком спокойно, часто воспринимались как те, кому есть что скрывать.

– Насколько я могу судить, – заявила она, – мы все в порядке.

У полицейского поползли вверх брови.

– И вы тоже?

Ох. Извините. Мое имя Вики Нельсон. Я была детективом в полиции Торонто до тех пор, пока у меня не сдало зрение. – Это оказалось так просто произнести. Должно быть, она пребывала в шоке. – Я была в «БМВ». – Женщина извлекла из сумки свое удостоверение личности и передала его констеблю.

– Вы вели машину?

– Нет. Ее вел Питер.

– Это ваша машина?

– Нет, моего друга. Он одолжил ее нам на один день. Когда Питер пытался остановиться на сигнал светофора, тормоза отказали. Мы не смогли остановиться. – Она махнула рукой на грузовик. – У него не было никакой возможности избежать столкновения.

– Прямо передо мной, – согласился водитель грузовика, стирая кровь со щеки. – Даже пятидесяти километров не прошел на этой малышке. И весь передок перекрашивать придется. – Он глубоко вздохнул, его живот от этого движения колыхнулся. – Вы не представляете, какую взбучку задаст мне жена…

– А раньше тормоза работали?

– Мы останавливались только что без всяких… – В этот момент мир слегка качнулся в сторону… – неприятностей.

– Я думаю, вам лучше присесть. – Рука констебля взяла ее под локоть.

– Я чувствую себя прекрасно, – запротестовала Вики.

Он слегка усмехнулся.

– Ну разумеется. На вашем виске красуется великолепная багровая шишка величиной с гусиное яйцо. Сразу можно сказать, что с вами все в порядке.

Женщина слегка прикоснулась к виску, и ослепительные белые звезды мгновенно взорвались внутри ее черепа. И вдруг

все

заболело. Со страшной силой. Все ее тело, казалось, было пронизано болью. И Вики вдруг забыла о том, как или когда все это с ней случилось.

– Я становлюсь уже слишком стара для такого дерьма, – пробормотала она, позволяя констеблю довести ее до края дороги.

– Только не говорите мне об этом – Он осторожно опустил ее на тротуар. – Посидите здесь минутку. Сейчас прибудет машина скорой помощи, и вас осмотрят.

Все казалось дюймов примерно на шесть смещенным с того места, где ему было положено находиться; в глазах у нее явно двоилось.

– Я думаю, – медленно произнесла она, – что это неплохая идея. Документы, страховка, все остальное – в перчаточном отделении.

Констебль кивнул и направился к машине. Вики на время прекратила следить за ходом событий.

Затем, когда работники скорой помощи предложили отвезти ее в госпиталь, она не стала слишком сильно сопротивляться, лишь извлекла из глубин своей сумки номер телефона доктора Диксона и попросила, чтобы с ним немедленно связались, а также настояла на том, чтобы с ней поехали Роза и Питер. Полицейские, достаточно быстро опознавшие фамильное сходство между близнецами и одним из своих служащих, решительно отвергли возражения медицинских работников и помогли всем троим забраться в машину «скорой помощи».

– Мы ни в чем вас не обвиняем, – успокоил Вики пожилой констебль, протягивая визитку владельца машины техпомощи. – Но механики должны будут проверить ее тормоза. Это в гараже, куда доставят ваш автомобиль.

Она осторожно кивнула и положила карточку в сумку.

Как только машина «скорой помощи» отъехала, водитель машины технической помощи посмотрел вниз на останки «БМВ» и сокрушенно покачал головой:

Хорошо еще, что они не ехали в машине местного производства.

– Ураган! Ураган!

Ураган в последний раз неистово облизал Льдинку и взглянул на доктора Диксона.

– Поди-ка на кухню и принеси мне стакан воды, будь любезен. – Вики попыталась встать с кресла, но старик жестом заставил ее остаться на месте. – Нет, я хочу, чтобы пошел Ураган. Пропусти из крана воду, пока она не станет холодной. А еще лучше – посмотри, есть ли в холодильнике лед, и воспользуйся им.

По деревянному настилу пола простучали когти, Ураган вышел из комнаты. Звук послышался внизу в вестибюле и затем утих. Вики предположила, что он обратился. Льдинка с мехом, вздыбленным влажным языком Урагана, резко отряхнулась и, положив голову на передние лапы, закрыла глаза. Доктор Диксон вздохнул.

– Она уже слишком близко, – мягко сказал он Вики, – и ее близнец начинает ощущать это.

Та нахмурилась.

– Слишком близко к чему?

– К своей первой течке. Я считаю, что его следует отослать сразу же, как только будет покончено с ситуацией, которую вы пытаетесь разрулить. Надеюсь только, что не будет слишком поздно.

– Слишком поздно? – словно эхо, повторила Вики, вспомнив, как Надин говорила о первой течке Льдинки в субботу утром.

– Обычно это случается в конце сентября – в начале октября, таким образом, если наступает беременность, ребенок или дети родятся в начале лета, что гарантирует достаточно пищи в последние месяцы беременности и в несколько первых месяцев жизни малышей. – Он крякнул от удовольствия. – Вервольфы появляются на свет без зубов, но те прорезаются чрезвычайно быстро. Разумеется, это имеет большее значение, когда они живут только за счет охоты, но базовая биология все еще продолжает править. Слава Богу, в течение первой пары лет жизни мать, как правило, может контролировать обращения малыша.

Вики опустила ладонь на руку старого человека. В госпитале ее обследовали и не нашли повреждений, кроме этой мерзкой шишки, но голова сильно болела, и она понимала, что иногда что-то выпадает из ее памяти.

– Доктор Диксон, о чем, черт побери, вы толкуете?

– Что? – Он резко обернулся и покачал головой. – Извините, я стар и все время забываю, что вы только недавно познакомились с вервольфами. – Его голос приобрел лекторский тон, теперь доктор говорил размеренно и точно. – Льдинка приближается к половой зрелости. Ее запах меняется. На что Ураган реагирует. Разве вы не заметили, как он облизывает ее?

– Я думала, что это выражение сочувствия и для заживления порезов.

– Так и было, в общем-то, но мне не понравилось, во что это стало превращаться. Именно поэтому я отослал его на кухню.

– Но ведь он – ее брат, – возразила Вики.

– Вот почему семья должна отослать его из дома. Близнецы тяжело переживают это. Но совершенно невозможно держать их вместе в течение первой течки; Ураган нанесет себе вред, пытаясь добраться до нее. Когда оборотень становится старше, он способен более или менее контролировать свои реакции, но в первый раз – это первый раз для них обоих… – Голос доктора Диксона понизился, он покачал головой и больше не произнес ни слова до тех пор, пока Питер не возвратился в комнату.

– Я принес и для вас, – сказал он, протягивая Вики второй стакан.

Женщина поблагодарила его. Пить ей хотелось. Она внимательно смотрела, как Ураган упал на пол, положил морду на спину Льдинке, глубоко вздохнул и, кажется, мгновенно заснул. Все это представлялось ей совершенно невинным. Вики взглянула на доктора Диксона. Тот не показался ей сильно встревоженным, так что, очевидно, все пока находилось в границах приемлемого поведения.

Живописная картина распалась в тот самый миг, когда снаружи хлопнула дверь машины. Оба вервольфа вскочили и ринулись к окнам, заливаясь возбужденным лаем.

– Их отец, – объяснил доктор Диксон. – Я позвонил Дональду, как только вас отпустили из госпиталя. До того не имело смысла беспокоить его, а теперь он сможет забрать вас на ферму.

– Они знают, что это должно произойти? – спросила Вики. – Что Питера собираются отослать из дома?

Старик на мгновение принял озадаченный вид.

– Кто? Вы имеете в виду Льдинку и Урагана? Розу и Питера? – Увидев, что она кивнула, доктор вздохнул.

– Умом они понимают, что именно так и произойдет, но хоть это и оборотни, они все же еще подростки и, конечно, в глубине души не верят, что такое с ними может случиться. – Он покачал головой. – Подростки. Ни за что не согласился бы снова пройти через все это.

Вики протянула руку и прикоснулась своим стаканом к стакану старого доктора. – Аминь, – сказала она. – Аминь.

Нахмурив брови, Майк Селуччи вцепился пальцами в руль. Он освободился позже, чем предполагал, но чувствовал себя счастливчиком уже хотя бы по той причине, что ему вообще удалось выбраться из дома сестры. Никто не предупредил его, что на этот «маленький семейный пикник» явится тетушка Мария. Возможно, потому, что, узнав об этом, он решительно отказался бы прийти.

«Ну разумеется, ты не мог ожидать, что бабушка явится сюда самостоятельно, Майк. Я хочу напомнить, что ей все же восемьдесят три».

Если бы они упомянули, что бабушка хочет присоединиться к ним, он бы поехал и сам доставил ее сюда на машине. Поездка в Дафферин и Сент-Клэр превзошла все ожидания из-за встречи с тетей Марией. Хотя он и пытался, было невозможно избегать ее весь день, и, наконец, он должен все-таки был выслушать то, что достойная дама говорила ему при каждой встрече практически с тех пор, как он достиг половой зрелости.

«Когда же ты женишься, Микеле? Не забывав ты – последний из Селуччи, Микеле. Я говорила твоему отцу, моему брату, упокой, Господи, его душу, что мужчине нужно много сыновей, чтобы продолжит его имя, но он не слушал. Дочери, кроме тебя он имел трех дочерей. Так когда же ты найдешь себе жену Микеле?»

Сегодня он умудрился сдержаться, но знал бы кто чего ему это стоило. Если бы бабушка не вмешалась…

– И последнее, в чем я теперь нуждаюсь, так это хреновая пробка на этом ублюдочном четыреста первом.

У Селуччи были с собой мигалка и сирена в перчаточном отделении, и он испытывал сильное желание пришлепнуть все это на крышу и с ревом промчать по мощеной обочине, обходя воскресный поток машин, возвращающихся в город.

Он хотел попасть в Лондон до наступления темноты, но, похоже, это ему не удастся. Если пробки не рассосутся, он вряд ли приедет туда до одиннадцати. Время не было особой проблемой, у него еще оставалось три нерабочих дня, но Майк хотел уже сегодня вечером поговорить с Вики с глазу на глаз.

Перед отъездом он позвонил Дэйву Грэму, чтобы дать ему знать, куда направляется, но разговор закончился тем, что он хлопнул трубкой, когда тот принялся хохотать.

– Ревнивый, – прорычал Селуччи, взглянув на заходящее солнце. Ему было вовсе не до смеха. Нужно было сказать Вики, что представляет собой тип, с которым она связалась. Он сделал бы то же самое для любого своего друга.

Неожиданно он усмехнулся. Быть может, надо было представить свою подругу тете Марии; тогда старая перечница узнала бы, что ее ожидает.