Текст книги "Хроники крови. Пенталогия (ЛП)"

Автор книги: Таня Хафф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 99 страниц)

– Почему ты так взвинчена?

Вики, едва не подпрыгнув, резко обернулась и сердито взглянула на Генри.

– Не смей

делать

это!

– Делать что… Иисусе сладчайший, дорогая, да что стряслось? – Фицрой протянул руку, чтобы дотронуться до отливающей багровыми и зеленоватыми тонами шишки у нее на виске, но тут же отвел ладонь, поскольку Вики резко отпрянула.

– Произошел несчастный случай.

– Какой несчастный случай? – Он оглянулся, ноздри его раздулись. – И куда подевались остальные?

– Вышли из дома. – Вики глубоко вздохнула и медленно выдохнула. – Мы пришли к выводу, что обовсем расскажу тебе я. – Питер тоже хотел принять в том участие, но она отвергла его помощь: мальчик и так испытал достаточно для одного дня.

Генри помрачнел. В голосе Вики ему послышались странные интонации, которые он не понимал.

– Еще кого-то убили?

– Нет, слава Богу. – Она выглянула из окна. Хотя солнце уже закатилось, небо все еще сохраняло ярко-синий сапфировый цвет. – Вервольфы на поля сегодня не выйдут, они должны патрулировать окрестности возле дома; кажется, это срабатывает, по крайней мере, на данный момент. Нет, случилось нечто иное.

– Что-то иное, что включает… – он метнул взгляд на ее шишку, и Вики кивнула, – также и тебя.

– Некоторым образом. Сегодня на «БМВ» отказали тормоза. Нас – Питера, Розу и меня – ударил в бок грузовик. Машина… скажем так, машина сильно повреждена.

– А вы трое? Ты сама сильно пострадала?

– Если бы так случилось, – вспылила Вики, – я бы беспокоилась вовсе не о том, как подсчитать повреждения, нанесенные твоей машине. – Она вздохнула. – Извини. Такой уж выдался денек.

Фицрой улыбнулся.

– Еще один. – Он крепко сжал ее подбородок и посмотрел ей в глаза. – Сотрясения не было?

– Нет. У Питера кровь текла из носу, а Роза получила несколько порезов от разлетевшихся осколков стекла. Нам неимоверно повезло.

Светло-карие глаза вампира в свете лампы выглядели почти зелеными. Вики ощущала каждым нервом прикосновение его ладони к своей коже, что показалось ей странным, так как до сего момента она не могла вспомнить, чтобы прежде на подбородке у нее была эрогенная зона. Она отодвинулась, и его рука упала.

– Вам всем действительно очень,

очень

повезло, – согласился Генри, подтягивая к себе стул и усаживаясь на него. Он не был уверен в том, что Вики отвечает на его побуждение, – его собственные ранения излечились бы гораздо скорее, если бы он насытился. Фицрой не был уверен и в том, что ее ответное желание увеличило бы его голод, но в данный момент он исключил обе возможности. – Я не понял, что произошло с тормозами. Я провел полный техосмотр весной, и они были в рабочем состоянии. А я почти не садился в машину с тех пор.

Вики опустилась на стул рядом с ним.

– Гараж был сегодня закрыт, воскресенье и все такое, а потому я поговорю с механиком завтра – Она оперлась локтями на стол и всмотрелась ему в лицо. – Ты относишься весьма терпимо ко всему этому. Если бы кто-то разбил вдребезги

мой

«БМВ», я была бы вне себя от ярости.

– Четыреста пятьдесят лет помогают иначе смотреть на собственность, – объяснил вампир. – Познаешь, что не следует слишком привязываться к

вещам.

– Или к людям? – бесстрастно спросила Вики.

Улыбка исчезла с его губ.

– Нет, этому я так никогда и не смог научиться. Хотя иногда и пытался.

Вики не могла представить, как можно видеть тех, кто тебе дорог, стареющими и умирающими, и продолжать жить дальше без них. Она недоумевала, откуда Генри черпает силы. И это настроило ее на определенные размышления…

– Как ты себя чувствуешь? – Она осторожно поправила повязку на его левой руке.

– Болит бедро, голова тоже болит, а плечо страшно чешется – заживает. – В голосе Фицроя было больше разочарования, чем боли. Теперь, когда его подруга находилась столь близко…

– У тебя такой взгляд…

– Какой взгляд?

– Будто ты прислушиваешься к чему-то.

К ее сердцебиению. К звуку ее крови, пульсирующей под самой кожей.

– Мне лучше уйти.

Женщина поднялась вместе с ним.

– Нет, Вики.

Она вовремя вспомнила, что не следует поднимать брови.

– «Нет, Вики?» Генри, тебе необходимо подкрепить силы. А мне нужно расслабиться. Я взрослая женщина, и если считаю, что могу уделить тебе еще несколько глотков своих драгоценных телесных жидкостей, у тебя нет оснований для спора.

Генри открыл было рот, потом снова прикрыл его и сдался. Для излечения используют все имеющиеся в наличии резервы, а голод был слишком сильным, чтобы ему противостоять. По крайней мере именно так оправдывал свои действия вампир, когда они поднимались по лестнице.

– Как ты мог? Как, черт тебя подери, ты по смел? – Барри By не мог припомнить, чтобы он ког да-нибудь испытывал такую ярость. – Ты, хренов сукин сын, ты действительно верил, что я могу сотворить что нибудь подобное?

Колин отчаянно пытался сдержаться, хотя чувствевал, в общем-то, что согласен с донельзя разгневанным Барри. Вечером его забрали с патрулирования для выполнения специального задания, и это была первая возможность поговорить с другом.

– Ты плохо меня слушал – я сказал, что не верю в то, что это твоих рук дело!

Барри стукнул ладонью по капоту грузовика Колина.

– Но и не был так уж уверен, что я этого не делал! Понадобилось вмешательство проклятого детектива из полиции Торонто, чтобы убедить тебя!

– Ты должен признать, что свидетельство…

– Я не должен признавать это дерьмо! – Он с шумом прошагал прочь с полдюжины шагов, развернулся и затопал обратно. – И еще одно: какого черта ты стал обыскивать мой дом?

– А ты полагаешь, я должен был ровно сидеть на заднице и ждать, пока негодяй выстрелит снова?

– Ты мог, черт тебя подери, сказать мне!

– Я

не мог,

черт подери, сказать тебе!

– Привет!

Ни один из них не услышал, как подкатила машина. Оба полицейских повернулись одновременно, плечом к плечу встали в оборонительную позицию и потянулись к своим пистолетам.

«Которых ни у кого из них при себе не было». Селуччи сардонически выгнул бровь. Как удачно для всех нас троих.

– Вам лучше бы подыскать себе другое место для выяснения разногласий. Офицеры полиции, ругающиеся на автостоянке полицейского участка, производят плохое впечатление на граждан. – В свое время один сержант высказался подобным образом в адрес его и Вики.

Ни Барри, ни Колин не тратили времени на размышления, как незнакомец узнал, что они полицейские, поскольку формы на них все-таки не было. Они были молоды и служили в полиции не так уж долго. Но вряд ли их можно было назвать непроходимыми тупицами.

– Разумеется, сэр! – выпалили оба копа в унисон, почти мгновенно, хотя и не стали вытягиваться по стойке «смирно».

Селуччи скрыл улыбку.

– Я разыскиваю одного человека. Женщину. Ее зовут Вики Нельсон. Она частный детектив из Торонто. Работает для людей, владеющих овцеводческой фермой к северу от города. Думаю, что в настоящее время она будет вступать в контакт с местной полицией для получения информации или по другому поводу. Вы могли бы мне помочь?

Колин подошел к машине, пытаясь сохранить на лице безучастное выражение, которое могло бы скрыть испытываемое им беспокойство.

– Извините меня, сэр, но почему вы ее разыскиваете? У этой дамы неприятности?

«Джек-пот с первой попытки! Возможно, именно этот взъерошенный юнец влез для нее в полицейские файлы».

– Я ее друг. И я располагаю информацией о человеке, с которым она сюда приехала.

– О мистере Фицрое? – На лице молодого полицейского появилось беспокойство.

Барри нахмурился, услышав, какой оборот приобретает разговор, и подался вперед, готовый прийти Колину на помощь, если будет необходимо.

– Вы

знаете

его?

– Знаю, конечно. – Барри слегка удивился перемене в тоне Колина и еще более удивился, когда он продолжил: – Я Колин Хееркенс. Генри Фицрой и мисс Нельсон находятся на ферме моей семьи, – И затем принялся объяснять, как до нее добраться. Напарник почувствовал скрытое смущение в поведении Колина, что заставило его еще более встревожиться. Как только машина отъехала, Колин громко рассмеялся и хлопнул приятеля по спине.

– Поехали. – Он рванул переднюю дверь грузовика и забрался в кабину. – Ведь ты не собираешься пропустить это!

– Пропустить что?

– То, что произойдет, когда этот тип попадет на ферму.

– А что случится?

Колин закатил глаза.

– Да что с тобой, приятель? Я всегда знал, что твой нос ничего не стоит, но я не могу поверить, что ты не чуешь

этого.

Парень просто сгорает от ревности. – Он перегнулся и открыл пассажирскую дверь. – Знаешь, если бы ты научился наконец разбираться в невербальных проявлениях, ты был бы лучшим из копов.

– Вот как? – Барри вслед за напарником забрался в машину. – А если бы я захотел служить в собачьем отряде, то непременно присоединился бы к нему. – Он откинулся на спинку сиденья и пристегнул ремень безопасности. – Мне все еще хотелось бы узнать, что произойдет, когда он попадет на ферму.

– Накинется на меня, скорее всего. – Колин сверкнул зубами, заворачивая за угол. – Но это должно быть интересно.

– Ты думаешь, все это страшно весело, не так ли?

– Мы считаем большинство вас, людей, ужасно смешными. Так что посмеемся хоть немного вместе.

– Совратитель юных овечек!

– Узкоглазая зараза!

– Знаешь, Колин, твой дядя, возможно, будет не слишком доволен тем, что ты послал парня к вам на ферму. – Барри By постучал пальцами по приборной доске и бросил на напарника многозначительный взгляд. – Я хочу сказать, ваша семья не водит компанию с посторонними вообще и особенно сейчас…

Колин помрачнел.

– Вообще-то, ты прав.

Я

отреагировал на его запах и на сложившуюся ситуацию. А дядя Стюарт запросто может вцепиться ему в горло. – Он глубоко вдохнул сквозь зубы. – Боюсь, я поступил опрометчиво.

– Это твоя наименее достойная черта. И именно это свойство будет мешать твоему продвижению по службе, держать тебя на улице, в униформе.

Барри сомневался, что Колин когда-нибудь поднимется выше должности констебля, а иногда размышлял, как вервольф отреагирует, когда его самый близкий приятель, в отличие от него самого, получит повышение.

– Барри, я

хотел

рассказать тебе.

– Знаю. Проехали. – Он понимал, что его напарник имел в виду: вервольфы почти постоянно живут «здесь и сейчас». Для него самого времени потребовалось бы несколько больше.

10

«Это просто смешно. Сейчас половина двенадцатого. Скорее всего, Вики уже спит. – Селуччи сидел в машине и смотрел на темную громаду фермерского дома. – Или, по меньшей мере, уже в постели. – Он решил не развивать эту тему дальше. – В кухне горит свет. Значит, кто-то еще не спит. Я мог бы, по крайней мере, удостовериться, что это правильный… Более милосердный!»

Белая мохнатая голова, уставившаяся в боковое стекло, принадлежала самой большой собаке, которую он когда-либо видел. Она была частично похожа на овчарку, частично на эскимосскую лайку, и еще он мог бы поклясться, что есть в ней что-то и от волка. Животное не выглядело злобным, скорее на его морде можно было прочесть любопытство, и ее глаза.. Неспособный решить, были ли они на самом деле на редкость необычными, или же их выражение как-то искажало стекло, Майк приоткрыл окно, достаточно, чтобы высунуть голову, держа палец на ручке стеклоподъемника на случай, если зверь предпримет попытку забраться в кабину.

Как только край окна достиг уровня усов зверя, его влажный черный нос дернулся раз, затем другой: холодный кондиционированный воздух из салона машины потянулся в жаркую ночь.

Глаза у него действительно были странные, стекло тут ни при чем. Селуччи не был абсолютно уверен, в чем заключается эта необычность, но он никогда не видел собаку, глаза которой выглядели бы настолько по-человечески.

Внезапно собака повернулась и с лаем помчалась в дом, ее светлое тело мерцало, как негативный кадр на фоне темной ночи.

Осознавая, что за него только что было принято решение, Селуччи заглушил двигатель. О его присутствии уже объявили. Ему ничего не оставалось, как войти в дом.

«Вики. Вики, вставай. Да проснись же!»

Она пыталась игнорировать как голос, так и руку, мягко встряхивающую ее за плечо, но, вопреки стараниям, тело выдало ее и уже утрачивало над собой власть сна. Наконец, женщина сдалась, бормоча проклятия, и принялась нащупывать очки. Холодные пальцы обхватили ее запястье, направляя руку к искомой цели. Вики не потрудилась даже открыть глаза, пока на самом деле не убедилась, что очки находятся на месте, – поступать иначе не было смысла, ведь даже нацепив их на нос, она мало что могла увидеть.

В мутном луче света из коридора она смогла разглядеть темный мужской силуэт. Генри, кто же еще, не только потому, что он – единственный мужчина в доме, не разгуливавший обычно обнаженным, но еще и потому, что лишь его прикосновения были смертельно холодными.

– Генри, я польщена, но чувствую себя полностью опустошенной. А теперь сгинь.

В ответ она услышала смех вампира.

– В следующий раз я смогу проявить себя еще больше. Но разбудил я тебя не потому. В нашей компании появился гость, и, я думаю, тебе лучше встать.

– А который час?

– Одиннадцать тридцать три.

Вики не выносила цифровые часы: только скаковым лошадям и адвокатам было необходимо отмерять время жизни с точностью до секунды.

– Я только что уснула, черт побери. Не может ли это подождать до утра?

– Не думаю.

– Ну хорошо. – Она вздохнула и выпростала ноги из-под простыни. – Кто он такой?

– Детектив-сержант Майкл Селуччи.

– Что ты сказал?!

– Детек…

– Я все прекрасно расслышала, слух у меня пока в полном порядке. Закрой поживее дверь и включи свет.

Фицрой выполнил все, о чем она просила, защищая глаза от внезапно ударившего яркого света.

«Одежда, которая была на ней в тот день, вполне сойдет, Селуччи, разумеется, видал ее и в более непрезентабельном виде».

– Ты уверен?

– Вполне. Льдинка проверила машину, как только она остановилась у дома. Она сказала, что почуяла пистолет. И это, без всякого сомнения, Майкл Селуччи. Помня обстоятельства, при которых мы с ним встречались, сомнительно, чтобы я его с кем-нибудь спутал.

Вики не так уж хорошо помнила эти обстоятельства, однако принимая во внимание, что она истекала в тот момент кровью и вообще едва не стала жертвой сатанинского отродья, в этом вряд ли было что-то удивительное.

– За каким хреном его сюда занесло?

– Откуда мне знать. – Генри снова прислонился к стене и ждал, пока она натянет футболку, прежде чем продолжил: – Но, думаю, тебе захотелось бы присутствовать там, когда мы все выясним.

– Быть там? – Вики сунула ноги в сандалии и встала, пробегая обеими руками по коротким волосам, предпочитая не заниматься поисками щетки. – Ничто не заставит меня пропустить такое объяснение, и, если не случилось что-нибудь ужасное, о чем я

должна узнать

незамедлительно, – и будь я проклята, если могу себе представить, что бы это могло быть, – я сама смогу сказать несколько слов в ответ.

В связи с тем, что вампир всерьез намеревался прожить лет не меньше, чем он уже успел провести в этой юдоли скорби, он решил удержаться от своего первоначального варианта ответа на этот выпад и твердо решил держать язык за зубами.

– Детектив-сержант Майкл Селуччи, мадам. Могу ли я видеть Вики Нельсон?

– Да, она здесь. Генри пошел разбудить ее.

– В этом нет необходимости. – Этот Фицрой, должно быть, видел, как он приближается к дому, и узнал его. «У него глаза как у совы, наверное, если ему это удалось. А я не могу разглядеть собственную руку на расстоянии фута». – Уже поздно. Я теперь знаю, как вас найти, и могу вернуться завтра.

– Чепуха. – Женщина отступила на шаг назад и указала, как пройти на кухню. – Вы проделали долгий путь из Торонто и можете немного подождать. Она сейчас спустится вниз.

Если им действительно удалось поднять ее с постели, у него, несомненно, нет выбора. Единственное что может быть хуже, – это вытащить Вики из постели и не объяснить должным образом причину своего появления. Опустив свой значок и удостоверение личности обратно в карман, он, повинуясь жесту хозяйки, уселся на стул, не спуская глаз с громадной белой собаки, наблюдавшей за ним из противоположного угла комнаты.

Появилась рыжая собака и легла рядом с белой. Этот зверь показался ему еще более крупным, хотя, учитывая размер первой, Селуччи счел, что в это трудно поверить. Он слегка подвинулся на стуле.

– К какой, э-э… к какой породе относятся эти собаки?

– Они происходят от одного довольно редко встречающегося вида европейских охотничьих. Возможно, вы никогда не слышали о них.

– Что-нибудь вроде волкодавов?

– Нечто похожее, вы правы. – Женщина придвинула к себе стул и села, окинув его любопытным внимательным взглядом. – Меня зовут Надин Хееркенс-Уэллс, мой муж и я владеем этой фермой. Вики в данный момент работает для нас. Есть что-то, о чем я должна узнать, детектив?

– Нет, мадам. Это дело вас не касается.

На самом деле Селуччи вообще не было никакого дела до дружбы Фицроя с этой женщиной. Хотя физически она была весьма примечательна, с волосами, растущими треугольным выступом на лбу, и острыми, довольно экзотическими чертами лица Помятое платье без рукавов выглядело так, словно его накинули на тело, только что подняв с пола. А ведь повсюду раскидано достаточно барахла, чтобы одеть полдюжины людей, при условии, что они не слишком озабочены состоянием своей одежды. Качество окружающей обстановки говорило о крайней бедности. Ни один из ее предметов не был моложе десятка лет; клочья шерсти скопились в углах, и вся кухня имела донельзя обшарпанный вид, что указывало на скудость семейных доходов.

«Разумеется, все запасы наличных денег уходят у них на еду для собак».

Он услышал шаги наверху и встал, повернувшись лицом к двери, выходящей в коридор.

– Привет, Селуччи, что случилось? – Вики остановилась едва ли не вплотную к его груди и пристально посмотрела ему в лицо. – Лучше, чтобы кто-то умер… – В ее голосе явно слышалось уточнение: иначе кому-то

придется.

– Что, черт возьми, стряслось у тебя с головой?

– У меня с

чем?

Ах, это. Я попала в автомобильную аварию сегодня днем. Думаю, влепилась в лобовое стекло. – Пальцами правой руки она помахала в воздухе над шишкой, в которой на данный момент преобладали фиолетовые и зеленые тона. – В госпитале сказали, ничего страшного. Выглядит ужасно, конечно, но на деле ничего серьезного. – Глаза женщины сузились, причем очки немедленно сползли с ее носа – Твой черед.

Генри, вошедший вслед за ней в кухню, едва скрыл улыбку. Очевидно, Вики думала, что Селуччи имеет право услышать о несчастном случае; пока она рассказывала ему о нем, вызов, затаившийся в ее голосе и позе, слегка угас. В тот же момент, когда она закончила, он появился снова

Майк глубоко вдохнул и медленно выпустил из легких воздух.

– Не могли бы мы поговорить где-нибудь наедине?

– Наедине?

Он оглянулся через плечо на Фицроя.

– Да. Наедине. Мне бы хотелось побеседовать с тобой без посторонних.

Вики нахмурилась. Она видела этот взгляд и прежде. Переведенная в парламентских выражениях, подобная фраза означала, что ее друг готов произвести арест. А иначе, зачем ему нужно было указывать глазами на Генри…

– Мы могли бы выйти к твоей машине.

– Я думал, ты ничего не видишь в темноте.

– Мне известно, как ты выглядишь. – Она схватила его за руку и потащила к дверям из кухни, бросив на ходу: – Я ненадолго, – обращаясь при этом ко всем присутствующим, ни к кому в отдельности.

В тот самый момент, когда они оказались за пределами дома, Питер потянулся и сказал:

– Не понимаю, почему она не захотела воспользоваться гостиной?

Вампир усмехнулся:

– Где бы ты мог слышать каждое сказанное ими слово?

– Ну уж скажете…

– Вики великолепно представляет, насколько развит слух у оборотней. – Он подошел к окну и посмотрел на темную лужайку возле машины Селуччи. – И она

знает,

как хорошо могу слышать я.

– Итак?

Он постучал пальцами по рулю. С чего начать?

– Это касается твоего друга, мистера Фицроя.

Вики фыркнула:

– Ты не шутишь?

– Я провел кое-какое расследование о его прошлом…

– Ты

что

сделал?

Он игнорировал это вмешательство и продолжил:

– И обнаружил в нем множество несоответствий, о которых, мне кажется, ты должна знать.

– И, как я полагаю, ты имеешь серьезные

причины

для злоупотребления полицейскими привилегиями?

Напряженность челюстей передалась в висок, обостряя боль и распространяясь по всему черепу, но Вики не решалась разжать зубы. Если Селуччи раскрыл тайну Генри, она должна знать об этом и не может рисковать, чтобы эта тайна затерялась во взаимных обвинениях.

Это подождет.

Майк уловил в голосе подруги подавленный гнев, заметил, как на бледном овале лица сжались в тонкую линию ее губы. Он не имел ни малейшего представления, почему Вики сдерживает свой гнев, но знал, что долго это не протянется, так что лучше ему использовать время, которое у него еще оставалось.

– Выкладывай, Селуччи.

– Ты думаешь, того, что случилось прошлой весной, недостаточно?

– Нет, если ты начал выяснять все только теперь, – нет, не считаю.

– Что заставляет тебя думать, что я только сейчас начал поиски?

Майк видел, как на лице женщины промелькнула холодная улыбка Оно уже не казалось дружелюбным.

– Ты проделал весь путь от Торонто, вломился в чужой дом в половине двенадцатого ночи, разбудил меня и вытащил из постели, и ты полагаешь, что я поверю, что этой информацией ты владеешь уже несколько месяцев? Признавай себя виновным, Селуччи, свидетельство говорит против тебя.

– Послушай, – он повернулся к ней лицом, – твой друг – совсем не то, что ты о нем думаешь.

– И что же я о нем на самом деле думаю? – Это прозвучало не слишком-то миролюбиво.

– Ну, я не знаю… – Селуччи провел рукой по волосам. – Черт побери, ладно, я это знаю. Ты думаешь, что он некто вроде необыкновенного литературного героя, который может обедать с тобой, и поить тебя вином, и предложить тебе романтические ночи, залитые сиянием луны…

Вики ощутила, как ее челюсти слегка расслабились.

– Но в его прошлом такие дыры, сквозь которые может проехать грузовик. Все указывает лишь на один ответ, он глубоко увяз в делах организованной преступности.

– Организованной преступности? – Ее голос прозвучал ровно, без интонаций.

– Это – единственное объяснение, соответствующее всем фактам

Вики уже ничего не могла поделать. Она была уже просто не в состоянии справиться с собой.

Селуччи наклонился к подруге, пытаясь разобраться в выражении ее лица. Когда Вики переживет первый удар, должно быть, она захочет услышать, что он обнаружил.

Вики удалось повторить слова «организованная преступность» еще раз, прежде чем она окончательно утратила дар речи.

Майк наблюдал, как она взахлеб хохотала, и раздумывал, не ударить ли ее как следует по щеке. Он всегда мог сослаться в свое оправдание на приступ истерии.

Наконец женщина смогла овладеть собой.

– Ты готова меня выслушать? – спросил Селуччи сквозь зубы.

Вики тряхнула головой, потянулась и откинула длинный завиток с его лба – ей не нркно было видеть эту прядь, чтобы убедиться, что она на месте.

– Отставим на минуту в сторону твои соображения, ты не мог ошибиться более жестоко. Поверь мне, Майк, Генри Фицрой не связан ни с какой преступной организацией. Ни на каком уровне, никакого вида.

– Ты ведь спишь с ним, не так ли?

Вот они – его соображения. «Ты – моя», – вот что концентрируется в этом вопросе. К несчастью, она ничего не могла поделать с архаическими представлениями Селуччи немедленно; такая тактика могла бы оказаться слишком опасной для Генри.

– Какое отношение может иметь это обстоятельство ко всему остальному?

– Ты не желаешь поверить…

– Полная ерунда! Я определенно желаю поверить, что ты шовинист, низкий собственник, подонок, и я, между прочим, сплю с тобой… – Достаточно много, если говорить о добрых намерениях.

Майк не намеревался говорить громко, но его голос заполнял весь внутренний объем машины.

– Вики, говорю тебе, за определенной гранью Генри Фицрой не имеет никаких… Черт возьми, что это было?

– Было что?

Вики высунулась из окна, но не смогла увидеть ничего, кроме ночной тьмы. Она подтолкнула очки вверху к переносице. Это не помогло.

Что-то пронеслось мимо. Это могла быть одна из тех больших собак. Похоже, что она ранена.

– Дерьмо!

Его подруга выскочила из машины и понеслась в направлении дома прежде, чем последний протяжный звук «о-о» успел сорваться у нее с губ. Тьма была абсолютно непроницаема, исключение составлял лишь смутный прямоугольник света из кухонного окна. «Это большое строение. Как я могла пропустить его?» Тут Вики вспомнила, как: Генри в первую ночь предупреждал об изгибе дорожки. Слишком поздно. Она споткнулась и упала, увязнув руками чуть ли не по локоть в рыхлой садовой земле.

– Пойдем. – Селуччи поставил ее на ноги и крепко взял за руку. – Если это так важно, я стану твоими глазами.

Они вбежали через кухонную дверь как раз в тот момент, чтобы увидеть, как массивное красновато-коричневое тело рухнуло на пол; мех на груди казался темнее и имел страшный оттенок красного.

– Слишком велик для Урагана – Вики, задыхаясь, пыталась высвободиться от Селуччи. – Должно быть, это…

Впрочем, сомнений у нее уже не осталось: силуэт собаки терял четкие границы, и кровь начала хлестать из ужасной глубокой раны на правой стороне грудной клетки Дональда.

Вики и Надин упали на пол возле раненого вервольфа почти одновременно. Надин, схватившая пакет первой помощи с кухонной раковины, принялась квалифицированно стягивать разорванные края плоти.

– Мы сами справляемся с лечением в большинстве случаев, – пояснила она в ответ на немой вопрос в глазах Вики.

Учитывая все обстоятельства, это имело смысл. Присутствие в городе доктора Диксона не меняло что-либо значительно на фоне всей истории племени, протекавшей в отсутствие врачей.

– Не похоже на стреляную рану, – заметила Вики. Совместными усилиями женщины закрепили повязку на шее Дональда. – Выглядит так, будто его ударило осколками скалы.

Надин фыркнула:

– Звучит утешительно.

– Я думала, – проворчала Вики, – что вы все согласились держаться подальше от тех полей.

– Не так-то легко удержаться от защиты своих владений, если на них совершается посягательство.

– Не так-то легко увернуться и от пули тридцатого калибра

– О чем, черт подери, вы обе говорите? – Селуччи сделал шаг вперед. – Что вообще здесь происходит?

– Позже, Майк. Я думаю, его необходимо отвезти в госпиталь.

– Боюсь, вы правы. Льдинка!

К удивлению Селуччи, большая белая собака одним прыжком выскочила из комнаты.

– Что вы собираетесь делать? Звонить 911?

– Именно так, – вспылила Вики, решительно поправляя очки тыльной стороной окровавленной ладони.

Генри двинулся через кухню. Кто-то должен позаботиться о Майкле Селуччи, и похоже на то, что сделать это, невзирая на полнейшее нежелание, придется именно ему. «Не стоит беспокоиться, детектив, это всего лишь вервольфы». Вытеснение, пожалуй, подействует надежнее, чем объяснение; вывести его из дома и заморочить голову, напустив побольше тумана, что-бы вскоре этот человек уже не мог понять, что именно он видел.

К сожалению, к тому времени, когда вампир преодолел те четыре метра, что отделяли его от полицейского из Торонто, ситуация снова изменилась.

Большой черный зверь, увидевший незнакомую машину, припаркованную на краю дорожки, обратился, прежде чем подойти к дому. Незнакомый голос и пара рук часто приводили к изменению исхода незапланированного столкновения, но в данном случае как Стюарту хотелось бы оставаться с клыками и когтистыми лапами! Запах крови заставил вожака стаи оскалить зубы.

– Что здесь происходит? – прорычал он.

– Дональд ранен. Вики считает, что это был рикошет. Сюда идет машина «скорой помощи». – Надин выпаливала ответы, не поднимая глаз.

– Он успел обратиться?

– Да.

Стюарт повернулся лицом к незнакомцу, шерсть на его загривке встала дыбом, уши плотно прижались к голове.

– А этот все видел?

– Да,

этот

все видел. – Челюсть Селуччи угрожающе выдвинулась. – И я хотел бы получить соответствующие объяснения

того,

что я видел, причем желал бы получить их немедленно.

– Не нарывайтесь на неприятности, детектив.

Генри видел, что Стюарт на пределе и готов ответить на агрессивность Селуччи так же, как при столкновении с другим доминирующим самцом своего рода.

– Не вмешивайтесь, Фицрой! – гаркнул Селуччи. Пальцы его сжались в кулаки, глазами он впился в человека, стоявшего в дверях. Он уже получил столько оскорблений, сколько был в состоянии вытерпеть. Собаки

не превращаются

в людей. – Повторяю: я хотел бы получить ответы

немедленно.

Рычание было предостережением, и где-то в глубине мозжечка Селуччи воспринял его как таковое. Но он не прислушался к своим ощущениям.

– Ну? Я жду!

Ему не пришлось ждать долго. Его пошатнувшееся мировоззрение рухнуло и разлетелось на осколки, как только большие пальцы человека ухватились за шорты, те упали на пол, и громадный черный зверь, который, казалось, целиком состоял из оскалившихся клыков, внезапно попытался вцепиться ему в горло. Затем что-то оттащило его назад, а Генри и зверь очутились на полу.

Вампир подставил здоровое плечо под эту тяжесть, и ему удалось повалить Стюарта в обличье зверя наземь. Но, владея только одной рукой, он, однако, не мог удержать его на месте, не причинив ему повреждений. «По крайней мере его гнев теперь переориентирован… » – подумал Фицрой.

Селуччи сознавал, что обычный человек не может двигаться так быстро, как двигался Генри Фицрой. Черная собака кинулась на него, а Фицрой был уже совсем в другом месте. Мгновенно. Или так быстро, что прыжок собаки уже не имел значения. Снова. И снова И снова. И все это происходило на фоне грозного рычания пришедшего в ярость зверя, нараставшего с каждой новой атакой.

«Невероятно привлекательная пляска смерти», – мелькнуло в сознании Генри, когда клыки, щелкнув, сомкнулись в воздухе возле его бедра. Даже с одной действующей рукой он знал, что может заставить зверя сдаться – он был сильнее и двигался намного стремительнее, но что потом? Победить вожака стаи и после этого править в ней самому? «Нет уж, благодарю покорно», – подумал вампир, когда они сошлись в новой яростной схватке. Но Фицрой уже чувствовал, что сам реагирует на запахи, и звуки, и злобу, и задавался вопросом, сколь долго он будет способен владеть собой. Следовало найти способ вырваться из этой ситуации…

Неожиданно случилось так, что это перестало быть

его

проблемой.

Дональд все еще лежал на полу, когда в сражение ввязался Ураган. Генри быстро отскочил в сторону, а эти двое катались по полу, рыча и кусаясь, затем отскочили в стороны, покружились друг против друга и бросились в драку снова.

Довольно!

Селуччи упал на одно колено и вытащил револьвер из кобуры на лодыжке. Он не представлял себе достаточно четко, в кого собирается стрелять, – «Ведь это чья-то кухня, ради Христа, опомнитесь!» – но чувствовал себя гораздо более уверенно, ощущая тяжесть оружия в руке.