Текст книги "Неизвестные Стругацкие. От «Отеля...» до «За миллиард лет...»:черновики, рукописи, варианты"
Автор книги: Светлана Бондаренко
Жанры:
Научная фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 38 страниц)
Они встают и проходят в кабинет, останавливаются перед металлической шторой. Корней нажимает защелку, и штора с легким треском сворачивается, открывая нишу в стене.
Гай вскрикивает от ужаса, хватает Корнея за руку и падает на колени. В нише, расставив косым крестом руки и ноги, стоит огромная неподвижная фигура. Корней смеется и поднимает Гая на ноги.
– Не бойся, дружок, – говорит он ласково. – Это всего лишь робот. Старый добрый Драмба.[34]34
Робот Драмба играет заметную роль в фильме. Следует, вероятно, подобрать высокого широкоплечего артиста и облачить его в цветной костюм для подводного плавания. На руки – трехпалые перчатки, на талию – широкий пояс из металлических пластин, на голову – глухой яйцевидный шлем с дырчатым узором для обзора и дыхания и с лампой во лбу, имитирующей «глаз». Костюму следует придать «подержанный» вид – обозначить на нем следы повреждений, шрамы, потертости и т. д. – АБС
[Закрыть]
– Робот… – повторяет Гай. Он все еще жмется к Корнею. – Слово знаю. Что значит – не знаю. Человек?
– Нет. Робот – это машина. Очень сильная, ловкая, выполняет всё приказания людей. Но может и думать, запоминать, разговаривать…
– Робот – раб?
– Гм… В известном смысле. Но мы не любим это слово. Впрочем, в наше время роботов почти не осталось. В них теперь нет нужды. А вот лет пятьдесят назад мы брали их с собой в космос, они хорошо послужили нам, особенно на больших планетах… Вот этот Драмба ходил в экспедиции еще с моим дедом… – Корней ласково хлопает Драмбу по боку. – Старый добрый Драмба!
Гай тоже нерешительно дотрагивается до робота.
– Почему он не двигается?
– Выключен. Сейчас мы его включим.
Корней щелкает переключателем на металлическом поясе Драмбы, отступает назад и плавно проводит ладонью по воздуху на уровне одинокого «глаза» в круглой решетчатой голове. «Глаз» наливается зеленоватым светом. Гай судорожно вздыхает и пятится. Драмба опускает руки и сдвигает ноги. Голова его медленно поворачивается из стороны в сторону.
– Все в порядке, Драмба? – спрашивает Корней.
– Все в порядке, Корней, – отзывается робот монотонным басом.
– Выходи.
Драмба выступает из ниши и останавливается.
– Драмба, это Гай, – говорит Корней, – Он – мальчик с другой планеты. Он никогда не видел роботов и даже не знал, что это такое. Ты будешь с ним играть, гулять и разговаривать. Ты будешь его слушаться. Ты меня понял, Драмба?
– Я тебя понял, Корней, – произносит Драмба. Его «глаз» устремлен на Гая. – Очень хорошо, Гай. Мы будем с тобой играть, гулять и разговаривать. Я буду тебя слушаться.
Гай настороженно подходит к роботу и глядит на него снизу вверх.
– А если ты не будешь меня слушаться, – произносит он сдавленным от волнения голосом, – тебя снова выключат, клянусь Черным Зверем!
Жаркая заволжская степь – окраина огромного, кипучего, полного жизни и энергии мира. Далеко за горизонтом поднимаются в ясное небо серо-белые силуэты необыкновенных зданий, и гряда этих силуэтов, причудливая, вещественная и вместе с тем по-воздушному легкая, охватывает степь с запада чуть ли не в половину горизонта. Временами среди этих призрачных форм вспыхивают и мгновенно исчезают ослепительно-яркие точки, целые серии точек…
Гай и Драмба стоят на вершине плоского холма и смотрят на город.
– Город, – монотонным голосом говорит Драмба. – Волгоград. Он стал больше с тех пор, как я в последний раз видел его. Тебе не разглядеть, Гай, а мне видно, как текут людские потоки по висячим садам над Тракторным Музеем…
– Пойдем, – нетерпеливо прерывает его Гай и сбегает с холма, путаясь ногами в высокой траве.
Драмба спускается следом за ним. Они останавливаются перед широкой полосой великолепного шоссе, прямого как стрела, прорезающего степь от горизонта к горизонту. Видно, что шоссе этим никто давно не пользуется. Кое-где покрытие потрескалось, сквозь трещины пробивается трава, а местами желтеют на нем наносы песка.
– Дорога? – спрашивает Гай.
– Дорога, – отзывается Драмба. – Туда, – он показывает на запад, – она ведет на Волгоград, на Киев, на Варшаву… Туда, – он показывает на восток, – она ведет на Караганду, на Улан-Удэ, на Мукден… Когда-то по ней днем и ночью неслись машины, миллионы машин, а теперь она стала не нужна, в целом мире никто больше не пользуется дорогами. Зачем они, когда есть нуль-транспорт!
Гай ступает на дорогу, стучит каблуком по покрытию. Вдруг с неба доносится веселый смех, женский голос звонко кричит:
– Орел, Ястреб, Коршун! Догоняйте, что же вы? Мужские голоса откликаются:
– Мы спешим, Летучая Мышь! Не уйдешь! Бери правее, Наташка! Держись Волги!
Гай задирает голову и, прикрывшись ладонью от солнца, силится разглядеть в синеве летящих людей.
– Вот они, – говорит Драмба, указывая трехпалой рукой. Но Гай так ничего и не разглядел. Голоса, перекликаясь, удаляются, и вскоре вновь наступает тишина.
– Летают, – произносит Драмба. – Раньше редко можно было видеть летающего человека. Все меняется. Времена меняются.
Гай вдруг испуганно восклицает:
– Что это?
В невообразимой дали, позади далеких силуэтов башен и эстакад Волгограда, медленно взмывает в небо странная серая фигура – нечто совершенно исполинских размеров – описывает гигантскую дугу в небе и снова скрывается за горизонтом. После недолгого молчания Драмба отвечает:
– Не знаю. Никогда не видел такого. Я говорю тебе: времена меняются. Люди не хотят успокаиваться.
Гай озирается, поеживаясь.
– Пойдем домой, – говорит он и, повернувшись, идет обратно.
Драмба послушно следует за ним, но Гай снова останавливается.
– Слушай, Драмба, – говорит он. – Какой номер я должен набрать в кабине, чтобы вернуться на Тобу?
– Нуль-транспортеры не годятся для перехода в другие планетные системы, – педантично отвечает Драмба.
– А что годится?
– Машины, именуемые звездолетами.
– Звездолеты… Тоже знакомое слово. Это корабли?
– Да.
– Где достать звездолет?
– Невозможно. Нужна специальная подготовка и санкция комитета.[35]35
Видимо, Комитета Галактической Безопасности. – В.Д.
[Закрыть]
Гай прищурившись глядит на робота.
– А ну! – говорит он резким неприятным голосом. – Разве ты не видишь, раб, что я устал? Возьми меня на плечи и неси домой!
Драмба поднимает Гая на плечи и трогается в обратный путь.
– Живее! – кричит Гай. – Пошевеливайся, раб!
Сад. Драмба стоит навытяжку. Гай в своей военной куртке расхаживает перед ним, заложив руки за спину.
– Ты должен вбить в свою железную башку, – говорит он, – что я, капрал Гай, являюсь твоим непосредственным командиром, а высшей и непререкаемой властью для нас с тобой является его сиятельство великий герцог Алайский. Понял, образина?
– Я тебя понял, Гай, – монотонно отвечает робот.
– Я тебе не Гай! – орет Гай. – Отвечай: так точно, господин капрал!
– Так точно, господин капрал.
– То-то же. Кто я?
– Капрал Гай.
– Господин! Господин капрал Гай! Повтори, скотина!
– Господин капрал Гай.
– А кто для нас высшая и непререкаемая власть?
– Его сиятельство герцог Алайский.
– Правильно. Хвалю. Отвечай: рад служить!
– Рад служить.
Гай останавливается перед роботом, набирает полную грудь воздуха и орет, надсаживаясь:
– Его сиятельству великому герцогу – четырежды ура!
– Ура. Ура. Ура. Ура, – монотонно произносит робот.
– Громче, раб!
– Ура! Ура! Ура! Ура!
Гай невольно морщится, трясет головой и прочищает ухо пальцем. Затем отходит в сторону и командует:
– Слушай команду! Пр-рямо! Ш-шагом! Мар-рш! Драмба, высоко вскидывая ноги и держа руки по швам, шагает через поляну.
– Р-раз! Р-раз! Р-раз, два, три! – командует Гай. Слышится нарастающий грохот барабана. Гай вприпрыжку бежит рядом с Драмбой, стараясь не отставать.
– Р-раз! Р-раз!
И вдруг грохот барабана обрывается. Драмба останавливается перед стеной сада.
– Пр-рямо! – сипло кричит Гай. – Вперед!
Драмба одним толчком проламывает стену и продолжает маршировать по заросшему кустарником полю.
– Р-раз! Р-раз! – ликующе вопит Гай. – Р-раз, два, три!
Драмба шагает, топча и выворачивая кусты. И снова грохочет барабан, к нему присоединяются флейты, хор солдатских голосов затягивает «Марш Бойцовых Котов». Исчезает поле, заволакивается багровым дымом небо. Драмба марширует, гоня и избивая бегущих в панике врагов в конусовидных касках и полосатых балахонах. Навстречу ему выкатывается броневик, но Драмба опрокидывает его. Навстречу ему высовывается неуклюжая пушка на трех колесах, но Драмба растаптывает ее. Оглушительно грохочет барабан, оглушительно визжат флейты, оглушительно ревут солдатские глотки…
И вдруг громовой голос Корнея:
– Стой, Драмба!
И сразу все стихает, исчезает видение. Драмба словно врастает в растерзанный кустарник. Гай оборачивается. В проломе стены стоит Корней. Гай, тяжело дыша, сверкая глазами, подбегает к нему.
– Здесь командую я! – хрипит он. – Я! Он шатается и трясет головой.
– Прошу прощения, господин, – виновато произносит он и силится улыбнуться. – Мы с Драмбой играем…
Корней спокойно говорит:
– Пора обедать, Гай. Ты заигрался. И между прочим: роботы не годятся в солдаты. Они устроены так, что не могут причинить вред человеческому существу.
Поздний вечер. Корней и Гай сидят на ступеньках крыльца. Рядом неподвижной глыбой застыл Драмба, его одинокий «глаз» слабо светится в темноте.
– Конечно, мне жаль расставаться с тобой, дружок, но так тебе будет лучше, – говорит негромко Корней – Ребята они славные, и тебе не будет с ними так скучно…
– Как угодно господину, – почтительно-покорно произносит Гай и, помолчав, спрашивает: – Много их там?
– Трое или четверо. Все твои сверстники. Боевые ребята. Гай оживляется.
– Боевые? Солдаты?
– Нет, – серьезно говорит Корней. – Они не солдаты. Не такие, как ты, во всяком случае. Но они смелые и много умеют. Им предстоит ходить на неведомые планеты, а там бывает очень опасно.
– Что они делают?
– Учатся.
– Школяры? – презрительно спрашивает Гай.
– Н-ну, что-то в этом роде.
– Только пусть не пробуют задираться. Бойцовые Коты никому не дают спуску, клянусь Черным Зверем!
– Ты с ними подружишься. К ним иногда приходит звездолет…
Гай вздрагивает.
– … может быть, они возьмут тебя с собой на Луну, на Марс… посмотришь другие миры… С минуту длится молчание.
– Да, – говорит Гай. – Я думаю, мне с ними и вправду не будет скучно. Только…
– Что?
– Нельзя ли мне взять с собой Драмбу?
– Бери. Дарю его тебе. – Корней поднимается. – Пора спать, дружок, – говорит он.
Солнечный день. Сад. Корней и Гай молча идут по песчаной дорожке к кабине нуль-транспортера. За ними неслышной походкой движется Драмба. Корней, не глядя, протягивает в сторону руку ладонью вверх, с ветки на ладонь падает яблоко. Корней протягивает яблоко Гаю.
– Хочешь?
Гай отрицательно мотает головой. Корней очень обычным для нас движением обтирает яблоко и откусывает от него. Они подходят к кабине. Первым в кабину входит Драмба. Гай задерживается на пороге и оборачивается к Корнею.
– Если они будут задираться, – предупреждает он, – я их так отделаю, что век будут помнить, клянусь Черным Зверем…
Корней успокоительно кивает ему с набитым ртом. Прожевав и проглотив, он произносит:
– Все-таки ты будь помягче с ними. В сущности, они неплохие ребята.
Гай входит в кабину. Корней, бегло взглянув на солнце, говорит:
– Через две минуты на их меридиане будет ровно полдень…
Он протягивает руку через плечо Гая и быстро щелкает клавишами на панели, затем отступает, закрывает дверцу и поднимает руку в прощальном приветствии.
Гай кланяется ему, поворачивается к нему спиной и нажимает стартовую кнопку.
Исчезает сад, исчезает Корней, исчезают стены кабины. Гай и Драмба стоят на блестящем металлическом диске в два метра диаметром в центре широкой полукруглой поляны на берегу реки, с трех сторон окруженной лесом. В десятке шагов от обрывистого берега разбита палатка и стоит длинное низкое здание без окон с плоской крышей и стенами из гофрированного металла. Слева от палатки натянут полосатый тент, под ним – обеденный стол, несколько табуреток, массивный кубический ящик с никелированными ручками. Слева у опушки возвышается приземистая шестигранная башня. Справа у опушки торчит высокая суставчатая мачта, на вершине которой медленно вращается дисковидное зеркало.
Перед палаткой, расставив ноги и уперев руки в бока, стоит русоволосый, могучего сложения парень лет пятнадцати-шестнадцати, босой, в распахнутой на груди голубой куртке и голубых же шортах. Над левым нагрудным карманом – белая надпись полукругом: «ГУЛЛИВЕР-211».
Гай ступает с диска в траву, делает несколько шагов и останавливается перед пареньком, уперев руку в бок и отставив правую ногу. Высокомерно оглядев паренька с головы до ног, он произносит:
– Привет. Меня зовут Гай. Я из Бойцовых Котов, второй легион.
Парень, обнажив в улыбке великолепные зубы, поднимает руку:
– Добро пожаловать, Гай. Меня зовут Володя. Я из школы Прогрессоров. Механик и вообще мастер на все руки. Группа «Гулливер – двести одиннадцать».
– Кто у вас здесь начальник? – высокомерно спрашивает Гай.
– Начальник? – удивляется Володя. – У нас нет начальников.
– Ну, не начальник, так командир…
– И командиров нет…
– Ты что, здесь один?
– Пока один.
– М-м… А где остальные?
– Сегодня прибудут. Гай пожимает плечами.
– Ладно, это не мое дело. Короче, где я здесь буду жить?
– Где тебе угодно, – говорит Володя. – Хочешь со мной? Вон в палатке…
– С тобой так с тобой… – пренебрежительно произносит Гай и, пройдя плечом вперед мимо Володи, направляется к палатке. У входа в палатку он останавливается и, повернувшись, командует: – Рядовой Драмба! Пост номер один – здесь! На пост шагом мар-рш!
Драмба марширует мимо Володи к палатке и неподвижно застывает на «посту».
Гай огибает палатку и неторопливо выходит на обрыв. Под обрывом тянется неширокая полоса песчаного пляжа. Гай смотрит налево. Тихая глубокая река медленно течет между лесистыми берегами. Гай смотрит направо. Там река делает поворот и скрывается за деревьями. Насвистывая любимый марш и рассеянно озираясь, Гай мочится с обрыва, повернувшись спиной к зрителю.
Подходит Володя.
– Хочешь искупаться? – спрашивает он.
– Еще чего… – отзывается Гай, застегиваясь.
– Есть хочешь?
– Могу.
– Пошли.
Они возвращаются к палаткам. Володя на ходу показывает:
– Там склад и мастерская (гофрированное здание). Там энергостанции (шестигранная башня). Уборная вон там, за энергостанцией, в следующий раз не спутай…
Они подходят к тенту.
– Здесь столовая, – продолжает Володя. – Вот этот сундук – УБК, универсальный бытовой комбайн. Умеешь пользоваться?
Гай качает головой.
– Гм… Беда. Это полевая машина, анализатор здесь биоточный. Впрочем… – Володя сдвигает панель на крышке комбайна. Открывается овальное углубление с фарфорово-белой поверхностью. – Нужно прижать сюда кончики пальцев и отчетливо представить себе, что тебе нужно… Чего, например, тебе сейчас хочется?
– Ну, чего… Ну, мяса какого-нибудь, молока…
– Погоди. Мяса… Упрись сюда пальцами.
Гай с опаской протягивает руку и опускает пальцы в углубление.
– Теперь представь себе хороший кусок мяса… его вкус, запах… какое оно поджаристое… Представил?
Гай неуверенно кивает.
– Другой рукой нажми кнопку сбоку… Эту, эту, правильно. Гай нажимает кнопку. Передняя стенка комбайна с легким звоном откидывается. В нише на полке стоит тарелка. Володя берет ее, принюхивается и с сомнением смотрит на Гая. Гай заглядывает в тарелку. Безобразные осклизлые комья весьма злокачественного вида. От комьев поднимается пар. Володя и Гай смотрят друг на друга и снова смотрят в тарелку.
– М-да… – произносит Володя. – Что-то здесь… Впрочем, может быть, тебе это…
Гай энергично трясет головой и сплевывает в сторону.
– Сам ешь такое дерьмо, – злобно говорит он.
Володя со вздохом бросает тарелку в низкий бак рядом с комбайном.
– Это называется мусоросборник, – сообщает он. – Туда бросают грязную посуду, грязное белье… вообще все использованное. Ну, ладно. Не огорчайся, научишься. Немножко воспитать воображение… Так чего ты хотел? Мясо, молоко… хлеб, конечно…
Володя, с привычной механической ловкостью управляя комбайном, извлекает из ниши тарелку с мясом, кружку с молоком и хлеб в корзинке.
– Вот так я представляю себе мясо, молоко и хлеб, – объявляет он, выставляя все это на стол. – Ешь.
Гай садится за стол, но к еде не прикасается. Он исподлобья глядит на Володю.
– Да, извини, – спохватывается тот и поворачивается к Гаю спиной.
Гай принимается за еду.
– Таким же способом комбайн дает одежду и обувь, – говорит Володя, рассеяно озирая поляну. – Ты переодеваться будешь?
– Еще чего… – ворчит Гай, уплетая мясо с хлебом.
– Смотри, сейчас жарко.
– Не беспокойся.
Гай залпом отпивает полкружки и спрашивает:
– Слушай, а где остальные?
– Вот-вот должны быть…
– Что вы здесь делать собираетесь? Вас сюда сослали?
– Нет. Мы здесь учимся. Вернее, готовимся к экзаменам.
– Да, – произносит Гай пренебрежительно. – Я забыл. Вы же школяры…
– Вроде того. Сдадим вот экзамены, потом еще годик поучимся, еще раз сдадим экзамены, и выпустят нас Прогрессорами первой ступени. Знаешь, что такое Прогрессоры?
– Корней – Прогрессор, – уклончиво говорит Гай.
– Корней! Корней – знаменитый Прогрессор. Или Эрик, мой воспитатель… Таких на Земле немного. А чем занимаются Прогрессоры – знаешь? Мы ускоряем прогресс на обитаемых планетах. Помогаем местным цивилизациям преодолевать критические точки…
Гай перестает жевать.
– Что преодолевать? Володя объясняет:
– Существуют цивилизации, хиреющие из-за опустошительных войн, из-за бедности природных ресурсов, из-за нестабильности космических условий. Тут появляемся мы, Прогрессоры. Мы прекращаем войны. Предотвращаем глобальные катастрофы. Утихомириваем слишком ретивых правителей… помогаем местным ученым, изобретателям. Если это у нас получается, целые народы проходят крупные повороты истории почти безболезненно…
Гай криво улыбается.
– И что вы с этого имеете? – спрашивает он.
Володя открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент над поляной раздается медный звон.
На металлическом диске посередине поляны возникает хорошенькая девушка тех же лет, что Володя и Гай, в легком белом платьице, с огромной алой розой в каштановых кудряшках. У ног ее стоит объемистый ящик, обтянутый серебристой тканью.
– Здравствуйте, мальчишки! – кричит она.
Гай, приоткрыв рот, растерянно таращится на нее. Володя подбегает в ней, легко подхватывает ящик за откидную ручку.
– Неси к столовой, – говорит она. – Ужасно проголодалась, и переодеться надо… Кстати, меня зовут Галка, и я – ваш координатор.
Они подходят к тенту. Володя ставит ящик, а Галка, остановившись перед Гаем, с дружелюбным любопытством разглядывает его. Гай багровеет, сердито хмыкает и отводит глаза. Хватает кружку и залпом допивает молоко.
– Это Гай, – поспешно говорит Володя. – Он тобианин…
– О! – восклицает Галка. – Мальчик из преисподней!
– Я тебе не мальчик, – хриплым баском произносит Гай. – Я солдат, а не мальчик…
– Правильно, – подтверждает Володя. – Он – Бойцовый Кот. А я – Володя, механик.
– Славно, – говорит Галка. Она извлекает из кудрей розу и кладет на стол, затем стягивает через голову платье, оставшись в трусиках и лифчике, и швыряет платье в мусоросборник. – Палатку мне поставь, пожалуйста, вон там, поближе к мачте… – Она с привычной легкостью сдвигает панель на крышке комбайна, кладет пальцы в овальное углубление и щелкает кнопкой. Передняя стенка комбайна откидывается, и Галка извлекает из ниши голубую куртку и голубые шорты, такие же, как на Володе. – Больше пока никого нет?
– Пока никого, – отвечает Володя.
Галка надевает куртку, застегивается и натягивает шорты. Над левым нагрудным карманом та же белая надпись полукругом: «ГУЛЛИВЕР-211». Оглядывает себя, смотрит на Володю.
– Все впору?
– Загляденье, – говорит Володя серьезно.
– А ты как считаешь? – Галка поворачивается к Гаю. Тот, красный как рак, бормочет что-то неразборчивое.
– Он тоже в восторге, – говорит Володя.
– В таком случае с этой минуты я приступаю к исполнению своих обязанностей. Прежде всего я поем. Голодный координатор – стихийное бедствие.
Она в два счета добывает из комбайна тарелку каши и стакан молока и усаживается напротив Гая.
– Ты что сдаешь, Володя? – спрашивает она.
– Да я, собственно, задание свое уже выполнил, – отвечает Володя и обводит рукой вокруг себя. – Я ведь здесь уже месяц. Эрик попросил остаться до конца, лагерь у меня примут в последнюю очередь…
– У тебя тоже воспитатель Эрик?
– Угу… А ты что сдаешь?
Галка допивает молоко, собирает свою и Гаеву грязную посуду и бросает в мусоросборник.
– Штурманское дело мне сдавать, – говорит она со вздохом. – Практику.
– Сочувствую, – кивает Володя. – Если нужно будет, помогу.
– Еще как нужно будет… Ну, хорошо. С чего начнем? Да! Палатка. Поставь мне, пожалуйста, палатку. А я тут пока побеседую с Гаем. Ты ведь не против, Гай?
Гай все время глазеет на Галку, но когда она поворачивается к нему, отводит глаза.
– Можно и побеседовать… – хрипло бурчит он.
Володя уходит. Галка садится рядом с Гаем на стол, ставит йоги на табурет и наклоняется, рассматривая эмблему на правом рукаве маскировочной куртки.
– Это что у тебя? – спрашивает она.
– Черный Зверь…
– Очень зловещее животное. Гай угрюмо молчит.
– Что ты собираешься делать?
Гай криво усмехается и молча пожимает плечами.
– А что ты умеешь? Гай смотрит в сторону.
– А чего ты хочешь?
Гай искоса взглядывает на нее и отводит глаза. Галка вздыхает.
– Ты очень разговорчивый парень, Гай, – говорит она и спрыгивает со стола. – Ладно. Пойдем. Бери мой сундук.
Гай угрюмо встает и берется за ручку серебристого ящика. Замирает в недоумении. Напрягается и с трудом поднимает. Снова ставит.
– Тяжело? – сочувственно осведомляется Галка. – Тогда оставь. Потом Володя принесет.
– Кирпичей туда наложила, что ли? – хрипло ворчит Гай. Он выходит из-под тента и кричит зычным командирским голосом:
– Рядовой Драмба, ко мне!
В мастерской Володи. Обширное помещение, уставленное машинерией в аккуратных футлярах размером от большого сундука до маленького чемодана. Вдоль гофрированных стен тянутся стеллажи, занятые химической посудой, причудливыми приборами, картонными коробками с реактивами.
Володя сидит под яркой лампой перед небольшой чертежной доской и очень быстро и точно вычерчивает какую-то деталь на листе из прозрачного материала.[36]36
Как следует из дальнейшего, он чертит рейсфедером, т. е. тушью. Это вместо того, чтобы подготовить чертеж на компьютере… Наверное, Володя для работы прогрессором обучается древней технологии (ну, вроде производства кремневых рубил или разведения огня палочками). – В. Д.
[Закрыть] Гай сидит рядом на огромном футляре, болтает ногами и разглагольствует. Володя слушает внимательно, подает реплики.
– …Ну, кончился штурм, – рассказывает Гай. – Взяли мы Аргараган. Как водится, пленных погнали тушить пожары, а нас выстроили на площади. Стоим, все ощетиненные от ярости, еще ищем глазами, кого бы пырнуть в брюхо, и вдруг по рядам шу-шу-шу… Герцог приехал!
– Ну-ну? – произносит Володя.
– Вот тебе и ну-ну. Выкатывает на площадь бронеход, выходит из него его высочество и кричит нам: «Слава вам, благодарю, мои Бойцовые Коты!» У меня так слезы и брызнули, клянусь Черным Зверем! – Гай истово хлопает левой рукой по эмблеме на правом рукаве.
– Верю, – серьезно говорит Володя.
– И пошел он вдоль строя, и каждому пожал руку. И мне тоже.
Гай замолкает. Глаза его полузакрыты, он улыбается сладостному воспоминанию. Володя с интересом следит за ним.
– Вот тогда герцог и произнес свои знаменитые слова, – говорит Гай, помолчав. – «Воздух Тобы ядовит, пока им дышит хоть один полосатый». И этим он призвал уничтожить всех краманцев до единого.
– И женщин тоже?
– Женщины врага – законная добыча солдата.
– И детей?
– Великий герцог сказал: дети врага будут рабами наших детей.
– М-да…
Володя заканчивает чертеж и снимает его с доски.
– Ну-ка, Гай, сойди на минутку…
Гай спрыгивает с футляра. Володя поднимает крышку, вкладывает чертеж в узкую щель и, отщелкав на клавишной панели комбинацию цифр, поворачивает рычажок. Раздается слабое гудение, свет лампы на несколько секунд меркнет. Володя сдвигает боковую стенку футляра и извлекает из него причудливую металлическую деталь. Гай восхищенно качает головой.
– Что это? – спрашивает он.
– Это? – Володя критически оглядывает деталь со всех сторон. – Это, брат, всего-навсего буфер отдачи. Есть такая штука в страхующих системах реакторов. В нашем реакторе она что-то зашалила, вот мы ее и заменим… А хороша игрушка, а? Чистый кадмий!
Но внимание Гая устремлено на машину.
– А, это? Это универсальный форматор. В снаряжении Прогрессоров все должно быть универсальным – и бытовые комбайны, и машины… Ты делаешь чертеж, вкладываешь сюда, в приемное окно, набираешь шифры… материал, масштаб и прочее… нажимаешь на пусковой рычажок, и все готово…
– Удобная машина, – задумчиво произносит Гай – Эх, если бы…
– Что?
– Ничего. Это я так.
Поздний вечер. Над черной стеной леса всходит луна. Гулливеровцы и Гай сидят у костра. Галка и Володя молча глядят в огонь, Гай молча поглядывает на Галку. Вдруг Володя тихонько произносит:
Ты слышишь печальный напев кабестана?
Не слышишь? Ну что ж, не беда…
Он замолкает, сдвигает брови, ища рифму. Галка подхватывает:
Уходят из гавани Дети Тумана.
Уходят. Надолго? Куда?
Володя бросает очередное двустишье:
В предутренний ветер, в ненастное море,
Где белая пена бурлит…
Галка поет чистым звонким голосом:
Спокойные люди в неясные зори
Уводят свои корабли…
– Правильно, – говорит Володя и вскакивает. – Пусть это будет песня. Погоди, я сейчас. Готовь следующий куплет…
Он скрывается в темноте и сейчас же возвращается с «концертоном», музыкальным инструментом в виде блестящего стержня длиной в полметра. Он садится, упирает «концертон» левой ладонью в правое колено и начинает легонько водить мизинцем по поверхности «концертона». Звучит мелодия, сначала неуверенная, затем все более определенная.
– Давай, – командует Володя. Галка поет:
Их ждут штормовые часы у штурвала,
Прибой у неведомых скал…
Володя подхватывает:
И бешеный грохот девятого вала,
И рифов голодный оскал…
Мелодия звучит громко, уверенно, и гулливеровцы поют уже в два голоса:
Песня кончается. Володя еще раз проигрывает мелодию и откладывает «концертон».
– Неплохо получилось, – говорит он. Галка поворачивается к Гаю.
– Тебе понравилось?
Гай отворачивается и пожимает плечами.
– У нас не такие песни, – говорит он.
– А ты спой нам что-нибудь свое, – предлагает Володя. – Как, споешь? – Он снова берет «концертон».
И вдруг раздается длинный шипящий звук и хлопок, словно откупорили бутылку шампанского. Володя оглядывается.
– Ага, звездолет… – произносит он.
Гай всматривается, заслонившись ладонью от света костра. Посередине поляны из ночного воздуха возникает силуэт звездолета – фосфоресцирующая конусовидная масса. Вспыхивает ярко освещенный овал люка, тоненькая фигурка спрыгивает на траву, раздается задорный юношеский голос:
– Спасибо! Не заблудитесь среди звезд! Низкий мужской голос отзывается:
– Ни пуха ни пера, маленький Прогрессор!
Овал люка гаснет. Силуэт звездолета медленно тает и исчезает без следа, а в свете костра появляется маленький смуглый курчавый парнишка в глухом черном комбинезоне с капюшоном, откинутым на спину. Секунду он разглядывает сверстников, затем плашмя падает перед костром ничком и произносит, указывая пальцем:
– Я вас знаю. Ты – наш координатор по имени Галка. Ты – наш механик по имени Володя. Ты – тобианский Бойцовый Кот по имени Гай.
Володя смеется. Галка спрашивает:
– А ты?
– Я… – курчавый гибко и мгновенно переливается в сидячее положение. – Я очень несчастный человек. Зовут меня Жак. Можно звать Яшкой. Я буду сдавать контакт при невозможных обстоятельствах.
– Да, – говорит Володя, покачивая головой. – Тебе придется тяжело.
– А объект? – спрашивает Галка.
Жак поднимает растопыренную пятерню и медленно поворачивает ее над головой, словно антенну локатора. Совершив четверть оборота, пятерня замирает.
– Он уже здесь, – удовлетворенно произносит Жак.
– Он уже три дня здесь, – говорит Володя. Жак живо поворачивается к нему.
– Ты его видел?
Володя отрицательно качает головой. Жак внимательно всматривается в его лицо.
– А, – говорит он. – Ты…
– Вот именно.
– Галка знает?
– Еще бы, – говорит Галка. – Это же сразу видно.
– А тобианина ты берешь?
– Я всех беру, – говорит Володя, улыбаясь.
– Так что у тебя за объект? – спрашивает Галка.
– Иноб.
– Впервые слышу.
– Иноб, о прекраснейшая из координаторов, есть не что иное как Инопланетный Оборотень.
Галка восхищенно хлопает в ладоши.
– Непременно покажешь мне!
– Непременно… – Жак замолкает и всматривается в темноту поверх ее головы. – Затем вскакивает. – Откуда здесь это старье? – спрашивает он.
В лунном свете стоит по стойке «смирно» гигантский силуэт Драмбы.
– Это мой раб, – сердито говорит Гай. – Он делает все, что я пожелаю!
– Да ну? – весело удивляется Жак, – А зачем? Почему ты сам не делаешь все, что пожелаешь?..
– Тебя не спросил, – огрызается Гай свирепо. Жак с размаху плюхается на зад рядом с ним.
– Не обижайся, Бойцовый Кот. Это я так шучу. Если сердишься, задай мне трепку. Мне это полезно…
Гай для порядка бурчит что-то себе под нос и отворачивается. Галка грозит Жаку пальцем, Жак смиренно наклоняет голову и видит «концертон».
– О! – Он оживляется. – Идея! Мы устроим концерт в честь прибытия Жака для сдачи экзамена в лагерь «Гулливер – двести одиннадцать». Между прочим, больше никого не ждите. Я последний. Но меня вам за глаза хватит… Так как насчет концерта? Маленького концерта в два-три номера, а?
Володя, посмеиваясь, берет «концертон».
– Будешь петь, Гай? – спрашивает он.
– Не буду, – бурчит Гай.
– А если я попрошу? – вкрадчиво произносит Галка. Гай отворачивается.
– Давай так, – предлагает Галка. – Я станцую, а ты споешь. Гай искоса смотрит на нее.
– Соглашайся, Гай, – шепчет Жак. – Даю тебе слово, у нас и школах Прогрессоров все девчонки танцуют так, что… что… ну, сравнить не с кем. Это в программу обучения входит. На предмет очаровывания инопланетных аборигенов…
– Я очень хорошо танцую, Гай, – произносит Галка, придвигаясь к нему и заглядывая ему в глаза. – Соглашайся…
– Ладно, – ворчит Гай. – Идет. Посмотрим, как ты танцуешь…
Галка вскакивает.
– «Золотой вальс», Володя! – командует она. – Начинай. Она убегает в темноту. Володя начинает играть. И вот над поляной медленно разливается голубое сияние. От мачты, крутясь в танце, на середину поляны выбегает Галка в бальном белом платье. Гай как зачарованный смотрит на нее и вдруг протирает глаза, снова смотрит, трясет головой… Нет, ему не померещилось. Ноги танцующей девушки отделяются от земли, и вот она уже несется, кружась по воздуху, а «концертон» звучит все громче, звуки наливаются силой, торжеством, а Галка уже несется высоко в звездном небе, на мгновение заслоняет луну… Затем движение ее замедляемся, музыка успокаивается, затихает, слабеет, и в тот момент, когда Галкины ноги вновь касаются земли, стихает совсем. Галка делает реверанс.
Жак вскакивает, подбегает к ней и, взяв за кончики пальцев, церемонно подводит к костру.
– Несравненно, – произносит он, и Володя одобрительно кивает.
– Хорошо я танцую, Гай? – спрашивает Галка. Гай гулко глотает и откашливается.
