Текст книги "Пересекая черту (ЛП)"
Автор книги: Симон Солтани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)
ГЛАВА 8
Дев
По иронии судьбы я занимаю в квалификации не десятое место, как надеялся. И не девятое. Даже не восьмое. Сегодня я стартую седьмым.
Возможно, Уиллоу – мой счастливый талисман, потому что я и представить не мог, что окажусь так близко к первым рядам, особенно за рулем болида Argonaut. Во всяком случае, Натаниэль остался далеко позади, заняв тринадцатое место. Результат не катастрофический, учитывая, что обычно мы оба держимся ближе к хвосту средней группы, но его отец наверняка кипит от ярости из-за того, что сегодня я стартую на несколько рядов впереди.
Плевать. Бак может злиться сколько угодно. Я здесь не для того, чтобы беречь самолюбие Натаниэля. Моя задача – зарабатывать очки для команды и искать способ выбраться из этого красно-бело-синего ада.
Счастливый талисман или нет, но с четверга я почти не видел Уиллоу. Сегодня утром мы быстро позавтракали втроем с ней и Окли, а потом, когда началась суматоха гоночного дня, я лишь несколько раз замечал их в боксах. Она сделала несколько фотографий меня, а затем и болида – правда, только непосредственно перед тем, как я в него сел, приняв близко к сердцу советы, которые я дал ей во время нашей экскурсии в четверг.
– Когда фотографируешь здесь, нужно помнить несколько вещей, – сказал я, пока мы шли через гараж. Окли в это время разговаривал с одним из моих механиков на другом конце помещения и не мог нас слышать.
– Во-первых, не публикуй снимки, на которых видны экраны компьютеров. Во-вторых, никогда не фотографируй болид без колес или с открытыми внутренними деталями. И в-третьих, старайся вообще не делать слишком много снимков задней части машины. Не стоит давать соперникам возможность рассмотреть ее вблизи.
– Никаких снимков задницы, – задумчиво произнесла она, кивая и записывая мои слова в маленький блокнот, который достала из сумочки. – Поняла.
– Уиллоу Уильямс! – ахнул я и, повернувшись к ней, едва не споткнулся, искренне обрадованный такой непристойной шуткой. Вот тебе и образ невинной девочки. – И когда ты успела стать такой пошлой?
Я испытывал судьбу. Следовало просто посмеяться, а затем сбавить обороты, а не поощрять ее продолжать в том же духе. Но после этой короткой шуточки мне захотелось услышать еще.
Она подняла руку и написала ручкой круг в воздухе. Переносица слегка порозовела, но в остальном Уиллоу держалась уверенно, хотя упорно избегала моего взгляда.
– Давай просто признаем, что шутка прозвучала, и пойдем дальше.
– Ты уже слишком долго находишься рядом со мной, – поддразнил я, не обращая внимания на то, как сжался желудок. – Я тебя развращаю. Интересно, какой ты станешь к летнему перерыву.
После этого она все-таки посмотрела на меня. Темные глаза искрились весельем, хотя лицо оставалось совершенно серьезным.
– Сделаю вид, что ты не сказал, будто развращаешь меня.
– Уиллоу.
Наконец она звонко и мелодично рассмеялась, а затем отвернулась, чтобы осмотреть одну из секций с инструментами и запасными деталями.
– Я не ребенок, Дев. Могу на равных общаться со взрослыми мальчиками.
В этом-то и проблема. Она действительно выросла, и мои привычные способы сдерживать влечение к ней больше не работают. Я понял, что влип, в ту самую секунду, когда увидел ее в среду вечером на мероприятии SecDark, но с тех пор тревога усилилась в десять раз. Особенно после того, как каждый день – пусть и недолго – я находился рядом с ней. Какого хрена мне делать следующие несколько месяцев, чтобы не забыть об осторожности и не совершить поступок, который Говард назвал бы «необдуманным»?
Но сейчас нельзя думать об Уиллоу. Только не тогда, когда я стою на стартовой решетке и готовлюсь сесть в болид перед прогревочным кругом. Как только я окажусь за рулем, голова должна быть ясной, а все внимание – сосредоточено исключительно на трассе передо мной. Проблемы, которые я сам себе создал, могут подождать.
Потому что это Монако, детка.
И сейчас я устрою настоящее шоу.
Ладно, шоу превращается в полный пиздец.
Самое сложное после высокой позиции в квалификации – удержать ее. Я сражаюсь за свою гребаную жизнь с самого старта, который был пятьдесят три круга назад, а впереди еще двадцать пять, и велика вероятность, что до финиша я вообще не доберусь.
Надежность болида начинает подводить, и с каждым поворотом тормоза реагируют все хуже. Шесть кругов назад на выходе из шпильки меня задел болид «Омега Силуро», и я едва не лишился переднего антикрыла, да и задние шины уже не в лучшем состоянии. Спасает лишь то, что пит-стоп занял меньше трех секунд и был проведен в идеально выбранный момент. Только благодаря этому я не откатился так далеко назад, чтобы не суметь без труда отыграть потерянные из-за остановки позиции.
Если продержусь и доведу гонку до конца, финиширую седьмым. Конечно, это не подиум, и, возможно, слишком самонадеянно рассчитывать, что болид Deschamp, который сейчас стремительно сокращает отставание в моем турбулентном потоке, меня не обгонит, но я верю, что справлюсь.
– Продолжай давить, – приказывает Брэнни по радио. – Отрыв от Кивинена – две и шесть.
Такое я слышу нечасто. Обычно я оказываюсь рядом с Отто Кивиненом или болидами Mascort только тогда, когда мне показывают синие флаги и требуют уступить им дорогу. Отто и Заид почти всегда в буквальном смысле на километры впереди меня, поэтому сейчас меня ждет приятный сюрприз. Вряд ли у меня есть хоть какой-то шанс обогнать Отто, но мой гоночный инженер, похоже, настроен оптимистичнее.
Скорее всего, у Отто возникли проблемы, и Брэнни это подтверждает. Второй гонщик Mascort испытывает трудности. Для меня это может стать подарком, но если я слишком сильно прибавлю и шины не выдержат до конца гонки – превратится в ловушку.
– При нынешнем темпе ты догонишь Кивинена через три круга. Повторяю: три круга.
Блядь. Ладно, хорошо.
Даже испытывая проблемы, Отто не отдаст позицию без боя, а значит, нам придется сражаться за шестое место. Но если до этого дойдет, хватит ли мне топлива и выдержат ли изношенные шины? Нужно соблюдать хрупкое равновесие: не дать болиду развалиться и одновременно выжать из него максимум.
Не успеваю я как следует все обдумать, как заднее антикрыло Кивинена уже оказывается прямо передо мной. Я смещаюсь влево, но он предугадывает маневр и перекрывает траекторию. От человека, который выступает в «Формуле-1» уже десять лет, другого ожидать и не стоит: он видел все возможные уловки.
Но и я не новичок – за несколько сезонов тоже успел кое-чему научиться. Поэтому обманываю его ложным маневром.
Смещаюсь влево, затем вправо, снова влево и опять слегка ухожу вправо. Когда он начинает защищаться справа, я резко ныряю влево. К тому времени, как он понимает мой замысел, перекрыть мне дорогу уже не успевает. Мы идем колесо в колесо. В следующем повороте я закрываю ему траекторию – и вот так сюрприз.
Я впереди гребаного Отто Кивинена.
– Отличная работа, – хвалит Брэнни. – Сохраняй темп.
Подняться еще выше мне уже не удастся, но пересечь финишную черту шестым – почти победа. Если не считать технического схода в Майами, я набирал очки в каждой гонке. Натаниэль же за шесть Гран-при финишировал в очковой зоне всего дважды – после сегодняшней гонки их станет семь. По словам Брэнни, здесь он пришел пятнадцатым, потеряв две позиции относительно старта. Если это не доказывает, кто должен быть первым номером нашей команды, то я уже не знаю, какие еще нужны аргументы.
Разумеется, если об этом спросит пресса, Argonaut не делит гонщиков на первого и второго. Никому не отдает предпочтения. Это было бы возмутительно, ведь мы верим в такую истинно американскую ценность, как равенство.
Вот только на самом деле нас безусловно делят, и благодаря папочкиным миллиардам Натаниэль всегда остается любимчиком.
Но это не может продолжаться вечно, если я раз за разом показываю лучшие результаты.
Я направляюсь в закрытый парк и выключаю болид под радостные крики своей части команды, звучащие по радио. Вскоре я присоединяюсь к ним. Меня обнимают десятки рук, а по спине хлопает будто миллион ладоней. Это даже не подиум, но для Argonaut результат просто охренительный.
Вот только не с ними я хочу отпраздновать его в первую очередь.
Я благодарю всех членов команды, благодаря которым добился этого результата, и одновременно оглядываю людей в огороженной части гаража, откуда за гонкой наблюдают друзья, родственники и вип-гости. Не стану отрицать: я ищу Уиллоу. Но первым замечаю Окли.
– Отлично проехал, чувак, – говорит он, когда я подхожу, широко улыбаясь и притягивая меня к себе. – Я чуть не начал скучать по этой херне.
– Всем только лучше от того, что ты остался в стороне, – поддеваю я, пока он радостно колотит меня по спине.
В ответ он громко смеется, еще раз хлопает меня и наконец отпускает.
Я убираю со лба мокрые от пота волосы, продолжая искать Уиллоу. И получаю желаемое, когда маленькая ладонь обхватывает мое запястье и я опускаю взгляд на ее сияющее лицо.
– Это было потрясающе! – кричит она, перекрывая рев толпы снаружи, приветствующей гонщиков на подиуме.
Я смеюсь, пока она подпрыгивает на едва оставшемся свободном месте. Даже встав на носочки, Уиллоу остается самой низкой среди всех присутствующих. Я и сам не особенно крупный – будь я выше или шире в плечах, это мешало бы выступать в гонках, – но от того, как она сейчас смотрит на меня, я чувствую себя двухметровым гигантом.
Не раздумывая, я притягиваю ее к себе. Обхватываю за плечи, а она визжит и жалуется, какой я мерзкий и потный, но все равно крепко обнимает в ответ. На мгновение я забываю, где мы находимся и кто на нас смотрит, наклоняю голову и прижимаюсь щекой к ее волосам. Словно зависимый, вдыхаю аромат, жадно улавливая очередную дозу ее ванильного сладкого запаха. До этого мгновения я даже не понимал, насколько по ней истосковался.
Просто нелепо, до чего я докатился… Нюхаю гребаные волосы девушки лишь потому, что этот запах возвращает меня в ту ночь, когда мои руки были повсюду на ее теле.
Я отстраняюсь, обхватываю ее лицо ладонями и заставляю посмотреть мне в глаза.
– Ты все еще хочешь этим заниматься? Готова какое-то время терпеть все это безумие?
– Больше всего на свете.
Сияние в ее глазах едва не заставляет меня наклониться ближе, чтобы рассмотреть его вблизи.
Я улыбаюсь еще шире – хотя, казалось бы, куда уж шире, – подмигиваю ей, а затем отпускаю и поворачиваюсь к выстроившимся в очередь людям, которые жаждут моего внимания, готовясь к новой порции объятий и похлопываний по плечу. Потому что, продолжи я смотреть на нее хотя бы еще секунду, обязательно сделал бы то, о чем мне нельзя даже думать, особенно когда ее брат стоит прямо рядом с нами.
Но скоро Окли уедет, и удерживать меня от необдуманных поступков буду лишь я сам.
А самообладанием я никогда не славился.
ГЛАВА 9
Уиллоу
Даже укладываясь в постель в тот вечер, я все еще нахожусь под мощным приливом адреналина после Гран-при.
«Формула-1» – зрелище, которому нет равных. Страсть ощущается во всем: от гонщиков до болельщиков. Возможность полностью погрузиться в эту атмосферу казалась невероятной привилегией. Даже вечеринка после гонки, которую снова устроила SecDark, искрилась энергией минувшего дня, и к тому моменту, когда я ушла, та даже не думала угасать. Я осталась бы подольше, если бы завтра меня не ждал ранний вылет из Ниццы и ноги не болели от того, сколько времени сегодня пришлось провести стоя. Но перед тем как попрощаться, я хотя бы успела прикоснуться к этому элитному миру.
Я определенно подсела и теперь с нетерпением жду продолжения.
До сих пор не верится, что следующие несколько недель я смогу наблюдать за всем с такого близкого расстояния. Работа, несомненно, будет сложной, а расписание – изнурительным, но я готова к испытанию. Настолько, что меня даже немного расстраивает необходимость завтра вернуться в Штаты и пропустить Гран-при Испании. Но и у этой тучи есть светлая сторона: я лечу прямиком в Техас, чтобы посетить штаб-квартиру Argonaut Racing, а значит, увижу место, где зарождается вся магия.
После такого суматошного дня я не могу отключить мысли и без конца ворочаюсь в постели. И дело не только в возбуждении, которое до сих пор бурлит во мне после просмотра гонки из вип-зоны. Возможно, мне не дает покоя одно воспоминание, снова и снова прокручивающееся в голове: после гонки Дев притянул меня к себе, заключив в самые потные, жаркие – в буквальном смысле – и крепкие объятия.
А то, как он обхватил мое лицо ладонями, будто это было самым естественным жестом на свете? Будто ему было все равно, кто смотрит? Будто во всем гараже для него существовала только я? Да. Это определенно одна из причин, по которым я сейчас не могу уснуть.
Все выглядело вполне невинно – Окли даже глазом не моргнул. Но для меня этот момент значил гораздо больше. Он напомнил о том, что произошло на лестнице через несколько дней после моего самого унизительного пьяного признания в жизни: все детство и подростковые годы я была влюблена в Дева.
Если честно, я до сих пор в него влюблена, и это чувство всегда таилось в потаенных уголках моего сердца. Долгое время оно оставалось запертым, но никуда не исчезло. Я удерживала его взаперти, пока встречалась с Джереми и любила парня, который, как мне казалось, будет хорошо ко мне относиться. Но, когда мое сердце разбилось, прежние чувства снова выбрались на свет.
После случившегося Окли был рядом и помогал мне собирать себя по кусочкам после измены и постоянных попыток убедить меня в том, что я сама все выдумываю. Но Дев тоже меня поддерживал. Не так часто, как брат, и уж точно не настолько решительно – не он отправил Джереми в больницу со сломанным носом и несколькими треснувшими ребрами. Однако даже небольшими поступками Дев очень многое для меня изменил.
Он писал просто для того, чтобы узнать, как у меня дела, и присылал фотографии из той точки мира, где находился на очередной неделе. Отправлял по электронной почте рецепты, случайно найденные в интернете, потому что знал: выпечка помогает мне успокоиться в минуты стресса. Однажды он даже прислал сделанную на заказ мишень для дартса с лицом Джереми. Это было глупо и совершенно бессмысленно с точки зрения потраченных времени и денег, но зато заставило меня смеяться, особенно когда я метала дротики прямо в глаза Джереми.
Теперь, когда мы будем работать вместе, пора снова загнать эту влюбленность во тьму. Возможно, для надежности даже повесить замок. Никаких отвлекающих факторов. Ничего, что могло бы запятнать мою профессиональную репутацию. Это мой шанс доказать, чего я стою.
К слову о работе: Чава уже прислал мне данные для входа в аккаунты Дева в социальных сетях, и раз уснуть все равно не получается, можно потратить время на изучение его публикаций. Впрочем, я и без того с ними знакома. По крайней мере, со всем, что он выкладывал до дня рождения Окли в прошлом году, после которого я отписалась от Дева или скрыла его публикации на всех платформах от чистого стыда. Именно поэтому я не застала скандал с IYK Quick Results в реальном времени и, признаться, даже рада, что его пропустила.
Я беру ноутбук с прикроватной тумбочки и кладу на живот, щурясь от резкого синего света загоревшегося экрана. Открыв новое окно браузера, начинаю с «Инстаграма». Одной рукой ввожу электронную почту и пароль Дева, но медлю, прежде чем нажать кнопку входа. Затаив дыхание, жду загрузки страницы, а когда рядом почти с каждым значком появляются красные точки уведомлений, со стоном выдыхаю.
Однако сама лента профиля пуста. Наверное, после печально известной публикации Джани Дев все удалил. Одно это сэкономит мне несколько часов: не придется продираться сквозь тысячи наверняка безумных или отвратительных комментариев.
А вот личные сообщения, вероятно, напоминают настоящий цирк.
Прежде чем за них взяться, я открываю архив. Там по-прежнему хранится прощальный подарок Джани – тот самый, который Дев показывал мне на вечеринке. Здесь же находятся сотни старых публикаций. Поскольку сейчас они скрыты, просматривать их нет никакой необходимости, но я все равно листаю одну за другой и слишком надолго задерживаюсь на фотографиях, где Дев улыбается в камеру. Его смех настолько заразителен, что даже неподвижный снимок заставляет меня подавлять смешок и вызывает трепет в груди.
От правды не уйти: Дев чертовски сексуален, а фотографии, на которых он стоит без рубашки в своей комнате на трассе и пот блестит на вызывающе рельефном прессе, совершенно не помогают справиться с влюбленностью. Мне следует изучать его аккаунт с профессиональной точки зрения. Думать, как перенести элементы прежней ленты в новый образ, и выбирать творческое направление для будущих публикаций. Делать записи о том, как собрать все это воедино.
Вместо этого я представляю, как запускаю пальцы в его растрепанные кудри и прижимаюсь губами к покрытой щетиной челюсти, а затем спускаюсь все ниже и ниже…
Я захлопываю ноутбук, и комната погружается во тьму.
Именно такая встряска мне и была нужна. Отныне подобные мысли под запретом. Запрещены. Verboten[2]2
Запрещено (нем.). – Прим. переводчика.
[Закрыть]. Мне совершенно не нужны сложности, которые принесет эта влюбленность, и я не позволю ей помешать работе, ради которой Дев меня нанял.
К тому же после прошлогоднего происшествия мы договорились оставить все в прошлом. И пока неплохо справляемся.
Если я буду держаться подальше от шотов текилы и всего остального, что способно развязать мне язык, все будет нормально.
Мне совершенно не о чем беспокоиться.
Когда в среду днем я вхожу в нашу квартиру, Шанталь уже ждет меня и сразу же помогает с чемоданами. Именно чемоданами – во множественном числе. После посещения штаб-квартиры Argonaut пришлось купить второй, чтобы увезти всю новую командную экипировку.
– Надеюсь, ты привезла мне подарок, – предупреждает она, бросая на меня через плечо кривую улыбку и затаскивая оба чемодана в мою спальню.
Я повыше подтягиваю на плече переполненную сумку и плетусь следом.
– По твоей просьбе я специально съездила в «Старбакс» в Монако за кружкой.
Она издает радостный звук, заходит в мою комнату, плюхается на кровать и выжидающе на меня смотрит. Я бросаю сумку рядом с чемоданами и опускаюсь на пол, измученная и разбитая после недели в гостиничных номерах и бесконечных перелетов. Мне отчаянно хочется хотя бы пару ночей поспать в собственной постели. Совсем скоро на какое-то время в моей жизни останутся только самолеты и гостиничные номера. Даже летний перерыв не принесет особой передышки, потому что мне придется лететь в Калифорнию на свадьбу Алиши. Моему организму будет нелегко все это выдержать.
– Ну? – подталкивает Шанталь, вырывая меня из мыслей. Лежа на животе, она опирается локтями на матрас, подпирает подбородок ладонями и нависает надо мной. – Рассказывай все. Хотя, подожди. – Она перекатывается на бок и достает телефон из кармана шорт. – Сначала позвоню Грейс по FaceTime. Она меня убьет, если тоже этого не услышит.
– В Гонконге три часа ночи, – напоминаю я, расстегивая первый чемодан.
Если не разберу вещи сейчас, то не сделаю этого вообще, а когда придет время отправляться в поездку с Девом, буду в панике стирать и заново все упаковывать.
– Она сказала, что ей все равно. – Шанталь отмахивается, а по комнате уже разносится знакомая мелодия вызова. – Ты же знаешь, наша девочка все равно сова.
Это точно. Когда меня не мучает жестокий джетлаг, как в прошедшие выходные, я жаворонок. Не раз мы с Грейс пересекались в пять утра: я вставала, чтобы пойти в спортзал, а она только собиралась ложиться. В такие дни мы сидели вместе на кухне с дымящимися кружками – у меня был крепкий кофе, а у Грейс успокаивающий чай перед сном. От этой мысли сердце слегка сжимается. Следующие пару месяцев я не увижу ни ее, ни Шанталь.
Грейс отвечает так, словно сейчас вовсе не глубокая ночь, и требует, чтобы Шанталь повернула камеру ко мне.
– Выкладывай все, сучка, – приказывает она, поднеся телефон близко к лицу. Ее темные глаза сияют от жажды сплетен. – И не пропускай ни одной подробности.
Получив приказ, я начинаю кратко пересказывать сумасшедшие события последних дней, стараясь не затягивать рассказ даже с учетом постоянных замечаний девочек. К тому времени, когда я ввожу их в курс дела, грязное белье уже рассортировано по цветам, а восторг Грейс едва не просачивается сквозь экран.
– Ты буквально самая везучая девушка на планете, – заявляет она, так энергично подпрыгивая, что изображение на экране трясется. – Я готова убить ради возможности попасть на эти гонки, а ты просто берешь и проходишь туда.
– Да, потому что я там работаю, – подчеркиваю я, придвигая к себе чемодан с экипировкой Argonaut. – И каждый день мне придется носить вот это.
Я достаю красно-белое полосатое поло с вышитыми названиями разных спонсоров и демонстрирую его Шанталь и Грейс.
Обе морщатся, а Шанталь даже изображает рвотный позыв.
– Ладно, это… некрасиво.
– Эти цвета вообще не должны встречаться нигде, кроме флага или фруктового льда, – соглашается Грейс. – Но неважно. Ты сумеешь это обыграть. А Дев в любом случае будет считать тебя чертовски сексуальной.
Я слабо свирепею на экран, хотя в глубине души действительно надеюсь, что Деву понравится мой внешний вид. Разумеется, между нами ничего не произойдет. Но ведь нет ничего плохого в желании казаться ему привлекательной… правда?
Вместо этого я говорю:
– Мы не будем это обсуждать.
Шанталь поворачивает телефон так, чтобы они с Грейс могли многозначительно переглянуться, а затем снова направляет камеру на меня.
– Не стоило рассказывать нам о своем пьяном признании и прошлогоднем поцелуе, если не хотела, чтобы мы вас шипперили, – беспечно замечает Грейс. – Потому что, на мой взгляд, вы почти идеальная пара.
– Прекрати, – одергиваю я ее, снова бросая поло в чемодан.
Я бы с ней согласилась, если бы между мной и Девом не стояло столько препятствий. Во-первых, мой брат. К тому же я даже не знаю, хочет ли Дев чего-то большего, чем дружба. Не стоит забывать и о новом препятствии: теперь Дев официально мой начальник.
– Ага, – мычит Шанталь, явно не веря ни единому моему слову. – Грейси, милая, как думаешь, через сколько они переспят?
– Максимум через три недели, – без колебаний отвечает она.
Жар поднимается по моей шее, и я показываю им сразу оба средних пальца. В ответ комнату наполняет объемный хохот. Опустив голову, я выхватываю из чемодана рубашки, юбки и брюки и бросаю их в одну патриотическую кучу, надеясь, что краска не полиняет при стирке.
– Ты рассказала брату о том, что произошло с Девом в прошлом году? – спрашивает Грейс. – Поэтому так упорно хочешь сохранить отношения платоническими? Он запретил тебе приближаться к Деву?
Я резко поднимаю голову.
– Конечно, я ему не рассказала. И никогда не расскажу, потому что рассказывать нечего. Это была разовая ошибка, и я уже оставила ее в прошлом.
Почти. Вроде бы. Ладно, вообще ни капли, но неважно.
Шанталь шумно втягивает воздух сквозь зубы.
– Подруга, да брось. Ты собираешься путешествовать по миру с парнем, на котором была помешана с детства. Ты правда думаешь, что ваши отношения останутся профессиональными?
Я тяжело вздыхаю и нервно перебрасываю кудри через плечо.
– Они обязаны такими остаться. Я не стану губить карьеру, которая, между прочим, еще даже не началась, связавшись с мужчиной, который формально является моим начальником. Я не настолько безответственная.
– Ради такого горячего мужчины, как Дев, я бы проявила безответственность хоть сто раз, – хихикает Грейс, обмахиваясь рукой. – Он знает, что ты была в него влюблена. Почему бы не рискнуть и не выяснить, отвечает ли он тебе взаимностью?
– Раньше была, – поправляю я, чувствуя, как лицо от этой лжи пылает еще сильнее. – В прошедшем времени. Теперь уже нет.
– Ну да, конечно, – отмахивается Шанталь. – Ты до сих пор сохнешь по этому парню. И я тебя не виню. Он просто мечта.
– Ладно, предположим, он мне нравится. – Я вскидываю руки. Как бы упорно я ни отрицала свои чувства, они все равно видят меня насквозь. – Допустим, я до сих пор глупо и по уши в него влюблена. Все равно ничего с этим не поделаешь. К тому же… – Я шумно выдыхаю и опускаю подбородок. – Помните, что произошло с Джереми?
Девочки замолкают. Это им понятно. Я не могу и не стану снова подвергать опасности дружбу брата. Когда я рассказала Окли о том, что произошло с Джереми, он ни разу во мне не усомнился. В ту же секунду встал на мою сторону. Я никогда не смогу в полной мере отблагодарить его за преданность и веру в меня. И не могу отплатить ему тем, что свяжусь с еще одним его другом, какими бы глубокими ни были мои чувства и сколько бы лет я их ни испытывала. Я не стану рисковать и снова создавать проблемы.
– Ладно, – уступает Шанталь. – Возможно, как парень он действительно не лучший для тебя вариант. Но я не вижу ничего плохого в тайной связи без обязательств.
– Шанталь.
– Да брось, это же идеально! Вы будете путешествовать вместе и останавливаться в одних отелях. Так легко будет незаметно пробираться друг к другу в номера и…
– Этого не случится.
Она перебрасывает косы через плечо и внимательно меня разглядывает.
– А может, стоило бы. Возможно, несколько оргазмов, которые ты получила не собственными усилиями, сделают тебя чуть менее раздражительной.
Я резко втягиваю воздух, но не успеваю велеть ей не лезть не в свое дело – и признаться, что даже не помню, когда в последний раз сама доводила себя до оргазма, – потому что Грейс мечтательно вздыхает:
– Лето создано для того, чтобы влюбляться, Уиллоу.
Я снова перевожу взгляд на телефон.
– Почему бы тебе не впустить любовь в свою жизнь?
– Только не с ним.
Нужно прекратить этот разговор, прежде чем им придут в голову новые безумные идеи.
– Послушайте меня: ничего не произойдет. Это невозможно.
Шанталь снова поворачивает телефон к себе. Мне необязательно видеть Грейс, чтобы понять: сейчас она закатывает глаза вместе с ней.
– Вы понятия не имеете, о чем говорите, – ворчу я.
Смех Грейс разносится по спальне так, словно она находится здесь вместе с нами.
– Можешь повторять это сколько угодно, милая. Но никто не знает тебя лучше нас.
Отдохнув несколько дней дома, я включаю на ноутбуке трансляцию перед Гран-при Испании и перебираю одежду, пытаясь понять, что действительно понадобится мне в ближайшие месяцы. Во время гоночных уик-эндов придется носить ужасную форму, зато в большинство будних дней я, скорее всего, смогу одеваться как захочу. И все же сократить количество вещей оказывается непросто.
За исключением этапа в Монреале, все ближайшие гонки пройдут в Европе, поэтому хотя бы не придется беспокоиться о резких перепадах климата при каждом переезде. Но сначала, по словам Чавы, Дев хочет, чтобы я приехала к нему в Сан-Диего на время перерыва перед Гран-при Канады, который состоится через две недели.
Возвращаться домой мне не особенно хочется. Я виделась с родителями, когда они приезжали в Нью-Йорк на мой выпускной, да и перспектива снова спать в своей детской комнате не слишком привлекает. Но, по словам Чавы, эта поездка не обсуждается. Так что, похоже, я возвращаюсь в Калифорнию.
– Ты в порядке? – спрашивает Шанталь, прислонившись к дверному косяку. – Ты уже довольно долго смотришь на эту кучу пародий на американский флаг.
Я убавляю громкость комментаторов, предсказывающих исход гонки, и шумно выдыхаю.
– Пытаюсь решить, что взять с собой, – признаюсь я. – Хочу убедиться, что у меня будет все необходимое для каждой страны, куда мы отправимся.
– Собирай штампы в паспорте, детка. – Она мечтательно вздыхает. – Как же я тебе завидую. А мне придется остаться здесь и работать в офисе. Фу.
– И правильно делаешь, что завидуешь, – поддразниваю я. – Но, может… Вот черт, мой паспорт!
Шанталь смеется, пока я вскакиваю и хватаю с комода сумочку, которую брала в Монако. Нащупав синюю книжечку, я с облегчением опускаю плечи. Без нее я точно никуда не уеду.
– Ты уверена, что хочешь этого? – спрашивает она, пока я осторожно кладу паспорт на комод, чтобы он постоянно оставался на виду. – Не пойми неправильно, это потрясающая возможность. Но все кажется немного… сумасшедшим.
– Так и есть, – соглашаюсь я, снова усаживаясь на пол.
Устроившись поудобнее, я открываю маленький блокнот на странице со списком вещей.
– Но да, я уверена. Я этого хочу.
На ее лице появляется подозрительная ухмылка.
– Ты хочешь оседлать Дева…
– Не говори этого! – визжу я, бросая в нее ручку.
Она легко уклоняется, отшатнувшись назад.
– Мы обе знаем, что хочешь, – воркует Шанталь, заходя дальше в спальню и подталкивая ко мне сумку с туалетными принадлежностями пальцами ног, накрашенными розовым лаком. – Но ладно, больше не буду. Пока что.
– О, спасибо, – ворчу я, хватая коробку слева от себя. – Какая же ты добрая.
Шанталь приседает рядом, не обращая внимания на мой сарказм.
– Это та самая Большая Коробка Таблеток?
Я поднимаю обувную коробку с блестящей надписью и встряхиваю. Внутри гремят флаконы с противовоспалительными препаратами, добавками для суставов и обезболивающими на случай экстренной необходимости. Раньше мне было неловко путешествовать с целым арсеналом лекарств и несколькими рулонами кинезиологического тейпа для фиксации суставов, но со временем я приняла: если хочу чувствовать себя нормально и сохранять подвижность, Большая Коробка Таблеток, как мы ласково ее называем, неизбежно останется частью моей жизни. Зачем стыдиться того, что я не в силах в себе изменить?
– Полная боевая готовность, – сообщаю я, укладывая коробку в чемодан для ручной клади.
Я ни за что не выпущу этот драгоценный груз из виду.
– Во всех этих отелях есть спортзалы?
Я поднимаю эластичные ленты для тренировок и тоже кладу их в ручную кладь.
– Почти уверена, что да, но в любом случае буду готова.
– Поддерживай суставы в хорошей форме. И будь осторожна, ладно?
– Не знаю, какой осторожности ты от меня ожидаешь, если одновременно хочешь, чтобы я там на члене скакала, – парирую я.
Шанталь ошеломленно вскрикивает и падает на свою внушительную задницу. Я закатываю глаза и сдерживаю улыбку, пока она хватается за живот и хохочет.
– Боже, как же мне нравится эта твоя сторона, – наконец выдыхает она. – Когда мы познакомились, ты была такой милой, а теперь превратилась в чудовище!
Посмеиваясь, я хлопаю ее тыльной стороной ладони по руке.
– Твоих рук дело.
Я не признаюсь ей, но в последнее время на меня повлиял и Дев. Рядом с ним трудно сдерживаться и не отвечать на его пошлые шутки. К тому же я хочу, чтобы он понял: я больше не тихая маленькая девочка, которая краснеет от каждого слова. Возможно, такой я была рядом с Джереми и еще некоторое время после расставания, пока мое сердце не исцелилось, но сейчас я вступаю в совершенно новый этап жизни. И не хочу тащить за собой прежний образ.
