Текст книги "Пересекая черту (ЛП)"

Автор книги: Симон Солтани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

– Блядь, какая же ты тесная, – стонет он мне в шею, а затем поднимает голову и внимательно смотрит на меня. – Все хорошо?

Я киваю. «Да» застревает где-то в горле, и когда я приоткрываю губы, наружу вырывается только тихий, прерывистый стон.

Он медленно двигается вперед и назад, позволяя мне еще немного привыкнуть, и его движения остаются мягкими, но уверенными, пока наконец он не входит до конца и его бедра не прижимаются к моим.

– Все еще хорошо? – спрашивает он почти шепотом.

– Боже, да.

На этот раз слова льются свободно, словно ему удалось разрушить все стены внутри меня.

– Не останавливайся.

Требовательную пульсацию между ног могут успокоить только его движения. Я готова окончательно раствориться в нем.

Я хватаюсь за его плечи, пока он начинает двигаться – сначала медленно и неглубоко, но постепенно дает мне все больше. Его бедра плавно подаются вперед, он входит глубже, и каждый толчок становится чуть сильнее предыдущего. Я выгибаю спину, притягивая его к себе, и мое тело требует большего, потому что это трение кажется невозможным, ослепительно прекрасным.

– Быстрее, – умоляю я, уже полностью подчиняясь инстинктам.

Он охотно выполняет просьбу, и его осторожный самоконтроль начинает давать трещину.

Вскоре я уже отчаянно двигаюсь ему навстречу, отвечая на каждый толчок. Затвердевшие соски задевают его грудь, и от сочетания ощущений я еще сильнее прижимаюсь к нему, желая чувствовать каждый сантиметр его кожи на своей, пока напряжение нарастает, нарастает и нарастает. Я зависла над самым краем и готова сорваться – не хватает лишь последнего маленького толчка.

И Дев дает мне его, просовывая руку между нашими телами, надавливая ладонью на низ живота и находя большим пальцем клитор. В одно мгновение меня словно пронзает электричеством, каждая клеточка вспыхивает, и я срываюсь с края с такой силой, что из его груди тоже вырывается стон.

– Вот так, малышка, – тяжело дышит он, продолжая двигаться, пока я сжимаюсь вокруг него. – Не сдерживайся. Я держу тебя.

И он действительно держит, поэтому я позволяю себе полностью обмякнуть в его объятиях и отдать ему дыхание в еще одном сокрушительном поцелуе. Мне хочется закрыть глаза и куда-нибудь уплыть, растворившись во всех этих ощущениях, но Дев еще не закончил.

Сначала он двигается медленно, давая мне возможность прийти в себя, а затем снова ускоряется. Из моих губ вырывается тихий вскрик – теперь я стала еще чувствительнее. Я поднимаю ноги и сцепляю щиколотки у него за спиной, меняя угол. Теперь ощущения не такие резкие – скорее глубокая ноющая сладость, которая становится все сильнее, пока я снова не начинаю умолять. О чем именно, я уже и сама не понимаю, только снова и снова шепчу:

– Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста…

– Ещё раз, – требует он мне на ухо, и его щетина царапает мою кожу, когда он прижимается щекой к моей.

Я дрожу и качаю головой.

– Не могу, – выдыхаю я, крепко зажмурившись.

Он берет меня за подбородок.

– Посмотри на меня.

Я заставляю себя открыть глаза и встречаюсь с его напряженным взглядом. Дев не отводит глаз, продолжая входить в меня уверенными, решительными движениями, без малейшего колебания, словно намерен взять от меня все, чего хочет, и взамен отдать мне столько же.

Этого оказывается достаточно, чтобы вырвать из меня еще один оргазм. Мои крики тонут в его поцелуе, когда он склоняется ко мне. Эйфория закручивается внутри спиралью, голова идет кругом, и я настолько опьянена им, что почти не замечаю, как ритм его движений начинает сбиваться. Но слова похвалы и обожания, которые он шепчет мне на ухо заплетающимся голосом, проникают глубоко в сознание. Не все звучит по-английски, но смысл я понимаю безошибочно.

Он так глубоко, невероятно глубоко во мне. Я словно одержима им, каждый сантиметр тела горит, а в голове не осталось ни единой связной мысли. Ничего, кроме него. Ничего, кроме нас.

Я хочу, чтобы это длилось вечно.

Когда он кончает внутри меня, то утыкается лицом мне в шею, прижимаясь губами к бешено пульсирующей жилке и слегка задевая кожу зубами. Я глажу его по плечам, наслаждаясь тем, как он обмякает на мне, хотя даже сейчас следит за тем, чтобы не придавить и не причинить боли. Он позволяет мне ощутить ровно столько своего веса, чтобы я поняла: отпускать меня он не хочет.

И я тоже. Если понадобится, я сама вцеплюсь в него изо всех сил.

Потому что теперь пути назад уже нет.

ГЛАВА 25
Дев

Пусть сегодня я и не выиграл гонку, но держать Уиллоу в объятиях приятнее, чем могла бы быть любая победа.

Мы оба уже привели себя в порядок, но вид ее влажных бедер, когда она выбиралась из кровати, что-то сделал с моим мозгом. Я едва не превратился в пещерного человека и не швырнул ее обратно на матрас, чтобы снова оставить на ней свои следы.

Мне удалось сдержаться. Еле-еле.

А видеть ее лицо, когда она кончала… Блядь, ничего прекраснее я в жизни не видел. Звуки ее тихих вздохов и прерывистых стонов навсегда выжжены в моей памяти. В тот день, когда я их забуду, я умру.

Прошло всего пять минут, а я уже хочу услышать их снова.

И снова, и снова, и снова.

Мое признание в любви, может, и сорвалось с языка как легкий ответ на ее подкол, но оно было искренним. Для меня эта девушка – та самая. Жаль только, что я не понял этого раньше, потому что сколько бы времени нам ни было отведено вместе, мне все равно будет мало.

Я вытягиваю руку, приглашая ее устроиться головой у меня на груди, и она с удовольствием принимает приглашение, прижимаясь к моему боку и закидывая бедро на мое. Столько ночей я мечтал об этом, а теперь это действительно происходит.

Черт, может, я все-таки сплю.

– Тебе скоро нужно будет вернуться в свой номер? – бормочет она, прижавшись щекой к моей груди, и поднимает на меня большие карие глаза, которые недвусмысленно подсказывают, какой ответ она хочет услышать. – Наверное, тебе не стоит попадаться кому-нибудь утром, когда будешь тайком отсюда выбираться.

– Мне все равно. – Любой, кто живет на этом этаже и увидит меня, знает, что нужно держать рот на замке. – Я могу остаться столько, сколько захочешь.

Она прижимается еще ближе, и с ее губ срывается довольный вздох.

– Хорошо. Не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.

Я тоже. И могу лишь надеяться, что отныне все наши ночи будут именно такими.

Я целую ее в лоб, а потом осыпаю поцелуями кудри, пока она не начинает хихикать и не отталкивает мое лицо. Ухмыляясь, я притягиваю ее к себе, прижимаю к кровати и собираюсь украсть столько поцелуев, сколько захочу, но приглушенная вибрация телефона в кармане валяющихся на полу джинсов отвлекает меня. Я подумываю проигнорировать звонок, но это может быть Говард, а звонок, способный определить всю мою дальнейшую жизнь, я пропускать не собираюсь.

– Я с тобой еще не закончил, – заявляю я, напоследок крепко целуя ее в губы, прежде чем перегнуться через край кровати.

Но когда я достаю телефон, на экране высвечивается вовсе не имя Говарда.

Окли.

Уиллоу кладет ладонь мне на грудь, между ее бровей появляется обеспокоенная складка.

– Кто это? – спрашивает она.

Мне не хочется разрушать ее спокойствие, но и врать ей я не стану.

– Окли.

Как я и ожидал, она напрягается рядом со мной, хотя, надо отдать ей должное, не отстраняется.

– Ответь, – велит она.

Не раздумывая, я провожу пальцем по экрану.

– Привет, чувак.

Поначалу слышен только шум ветра, будто он быстро едет с опущенными стеклами, включив громкую связь.

– Во сколько вы завтра прилетаете? – перекрикивает Окли шум.

Я хмурюсь и смотрю на Уиллоу. В тишине номера она наверняка слышит его реплики.

– Ты уже в Сан-Диего? – спрашиваю я.

– Прилетел пораньше, – отвечает он. – Наши мамы уже успели насильно скормить мне как минимум шесть обедов. Пришлось уехать покататься, пока меня не заставили съесть еще один. – Он фыркает. – Хорошо, что сейчас гоняешь ты, а не я. Я бы уже в машину не влез.

Я выдавливаю смешок.

– Тогда, может, задержусь еще на пару дней. Не могу так рисковать.

– Не, нахуй это. Тащи свою задницу сюда как можно скорее. Мне без тебя скучно, а тетя Неха уже начинает слегка сходить с ума из-за всей этой свадебной суеты. Мне нужно подкрепление. И это возвращает нас к моему первому вопросу: когда ты будешь здесь?

Я бросаю взгляд на часы на прикроватной тумбочке. Два часа ночи, а значит, в Калифорнии вчерашние пять вечера. Я почти всю жизнь мотаюсь по миру, а часовые пояса до сих пор выносят мне мозг.

Формально сегодня первый день летнего перерыва. Я пообещал Окли и семье, что вернусь домой как можно скорее, чтобы успеть побыть с ними и немного отдохнуть перед тем, как начнется многодневный свадебный вихрь Алиши. Сегодня в какой-то момент я должен сесть на самолет до Калифорнии вместе с Уиллоу, Марком и Чавой, но вот во сколько именно, понятия не имею. Вчера вечером я был слишком занят сексом с сестрой этого парня, чтобы утруждать себя проверкой маршрута.

Я крепко зажмуриваюсь, затем снова открываю глаза и сосредотачиваюсь на идеальном лице Уиллоу.

– Не знаю, – бормочу я. – Спроси Чаву. Это он распоряжается моей жизнью.

– Уже раза три ему звонил. Не отвечает, – возражает Окли. – Может, Уиллоу знает. Она обычно помешана на организации всего такого. Сейчас ей позвоню. Давай, до…

– Нет! – выпаливаю я в тот самый момент, когда глаза Уиллоу расширяются.

Черт. Теперь надо как-то выкручиваться.

– Здесь часа два ночи, чувак. Хватит названивать людям и будить их. Как только узнаю, напишу тебе.

Окли тяжело вздыхает, и этот звук почти тонет в шуме ветра.

– Ладно. Только не оставляй меня здесь одного надолго. Я скучаю по тебе, придурок.

Несмотря на чувство вины, скручивающее желудок, его слова заставляют меня слегка улыбнуться.

– Я тоже скучаю. Скоро увидимся.

Я заканчиваю звонок, бросаю телефон обратно на пол и со стоном провожу ладонями по лицу.

Когда снова открываю глаза, Уиллоу сидит, опустив подбородок к груди и закусив нижнюю губу.

Этот звонок окончательно разрушил наш уютный маленький мирок.

– Как это вообще должно работать, Дев? – спрашивает она тихо и испуганно. – Как нам все это делать?

Я провожу ладонью по ее волосам, желая успокоить, хотя сам напуган не меньше.

– А как ты хочешь с этим поступить?

– Не знаю, – бормочет она. – Я хочу быть с тобой. Я уже с тобой. Но мне страшно говорить Окли.

Она делает вдох и поднимает подбородок, пусть тот и слегка дрожит. Сейчас она старается держаться изо всех сил.

– Мы можем какое-то время оставить это между нами? Я хочу, чтобы мы сами убедились, что действительно этого хотим, прежде чем рассказывать кому-то еще. Без посторонних. Без сомнений. Без людей, которые будут пытаться нас отговорить.

Я уже уверен и, если честно, слишком давно, но она права. Когда мы решимся на этот шаг, ни у одного из нас не должно остаться ни тени сомнения. Волны, которые мы поднимем, будут огромными, и одной любви друг к другу может оказаться недостаточно, чтобы они нас не утопили.

– Мне кажется, Чава и Марк уже что-то подозревают, – шучу я, пытаясь немного разрядить стремительно мрачнеющую атмосферу.

Из нее вырывается тихий смешок.

– Возможно, ты что-то знаешь, – подыгрывает она, но почти сразу снова становится серьезной. – И от Грейс с Шанталь я это тоже не скрою. Они меня моментально раскусят.

– Значит, получается, Окли останется единственным не в курсе.

Я вздыхаю. Мне это не нравится, но я понимаю ее. Если кто и попытается убедить нас, что нам не стоит быть вместе, то именно он, а такое влияние на самом начале нам ни к чему.

– Да. – Уиллоу облизывает губы, и я почти вижу, как в ее голове крутятся мысли. – Но слишком долго скрывать это от него нельзя. А что, если… если мы расскажем ему сразу после свадьбы Алиши? Это через две недели.

Она ждет, пока я кивну, и продолжает:

– За это время мы сможем решить, как будем рассказывать о нас остальным. К тому же к тому моменту закончится мой контракт с тобой и Argonaut.

Она права. Но мне совсем не хочется думать о том, как все изменится, когда ее контракт закончится и она перестанет постоянно быть рядом. С другой стороны, когда она больше не будет моей сотрудницей, наши отношения уже не будут выглядеть настолько предосудительно.

– Хорошо, – соглашаюсь я и снова притягиваю ее к себе. – Похоже, какое-то время нам придется встречаться тайком. Справишься?

Она упирается ладонью мне в грудь и нависает надо мной. Даже в приглушенном свете прикроватной лампы я вижу карамельную полоску в ее глазу. Ее идеальное несовершенство.

– Если это значит, что я смогу быть с тобой, – отвечает она, – Я готова на все.

Я провожу пальцами вверх по ее шее и зарываюсь ими в пряди волос на затылке.

– Эй. Я люблю тебя.

На ее лице мелькает облегчение.

– Значит, это все-таки не было случайностью, вырвавшейся под влиянием момента?

– Ни капли. А у тебя?

– Нет. Я говорила серьезно.

Она поджимает губы, словно решает, стоит ли выдавать мне какой-то секрет.

– Кажется, я была влюблена в тебя почти всю жизнь. – Признание выходит слишком уязвимым, поэтому она тут же разбавляет серьезность поддразниванием: – Давно пора было меня догнать.

Пусть шутит сколько хочет, но она права. Мне понадобилось чертовски много времени, чтобы наконец увидеть то, что все это время было прямо передо мной, и побежать ей навстречу.

Но по крайней мере мы добрались сюда.

Остается только надеяться, что нам удастся здесь остаться.

Первое, что я замечаю, проснувшись и еще даже не открыв глаза, – сладкий аромат ванили и тепло тела Уиллоу, согревающее мое.

Я понимаю, что она уже не спит, хотя лежит ко мне спиной и старается двигаться как можно меньше. Она всегда беспокойно спала. Помню, как во время наших семейных походов она умудрялась выбраться из спального мешка или оказывалась чуть ли не на другом конце палатки. Очевидно, с годами ничего не изменилось, только теперь я переживаю, что она ворочается из-за того, что ей неудобно. Не думаю, что ее телу легко долго оставаться в одном положении – особенно после того, сколько раз я довел ее до изнеможения прошлой ночью.

– Я знаю, что ты не спишь, – бормочу я, прижавшись губами к ее обнаженному плечу.

От моих слов она замирает и слегка поворачивает голову, но на меня не смотрит.

– Я не хотела тебя будить, – шепчет она. – Прости.

– М-м, не извиняйся. – Я убираю ее волосы в сторону и целую в затылок, наслаждаясь дрожью, которая пробегает по ее телу. – Я не хочу упускать ни одной минуты рядом с тобой.

Она поворачивается ко мне чуть сильнее, и теперь я вижу ее улыбку.

– Ты что, перед сном заранее придумываешь все эти фразочки?

Я улыбаюсь, прижавшись губами к ее коже.

– Хочешь еще одну?

Когда она кивает, я шепчу:

– Я убежден, что сами боги привели тебя прямо ко мне.

– О-о, неплохо, – говорит она, и на щеках появляются те самые ямочки. – Из какого это болливудского фильма?

Я смеюсь; от такой широкой улыбки у меня уже болят щеки, но рядом с ней меня переполняет такое чистое, блядь, счастье, что я ничего не могу с собой поделать.

– Узнаешь – скажи мне. – Я снова целую ее в шею и на этот раз получаю в награду довольный вздох. – Но я серьезно. Мне кажется, все это с самого начала должно было случиться.

– Что именно, мы должны были оказаться в одной постели? – шутит она, перекатываясь на спину и сонно щурясь на меня.

– И все, что к этому привело. – В подтверждение своей теории я целую ее у самого края челюсти. – То, что нам обоим понадобилась помощь друг друга. То, сколько времени мы благодаря этому провели вместе. – Мои губы спускаются к ее ключице. – То, как мы смогли стать настолько близки, и никто даже не задавал лишних вопросов. – Я провожу языком по пульсирующей жилке у основания ее горла. – Все сложилось идеально. Будто так было написано в звездах.

– Написано в звездах, значит?

– Чистая судьба. Кисмет. Красная нить судьбы и все такое.

– И ты в это веришь?

– Учитывая, что сейчас ты лежишь в моих объятиях, приходится.

– Романтик, – бормочет она, запуская пальцы в мои волосы. – Продолжай.

Я мог бы говорить о ней все утро, но телефон Уиллоу на прикроватной тумбочке издает короткий сигнал, не давая мне рассказать ей, что даже индийские астрологи, в которых моя мама, по ее словам, совершенно не верит, но услугами которых все равно пользуется, не смогли бы отрицать, насколько идеально мы подходим друг другу.

Уиллоу недовольно выдыхает, отстраняется от меня и тянется за телефоном.

– Это Чава, – говорит она, и ее лицо слегка вытягивается, когда она читает сообщение. – Он хочет выехать в аэропорт через час.

Реальность напоминает о себе, и пора с ней столкнуться. А разбираться нам предстоит со многим.

– Ладно. – Я целую ее в уголок губ, понимая, что до тех пор, пока мы снова не останемся наедине, больше не смогу этого сделать. А когда у нас появится такая возможность, я понятия не имею. – Поехали домой, jaanu.

ГЛАВА 26
Уиллоу

– У меня все болит, – тихонько жалуюсь я Деву, когда мы выходим на солнце. – Как я вообще высидеть в самолете столько… – От одной мысли, что сегодня нам предстоит лететь из Брюсселя в Сан-Диего, у меня сводит живот. – О нет. Сколько длится этот перелет?

– Долго, – отвечает он, забирая у меня чемодан за ручку, и наши пальцы при этом соприкасаются.

Я готова довольствоваться любым прикосновением. Теперь, когда мы покинули уединение моего гостиничного номера, нам приходится делать вид, будто между нами ничего нет – даже той самой красной нити судьбы. Будто мы не одно целое, а просто два отдельных человека.

От одной этой мысли у меня немного сжимается сердце. Неважно, насколько все между нами еще ново: я даже представлять не хочу, что мы можем быть не вместе, пусть эта отстраненность всего лишь притворство.

Мы договорились держать все в секрете, но при свете дня скрываться кажется куда сложнее, чем тогда, когда мы придумали этот план. Мне хочется лишь переплести наши пальцы и объявить всему миру, что мы вместе.

По крайней мере… мне кажется, что мы вместе. Мы ведь так и не определили, как именно называются наши отношения.

Правда, спросить Дева, кем он нас считает, мне, похоже, не удастся, потому что по дороге к ожидающему нас внедорожнику к нам присоединяются Марк и Чава. Да, они застукали нас за поцелуями и даже поспорили, когда это случится, но посвящать их в происходящее больше, чем они уже посвящены, не стоит. В конце концов, они друзья Окли, и кто знает, что кто-нибудь из них – ладно, это совершенно точно будет Чава – может случайно проболтаться.

И осторожничать мне приходится не только с ними. Нужно помнить, что Дев – знаменитость, как бы трудно мне ни было уложить этот факт в голове. Из-за этого за ним постоянно следят, а вместе с ним под пристальным вниманием оказалась и я. Мои фотографии уже появлялись в разных изданиях. Ничего особенного – обычно просто снимки, где мы с Девом идем рядом по паддоку, – но теперь мое имя известно публике. Меня представляют как его менеджера по соцсетям, и пока это должно оставаться единственным определением наших отношений.

Когда мы подходим к внедорожнику, я случайно встречаюсь взглядом с Марком, пока он складывает наши сумки в багажник, и… ага, он совершенно точно знает, чем мы с Девом занимались прошлой ночью. Когда Марк мне подмигивает, лицо вспыхивает от смущения, но хотя бы он нас одобряет.

Чава, к счастью, вроде бы ни о чем не догадывается, пока я проскальзываю мимо него и забираюсь на третий ряд сидений. Вскоре ко мне присоединяется Дев, и, пока остальные все еще стоят снаружи на тротуаре, его ладонь ложится мне на бедро. Момент достаточно уединенный, поэтому я не мешаю ему, даже немного сдвигаюсь, позволяя его пальцам скользнуть под край моих шорт.

– Пока мы еще не оказались в плену у наших семей, – тихо говорит он у самого моего уха, – Позволь мне сводить тебя на свидание.

Я искоса смотрю на него, сдерживая желание повернуться и прижаться губами к его губам.

– Это будет то самое лучшее свидание в моей жизни, которое ты мне обещал?

– Черт, я, похоже, задрал планку до небес, да?

– Сам виноват, дружище.

– Пожалуй, да. – Он тяжело выдыхает, но в голосе слышится веселье, а то, как его рука скользит чуть выше, ясно дает понять, что он ничуть не переживает. – Как только приземлимся, я тебя похищу. Всем скажем, что наш рейс задержали.

Я хмурюсь.

– Чава и Марк буквально летят тем же рейсом. Никто в это не поверит, если они приедут, а мы – нет.

– Они нас прикроют. Обещаю.

И тут я замечаю Чаву. Он прижимается ухмыляющимся лицом к окну, сложив ладони козырьком вокруг глаз, чтобы разглядеть нас через тонированное стекло, и наблюдает за нами, словно мы экспонаты в зоопарке.

Ну да. Какие уж тут секреты.

Я вздыхаю.

– Ладно. Думаю, это меньшее, что они могут для нас сделать.

Шестнадцать часов спустя все тело затекло и ноет, а я мечтаю только о постели, хотя здесь, в Калифорнии, всего три часа дня. Сейчас я совершенно не в состоянии идти на какое-либо свидание. Я даже не в том состоянии, чтобы показываться на глаза людям.

И все же Дев усаживает меня в очередной ожидающий нас внедорожник, кивает на прощание Марку и Чаве и забирается следом. Я пытаюсь помахать им в знак благодарности, но настолько вымотана, что рука безвольно болтается, как дохлая рыба.

– По-моему, у меня вообще ни на что нет сил, – устало говорю я.

– На это найдутся, обещаю.

Не уверена. Но пока он меня ни разу не подводил, а это вроде как должно быть лучшее свидание в моей жизни, так что… ладно, подыграю.

Однако чем дольше мы едем, тем меньше я понимаю, куда мы направляемся. Мы держимся поближе к побережью и въезжаем в один из дорогих районов Сан-Диего. Может, он везет меня на какой-нибудь закрытый участок пляжа. Я бы не отказалась вздремнуть на солнце, но это мы можем сделать в любой день. На «лучшее свидание в жизни» как-то не тянет.

Поэтому, когда мы сворачиваем на подъездную дорожку к дому стоимостью никак не меньше десяти миллионов долларов, я хмурюсь и с любопытством смотрю на Дева.

– Только не говори, что ради этого свидания ты купил целый дом.

Он фыркает и отстегивает сначала свой ремень безопасности, а потом мой.

– Всего лишь арендовал. Не переживай. Не то чтобы я не купил дом только ради того, чтобы произвести на тебя впечатление. Правда, тогда выбрал бы город поинтереснее.

Я смеюсь.

– Буду иметь в виду.

Дев первым выходит из машины, а потом помогает выбраться мне, на мгновение обхватив мои ладони своими теплыми руками, прежде чем приобнять за талию. Мы идем по выложенной каменными плитами дорожке к широкой веранде. Там стоят плетеные кресла и качели, но мое внимание привлекают бумажные пакеты с продуктами.

– Ты что-то заказал?

Дев криво улыбается, глаза озорно блестят.

– Ты прямо намерена испортить мне весь сюрприз, да? – Он убирает руку с моей талии, подхватывает пакеты и вводит код на замке. – Дамы вперед, – говорит он, отступая в сторону.

Я поворачиваю ручку и послушно захожу внутрь, но только потому, что доверяю ему достаточно, чтобы не бояться, что он заманит меня в ловушку или прямо под мачете поджидающего убийцы. Полагаю, один из плюсов того, что знаешь человека всю жизнь.

К счастью, за порогом меня не ждут ни жуткий сюрприз, ни серийный убийца. Только потрясающая открытая планировка, полы из теплого вишневого дуба, уютная мебель нейтральных оттенков и кухня, о которой любой повар мог бы только мечтать. Но главное достоинство этого дома – вид.

Стена панорамных окон от пола до потолка выходит на океан и узкую извилистую лестницу, спускающуюся по каменистому склону к пляжу. Прямо в скале устроена терраса с плетеной мебелью и костровой чашей. А лучше всего то, что она скрыта от глаз любого, кто может случайно забрести на узкую полоску пляжа внизу.

Я сбрасываю кроссовки и босиком подхожу к окнам, любуясь видом, пока Дев ставит пакеты на кухонный остров.

– Здесь невероятно красиво, – выдыхаю я, глядя на темно-синие волны, накатывающие на берег. – И так спокойно.

Его смех разносится по просторной комнате.

– Именно. Дома нам покой только сниться будет. Я хотел устроить нам последний побег от всего перед тем, как начнется свадебное безумие.

Я могу только представить, какой сумасшедшей будет свадьба Алиши. Когда я в последний раз была дома, то видела несколько ее мудбордов, и все выглядело ярко, роскошно и чертовски дорого. Но каким бы потрясающим ни обещало быть это трехдневное торжество, оно наверняка вымотает всех, кто к нему причастен.

– Идем. Давай посмотрим, что наверху, – говорит Дев, подходя ко мне и протягивая руку. В другой он держит небольшой белый пакет, но я не могу разглядеть, что внутри.

Он ведет меня по широкой лестнице мимо развешанных на стенах прекрасных черно-белых фотографий природы на второй этаж. Главная спальня словно нависает над океаном, и вид отсюда еще прекраснее. Меня тут же тянет рухнуть на кровать и уснуть под приглушенный грохот волн.

– Почти пришли.

Он обходит огромную кровать и тянет меня к другой двери, за которой находится отделанная гладким мрамором ванная. Главное место здесь занимает огромная ванна на ножках у еще одного панорамного окна.

– Та-дам! – объявляет Дев.

Он отпускает мою руку и открывает хромированный кран.

– Решил, что тебе не помешает полежать в ванне, прежде чем мы по-настоящему начнем наше свидание. Раздевайся.

– Эй, сначала девушку вообще-то принято ужином кормить.

Он смеется.

– Это следующим пунктом. Но сначала тебе нужна ванна.

Он ставит пакет на столешницу. Внутри оказывается английская соль с ароматом лаванды.

– Надеюсь, она поможет расслабить мышцы. После прошлой ночи и этого перелета я знаю, что у тебя все болит.

У меня сжимается горло, и сердце, кажется, пропускает удар. Никто и никогда не проявлял обо мне такую заботу. Никто никогда не понимал настолько естественно, без лишних объяснений, что я чувствую.

– Спасибо.

Он подмигивает мне и щедро насыпает соль в горячую воду. Комната тут же наполняется успокаивающим ароматом лаванды.

– Когда закончишь, спускайся вниз, – велит он, целует меня в лоб и направляется к двери. – У меня еще есть сюрпризы.

Он выходит, и я остаюсь одна, глупо улыбаясь самой себе и часто моргая, чтобы сдержать слезы, готовые вот-вот сорваться с ресниц. Если мое сердце лопнет от переизбытка любви, я точно знаю, кого винить.

Я быстро раздеваюсь, собираю кудри на макушке и опускаюсь в воду, со стоном чувствуя, как тепло постепенно расслабляет все напряженные мышцы. Я лежу в ванне, пока кожа на кончиках пальцев не сморщивается, а когда наконец заставляю себя выбраться, меня уже ждет самое пушистое полотенце на свете.

Вытеревшись, я возвращаюсь в спальню. Мой чемодан стоит рядом с кроватью, а на матрасе лежат баночка моего любимого крема для тела с ароматом ванили и совершенно новый сарафан. Белый, усыпанный нежнейшими фиалками, и от бренда, чьи вещи стоят весьма приличных денег.

Даже если это свидание не окажется лучшим в моей жизни, оно совершенно точно самое дорогое из всех, на которых я когда-либо была.

Намазавшись кремом и переодевшись, я спускаюсь вниз и застаю Дева выходящим из кухни с подносом, на котором стоят сэндвичи, лимонад и, я почти уверена, макаруны «Стелла Марго». Он кивает в сторону открытой раздвижной двери, ведущей на террасу.

– Идем, устроим пикник.

Я выхожу следом и устраиваюсь на мягком двухместном диванчике. Подставляю лицо солнцу и позволяю морскому бризу трепать выбившиеся из пучка пушистые завитки. В этом мгновении прекрасно абсолютно все.

Дев молча ставит поднос и протягивает мне стакан лимонада, а затем садится рядом.

– Как ты успел так быстро все это организовать? – спрашиваю я, чувствуя прохладу стакана в ладони.

Он обнимает меня одной рукой, а указательным пальцем другой касается моего плеча.

– Во-первых, я очень богат. Я могу заплатить, чтобы мне организовали практически все что угодно. А во-вторых… – он прижимает к моей коже еще один палец, – Я умею пользоваться интернетом и заказывать вещи.

Я подношу стакан к губам, скрывая улыбку.

– Придурок, – бормочу я в лимонад.

– О, еще какой. Но тебе нравится?

Я оглядываю потрясающий вид вокруг, отпиваю лимонад и делаю вид, будто всерьез обдумываю ответ.

– М-м-м… Думаю, получилось неплохо.

В отместку он проводит губами по моей челюсти и слегка прикусывает кожу у самого уголка. Когда я поворачиваюсь и прижимаюсь щекой к его щеке, то чувствую его улыбку.

– Умница какая, – тихо произносит он. – Кстати, мне нравится на тебе это платье. По-моему, у меня хороший вкус.

– Даже спрашивать не буду, откуда ты узнал мой точный размер.

– А я тогда не стану признаваться, что сегодня утром рылся в твоих вещах, пока ты была в душе.

Я смеюсь и немного отстраняюсь, обхватываю ладонью его щеку и тону во тьме его глаз.

– Я знаю, что уже говорила это, но все равно спасибо. Это… это потрясающе. Именно таким я и могла представить идеальное свидание.

Потому что на самом деле мне нужен только он.

Его взгляд скользит по моему лицу, а брови едва заметно сходятся.

– Тебе не нужно благодарить меня за такое, Уиллоу. Никогда. Ты заслуживаешь, чтобы с тобой обращались именно так.

У меня снова щиплет глаза от подступающих слез. Чтобы не дать им пролиться, я прижимаюсь губами к его губам. Поцелуй невинный, с сомкнутыми губами, но до боли нежный.

Дев отстраняется первым и несколько секунд всматривается в мое лицо. Потом тихо смеется, опускает голову и взъерошивает волосы, словно смущенный подросток после своего первого поцелуя. Для мужчины, которого я без колебаний назвала бы невероятно сексуальным, выглядит он сейчас очаровательно.

– Так, хватит с нас этого, – говорит он, снимая с подноса тарелку с мини-сэндвичами. – Ешь.

Я с благодарностью беру один, откидываюсь на спинку дивана и откусываю мягкий хлеб с сыром.

– Ты рад, что теперь можно немного отдохнуть от гонок? – спрашиваю я, прожевав.

Он кивает и тоже берет сэндвич.

– Как бы сильно я ни любил гонки, отдых мне тоже нравится. Приятно несколько недель никуда не спешить и не мотаться с места на место.

После того как я колесила за ним по всей Европе, я прекрасно его понимаю. Но тут до меня доходит, что больше я этого делать не буду. Все… закончилось. Мне больше не придется садиться на ночные рейсы или тесниться в фургонах, которые возят нас на трассы.

Малибу – наша последняя остановка в этом безумном приключении, а после свадебных выходных Алиши истекает срок моего контракта с Девом.

От этой мысли грудь пронзает такая боль, что у меня едва не перехватывает дыхание. Я не хочу, чтобы эта часть моей жизни заканчивалась, даже если именно это позволит нам перестать скрывать наши отношения. Для меня было огромной честью помочь ему восстановить почти разрушенную репутацию. Мне нравилось узнавать людей из Argonaut – за исключением Бака и Натаниэля, которые за все время не сказали мне ни слова, – и нравилось от имени Дева благодарить их в его соцсетях за всю работу, которую они делают. Мне нравилось… все.