Текст книги "Пересекая черту (ЛП)"
Автор книги: Симон Солтани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)
ЭПИЛОГ
Месяц спустя, сентябрь. Сингапур
Дев
Как город Сингапур мне нравится. Но погода здесь – просто пиздец.
– Ненавижу выражение «жара – хоть яйца вари», – пыхтит Чава, пока мы идем из зоны гостеприимства к гаражу, – Но у меня яйца реально горят, и, клянусь, воздух примерно такой же температуры. Кажется, я уже насквозь пропотел. Черт, у меня на шортах сзади не видно пота?
Он выворачивается, пытаясь заглянуть себе за спину и осмотреть заднюю часть темно-синих шорт Argonaut.
– Вот когда будешь сидеть несколько часов в машине в огнеупорном комбинезоне, тогда и получишь право жаловаться, – ворчу я и, не сбавляя шага, осматриваю его. – И нет, задница у тебя не вспотела.
Улыбаясь, поворачивается обратно.
– Спасибо, что заценил мою задницу.
– Пожалуйста, больше никогда так не говори.
Когда мы заходим в гараж, он хлопает меня по спине, желает удачи в гонке и отправляется на свое место в глубине боксов, где располагаются остальные сотрудники команды, не относящиеся к инженерному составу. По привычке мой взгляд задерживается там, хотя Уиллоу здесь нет. Сейчас она наверняка стоит примерно на таком же месте в гараже Scuderia D’Ambrosi.
Даже спустя две гонки с тех пор, как она начала работать на них, мне все еще непривычно видеть ее с головы до ног в красном цвете D’Ambrosi, хотя отрицать, что он ей невероятно идет, невозможно. Последнюю неделю летнего перерыва она провела в Италии, в штаб-квартире команды, готовясь к работе с Ридом. Пока мы были в разлуке, она звонила мне по несколько раз в день, чтобы поделиться каждой новой мелочью, которая приводила ее в восторг, а я с радостью отвечал на каждый звонок.
Вот такие отношения на расстоянии я выдержу. Мы остаемся в одном мире и достаточно близко друг к другу, чтобы проводить вместе ночи и свободные дни. Если она не может постоянно быть рядом со мной, то противоположные концы паддока – компромисс, на который я согласен. Среди всего этого безумия меня успокаивает одна мысль: до нее всегда всего несколько десятков метров.
И это самое безумие начинается в ту секунду, когда я забираюсь в машину.
Благодаря совершенно нелепым штрафам, которые несколько пилотов получили в квалификации, и тому, что нескольким машинам из-за необходимых изменений приходится стартовать с пит-лейна, я начинаю гонку шестым. До сих пор дико осознавать, что моя стартовая позиция находится в третьем ряду, но в следующем году это уже не будет чем-то необычным. Если только Mascort за зиму не угробит машину в процессе разработки, я редко буду стартовать дальше той позиции, на которой нахожусь сейчас. Это, блядь, мечта, и совсем скоро она станет реальностью.
В ожидании, пока пилоты позади займут свои места, я разминаю пальцы на руле. Впереди Зайд на поуле, рядом с ним Аксель – классическая расстановка. Прямо передо мной, на четвертой позиции, стоит Отто, слева от него – Лоренцо. Рядом со мной – Томас на McMorris, а позади – Рид. Он получил штраф за то, что помешал другому пилоту на быстром круге, хотя на трассе ему попросту некуда было деться, чтобы вовремя освободить дорогу.
Но теперь он позади меня, и главное – там его и оставить.
Когда огни загораются один за другим, я медленно вдыхаю. Жду. Я готов.
И вот огни гаснут.
Я отлично стартую и сразу сажусь на хвост Отто, но Томас начинает меня теснить. Стиснув зубы, я удерживаю позицию в первой связке поворотов. Когда перед нами открывается вторая прямая, я понемногу выхожу вперед относительно Томаса, одновременно отбиваясь от Рида сзади и высматривая возможность для атаки.
Как только она появляется, я не медлю. Перестраиваюсь перед Томасом буквально в нескольких сантиметрах от его переднего колеса, вынуждая его тормозить, чтобы не врезаться в меня на входе в следующий поворот. По-свински? Конечно. Но правила я не нарушаю.
Впрочем, наша стычка – ерунда. Настоящая драма разворачивается впереди, где, судя по всему, Зайд, Аксель и Лоренцо сцепились в трехсторонней борьбе. Я держусь достаточно далеко, чтобы наблюдать за ними, понимая, что, если хочу остаться в стороне, реагировать придется мгновенно. Именно это я и собираюсь сделать, потому что Лоренцо на трассе – настоящий террорист, и, похоже…
Блядь.
Я моргаю. Этого достаточно. Доля секунды.
Задетое заднее колесо. Разворот на триста шестьдесят градусов. Резкий маневр в сторону. Реакция, запоздавшая всего на мгновение.
Вспышка пламени.
Пожар.
Я успеваю увидеть все это прежде, чем врезаюсь в стену.
В ушах звенит. Шея болит так, словно мне ее едва не свернуло. Руки все еще лежат на руле и дрожат, а в кровь ударяет адреналин, пытаясь заглушить боль.
Я снова моргаю, на этот раз медленнее, пока сознание пытается поспеть за действиями, которые тело совершает автоматически. Но едкий запах дыма заставляет меня повернуть голову и посмотреть в единственное уцелевшее зеркало.
Мне даже не обязательно смотреть. Я чувствую жар пламени. Но все равно заставляю себя взглянуть и посчитать.
Один.
Два.
Три.
Три машины. Искореженные груды металла. Вся цена риска, на который мы идем, прямо перед глазами.
– Дев.
В ухе звучит голос, зовущий меня по имени. Лишь через секунду я понимаю, что человека рядом со мной нет.
– Дев, ты в порядке? – спрашивает Брэнни, и в его голосе звучит такая тревога, словно он уже не в первый раз задает мне этот вопрос.
Но я впервые по-настоящему его слышу.
В его голосе паника.
У Брэнни никогда не бывает паники в голосе. Он всегда спокойный, хладнокровный, собранный. Он мой капитан в этих бушующих водах.
– Дев, ответь мне, – умоляет он. – Мне нужно знать, что ты в порядке.
Я сглатываю, чувствуя во рту привкус дыма, и пытаюсь вспомнить, как вообще складывать слова.
– Я в порядке, – хриплю я. – Со мной все нормально.
Так и есть. Меня просто оглушило и дезориентировало от силы удара. Мысли путаются, и я никак не могу нормально облечь их в слова.
– Но Зайд. И… и Аксель. Лоренцо. Они… Что произошло?
Мир вокруг меня кружится. Теперь надо мной склоняется маршал и что-то кричит, пытаясь узнать, не пострадал ли я. Я не могу разобрать, что говорит мой гоночный инженер. Отвечаю маршалу, что со мной все нормально и чтобы он шел помогать остальным.
В зеркале пламя разгорается все сильнее.
– Брэнни, скажи мне, что происходит, – снова требую я, чувствуя, как во рту появляется горько-кислый привкус, пока дрожащими руками пытаюсь расстегнуть ремни безопасности. – Все… Они в порядке?
Голос срывается.
– Брэнни, ты должен мне сказать. Пожалуйста.
В ответ снова тишина, а дым становится все гуще.
Меня сковывает ледяной ужас.
– Все плохо, Дев, – наконец произносит он. – Все очень плохо.
Уиллоу
Меня сейчас стошнит.
Я хочу, чтобы меня стошнило. Хочу избавиться от желчи, подкатывающей к горлу, пока на моих глазах разворачивается настоящий ад. Повсюду только пламя, искореженные ограждения и обломки углепластика. Я хочу стереть эту картину. Вытравить ее из себя. Я не хочу помнить это до конца своей жизни.
Дым от пожара добрался до нас на пит-лейне всего через несколько секунд после аварии. За густыми черными клубами почти не видно мигающих огней машин экстренных служб, зато вой сирен оглушает. Один за другим люди бегут к месту аварии, чтобы помочь пилотам, которым досталось сильнее всего. Я бы отдала все, лишь бы иметь возможность сделать хоть что-нибудь, но, как и большинство людей в гараже D’Ambrosi, я застыла на месте, понимая, что случилось самое страшное.
И где-то там Дев.
Я всегда думала, что в чрезвычайной ситуации буду действовать. Не представляла, что ледяной шок проберет меня до костей и едва не заставит рухнуть на колени. Мне казалось, я побегу туда, буду кричать и силой прорываться мимо каждого, кто попытается меня удержать.
Но ничего этого не происходит.
Я просто… ничего не чувствую.
Я не могу смотреть на происходящее, но и сдвинуться с места не в силах, словно приросла к земле, а в голове стоит оглушительный, мучительный белый шум. Я отказываюсь в это верить. Парень, которого я люблю, не может быть там, среди этих искореженных ограждений. Я не могу потерять его вот так. Я вообще не могу его потерять. Не могу, не могу, не могу…
Телефон вибрирует в моей руке, которую я сжимаю так сильно, что костяшки побелели. Это далекое, едва ощутимое движение пробивается сквозь охватившую меня панику и привлекает внимание. На экране вспыхивают слова. Мне требуется несколько секунд, чтобы проморгаться и разогнать туман перед глазами.
Чава. Сообщение. Все заглавными буквами.
ЧАВА: ОН В ПОРЯДКЕ. ДЕВ В ПОРЯДКЕ
Дев в порядке. А вот Заид, Аксель и Лоренцо – нет.
С аварии прошло уже несколько часов, и все, что мне известно, – все трое находятся в реанимации. Они живы.
Когда я ускользнула из гаража D’Ambrosi, там царила гнетущая тишина. Я ушла сразу же, как только узнала, что Дева выписывают из больницы после обследования, которое провели просто на всякий случай. Вся команда молча ждала новостей о состоянии Лоренцо, но до нас доходили лишь пугающие обрывки информации. Из всех попавших в аварию пилотов ему досталось сильнее всего, и именно в самом тяжелом состоянии его увезли с трассы на вертолете.
И, судя по всему, лучше ему пока не стало.
– Есть новости, – говорит Дев, растянувшись на кровати в гостиничном номере. Одной рукой он прижимает пакет со льдом к шее сзади, а в другой держит телефон. Он отделался синяками и хлыстовой травмой шеи, и это самое серьезное из его повреждений. – У Заида переломы запястий. Аксель сильно обгорел. А Лоренцо… Говорят, его может парализовать ниже пояса.
Я не знаю, что сказать. С тех пор как мы снова увиделись и я, рыдая у него на груди, повторяла, как сильно его люблю, как рада, что с ним все хорошо и что он успел вовремя отвернуть, я почти не произнесла ни слова. Потому что на его месте мог оказаться он. Так легко мог оказаться именно он.
Теперь же, когда мы остались одни в его гостиничном номере, я снова ничего не чувствую и не могу вымолвить ни слова. Сижу в кресле в углу, подтянув колени к груди и обхватив их руками, словно только так могу не развалиться на части.
Я и раньше видела аварии. Страшные. Те, после которых люди получали не менее серьезные травмы, а иногда и куда хуже. Я была на последней гонке «Формулы-3», в которой участвовал Окли перед тем, как уйти из спорта. Была там в тот день, когда один парень едва не погиб. Для Окли это стало последней причиной, подтолкнувшей его уйти из гонок. Тогда мне казалось, что я понимаю его решение, но где-то внутри все равно жила обида за то, что он отказался от такого многообещающего будущего. Будущего, которого у меня самой никогда даже близко не было.
Теперь мне жаль, что я вообще когда-либо на него за это обижалась. Нет ничего постыдного в том, чтобы не хотеть рисковать жизнью ради чужого развлечения. Я никогда не говорила Окли, что на самом деле чувствовала, но все равно извинилась, когда он позвонил раньше узнать, как мы с Девом, хотя он понятия не имел, за что именно я прошу прощения.
Но Дев не такой, как мой брат. Чем сильнее ему страшно, тем упорнее он идет вперед. Он не отступает. Не сдается. Просто продолжает идти.
То, что произошло сегодня, его не остановит.
Будто прочитав мои мысли, он говорит:
– Мы все знаем, чем рискуем, когда садимся в машину.
Я наконец отрываю взгляд от точки на ковре, в которую бессмысленно пялилась бог знает сколько времени. На его лице спокойная решимость, словно он уже готов убеждать меня в своем решении участвовать в гонках – и продолжать гоняться, – если придется.
Он думает об Окли и его решении уйти? Думает, что я стану уговаривать его сделать то же самое?
Разве неправильно с моей стороны не хотеть, чтобы он отказывался от своей мечты, какой бы опасной она ни была – и для него, и для моего сердца?
Мы молча смотрим друг на друга, и между нами словно повисает невысказанный вызов. Только спорить нам не о чем. Доказывать тоже. Мы оба думаем об одном и том же.
– Я не стану просить тебя бросить гонки, если ты этого ждешь, – говорю я, с трудом выталкивая слова сквозь слезы, которые все еще пытаюсь сдержать. – И не потому, что мне все равно. Господи, Дев, мне страшно за тебя каждый раз, когда ты садишься в машину. Но ты сам выбрал эту жизнь. Ты любишь гонки. – Я сглатываю ком в горле, но, когда продолжаю, голос все равно ломается: – Единственное, о чем я могу тебя просить, – каждый раз возвращайся ко мне.
Его лицо тут же смягчается: напряжение уходит из челюсти, а во взгляде появляется нежность.
– Я всегда буду делать все возможное. Обещаю. – Он медленно садится, кладет пакет со льдом и телефон на прикроватную тумбочку, а затем протягивает ко мне руки. – Иди сюда, Уиллоу.
Я на мгновение замираю, прежде чем выбраться из кресла; колени, бедра и плечи отзываются болью на каждое движение. Все тело ноет, пока я забираюсь на кровать и позволяю Деву заключить меня в объятия. Я заставляю себя сосредоточиться на его крепкой груди, сильных руках и прохладных ладонях. Его нос касается моего, заставляя меня приподнять лицо, и я позволяю ему поцеловать меня, пока слезы стекают по щекам.
Этот поцелуй далек от идеального, но в нем есть все, что нам нужно сказать друг другу. Он понимает мои страхи и относится к ним серьезно. Никто не может гарантировать, что после каждой гонки он будет возвращаться живым и невредимым. А я принимаю то, что он будет продолжать гоняться до того дня, пока больше не сможет или сам не захочет остановиться.
Когда он крепче прижимает меня к себе, мои плечи наконец расслабляются, а тело постепенно отпускает напряжение после нескольких часов на одном сплошном адреналине. Здесь, в объятиях Дева, я в безопасности, а он – в моих.
Большего я просить не могу, даже если так будет не всегда.
Дев
– В смысле они не отменяют гонку?
Я слежу за каждым движением Уиллоу, не зная, что сказать. Она в ярости из-за того, что гонка в Сузуке в эти выходные состоится по расписанию. ФИА объявила об этом несколько минут назад, и мне казалось, что я просто упомяну новость за утренним кофе в постели и мы продолжим разговор. Я никак не ожидал, что мой понедельник начнется с того, что Уиллоу в пижаме с клубничками будет метаться по комнате, яростно мотая головой, отчего ее кудри разлетаются во все стороны, но вот мы здесь.
– Три пилота до сих пор в больнице! – возмущается она. – Да, они живы, но, возможно, больше никогда не смогут участвовать в гонках! Как можно ее не отменить?
Единственный ответ, который приходит мне в голову, звучит довольно жалко:
– Шоу должно продолжаться. – Она резко разворачивается ко мне и сжимает руки в кулаки, будто сейчас снова закричит. Прежде чем она успевает, я поднимаю ладони. – Я знаю, что это дерьмово. Но именно поэтому у команд есть резервные пилоты. В других видах спорта тоже есть запасные игроки. Если кто-то получает травму, его заменяют. Так принято.
– Это все полный пиздец.
Она в бешенстве, но даже злится ослепительно. И эта ярость – из-за меня. Вчера вечером она сказала, что никогда не станет мешать мне идти за своей мечтой, но обратная сторона этого решения – ее постоянный страх за меня, и сегодня он вылился в злость.
Если я скажу это вслух, она наверняка мне врежет, но, черт возьми, до чего же сексуально она выглядит, когда сердито фыркает, топает к балкону и распахивает двери. Она останавливается и глубоко вдыхает, но даже это почти не помогает унять пылающий внутри нее огонь.
– А что, если вы все откажетесь участвовать? – предлагает она, резко оборачиваясь ко мне. – Если вся Ассоциация пилотов выступит единым фронтом, может, они все-таки отменят гонку.
Я стараюсь не фыркнуть.
– Этого никогда не случится. После объявления в нашей группе в WhatsApp никто даже не предложил ничего подобного. Если честно… думаю, большинство из нас хочет участвовать.
– Большинство из вас – помешанные на адреналине придурки, которым давно пора вытащить головы из собственных… – Она обрывает себя и снова делает дрожащий вдох. – Прости. Я просто…
– Самое сексуальное зрелище в моей жизни? – подсказываю я с кривоватой ухмылкой, и мне удается вырвать у нее смешок даже сквозь злость. – Продолжай кричать, детка. У меня от тебя встает.
– Ты невыносимый.
Она отчитывает меня, но на самом деле больше злится на себя за то, что я все-таки заставил ее рассмеяться.
Я уже собираюсь выбраться из постели, вернуть ее сюда и помочь успокоиться – и ладно, возможно, заняться не только этим, – когда телефон на прикроватной тумбочке вибрирует. Увидев имя на экране, я замираю.
– Это Говард.
Я снова смотрю на Уиллоу. Ее глаза расширяются, и она начинает отчаянно показывать на телефон.
– Ответь, – шипит она так, словно боится, что Говард ее услышит. – Это может быть важно.
Она права. Но что, если новости плохие? После вчерашнего кошмара это последнее, что мне сейчас нужно. И все же по ее настоянию я беру телефон и включаю громкую связь.
– Алло?
– Со мной связались из Mascort, – без всяких приветствий сообщает Говард.
У меня все внутри обрывается. Черт. По его голосу совершенно невозможно понять, хорошие новости или плохие, и я уже готовлюсь к худшему.
– Заид не вернется до конца сезона, – продолжает он.
Я и сам предполагал, что с моим будущим напарником все к этому идет, но слышать подтверждение все равно тяжело.
– Черт.
Я втягиваю воздух, собираясь спросить, не слышал ли он чего-нибудь о состоянии Акселя или хотя бы Лоренцо, но Говард опережает меня:
– Mascort хочет, чтобы до конца сезона ты занял его место.
Сердце пропускает удар, и я встречаюсь взглядом с Уиллоу. Я правильно расслышал? Судя по тому, как одними губами она произносит «о боже», мне не померещилось.
– Ты издеваешься? – выпаливаю я.
Как обычно, мое потрясение Говарда совершенно не волнует.
– До конца сезона ты будешь выступать вместе с Кивиненом, – объясняет он, – А когда Заид вернется в следующем году, ты займешь место Кивинена.
От этих слов мне становится немного легче. Значит, они рассчитывают, что Заид восстановится и сможет вернуться, и по тихому выдоху Уиллоу я понимаю, что она подумала о том же. Но в остальном мой шок никуда не девается.
– И Argonaut меня отпустит?
– Argonaut выплатят весьма приличную сумму за то, чтобы они досрочно тебя отпустили. Вообще-то за тебя развернулась настоящая война. D’Ambrosi хотели, чтобы ты заменил Лоренцо: утверждали, что у них есть на тебя права из-за соглашения о поставке двигателей с Argonaut. Но деньги решают все, а Mascort предлагает больше.
Я бы, наверное, даже польстился, если бы меня так не бесило, что Говард провернул все это за моей спиной.
– Тебе не пришло в голову спросить, чего хочу я, или хотя бы привлечь меня к этим переговорам раньше?
– Переговоры шли, пока тебе делали обследования, чтобы убедиться, что твой мозг все еще на месте.
Ну, блядь.
– Теперь тебя ввели в курс дела, – продолжает Говард. – Разумеется, окончательное решение за тобой, но у тебя появилась возможность перейти в Mascort раньше, чем планировалось.
Я медленно выдыхаю, глядя на Уиллоу, которая сжала губы в тонкую линию. Судя по всему, она не меньше меня ошарашена тем, с какой бешеной скоростью эти ребята все провернули.
– Времени зря не теряли, да?
– Когда на кону миллионы долларов, сочувствию места нет. Ты это знаешь.
Как бы мерзко мне ни было от этой мысли, он прав.
– Значит, новость о моем переходе в Mascort в следующем сезоне тоже скоро станет публичной? Они ведь долго это не могут скрывать, если хотят, чтобы уже в пятницу я сел за руль их машины.
– Думаю, в течение ближайшего часа, если информация уже не просочилась. И, полагаю, это означает, что ты готов принять их предложение?
Я смотрю на Уиллоу, вглядываясь в ее настороженное лицо. Разумеется, мне нужно самому прочитать измененный контракт, а Говард и мои юристы должны подробно все мне объяснить, но… я хочу этого. Правда хочу.
И когда на щеках Уиллоу начинают проступать ямочки, я понимаю, что она тоже этого для меня хочет.
– Да, – отвечаю Говарду, сам удивляясь тому, насколько уверенно звучит мой голос, потому что, черт возьми, меня от всего этого почти трясет. – Присылай новые контракты.
– Они уже у тебя на почте. Можешь изучать. – Он ненадолго замолкает, давая мне осмыслить происходящее. – Готовься, Дев. Твоя жизнь вот-вот изменится.
Уиллоу
Неудивительно, что в больницах я чувствую себя вполне спокойно. То же самое касается отделений неотложной помощи и врачебных кабинетов. Все благодаря тому, сколько времени я провела в них в детстве, когда мне делали всевозможные обследования и вправляли суставы. А вот Деву здесь совсем не по себе. И я не могу его винить. Для него больницы связаны с худшим.
– Ненавижу это место, – ворчит он, не отходя от меня ни на шаг, пока мы идем по коридору к палатам. – Почему дезинфицирующее средство должно так пахнуть? Это же мерзость.
– Все будет нормально, – успокаиваю я его, сдерживая смех над его нытьем. Он и правда нервничает. – Заид хочет тебя видеть. А Заиду Юсефу не отказывают.
Мы не можем задерживаться надолго, потому что через два часа у нас самолет в Японию, но когда тебя вызывает семикратный чемпион мира – и твой будущий напарник, – Дев делает именно то, что ему велено.
Взяв себя в руки, он слегка выпрямляется.
– Это точно.
Я здесь ради моральной поддержки, но от одного лишь знания, что Заид уже достаточно хорошо себя чувствует, чтобы принимать посетителей, тяжесть в груди немного ослабла. О состоянии Акселя и Лоренцо я по-прежнему почти ничего не знаю. Остается лишь надеяться, что им тоже становится лучше.
Но Дев был прав. Таков мир «Формулы-1». И мне придется это принять. Это спорт, где велики и риск, и награда, и я ничего не могу сделать, чтобы изменить это. Мне остается лишь поддерживать пилотов, ради которых я здесь, и изо всех сил стараться быть сильной.
И я буду. Потому что ради Дева я готова на все. На все, лишь бы остаться в его мире. В нашем мире.
Добравшись до палаты Заида, Дев останавливается у двери и сжимает мою руку, безмолвно спрашивая взглядом:
– Зайдешь со мной?
Мне кажется, этот разговор предназначен только для них двоих, но если Дев хочет, чтобы я была рядом, а Заид не против, я с радостью останусь с ним.
– Конечно.
Ему требуется несколько секунд, чтобы собраться с духом. Сделав пару глубоких вдохов и несколько раз размяв плечи, он кивает мне, затем стучит и открывает дверь, когда изнутри раздается приглашение войти. Он по-прежнему крепко держит меня за руку, заводя в палату, а я следую за ним и выглядываю из-за его плеча.
Первым делом я замечаю аппараты, провода и трубки, а затем прослеживаю взглядом, куда они ведут, – к кровати, на которой лежит Заид. До сегодняшнего дня мне ни за что не пришло бы в голову, что ему почти сорок – вероятно, хорошие гены и еще лучший уход за кожей делают свое дело, – но сейчас, в больничной сорочке и с темными кругами под глазами, он выглядит на свой возраст. Однако стоит ему заметить Дева и улыбнуться, как с его лица мгновенно исчезает лет десять. Дев, безусловно, самый привлекательный парень среди всех пилотов, но Заид… Скажем так, он отстает совсем ненамного.
– Андерсон, – приветствует он удивительно сильным голосом. – Спасибо, что пришел.
Дев кивает и осторожно подтягивает меня ближе, чтобы я встала рядом.
– Конечно. Ты не против, что моя девушка со мной?
– Совсем нет. – Внимание Заида переключается на меня, и внезапно я оказываюсь под самым пронзительным в мире, но на удивление добрым взглядом. – Рад наконец познакомиться, Уиллоу.
Он знает, как меня зовут? Видимо, потрясение отражается у меня на лице, потому что Заид тихо смеется.
– Я видел тебя в паддоке, – объясняет он. – Пожал бы тебе руку, но… – Он с иронией опускает взгляд на загипсованные руки, лежащие на подушке у него на коленях. – Сейчас немного не в форме.
– Оставим это на следующий раз, – отвечаю я и расслабляюсь, когда он снова усмехается. – Как ты себя чувствуешь?
– Будто меня сбила машина на скорости двести километров в час, а потом взорвалась.
От его сухого ответа я неожиданно фыркаю от смеха и тут же в смущении прикрываю рот ладонью, но ответная ухмылка Заида немного спасает меня от стыда.
– Я восстановлюсь, – заверяет он, внимательно глядя на меня, прежде чем перевести взгляд на Дева. – И Аксель тоже. Мы вернемся.
О Лоренцо он не упоминает. И я замечаю, как при словах о собственном возвращении в его глазах на мгновение мелькает усталость.
– Но только в следующем сезоне, – добавляет за него Дев, переходя к тому, ради чего, как мы предполагаем, и состоялась эта встреча: Дев займет место Заида в Mascort. Контракты он подписал прямо перед тем, как мы отправились сюда.
Заид кивает, и черные волосы падают ему на лоб.
– Для начала я хотел поприветствовать тебя в команде. Разумеется, ты должен был начать выступать за Mascort совсем не так, но я рад, что именно ты присмотришь за моим местом, пока меня нет.
Дев опускает голову, а я сдерживаю улыбку, заметив, как его щеки слегка розовеют.
До чего же мило.
– Ты заслужил это место. – Заид делает паузу, дожидаясь, пока Дев снова поднимет взгляд. Теперь его лицо совершенно серьезно. – Я много лет наблюдаю за тем, как ты гоняешь. Думаю, в подходящей машине ты способен добиться хороших результатов. Очень хороших.
Я не свожу глаз с Дева, пока он осмысливает похвалу своего кумира. Эти слова значат для него больше, чем все, что ему когда-либо говорил кто-либо в этом спорте, и, похоже, Заид действительно говорит искренне.
– Спасибо, – отвечает Дев после короткой паузы. – Постараюсь оправдать твои ожидания.
Улыбка Заида превращается скорее в ухмылку, и он расслабленно откидывается на подушки.
– Лучше постарайся. Если в этом году Mascort из-за тебя проиграет Кубок конструкторов Specter Energy, я заставлю их разорвать твой контракт. Понял?
Я почти уверена, что Заид шутит, но, скорее всего, у него действительно хватит влияния, чтобы это устроить. И я вполне могу поверить, что он так и сделает. Очевидно, он хороший человек, но чемпионаты добротой не выигрывают.
Дев прочищает горло и кивает, и, клянусь, даже становится немного прямее.
– Да. Понял.
– Хорошо. – Заид окидывает его оценивающим взглядом. – Ладно, иди. Садись за руль моей машины в эти выходные. Даю свое благословение. И не разбей ее, хорошо? С нее уже хватит травм.
– Постараюсь.
После этого мы желаем Заиду скорейшего выздоровления и выходим обратно в коридор. Некоторое время идем молча, каждый переваривая эту совершенно невероятную встречу. Я определенно под впечатлением. И ладно, возможно, у меня даже появляется крошечный краш на Заида, о котором Дев никогда не узнает.
Наконец мой парень обнимает меня за плечи, притягивает к себе и целует в висок.
– В эти выходные я буду выступать за Mascort, – бормочет он с искренним неверием, словно только сейчас до конца осознал это.
В животе взмывает целый рой радостных бабочек. Я так им горжусь, что хочется закричать.
– Будешь.
– Я занимаю место Заида, пока он не восстановится.
– Именно.
– Мне придется заменить самого, блядь, Заида Юсефа.
Да, это определенно серьезно, но от того, как он это произносит, на меня тоже обрушивается тяжесть этих ожиданий. Я бы совсем не удивилась, если бы он нервничал.
– Уверена, ты отлично…
– Я, блядь, в таком восторге.
Я резко вдыхаю и внимательно всматриваюсь в его лицо, удивленная этим восторженным признанием.
– Правда? Ты совсем не нервничаешь?
Он пожимает плечами.
– Ну, если судить по тому, какой у меня сейчас полустояк…
– Прости, что? – выпаливаю я, останавливаясь посреди коридора. – Ты сейчас хочешь сказать, что от Заида Юсефа у тебя встает?
Он озорно ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.
– Фу, Дев.
Он оттесняет меня к стене за углом, где нас не видно из главного коридора. И да, я прекрасно чувствую, насколько сильно он возбужден.
– Но больше всего меня заводит мысль, что через все это ты будешь проходить вместе со мной, – тихо говорит он, наклоняясь так, что его губы едва касаются моих. – Без тебя я бы не справился, Уиллоу. Ни с чем из этого. Только не после того, как узнал, каково это – любить тебя и знать, что ты любишь меня в ответ. Именно это дает мне силы. Ты – моя сила.
В горле встает ком, а глаза начинает щипать от счастливых слез.
Вчерашний день был одним из худших в моей жизни. Тот страх, та мучительная неизвестность, когда я не знала, попал ли Дев в аварию, пусть все это нахлынуло и отступило очень быстро, едва меня не сломали. Но его возвращение вновь собрало меня воедино. Сделало мои кости крепче, укрепило каждый мускул и каждую связку в моем теле. Сделало меня сильнее, чем я когда-либо считала возможным, и я дала ему ту же силу.
Я не хочу жить без этой силы.
Я хочу жить, зная, что он всегда рядом.
Я бы сказала ему об этом, но Дев продолжает, и его знаменитая ухмылка медленно становится шире.
– Серьезно, – говорит он. – Насколько же мне повезло, если я не просто могу путешествовать по миру и гонять на быстрых машинах, но еще и делать все это рядом с любимой женщиной?
– Очень повезло, – соглашаюсь я, кладя ладонь на его бешено колотящееся сердце. Мое бьется ещё быстрее. – Думаю, это даже судьба.
– Все было написано в звездах, да?
Я приподнимаю подбородок, откровенно приглашая его приблизиться.
– Как думаешь, звезды могли бы написать будущее, в котором ты поцелуешь меня в ближайшие пять секунд?
– Думаю, это они вполне могут устроить.
И надо же – звезды дают мне именно то, чего я хочу. Как и всегда.
