Текст книги "Пересекая черту (ЛП)"

Автор книги: Симон Солтани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

Сердце грохочет в ушах, горячая кровь стремительно несется по венам. Говард не стал бы рассказывать мне об этом, если бы информация никак меня не касалась.

– Я в числе этих вариантов?

– После сегодняшнего выступления – ты уже не просто один из вариантов, – сообщает он. – И у меня есть информация из надежного источника, что за подходящую сумму Argonaut готов тебя отпустить.

Ну конечно, готов. У Бака может быть сколько угодно миллиардов, но он скорее заработает на моем уходе, чем позволит мне остаться и привести его команду к победе. И без того очевидно, что он уже искал мне замену на следующий год. Теперь ему хотя бы не придется выкупать мой контракт, чтобы от меня избавиться.

– Тебе повезло, что ты сумел переломить ситуацию в свою пользу, – продолжает Говард. – Люди наконец начинают замечать твой настоящий потенциал.

– Это не везение, – машинально отвечаю я. – Это Уиллоу.

И именно ей я хочу рассказать эту новость первой. Мне хочется прямо сейчас броситься к ней, подхватить на руки и прошептать ей в губы, что все, ради чего мы так старались, наконец оказалось в пределах досягаемости.

Говард хмыкает.

– Что бы это ни было, продолжай в том же духе. – Он ненадолго замолкает, позволяя мне осознать услышанное и представить, что теперь может меня ждать. – Поздравляю с сегодняшней победой, мистер Андерсон. Свяжусь с тобой, когда узнаю больше.

Я срываюсь с места еще до того, как он отключается, вылетаю из коридора и снова пробираюсь сквозь толпу, стремясь как можно скорее вернуться к Уиллоу. Не проходит и минуты, как я уже стою перед ней. Кажется, по пути я отталкиваю Чаву и в награду получаю целую тираду испанских ругательств, но мне плевать.

Я кладу руки Уиллоу на талию и наклоняюсь достаточно низко, чтобы она расслышала мои слова.

– Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Она слегка отстраняется и смотрит на меня снизу вверх, а ее глаза тут же наполняются тревогой.

– Все в порядке?

– Это хорошие новости, обещаю. – Я сжимаю ее талию, а затем перехватываю одну из ее рук. – Пойдем со мной.

Я провожу ее через клуб в тот самый дальний коридор, из которого только что вышел. В нескольких метрах от нас у туалета стоят в очереди пара человек, но они не обращают на нас никакого внимания, когда я подвожу Уиллоу к стене.

Она охотно прислоняется к ней, словно благодарна возможности немного отдохнуть от танцев и тесноты на танцполе. Ее поза расслаблена, но во взгляде читаются нетерпение и надежда.

– Ну? – подгоняет она меня, сжимая мою руку. – Что за новости?

Я глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться. Неужели я действительно сейчас это скажу?

– Я только что говорил с Говардом. Он считает, что у меня есть шанс в следующем году перейти в Mascort.

Несколько мгновений Уиллоу молчит, осмысливая услышанное. Когда смысл наконец до нее доходит, глаза распахиваются, и она прижимает ладонь ко рту, заглушая тихий визг, а затем опускает ее мне на грудь.

– Дев, боже мой! Это потрясающе!

Я накрываю ее ладонь своей, удерживая прямо над бешено колотящимся сердцем.

– Пока ничего не решено, – говорю я, стараясь усмирить как ее восторг, так и собственный, хотя остановить расползающуюся по лицу улыбку уже невозможно. – Но, кажется, у меня действительно хорошие шансы.

– Я так за тебя рада. – Она высвобождает пальцы из моей руки и обвивает руками мою шею. – Ты получишь то, чего хочешь. Я знаю.

Из-за ее объятий мне приходится наклониться к ней, и я обхватываю руками ее тонкую талию, притягивая ближе. Уиллоу обнимает меня так крепко, словно пытается передать мне всю свою любовь, силу и веру, словно знает, насколько сильно все это понадобится мне на пути, который теперь предстоит пройти. И она права – мне это нужно как ничто другое, потому что при всей радости от мысли, что вскоре я могу получить место в команде, о котором всегда мечтал, дорога туда все еще пугает.

Уиллоу это понимает, но уже сейчас не сомневается, что мне все по силам.

Ее объятия немного ослабевают, и мы отстраняемся ровно настолько, чтобы посмотреть друг другу в глаза. Как всегда, между нами пульсирует скрытое напряжение, но сейчас оно искрит, грозя вспыхнуть чем-то большим и ослепительно ярким – пламенем, которое больше невозможно игнорировать.

– У меня дежавю, – шепчет она.

И правда. Мы снова оказались в коридоре какого-то клуба – еще одно место, которое можно добавить в наш список совершенно неподходящих локаций для незапланированных признаний. Но я бы ничего не изменил.

– Только не говори, что сейчас из туалета выскочит твой брат, – поддразниваю я.

Ее взгляд опускается к моим губам, а пальцы смыкаются на моей шее, недвусмысленно показывая, чего она хочет.

– Я сейчас вообще не хочу о нем думать.

– Я тоже.

На этот раз, когда мы тянемся друг к другу, никто нам не мешает. Ее теплые мягкие губы встречаются с моими, и весь остальной мир перестает существовать. Вся эта хрень, вся драма и тревога исчезают, и остается только она. Мое солнце. Моя луна, освещающая мне путь во тьме. Моя Уиллоу.

Я крепче прижимаю ее к себе и углубляю поцелуй, мягко раздвигая ее губы, пока наши языки не соприкасаются. На этот раз в ее ответе нет ни робости, ни колебаний, как раньше. Те несколько мгновений, пока я ждал, что она ответит на мой первый поцелуй, отняли у меня годы жизни, зато этот возвращает их все разом и словно дарит мне совершенно новую жизнь.

Когда ее ногти скользят по коже моей головы, из горла вырывается низкий стон. В ответ мои ладони ложатся на округлые изгибы ее задницы и притягивают еще ближе, а колено проскальзывает между ее бедер, заставляя и без того короткий подол платья задраться еще выше. По ее резкому вдоху я понимаю, что она чувствует, насколько сильно я возбужден, но Уиллоу не отстраняется.

– Дев, – выдыхает она между поцелуями, все еще запустив пальцы в мои волосы. – Что мы вообще делаем?

– Празднуем, – бормочу я ей в губы. – Разве не очевидно?

Она смеется – тихо, сладко и немного задыхаясь. Я вдыхаю ее смех, словно чистейший кислород, прежде чем снова припасть к ее губам.

Она позволяет мне целовать себя, всем телом прижимаясь ко мне и двигая бедрами навстречу, но довольно быстро останавливается. И слава богу, потому что после нескольких месяцев без секса от того, как она трется обо меня, я вполне способен кончить прямо здесь и сейчас. И самое безумное – я бы, наверное, еще и поблагодарил ее за это.

– Нам нужно поговорить об этом, – задыхаясь, произносит она.

Мне все еще мало, и я провожу языком по ее нижней губе.

– Знаю.

– И лучше сделать это сейчас.

– Лучше, – соглашаюсь я и снова ее целую.

– Тебе нужно перестать меня целовать.

– Не хочу.

Она с облегчением выдыхает и еще теснее прижимается ко мне.

– Хорошо. Я тоже не хочу.

На этот раз наши губы встречаются с совершенно безрассудной жадностью. Этот поцелуй похож на молнию во время летней грозы – горячую и ослепительно яркую, способную испепелить нас обоих. Это совершенно неподходящее место, чтобы позволить всему зайти дальше, но останавливаться мне совсем не хочется.

– С тобой так хорошо, – шепчу я. Мне наконец удается найти в себе силы оторваться от нее, хотя мои губы все еще остаются в нескольких миллиметрах от ее губ. – Все эти недели находиться так близко к тебе и не иметь возможности прикасаться так, как мне хотелось… Я сходил с ума. Я больше не могу вернуться к тому, как все было раньше.

Ее губы припухли от поцелуев, кудри рассыпались по одному плечу, а взгляд слегка затуманен, но по-прежнему прикован к моему.

– Я тоже не думаю, что смогу, – признается она тихо, почти на одном дыхании, но слова звучат ясно, и я понимаю, что она действительно так думает.

– Но я не хочу ставить под угрозу твою карьеру или репутацию, – заставляю себя продолжить и одновременно еще немного отстраняюсь. Я бросаю взгляд в обе стороны коридора, но люди, которые недавно стояли возле туалета, уже ушли. – И не хочу делать ничего, от чего тебе будет некомфортно.

Она кивает, взгляд проясняется, но вместе с этим в нем появляется тень тревоги.

– Нам не стоит никуда торопиться, – соглашается Уиллоу, проводя пальцами вниз по моей шее и оставляя ладони на плечах. – Даже если речь только о физическом влечении.

Только вот куда уж тут торопиться. Я почти год пытаюсь разобраться в своих чувствах к ней, а за то время, что мы провели вместе, она стала моей опорой. Хотя, если задуматься, Уиллоу всегда была на моей стороне, и в этом нет ничего нового. Просто теперь она рядом постоянно, и сама мысль о том, что однажды ее может не оказаться рядом, пугает меня.

Одного этого достаточно, чтобы понять: дело далеко не только в физическом влечении. Меня тянет не просто к ее огромным глазам, сияющей улыбке и изгибам тела, каждый сантиметр которых мне хочется исследовать прикосновениями.

Я больше не собираюсь бороться с тем, как сильно меня к ней тянет. Будут ли последствия? Еще какие, мать их.

Но я готов с ними справиться.

– Я не хочу, чтобы между нами все сводилось только к физическому, – говорю я. Нет смысла лгать или скрывать от нее правду. – Я хочу тебя всю, Уиллоу. И уже давно. И не думаю, что смогу согласиться на что-то меньшее.

На ее шее бешено пульсирует жилка, пока она внимательно всматривается в мое лицо, наверняка пытаясь найти хотя бы малейший намек на неискренность. Не обнаружив его, она снова встречается со мной взглядом, в котором появляется осторожная готовность принять мои слова. Если ей настолько трудно поверить, что я хочу ее целиком – тело, разум и душу, – значит, мне просто придется постараться сильнее и доказать это.

Но теперь она должна сама сказать, чего хочет. Мою позицию она знает.

– Подумай, чего хочешь ты, – прошу я, обхватывая ее лицо ладонями, чтобы она не могла отвести взгляд и точно поняла, насколько серьезно я говорю. – Возьми столько времени, сколько тебе нужно. Не торопись и не заставляй себя.

Я провожу большими пальцами по ее скулам, молясь, чтобы это не оказалось последним разом, когда мне позволено прикасаться к ней вот так.

– Просто знай: я буду ждать, потому что точно знаю, чего хочу я. Тебя.

ГЛАВА 23
Уиллоу

На следующее утро, когда я выбираюсь из постели, все тело болит так, будто меня переехал грузовик. Вчера я почти не пила, так что списать это на похмелье не получится, зато во всем остальном явно перестаралась: слишком долго была на ногах, слишком много танцевала и надела совершенно непрактичную обувь, даже не задумавшись о последствиях. Теперь приходится за это расплачиваться.

Когда я осторожно делаю шаг в сторону ванной, поврежденная суставная губа левого тазобедренного сустава – та самая, которую врачи уже трижды восстанавливали и теперь отказываются оперировать снова, – болезненно защемляется, и нога едва не подкашивается. Боль острая и сильная, но, к счастью, быстро проходит, хотя я прекрасно понимаю: стоит попробовать сделать еще один шаг, и все повторится.

Мне срочно нужно выпить побольше воды, принять противовоспалительное и осторожно растянуться. В последнее время я слишком халатно относилась к своему телу, и теперь это вышло мне боком.

И все же, если это цена за вчерашний вечер, я готова заплатить ее без единой жалобы. Я с трудом сдерживаю улыбку, когда вспоминаю, как целовалась с Девом в том полутемном коридоре. Конечно, обстановку сложно назвать романтичной, и да, все снова произошло под влиянием момента, но, боже… Если бы бедро не болело так сильно, я бы сейчас наверняка лежала и от восторга болтала ногами, как влюбленная девчонка.

Я пообещала Деву не торопиться с решением о том, что будет между нами дальше, но, постучи он прямо сейчас в мою дверь, я, скорее всего, тут же бросилась бы ему на шею. А значит, мне лучше избегать его, пока я не успею взвесить все за и против и понять, чего на самом деле хочу и готова ли принять последствия, которые могут за этим последовать.

Лежа на коврике для йоги, я пишу Грейс и Шанталь, морщась от неприятных ощущений во время растяжки и с благодарностью отвлекаясь на почти бессвязные сообщения подруг, пока рассказываю им последние новости о ситуации с Девом. Через двадцать минут телу почти не становится легче, зато мысли немного проясняются. Обе мои лучшие подруги советуют мне следовать за сердцем, и от осознания, что они меня поддерживают, становится проще, хотя именно их мнения я никогда и не боялась.

Но по дороге на завтрак я буквально сталкиваюсь с одной из своих проблем.

Марк удерживает меня на ногах, крепко схватив за плечи. Столкнулись мы по моей вине: я так увлеклась мысленным составлением списка за и против, что не заметила, как он выходит из номера, пока не стало слишком поздно. Хотя, возможно, это сама судьба решила вмешаться и заставить меня наконец встретиться со своей тревогой лицом к лицу.

– Ты в порядке? – спрашивает он, нахмурившись от искреннего беспокойства. Учитывая, что он почти на полметра выше меня, вопрос вполне оправдан: при желании он мог бы одним столкновением стереть меня с лица земли.

– Все нормально, – отвечаю я, хотя из-за резкой остановки боль снова вспыхивает.

– Не похоже, что нормально.

Ну конечно, Марк скажет все как есть. Осторожно отстранившись от него, я на мгновение задумываюсь, не соврать ли снова, но сегодня боль настолько сильная, что наверняка написана у меня на лице.

– Бедро немного беспокоит, – объясняю я. – Но ничего серьезного, обещаю.

Он хмурится еще сильнее и отходит на несколько шагов, оставляя между нами метра три, после чего поднимает руку и жестом зовет меня к себе.

– Пройди ко мне. Хочу посмотреть, как это влияет на твою походку.

Я удивленно моргаю. За какую-то секунду он полностью переключился в режим физиотерапевта и теперь выжидающе наблюдает за мной, явно рассчитывая, что я выполню его указание. Он профессионал, к тому же наверняка все расскажет Деву, если я снова попытаюсь отмахнуться от боли, поэтому я послушно иду к нему, хотя скрыть легкую хромоту все равно не получается.

По мере моего приближения его хмурое выражение становится еще мрачнее, а когда я дохожу до него, Марк берет меня за локоть, помогая удерживать равновесие.

– Тебе нужно какое-то время не нагружать эту ногу, – говорит он. – Я могу с тобой поработать и посмотреть, получится ли немного улучшить положение бедра в суставе.

Я ошеломленно приоткрываю рот и пристально смотрю на него.

– Ты правда сделаешь это для меня?

– Конечно, – фыркает он. – Ты серьезно считаешь меня настолько большим мудаком?

– Нет, – выпаливаю я. От смущения лицо мгновенно вспыхивает, но он все равно меня раскусил. Я просто не думала, что нравлюсь ему настолько, чтобы он захотел специально тратить время и помогать мне. – Я просто… не думала… Ты ведь здесь ради Дева, а не ради кого-то еще.

Он закатывает глаза и крепче перехватывает меня за локоть, принимая на себя больше моего веса, а затем разворачивает в сторону лифтов.

– Я здесь ради людей, которые мне небезразличны, и ты одна из них. – Он осторожно подталкивает меня вперед, внимательно следя за каждым моим шагом. – Пойдем. Сначала позавтракаем, а потом попробуем уменьшить боль.

Я позволяю ему вести меня, благодарная и за поддержку в самом буквальном смысле, и за то, что он без колебаний решил помочь.

– Спасибо, – тихо говорю я, когда он нажимает кнопку вызова лифта.

Он даже не смотрит на меня, когда отвечает:

– Я рядом, Уиллс. Тебе пора бы уже это знать.

Что ж, теперь я точно знаю.

Марк не отпускает меня даже после того, как лифт начинает спускаться. Как ни странно, молчание между нами совсем не кажется неловким, но мне все-таки приходится его нарушить.

– Я не хочу, чтобы Дев об этом узнал.

Я чувствую на себе взгляд Марка, хотя сама продолжаю смотреть прямо перед собой на стальные двери. Дело вовсе не в том, что я хочу скрыть от Дева, с кем провожу время, – я просто не хочу, чтобы он знал, что мне больно. Не хочу, чтобы теперь еще и об этом переживал.

К счастью, объяснять ничего не приходится. Марк и так все понимает.

– После завтрака отправлю его в спортзал, – отвечает он. – Ему все равно нужно хорошенько пропотеть после всего вчерашнего алкоголя.

Я тихо смеюсь и наконец поднимаю на него взгляд.

– Ты жестокий. Мне нравится.

На его лице появляется едва заметная ухмылка.

– Что-то мне подсказывает, что нравиться тебе это будет недолго.

Час спустя я лежу на массажном столе, который Марк постоянно держит разложенным у себя в номере, чтобы при необходимости в любой момент поработать с Девом. Такая предусмотрительность, конечно, заслуживает уважения, но прямо сейчас я его за нее почти ненавижу.

– Твою мать, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

Ухмылка Марка на этот раз заставляет меня всерьез задуматься, не садист ли он.

Он сидит рядом со мной на краю стола, мое колено закинуто ему на плечо, а руками он обхватил мое бедро поверх компрессионных шорт. Мы буквально прижаты друг к другу, но ничего даже отдаленно сексуального в происходящем нет. Если уж на то пошло, ему еще повезло, что я до сих пор не заехала ему ногой по лицу.

– Выдыхай, – спокойно говорит он.

Я послушно выдыхаю через рот, и в этот момент он плавным, контролируемым движением тянет мою ногу на себя. Облегчение наступает мгновенно – такое ощущение, будто головка бедренной кости наконец перестала упираться в суставную впадину. Даже та мучительная «массажная» пытка, которой он подверг меня перед этим, помогла обычно напряженным мышцам вокруг сустава расслабиться. Я словно в раю.

Я все еще мысленно парю где-то в облаках, когда Марк вдруг спрашивает:

– Так значит, ты и Дев?

Меня мгновенно охватывает паника, с размаху возвращая на землю.

– Я… я не…

– Хватит. – Он опускает руки чуть ниже по моему бедру, чтобы потянуть ногу под другим углом. – Я уже знаю.

Я выдыхаю еще сильнее, когда он снова тянет мою ногу. После этой манипуляции становится едва ли не лучше, чем после первой.

– Он тебе рассказал?

От вопросов Марка все равно никуда не деться: прямо сейчас я целиком в его власти, так что проще сразу говорить правду.

Он качает головой.

– Ему не пришлось. Я видел, как вы вчера целовались.

У меня внутри все обрывается. О нет. Если видел он, значит, мог увидеть кто угодно. Получается, мы вели себя беспечно и безрассудно, позволили эмоциям взять верх и совершенно не подумали о последствиях. Дев просил меня все хорошенько обдумать, а мы вместо этого уже практически послали всю осторожность к черту, и теперь меня вполне может ждать настоящий кошмар.

– Думаешь, нас видел кто-нибудь еще? – спрашиваю я, чувствуя, как внутри разрастается тревога.

– Нет, – твердо отвечает он. – Но даже если и видел, вчера там были только люди из Argonaut, а мы все подписали соглашения о неразглашении. Наружу ничего не выйдет.

Страх немного отступает, хотя полностью не исчезает. Если мы с Девом продолжим вести себя как озабоченные подростки, сохранить все в тайне точно не получится – чем бы это между нами ни было и во что бы ни превратилось.

– Ладно, – слабо отвечаю я. А что еще тут скажешь? Мой секрет ему уже известен.

Марк молча продолжает работать с моим бедром, и я впервые за несколько месяцев чувствую такое облегчение. Разговор возобновляется только тогда, когда он просит меня перевернуться на живот, чтобы заняться задней поверхностью бедра.

– Тебе нужно рассказать брату самой, прежде чем он узнает от кого-нибудь другого.

Я лежу щекой на сложенных руках, поэтому мой голос звучит приглушенно:

– Пока мне нечего ему рассказывать.

Мы с Девом всего лишь несколько раз тайком целовались. Мой брат, который сам любит строить из себя дамского угодника, вряд ли сможет всерьез утверждать, что пара поцелуев автоматически означает что-то серьезное. Я не соглашалась встречаться с Девом, мы не состоим в отношениях, и все, что произошло помимо поцелуев, – мы признались друг другу в своих чувствах. Все это еще так легко можно списать на мимолетную слабость.

И остается крошечная вероятность, что именно так я и поступлю.

– То, что происходит между мной и Девом… – Я замолкаю, чувствуя, как сердце болезненно сжимается от слов, которые вот-вот произнесу. – Я даже не знаю, приведет ли это хоть к чему-нибудь. И возможно ли это вообще.

Даже если оставить в стороне проблему с Окли, мне приходится думать о своей профессиональной репутации. Я не хочу, чтобы на меня навешивали женоненавистнические ярлыки и распускали слухи, будто работу я получила через постель. Неважно, что было на самом деле: скандальные истории отлично продаются, и одна такая история способна разрушить мою карьеру еще до того, как она толком начнется. Как бы мне ни хотелось, я не могу в одиночку изменить отношение общества к женщинам и то, как с нами обращаются, и не могу слепо последовать за сердцем, если это приведет к уничтожению всего, ради чего я так упорно трудилась.

И все же какая-то часть меня верит, что ради Дева стоит рискнуть.

– Это может к чему-то привести, – с привычной уверенностью заявляет Марк. – И если ты сама этого захочешь, так и будет. Этот парень по уши в тебя влюблен, Уиллоу.

– Я знаю, – шепчу я, жалея, что не могу быть настолько же уверена в нашем с Девом возможном будущем. – И я чувствую к нему то же самое.

Странно признаваться в таком одному из лучших друзей моего брата – и одновременно одному из лучших друзей Дева. Мы с Марком никогда не были близки, всегда словно обходили друг друга по широкой дуге, и этот разговор, безусловно, самый откровенный из всех, что у нас когда-либо были. Никакое правило не обязывает меня делиться с ним чем-то настолько личным, но почему-то довериться ему кажется правильным.

– Скажу тебе совершенно честно, – продолжает Марк, вдавливая большие пальцы в мышцу под моим коленом. – Мне совсем не понравилась идея, что Дев тебя нанял. Ты его отвлекала, из-за тебя он переставал думать о главной цели. – Его пальцы двигаются выше, хотя сейчас он явно старается обращаться со мной помягче – сказанного и без того хватает. – Ты знала, что в прошлом году в Остине он разбился, потому что думал о тебе?

Я резко втягиваю воздух и вскидываю голову, пытаясь понять по выражению лица Марка, не шутит ли он.

– Нет. Не может быть. Он сказал, что разбился, потому что заблокировал колеса и…

– Это случилось из-за тебя. – Марк опускает подбородок и снова сосредотачивается на моей ноге. – Он сам мне сказал.

Еще несколько секунд я смотрю на него в полном неверии, а потом со стыдом утыкаюсь лбом в руки.

– Господи, – бормочу я. – Ты был прав, что не хотел видеть меня рядом с ним.

Может быть, я и сейчас рискую стать для него помехой и все разрушить.

– Может, мне стоит все прекратить. Я так переживала из-за собственной карьеры, что даже не подумала о его. Я не… Я не хочу быть причиной, по которой он потеряет концентрацию, я не могу…

– Ты не причина. Уже нет. – Его руки исчезают с моего бедра, а затем он нажимает мне на плечо, давая понять, что нужно перевернуться на спину. – Теперь я скорее боюсь, что, если ты уйдешь, он развалится на части.

Я внимательно смотрю на Марка, не понимая, чему верить – его первому впечатлению или тому, что он говорит сейчас.

– Ты правда так думаешь?

– Дев пытался скрывать от меня свои чувства к тебе, потому что знает, что я был против. Вернее, раньше был. Но вчера я понял… – Он делает вдох и кладет ладонь на мое согнутое колено. – Уиллоу, рядом с тобой ему хочется становиться лучше и добиваться большего. До твоего возвращения он был близок к тому, чтобы сдаться. Он никогда в этом не признается, но в нем уже погас тот прежний огонь. Он мог сколько угодно говорить о том, что хочет уйти из Argonaut и стать чемпионом, но ничего для этого не делал. Ты это изменила.

Я не нахожу слов. Услышь я подобное от кого-нибудь другого, возможно, не поверила бы и решила, что меня просто пытаются утешить. Но Марк не из тех, кто врет или подслащивает правду: если он что-то говорит, значит, действительно так считает. И он искренне верит, что Деву лучше, когда я рядом.

Тогда остается задать вопрос, к которому, по сути, все это и сводится.

– Как думаешь, нам стоит дать себе шанс? Мне и ему?

– Да.

Он едва заметно сжимает мое колено. Жест настолько легкий, что его почти можно не заметить, но от него часть тяжести, давившей на мои плечи из-за необходимости принять это решение, словно исчезает.

– Ладно, – выдыхаю я. – Если ты не против. Больше всего я боялась разозлить именно тебя.

Марк смеется, снова выпрямляет мою ногу и принимается за внешнюю сторону бедра.

– Больше, чем Окли? Черт, неужели я настолько страшный?

Я одариваю его сухим взглядом и начинаю загибать пальцы, перечисляя причины:

– Ты огромный. У тебя вечно такой вид, будто ты на кого-то злишься. Я годами была уверена, что ты меня ненавидишь. А прямо сейчас ты вдавливаешь пальцы в мой подвздошно-большеберцовый тракт, и мне невыносимо больно. Так что да. Ты страшный.

– Виноват. – Он лукаво косится на меня и давит еще сильнее.

Я тихо взвизгиваю, но вслед за болью неожиданно приходит облегчение. Это одновременно ужасно и прекрасно.

– Господи, какой же ты мудак.

Он качает головой, пытаясь сдержать улыбку, но безуспешно.

– Ну вот. Та самая заноза, которую я помню.

Я смеюсь.

– Ты еще пожалеешь, что посоветовал мне быть с Девом. Теперь тебе придется терпеть и меня.

– Какой ужас, – невозмутимо отвечает он.

До этого разговора я, возможно, решила бы, что он говорит серьезно. Но, как выяснилось, Марк вовсе не мой враг. Если уж на то пошло, лучшего союзника в наших с Девом отношениях мне и пожелать было нельзя.

Я позволяю ему мучить меня еще минут десять, после чего наконец сдаюсь и с его помощью медленно сажусь. Но прежде чем я успеваю спрыгнуть с массажного стола, Марк крепко кладет ладонь мне на плечо и пристально смотрит в глаза.

– Поговори с братом, – настаивает он. – После всей истории с Джереми я не знаю, как он к этому отнесется. Он понимает, что Дев никогда не причинит тебе боль намеренно, но ему может понадобиться время, чтобы разобраться в своих чувствах по поводу всего этого.

Я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю.

– Я поговорю с ним, – обещаю я. – Но только лично.

Марк кивает, убирает руку с моего плеча и помогает мне слезть со стола. Оказавшись на ногах, я крепко сжимаю его пальцы, радуясь этой неожиданно возникшей между нами близости.

– Спасибо, Марк, – говорю я. – За оба сеанса терапии. С меня нужно брать двойную плату.

Он смеется так громко, как я от него еще никогда не слышала. По общепринятым меркам смех все равно довольно тихий, но для Марка это уже достижение.

– Этот за счет заведения, – поддразнивает он. – Но в следующий раз заплатишь по полной.

В понедельник днем мы с Чавой сидим в самолете, направляющемся в Бельгию, где пройдет последняя гонка перед летним перерывом в «Формуле-1» – и последняя гонка, на которую я отправляюсь вместе с командой. Лететь меньше двух часов, но даже столько времени просидеть рядом с Девом для меня сейчас слишком много.

Во вторник и среду я гуляю по Спа и Франкоршаму, делая фотографии для своих соцсетей и аккаунтов Дева. В четверг наблюдаю из последних рядов толпы, как Дев очаровывает всех на интервью и встречах с болельщиками, а потом ускользаю прежде, чем он успевает меня найти. В пятницу и субботу прячусь в гараже за Марком и Чавой, изо всех сил стараясь свести общение с Девом к минимуму. Он постоянно пытается поймать мой взгляд, но, кажется, понимает, что подходить ко мне пока не стоит.

Держаться от него подальше – настоящая пытка, но мне нужно это расстояние, чтобы понять, чего я хочу от наших отношений дальше. Стоит ему оказаться слишком близко, как мысли начинают путаться, а когда я чувствую знакомое тепло его одеколона, вся способность рассуждать здраво окончательно испаряется. А если он, не дай бог, случайно коснется моей руки или откинет мои кудри за плечо – все, мне конец. От меня остается только бесформенная лужица на полу.

Я бы сама себе была противна, если бы не знала, что мои чувства взаимны. Если уж на то пошло, из нас двоих я, возможно, даже чуть меньше им одержима – хотя разница совсем невелика.

Я хочу быть с ним. С этим я уже определилась. Теперь мне нужно понять, как и когда мы сможем это осуществить. Наверное, разумнее всего подождать до конца августа, когда закончатся мои контракты с ним и Argonaut. А объявлять о наших отношениях, думаю, не стоит еще несколько месяцев после этого – по крайней мере, пока я не найду работу благодаря собственным заслугам.

Но ждать так долго кажется невыносимым. И все же, если это самый безопасный способ для нас быть вместе, возможно, придется поступить именно так. Хотя выдержать будет мучительно.

Поднимаясь по лестнице к комнате Дева, я надеюсь, что моей решимости хватит надолго. До гонки остается пара часов, и мне нужно сделать несколько фотографий того, как он готовится, потому что такие снимки всегда отлично заходят. Почему-то людям очень нравится смотреть на него в облегающем огнестойком белье…

Чава и Марк куда-то исчезли, пока я еще допивала латте, так что они уже должны быть наверху. По крайней мере, они смогут выступить в роли буфера между нами. Пока это неплохо работало, особенно после моего разговора с Марком. Он хочет, чтобы я была полностью уверена в своем решении, и готов помочь мне в этом, даже если пока для этого придется держать нас с Девом подальше друг от друга.

Но, войдя в комнату Дева и закрыв за собой дверь, я не обнаруживаю там ни одного из них. Мы с ним совершенно одни – а он наполовину раздет.

– Ой, – вырывается у меня, и я тут же внутренне морщусь от собственной реакции.

Впрочем, это не мешает мне глазеть на него в невероятно обтягивающих штанах, которые совершенно ничего не оставляют воображению.

– Прости, я могу…

– Хорошо, что ты пришла. – Он хватает огнестойкую футболку, висящую на стойке рядом с ним. – Хочешь сделать несколько фотографий? Похоже, людям нравится мой шлем на эти выходные.

Мне сейчас совершенно плевать на новый дизайн его шлема и на то, насколько он всем понравился, потому что я не могу оторвать глаз от перекатывающихся мышц на его спине.

– Ага.

Господи, мне нужно взять себя в руки. Я прочищаю горло, когда он наконец натягивает футболку.

– А где Чава и Марк?

Когда голова Дева появляется из ворота футболки, волосы у него торчат во все стороны.

– Марку понадобилось кое-что забрать, а Чаве нужно было позвонить. – Он приглаживает волосы назад. – Скоро должны вернуться.

Повернувшись ко мне, он окидывает меня взглядом и вопросительно приподнимает бровь.

– Уже закончила меня избегать?

Я и не пыталась особенно это скрывать, но оттого, что он прекрасно понимал, чем я занималась, внутри становится тепло.

– Понятия не имею, о чем ты, – беззаботно отвечаю я, специально позволяя ему увидеть мою улыбку.