Текст книги "Пересекая черту (ЛП)"

Автор книги: Симон Солтани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

Он смеется и тянется за гоночным комбинезоном.

– Я бы обиделся, если бы сам не сказал тебе взять время и во всем разобраться.

– Ну да, ты сам напросился.

– Могу сделать вид, что тебя здесь нет, если тебе так будет легче.

Я не сдерживаю смех.

– Не надо. Думаю, мы способны находиться в одном помещении.

По взгляду, который он на меня бросает, видно, что он в этом сомневается, но все же кивает в сторону стеллажа у противоположной стены.

– Тогда сделай еще несколько снимков моего шлема.

Я благодарна ему за то, что он не пытается заставить меня прямо сейчас рассказать, к какому решению я пришла. Вряд ли ему самому хотелось бы заводить настолько серьезный разговор непосредственно перед гонкой, но все равно становится легче.

Я подхожу к полке, где стоят его основной и запасной шлемы, но мое внимание привлекает небольшая пастельно-оранжевая коробочка рядом с ними. Я беру коробку «Стелла Марго» и с улыбкой поворачиваюсь к нему.

– Макаруны теперь твой новый перекус перед гонкой?

Стоя ко мне спиной, он натягивает гоночный комбинезон.

– Нет, это тебе.

Я растерянно моргаю.

– Мне?

– Ага. Я знаю, как ты их любишь.

Мысли лихорадочно проносятся в голове, пока я пытаюсь вспомнить, где находится ближайшая «Стелла Марго», и уж точно не где-то поблизости.

– Я почти уверена, что ближайшее место, откуда можно было достать эти макаруны, находится в Париже.

– Ага. – Все еще стоя ко мне спиной, он просовывает руки в рукава комбинезона. – Их доставили самолетом сегодня утром.

Он говорит об этом так буднично, словно для него это вообще ничего не стоило, хотя я прекрасно понимаю, сколько всего потребовалось, чтобы это организовать.

– А если бы ты сегодня меня не увидел? – спрашиваю я, чувствуя, как сжимается горло. – Если бы я все еще тебя избегала?

Он пожимает плечами, и я слышу, как застегивается молния комбинезона.

– Попросил бы Чаву отнести их тебе. Просто подумал, что тебе не помешает что-нибудь вкусное.

В груди болезненно сжимается – так бывает только рядом с ним, словно сердце не выдерживает всех чувств, которые я к нему испытываю. Я правильно сделала, что последние несколько дней держалась на расстоянии, потому что этот мужчина… этот мужчина делает меня безрассудной. Рядом с ним я забываю обо всем, что меня тревожит, забываю, что существует целый мир за пределами нас двоих.

– Дев.

Наконец он поворачивается ко мне.

Дыхание становится поверхностным, коробка с макарунами опускается обратно на полку, а в следующую секунду я уже двигаюсь к нему.

Я оказываюсь перед ним прежде, чем разум успевает догнать тело. Обхватываю ладонями его лицо, проводя большими пальцами по впадинам под скулами, и тяну его к себе, не обращая внимания на удивление в его глазах.

А потом целую его так, будто от этого зависит моя жизнь.

Несмотря на неожиданность, он отвечает почти мгновенно: обхватывает меня за талию и поднимает. Я обвиваю ногами его бедра, юбка задирается почти до самой талии, а я цепляюсь за него изо всех сил. Полка больно впивается мне в спину, когда он прижимает меня к стеллажу, но я почти ничего не чувствую, кроме его губ на своих.

Я наклоняю голову, углубляя поцелуй, потому что хочу большего. Хочу его всего. Я приняла решение.

К черту все сложности. Разберемся с ними потом.

В этом поцелуе нет ни сдержанности, ни нежности. Больше никаких попыток не торопиться. Он жадный, нетерпеливый, отчаянный – настоящий взрыв эмоций, которые копились внутри нас днями, неделями, месяцами, а может, даже годами. В нем столько желания, столько безмолвной мольбы о чем-то гораздо большем.

И это именно то, чего я хочу.

– Уже все обдумала? – тяжело дыша, спрашивает он, когда мы отрываемся друг от друга, чтобы перевести дыхание. – Решила?

Я киваю и едва не ударяюсь затылком о полку позади себя, но мне все равно. Дев готов отдать мне свое сердце, а я готова его принять.

– Если ты этого хочешь… если хочешь меня, – говорит он, – Я буду за это бороться. За нас.

– Да, – выдыхаю я, запуская пальцы в его волосы. – Я хочу, чтобы у нас все получилось.

Счастье, озаряющее его лицо, заставляет мое сердце гулко удариться о ребра. Я склоняю голову, собираясь снова его поцеловать и скрепить этим поцелуем обещание, которое мы только что дали друг другу, но не успеваю – дверь распахивается.

Я резко отшатываюсь и на этот раз действительно ударяюсь головой, болезненно морщась, когда вижу вошедших Марка и Чаву. Несколько мгновений они просто смотрят на нас, после чего Чава ругается по-испански, запускает руку в карман форменных шорт и достает бумажник.

– Серьезно? – ворчит он, хлопая стодолларовую… стo евровую купюру в протянутую ладонь Марка. – Я думал, они хотя бы до конца гонки продержатся.

Я ошарашенно смотрю на них. Они что, поспорили на нас с Девом?

– Вы серьезно сейчас?

Дев смотрит на них, явно изо всех сил сдерживая улыбку.

– Некрасиво, – говорит он, хотя очевидно думает совсем иначе и просто старается меня поддержать.

Я упираюсь ладонями ему в грудь, пока он не опускает меня на пол. Одернув задравшийся подол юбки-карандаша, я сердито смотрю на парней у двери.

– Поверить не могу.

Марк примирительно поднимает руки, хотя зажатая в одной из них купюра явно не добавляет ему убедительности.

– Эй, зато ты получила то, чего хотела, Уиллс. Так что сильно злиться не можешь.

Я резко втягиваю воздух, собираясь возразить, но сказать мне нечего, потому что он прав. Я действительно получила то, чего хотела.

Словно напоминая мне об этом, Дев едва ощутимо проводит костяшками пальцев по моей челюсти. Жар разливается по шее, и, взглянув на него, я снова смягчаюсь.

– Дай мне выиграть еще одну гонку, – тихо говорит он так, чтобы услышала только я. – А потом поговорим. Хорошо?

Я сглатываю, стараясь не обращать внимания на чмокающие звуки, которые Чава издает у нас за спиной.

– Хорошо, – шепчу я. – Я буду ждать.

ГЛАВА 24
Уиллоу

Деву не удается снова победить, но девятое место на этом тракторе, который они называют машиной, – более чем достойный результат, и я все равно безумно им горжусь. Остается надеяться, что этого более чем достаточно, чтобы Mascort продолжал держать его в поле зрения.

После гонки он находит меня в гараже и подходит так близко, что его влажные волосы касаются моего виска.

– Стерджилл уже достал меня с этим разбором гонки. Придется поговорить в отеле. Не ложись без меня, малышка.

От этого приказного тона и ласкового обращения внутри меня вспыхивает пламя. Уже несколько часов я как на иголках: то меряю шагами номер в пижаме, то судорожно собираю вещи перед завтрашним возвращением домой, то пытаюсь выплеснуть нервную энергию с помощью упражнений из лечебной физкультуры. И все же сейчас почти полночь, а я – если не брать в расчет тот факт, что мое тело такого издевательства попросту не выдержит, – настолько взвинчена, что могла бы пробежать марафон.

Когда наконец раздается стук в дверь, я тут же распахиваю ее и вижу Дева, одной рукой опершегося о дверной косяк. Знакомая до боли кривая улыбка приподнимает один уголок его губ, и у меня от этого сжимается грудь.

– Привет, – говорит он. – Можно войти?

Он едва успевает договорить, как я уже отступаю в сторону, пропуская его внутрь, а когда за его спиной с тихим щелчком закрывается дверь, сердце начинает биться быстрее. Несколько секунд мы молчим и просто смотрим друг на друга, а единственным звуком остается тихое гудение кондиционера. Весь сегодняшний день вел нас к этому моменту, но теперь, когда он наконец настал, я понятия не имею, что делать дальше.

К счастью, Дев знает. Он сокращает расстояние между нами, убирает выбившийся локон мне за ухо и оставляет ладонь на моей шее.

– Прости, что так долго добирался, – говорит он, не отводя от меня взгляда. – Ты все еще хочешь поговорить?

Сейчас меня куда больше интересуют совсем другие вещи, но я все равно киваю, беру его за руку и веду к кровати. Мы садимся, повернувшись друг к другу, и наши колени соприкасаются. Прикосновение совсем легкое, почти незначительное, но пока мне хватает и этого.

– Я не шутила, когда сказала, что хочу, чтобы у нас все получилось, – начинаю я, чувствуя, как пульс грохочет в ушах. – Я не знаю, как именно все это будет выглядеть для нас. Но я хочу, чтобы были «мы».

– Я хочу того же. – Его пальцы медленно скользят по покрывалу, пока мизинец не находит мой и не цепляется за него. – Нам необязательно прямо сейчас во всем разбираться. Вообще необязательно пока что-либо решать. Нужно только честно говорить друг другу о своих чувствах. Иначе ничего не получится.

– По-моему, сейчас я предельно с тобой честна, – замечаю я.

Кажется, я только что собственноручно распахнула грудную клетку и выставила сердце напоказ.

Он тихо смеется.

– Я знаю. Но легко нам не будет, и мне нужно, чтобы ты говорила, если в какой-то момент тебе станет слишком тяжело.

Он прав. Единственный способ сделать так, чтобы у нас все получилось, – быть откровенными друг с другом, потому что прямо сейчас между нами и возможностью открыто встречаться стоит далеко не одно препятствие.

– Обещаю.

– Будем решать проблемы по мере их появления, хорошо?

– Хорошо, – выдыхаю я.

Черт, как же приятно наконец следовать за своим сердцем, несмотря на весь риск.

– Но если мы будем жить одним днем, могу я хотя бы пригласить тебя на свидание? – спрашивает он с такой осторожностью, словно боится услышать отказ. – Я не хочу делать все вполсилы, Уиллоу. Я хочу встречаться с тобой. Быть с тобой. Я действительно хочу этого – целиком и полностью.

Я киваю и крепче прижимаю свои пальцы к его.

– Ты определенно можешь пригласить меня на свидание. Более того, я настаиваю.

Он с облегчением шумно выдыхает.

– Слава, блядь, богу. Понятия не имею, что бы я делал, если бы ты отказалась.

Он хватает меня за руку, подносит ее к губам и несколько раз быстро целует костяшки пальцев.

– С этого и начнем. Обещаю, это будет лучшее свидание в твоей жизни.

– Очень на это надеюсь, – отвечаю я со смехом, чувствуя ту особенную легкость, которую способен вызвать во мне только он. – Удачи тебе с попытками меня впечатлить.

– Не переживай, я уже загуглил крутые идеи для свиданий в Сан-Диего, чтобы вдохновиться. – Он поднимает меня на ноги и начинает пятиться к двери. – К нашей следующей встрече я подготовлю настоящий магнум опус[7]7
  Magnum opus – великое дело, великая работа (лат.).


[Закрыть] среди свиданий.

При словах «следующей встрече» у меня все обрывается внутри.

– Ты уходишь?

В маленькой прихожей он останавливается, и выражение его лица смягчается, когда он сжимает мою руку.

– День был долгий, – мягко говорит он. – Ты наверняка вымоталась.

– Я не настолько устала.

Ответ вырывается мгновенно, без малейших колебаний. Я переплетаю наши пальцы и смотрю на него снизу вверх, набираясь смелости попросить о том, чего действительно хочу. Отступать сейчас уже бессмысленно.

– Не уходи, Дев.

Несколько мгновений он молча смотрит на меня, дыша медленно и размеренно.

– Уверена? – наконец спрашивает он слегка хриплым голосом.

– Абсолютно.

– Просто чтобы точно понять: ты просишь меня остаться здесь на ночь?

Я крепче сжимаю его руку.

– Да.

– Ладно, – соглашается он, на секунду отводя взгляд, а потом снова поворачивается и внимательно всматривается в мое лицо. – Тогда можем посмотреть еще один фильм. Как насчет «Непохищенная невеста»? Классика.

– Ты и твоя одержимость Шахрухом Кханом. – Я шутливо закатываю глаза, но почти сразу снова становлюсь серьезной. – Но нет. Фильм я смотреть не хочу.

Судя по тому, как веселый блеск в его темных глазах сменяется жаром, он начинает понимать, к чему я клоню.

– Может, тогда перекусим и посплетничаем о тех, в кого влюблены? – предлагает он, делая шаг ко мне.

– Я думала о чем-нибудь чуть менее невинном.

Он тихо, но нарочито драматично ахает.

– Только не говори, что хочешь сыграть в бутылочку.

– Я скорее за «Семь минут в раю», – предлагаю я. – Правда, желательно, чтобы минут было побольше семи.

Он замирает, и вся веселость мгновенно исчезает с его лица.

– Осторожнее, Уиллоу, – предупреждает он.

Пусть предупреждает сколько угодно. Я прекрасно знаю, как хочу провести эту ночь.

– Я больше не хочу осторожничать.

Пора наконец избавиться от ярлыка невинной девочки, который на меня навесили. То, что я младшая сестра, хрупкая и когда-то осталась с разбитым сердцем, еще не означает, что я наивна. И я не хочу, чтобы кто-либо – особенно он – продолжал так думать.

– Ты понимаешь, о чем я?

Его кадык дергается, когда он тяжело сглатывает.

– Кажется, начинаю.

Чтобы окончательно донести свою мысль, я провожу ладонями вверх по его крепкой груди, по рельефным мышцам, а затем опускаюсь ниже, по животу, замедляясь, но не останавливаясь, когда добираюсь до пояса его джинсов. Я не девственница, и если за что-то я и могу быть благодарна бывшему, так это за то, что он показал мне, каких высот способно достичь мое тело.

Но что-то подсказывает мне, что Дев способен поднять меня выше, чем кто-либо прежде.

Стоит моим пальцам коснуться пуговицы его джинсов, как он перехватывает меня за запястья. Его лицо напряжено, и на короткое мгновение меня охватывает ужас от мысли, что я сделала что-то не так.

Но тревога исчезает, когда он резко притягивает меня вплотную к себе, опускает ладони к моим бедрам, обхватывает их сзади и одним плавным движением поднимает меня. Я инстинктивно обвиваю ногами его талию, позволяя ему удерживать весь мой вес. Это напоминает то, что произошло в его комнате на трассе, только сегодня нас никто не прервет. Я не позволю.

Через несколько мгновений мы уже оказываемся в другом конце номера. Дев опускается в кресло в углу и усаживает меня к себе на колени лицом к нему. Мои пижамные шорты настолько тонкие, что с тем же успехом их могло бы вообще не быть, и я чувствую, как он твердеет подо мной. Нет никаких сомнений: мы хотим одного и того же.

Он смотрит на меня снизу вверх, положив ладони туда, где бедра переходят в таз, а его грудь тяжело вздымается с каждым вдохом.

– Ты – все, чего я хочу, – произносит он почти благоговейно. – Ты правда позволишь мне быть с тобой?

Я едва касаюсь его губ своими.

– Я уже твоя.

После моего признания поцелуй мгновенно становится обжигающим. Он опускает обе ладони мне на задницу и сжимает ее, притягивая меня еще ближе. В ответ я двигаю бедрами, прижимаясь к нему, и Дев запрокидывает голову, на секунду разрывая поцелуй.

– Блядь, Уиллоу.

Через мгновение его губы снова находят мои, и он целует меня так, будто хочет поглотить целиком. Я сминаю пальцами мягкий хлопок его футболки Argonaut, пока его зубы скользят по моей нижней губе. В этом нет ничего нежного, и от этой грубости я еще сильнее выгибаюсь навстречу ему.

Я хватаюсь за край его футболки и тяну ее вверх, проводя тканью по рельефу живота. Он быстро понимает намек, стягивает футболку через голову, бросает ее на пол и снова тянется ко мне, но я упираюсь ладонями ему в грудь, не позволяя притянуть меня ближе. Мне нужна хотя бы секунда, чтобы полюбоваться этим шедевром перед собой.

Я бесчисленное количество раз видела Дева без футболки, но сейчас все иначе. Теперь я могу не только смотреть, но и прикасаться к нему, делать все то, о чем буквально годами фантазировала по ночам, лежа под одеялом.

– Ты просто нереальный, – выдыхаю я, проводя пальцами по рельефным линиям его тела и наслаждаясь тем, как мышцы напрягаются под моими прикосновениями. – Тебя что, в лаборатории создали?

Он издает звук, похожий одновременно на смех и стон.

– Если бы меня создавали в лаборатории, я бы попросил добавить мне еще немного роста.

Я тихо смеюсь, наклоняюсь и начинаю целовать его покрытую щетиной челюсть, продолжая исследовать тело руками.

– А мне ты нравишься таким, какой есть.

Он и без того почти на тридцать сантиметров выше меня, так что нам обоим совершенно незачем еще сильнее мучить свои шеи.

– Я бы ничего не меняла.

– Взаимно.

Он берется пальцами за край моей футболки, и когда я немного отстраняюсь, в его глазах появляется немой вопрос.

– Можно? Я хочу тебя увидеть.

По позвоночнику пробегает дрожь.

– Да. Пожалуйста.

Он стягивает футболку через мою голову и отправляет ее на пол к своей, оставляя меня в одном бюстгальтере. И точно так же, как до этого я, Дев не торопится и позволяет себе вдоволь полюбоваться открывшимся видом.

Его дыхание сбивается, и, клянусь, пока он жадно разглядывает меня, напряжение под его джинсами становится еще заметнее.

Обычно я бы тут же начала думать обо всех своих недостатках – например, о побледневших растяжках на верхней части груди и тех, что тянутся от талии вниз, скрываясь под шортами, – но, как я уже видела его полураздетым, так и он прежде видел меня в таком виде.

Есть что-то невероятно освобождающее в том, что мы знаем друг друга всю жизнь. Он видел меня на каждом ее этапе: пятилетней девочкой с ободранными коленками, четырнадцатилетним подростком с прыщами, пьяной двадцатиоднолетней, едва державшейся на ногах. Видел меня на пляже, когда волны сбивали меня с ног, а я потом вытряхивала песок из волос. Видел через десять секунд после пробуждения – с мутным взглядом и в доставшихся от кого-то старых спортивных штанах.

Мне не нужно скрывать от него ни единой части себя, потому что он уже все видел. И все равно остается здесь, глядя на меня так, словно я – центр его вселенной.

– Ты идеальна, – выдыхает он, слегка качая головой, словно сам не может в это поверить.

Он приподнимает подбородок, снова находя мои губы, и ставит точку в своем комплименте самым нежным поцелуем.

– Я? – бормочу я, едва удерживая глаза открытыми, слишком опьяненная им. – Это ты идеальный.

Он никак не реагирует на мои слова, будто даже не слышит их, и лишь продолжает медленно водить ладонями вверх и вниз по моему позвоночнику, позволяя теплу своих прикосновений проникать все глубже.

– Блядь, ты безупречна, – продолжает он. – Господи, только посмотри на себя. За что мне так повезло?

Его губы скользят вниз по моей шее и ключице, а затем он оставляет мягкие поцелуи между грудей, прикасаясь ко мне так, словно для него это величайшая честь. Тем временем мои руки снова опускаются к поясу его джинсов в поисках пуговицы. Я хочу большего.

– Еще нет, – говорит он. – Сначала я хочу почувствовать тебя.

Он отводит мои пальцы от молнии, а затем просовывает руку между нами, и основание его ладони касается меня сквозь тонкую ткань пижамных шорт. От электрического разряда, пронзающего низ живота, я резко втягиваю воздух, но окончательно дыхание пропадает, когда он отодвигает в сторону шорты вместе с бельем и проводит кончиками пальцев по чувствительной коже.

– Ты такая мокрая, – тихо произносит он, вводя в меня палец.

Из горла вырывается стон, а когда он добавляет второй и сгибает пальцы, задевая особенно чувствительное место, я запрокидываю голову и хватаюсь за его плечи, пытаясь удержать бедра от непроизвольного движения.

– Не сдерживайся, – говорит он мне в шею, проводя зубами по коже. – Двигайся на моих пальцах.

Я закрываю глаза и послушно начинаю двигать бедрами вперед, сидя у него на коленях. Его пальцы подстраиваются под мой ритм, помогая мне, а когда к ним присоединяется большой палец и начинает кружить вокруг клитора, клянусь, перед глазами вспыхивают звезды. Если бы я сейчас могла складывать слова в предложения, то сказала бы ему, насколько, блядь, это приятно.

– Вот так. Умница.

Даже сквозь туман удовольствия я слышу хрипотцу в его голосе. Когда мне наконец удается приоткрыть глаза, Дев пристально смотрит на меня – взгляд темный, тяжелый, и одного этого хватает, чтобы я сильнее прижалась к нему бедрами, отчего по телу тут же пробегают языки пламени.

Дыхание становится лихорадочным, словно в комнате больше не осталось кислорода: весь он исчез, став топливом для огня, пылающего внутри меня. Дев подводит меня еще ближе к краю, завладевая моими губами и забирая последние остатки воздуха, а когда его большой палец начинает двигаться чуть быстрее, я срываюсь и лечу вниз головой, совершенно не желая когда-либо останавливаться.

Я отворачиваюсь, судорожно хватая ртом воздух, опускаю лоб ему на плечо и безвольно кладу ладони на грудь. Он осторожно вытаскивает из меня пальцы, и вместе с ними по внутренней стороне моих бедер стекает влага. Если до этого я еще не промокла насквозь, то теперь определенно да, и, несмотря на только что пережитый оргазм, мне все равно отчаянно хочется большего.

Краем глаза я вижу, как он подносит пальцы ко рту, и из глубины его горла вырывается довольный звук.

– На вкус ты такая же сладкая, как я и представлял.

Все. Этого достаточно.

Я поднимаю голову, все еще тяжело дыша.

– Мне нужно, чтобы ты меня трахнул. Немедленно.

– Уиллоу, – укоризненно произносит он, но ухмылка у него совершенно порочная. – Какая же ты жадная, да?

– Заткнись, – стону я, прижимаясь губами к его рту и ощущая собственный вкус на его языке. – Я хочу чувствовать тебя внутри.

Он резко втягивает воздух и отворачивает голову, разрывая поцелуй.

– Ты правда этого хочешь?

– Да. – Я обхватываю его лицо ладонями, заставляя смотреть мне в глаза, чтобы он видел, насколько я уверена. – Очень сильно.

Он смотрит на меня с таким обожанием, что мне хочется раствориться в нем, но вдруг в его глазах мелькает разочарование.

– У меня нет презерватива, – объясняет он. – Я не думал, что сегодня до этого дойдет.

Я снова целую его, все еще удерживая лицо в ладонях.

– Ничего страшного, – говорю я, заставив себя оторваться от его губ. – Я принимаю противозачаточные и уже… уже очень давно ни с кем не была.

В следующую секунду мы уже движемся: Дев подхватывает меня под ягодицы и встает вместе со мной.

– Думаю, ты и так знаешь, что у меня нет никаких ЗППП.

Я сдерживаю смех и обвиваю руками его шею, пока он широкими шагами идет через комнату.

– Не знаю. Может, все-таки стоит раздобыть один из тестов IYK Quick Results, просто чтобы убедиться. Говорят, они очень точные.

– Ты ужасна, – говорит он, усаживая меня на кровать и опускаясь коленями на край матраса.

Я самодовольно улыбаюсь.

– И все равно меня любишь.

– Ты права. Люблю.

От его слов сердце на мгновение сбивается с ритма. Я бросила эту фразу легкомысленно, не задумываясь, и уж точно не ожидала такого ответа.

– Дев… – шепчу я, давая ему возможность взять свои слова назад, если он сказал их не всерьез.

Я даже не замечаю, что понемногу отодвигаюсь, пока он не хватает меня за икры, не позволяя ускользнуть. Он удерживает меня на месте и нависает сверху, но не тянет к себе, прекрасно понимая, что этого делать не стоит.

– Я не так представлял себе этот момент, – признается он с тихим, слегка смущенным смешком. – Но я действительно это чувствую, Уиллоу.

Он упирается руками по обе стороны от меня, словно заключая в объятия, но я не чувствую себя в ловушке – ни из-за него, ни из-за его слов. Наоборот, рядом с ним мне… безопасно. Так было всегда, даже когда мы были детьми и он подбивал меня на очередную маленькую безрассудную выходку. Дев всегда следил, чтобы со мной ничего не случилось, и сейчас делает то же самое. Как я могла его за это не полюбить?

– Тебе необязательно говорить это в ответ, – продолжает он, едва касаясь носом моего. – Я и не жду этого. Понимаю, насколько это серьезно. Просто хочу, чтобы ты знала.

Я сглатываю ком в горле и часто моргаю, прогоняя жжение в глазах.

– Хорошо, – с трудом выдавливаю я, но следом наружу рвутся слова, которые на самом деле хочется ему сказать. – Хотя я тоже тебя люблю.

Теперь уже он замирает, лишь взгляд продолжает внимательно изучать мое лицо.

– Блядь, – выдыхает он через мгновение. – Услышать это оказалось даже приятнее, чем я представлял.

Из меня вырывается смешок, а по венам растекается головокружительное счастье. Дев любит меня. И я люблю его. Если бы я могла вернуться в прошлое и рассказать об этом тринадцатилетней себе, она бы ни за что не поверила. И все же мы здесь.

– Значит, теперь ты меня трахнешь? – спрашиваю я одновременно шутливо и с надеждой, а его смех заставляет мое сердце пропустить удар.

– Все, что пожелаешь, jaanu[8]8
  Любимая (хинди).


[Закрыть], – отвечает он и целует меня, окончательно лишая последних остатков самообладания. – Я дам тебе все.

Я тяжело дышу, когда он заводит руки мне за спину и расстегивает бюстгальтер. Стоит ему спустить бретельки с моих плеч и позволить ему упасть на пол, как соски тут же твердеют, болезненно жаждая прикосновений.

Дев еще несколько секунд просто любуется мной.

– Красавица. Какая же ты красивая, – повторяет он, и мне кажется, я никогда не устану это слышать.

Он склоняет голову и обхватывает губами сосок, проводя по нему языком, отчего из меня вырывается дрожащий выдох. Когда он отстраняется, чтобы перейти к другой груди, первую накрывает ладонью, защищая чувствительную кожу от холодного воздуха кондиционера. От этой заботы мне хочется расплакаться.

Дев продолжает исследовать мое тело, прокладывая поцелуями дорожку вниз по груди к животу. У меня все сжимается внутри, когда он цепляет пальцами одновременно пояс шорт и белья и слегка тянет вниз, без слов прося приподнять бедра, чтобы он мог их снять.

Вот и все. Я знаю, что в любой момент могу остановиться и он уважит мое решение. Не то чтобы я действительно хотела останавливаться, но… черт, это и правда происходит.

Оправдает ли реальность все мои фантазии, еще предстоит узнать, хотя пока что этот поворот событий более чем меня устраивает.

Поэтому я приподнимаю бедра, позволяя ему снять с меня одежду, и наконец остаюсь перед ним полностью обнаженной.

И снова Дев не спешит: медленно скользит взглядом по моему телу, а его челюсть напряжена так сильно, словно он из последних сил сдерживается, чтобы не наброситься на меня. Судя по тому, как он склоняется и начинает покрывать поцелуями мои тазовые косточки, именно это он и собирается сделать.

Когда его губы оказываются всего в нескольких миллиметрах от самого чувствительного места, я дрожащей рукой останавливаю его, и он вопросительно смотрит на меня.

– В другой раз, – настаиваю я, хотя жар в его глазах почти заставляет меня пожалеть о своем решении. – Я хочу чувствовать тебя внутри.

– Жадная и нетерпеливая, – поддразнивает он, прокладывая поцелуями путь обратно вверх по моему телу. – Ну ладно. В следующий раз я не стану торопиться и уделю тебе как следует время.

В следующий раз. Мы еще даже не дошли до конца, а он уже заставляет меня думать о том, насколько умопомрачительным будет следующий раз. Если он так быстро довел меня до оргазма одними пальцами, я могу только представить, что его язык способен со мной сделать.

– Снимай. – Я указываю на его джинсы, потому что тоже хочу увидеть его целиком. Если сейчас он считает меня нетерпеливой, его ждет сюрприз. – Быстрее.

– Ладно, ладно, – со смехом сдается он, поднимаясь с кровати и наконец расстегивая верхнюю пуговицу джинсов.

Я завороженно наблюдаю, как он опускает молнию, открывая взгляду черные облегающие боксеры и отчетливую выпуклость под ними. Но когда Дев стягивает джинсы с бедер, я ахаю.

– У тебя татуировка. – Я приподнимаюсь на локтях, чтобы получше рассмотреть его левое бедро, где складываются в единую композицию распустившиеся цветы, рычащий тигр и строчки на разных языках, которые я не могу полностью разобрать. – Я так и знала.

Дев фыркает от смеха, выбирается из джинсов и снова опускается передо мной на колени на матрас.

– Только маме не рассказывай.

В таком положении я могу гораздо лучше рассмотреть его татуировку… и не только ее.

– Твой секрет в безопасности, – обещаю я, внезапно почувствовав сухость во рту.

Мне хочется откинуться назад и просто смотреть на него, но прикоснуться хочется еще сильнее. Я выпрямляюсь и цепляюсь пальцами за резинку его белья. Дев оставляет руки свободно висеть вдоль тела, позволяя мне делать все, что захочу, а когда я стягиваю ткань вниз и его член выскальзывает наружу, у меня резко перехватывает дыхание.

– Боже мой.

Я даже не понимаю, что произнесла это вслух, пока он не отвечает:

– Не переживай, малышка, – хрипло произносит он. – Ты справишься.

Я не настолько в этом уверена, но сдаваться не собираюсь, особенно после того, как так долго этого ждала. Я обхватываю его рукой, и кончики пальцев даже близко не сходятся.

Его резкий вдох едва доходит до моего сознания – я слишком сосредоточена на том, что вижу перед собой.

– Собираешься что-нибудь с этим делать? – спрашивает он, наконец возвращая мое внимание к себе. – Или лучше показать тебе, что я хочу сделать с тобой?

Я сглатываю, пытаясь обрести голос.

– Второе.

– Это мы можем устроить.

В следующую секунду я уже лежу на спине, а Дев располагается между моих бедер, и боксеров на нем больше нет. Теперь между нами не осталось ничего. Я без труда развожу ноги, и могла бы еще шире, но не стоит – если только я не хочу оказаться в бельгийской неотложке, где мне будут вправлять бедро обратно в сустав.

Растяжки и шрамы после операций меня почти перестали беспокоить, но необходимость самой говорить о том, что мне удобно, а что нет, все еще вызывает неловкость. Я знаю, что стесняться здесь нечего: это особенность моего тела, которую я не могу контролировать, часть моей жизни, и так будет всегда. И все же я краснею с головы до ног и изо всех сил стараюсь не сжаться в комок, встречаясь взглядом с Девом.

– Со мной осторожнее, ладно? – шепчу я, обхватывая его шею, пока он опирается на предплечья.

Мне даже не нужно просить. Он знает, как со мной обращаться. Знал всю мою жизнь. Но все равно мне необходимо произнести это вслух ради собственного спокойствия.

– Я знаю, что ты способна ногу за голову закинуть. Хватит притворяться. – В подтверждение шутки он мягко целует меня, а затем немного отстраняется и тихо добавляет: – Обещаю, я никогда не причиню тебе боли.

Этот мужчина способен переломить меня пополам, а я еще и спасибо скажу. Но если мы хотим повторить это снова, придется быть осторожными.

Наши губы то встречаются, то расходятся в ленивых, сладких поцелуях, однако дыхание у обоих становится все тяжелее, и вскоре мое нетерпение снова берет верх.

Словно почувствовав это, Дев проводит ладонью вниз по моему телу и вводит в меня два пальца, заставляя меня застонать.

– Готова?

– Пожалуйста, – с трудом выдыхаю я.

Ему хватает и этого. Проведя большим пальцем по клитору, он вытаскивает пальцы, блестящие от моей влаги, обхватывает себя рукой и направляет член ко входу.

О боже. Вот оно.

Головка упирается в меня, встречая небольшое сопротивление, когда он начинает входить. Дев что-то успокаивающе шепчет мне на ухо, напоминая дышать, и вскоре я уже сама приподнимаю бедра, желая большего. Он входит в меня сантиметр за сантиметром, давая время привыкнуть к ощущениям, к тому, как растягивает и заполняет меня. Я ожидала боли или хотя бы более сильного дискомфорта: с последнего секса прошло очень много времени, да и отрицать очевидное бессмысленно – он огромный. Но Дев двигается настолько плавно и бережно, что мне начинает казаться, будто наши тела действительно созданы друг для друга.