Текст книги "Пересекая черту (ЛП)"

Автор книги: Симон Солтани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 30
Дев

После пяти изматывающих часов переговоров по видеосвязи прошлой ночью утром Говард присылает контракт с Mascort.

Я подписываю его, а оба моих родителя стоят у меня за спиной. Мама осыпает меня поцелуями и благословениями, а папа сжимает мое плечо, и в его глазах блестят слезы. Алиша тоже была бы здесь, если бы сейчас ей не делали макияж. Каким-то чудом она даже не разозлилась на меня за то, что я ненадолго перетянул на себя крошечную долю внимания. И все же сегодня я намерен сделать все, чтобы оно целиком и полностью принадлежало ей.

Остаток утра проносится как в тумане. Алиша скрывается от всех, пока начинается бараат[14]14
  Свадебное шествие жениха на слоне, коне или в роскошном автомобиле, в сопровождении родных и друзей, к месту главной церемонии.


[Закрыть]. Музыка, сопровождающая свадебную процессию, гремит так громко, что ее слышно с другого конца улицы. И вот наконец наступает время самой свадебной церемонии.

Я выхожу из дома к гостям, которые уже расселись по местам, и приветствую тех, кто постепенно прибывает со стороны жениха. Когда наконец появляется сам жених, первой его встречает моя мама и, соблюдая несколько традиций, смысла которых мне никогда не понять, – например, хватает его за нос, – провожает к возвышающемуся над землей мандапу.

Четыре опоры помоста увиты красными, белыми и розовыми розами, а еще десятки цветов ниспадают с кремового шелкового балдахина. Перед ним стоят шесть богато украшенных стульев: два обращены к гостям и еще по два расположены с каждой стороны. Они идеально расставлены вокруг разложенных на красно-золотом ковре предметов для церемонии. Все выглядит прекрасно – как и каждая деталь этих выходных.

Я обвожу взглядом все прибывающую толпу, которая к началу церемонии будет насчитывать двести человек, и ищу среди гостей одно конкретное лицо.

Кто-то касается моего плеча, и я оборачиваюсь.

На Уиллоу темно-оранжевое сари, которое я видел висящим в ее комнате в ту ночь, когда тайком пробрался к ней, и этот цвет подчеркивает теплый оттенок ее смуглой кожи. Она стоит рядом с родителями и Окли, а значит, я не могу сказать ей все, что отчаянно хочу, и уж тем более не могу позволить своим чувствам отразиться на лице. Как бы трудно это ни было, я не должен нас выдать.

Пока еще нет.

Меня не раз называли романтиком. Сентиментальным дураком. Но как я мог вырасти другим? Все мое детство прошло под фильмы Болливуда, где мужчины кружатся среди цветочных полей и поют о том, что любимая девушка прекраснее всех ромашек, роз и тюльпанов на свете. Какого хрена после такого я должен удержаться и не сказать Уиллоу, что она сияет ярче всех звезд на небе? Как я могу посмотреть на нее и просто сказать: «Ты хорошо выглядишь», когда мне хочется прокричать с вершины заснеженной горы, что один лишь звук ее голоса способен поднять меня из могилы?

И все же я заставляю себя прочистить горло и произнести:

– Ты хорошо выглядишь.

Ее счастливое лицо ослепляет, словно я смотрю прямо на солнце. И мне совсем не хочется отводить взгляд. Я позволил бы ей отнять у меня зрение, забрать воздух из легких. Позволил бы сделать со мной все, что угодно, и все равно был бы благодарен ей до конца своих дней.

– Ты тоже ничего, – шутит она, но затем бросает взгляд на свою семью и вспоминает, что у нас есть зрители. – Не могу дождаться, когда увижу Алишу.

Я усмехаюсь.

– Думаю, тебе понравится ее эффектное появление. Мы с парнями понесем ее, как настоящую принцессу.

Затем я заставляю себя переключить внимание на доктора и мистера Уильямсов.

– Спасибо, что приехали на эти выходные. Знаю, всего здесь столько, что голова кругом.

Доктор Уильямс широко мне улыбается, и на ее щеках появляются те же ямочки, что и у дочери.

– Неха предупреждала, чтобы я готовилась, но даже представить себе не могла ничего подобного. Хотя мне понравилась каждая секунда. Теперь не терпится побывать на твоей свадьбе.

Последнюю фразу она произносит с улыбкой, явно поддразнивая меня, а я уже представляю себя под этим мандапом вместе с Уиллоу.

Так, чувак, сбавь обороты.

Краем глаза я замечаю одну из подружек невесты: она высовывается из задней двери дома и машет рукой, пытаясь привлечь мое внимание.

– Это за мной, – говорю я Уильямсам и киваю Окли. Он тоже будет помогать, ведь он нам практически родной. – Почти пора выводить невесту. Увидимся со всеми вами позже.

Доктор Уильямс быстро обнимает меня, а затем отправляет нас заниматься делом. Но прежде чем уйти, я встречаюсь взглядом с Уиллоу.

Сегодня вечером. Наконец-то мы все расскажем Окли.

Моя сестра официально стала замужней женщиной. А это значит, что теперь все внимание тетушек, жаждущих кого-нибудь сосватать, переключилось на меня.

– Сынок, у моей подруги Сонали есть внучка, она работает хирургом-травматологом, – воркует одна из пожилых женщин. – Из нее получится прекрасная жена. Если ты разобьешься, она тебя починит!

Окружившие меня женщины заходятся хохотом, браслеты и украшения звенят, когда они хлопают в ладоши, словно только что услышали самую смешную шутку в своей жизни.

Прием идет всего полчаса, а я уже получил столько подобных предложений, что сбился со счета. Если так продолжится, ночь будет долгой.

Я стараюсь как можно незаметнее выбраться из окружения тетушек и пробираюсь сквозь толпу гостей, которые общаются, едят и танцуют, молясь лишь о том, чтобы меня не перехватила очередная женщина, решившая устроить мою личную жизнь. По пути со мной здороваются несколько человек, но, к счастью, никто не мешает мне выбраться из огромного шатра.

Оказавшись на свежем ночном воздухе, я глубоко вдыхаю, радуясь возможности хотя бы ненадолго сбежать от оглушительного шума после такого насыщенного дня. К счастью, все прошло без единой заминки: от клятв и коктейльного часа до эффектного появления молодоженов на приеме. Но мне нужна передышка.

Я несколько раз замечал Уиллоу, но стоило мне попытаться к ней подойти, как меня тут же перехватывал кто-нибудь, желающий обсудить мое будущее и перспективы на личном фронте. Найду ее позже. Вот только насколько позже – еще неизвестно.

– Долгий денек, да? – раздается у меня за спиной.

Я оглядываюсь через плечо и вижу неспешно приближающегося Рида.

Пытаюсь рассмеяться, но вместо смеха вырывается какой-то мучительный стон.

– А он еще даже близко не закончился.

Рид получил приглашение на свадьбу благодаря моей маме, которая практически усыновила его, когда мы жили вместе в Монако. Каждый раз, когда родители приезжали меня навестить, она настаивала, что обязана позаботиться и о нем, особенно после того, как узнала, что его мать умерла много лет назад, а пожилая бабушка – единственная оставшаяся у него родня. С тех пор его приглашали на каждый семейный отпуск и каждую встречу, хотя он всегда вежливо отказывался. Но от этого приглашения отвертеться ему не удалось.

– Должен признать, – говорит Рид, вставая рядом со мной и поднимая взгляд на мерцающие гирлянды, раскинувшиеся над нашими головами словно полог. – Наверное, это лучшая вечеринка, на которой я когда-либо был. Вы реально умеете превращать свадьбу в праздник.

– Это мы умеем, – соглашаюсь я и чокаюсь своим бокалом шампанского с его.

Он смеется, делает глоток и задумчиво смотрит на меня.

– Я видел там Уиллоу, она фотографировала. Она все еще ведет твои соцсети?

Я киваю, но тут же поправляюсь:

– Вообще-то сегодня последний день ее контракта.

– Да ладно? – Он моргает, вскинув бровь. – Удивлен, что ты ее отпускаешь. Она реально вытащила твою репутацию с того света.

Еще как вытащила, и будь моя воля, я бы настоял, чтобы она продолжила работать на меня. Работать со мной. Но ее репутация слишком дорога, чтобы ею рисковать, и я хочу, чтобы она добилась в жизни как можно большего.

– Если честно, я уже был готов ее подкупить, лишь бы переманить у тебя, – продолжает Рид. – Мне как раз нужен кто-то вроде нее для ведения соцсетей.

– Не буду врать, у тебя имидж довольно… скучный, – как можно дипломатичнее соглашаюсь я.

Он вздыхает, почти обреченно.

– Знаю. Иногда сам удивляюсь, что люди вообще помнят мое имя. По очкам я обхожу Лоренцо, но во всем остальном он меня затмевает. – Рид бросает на меня косой взгляд. – Случайно не знаешь, Уиллоу ищет новый контракт?

Его вопрос застает меня врасплох. Мы толком не обсуждали, что она собирается делать дальше, но я всегда предполагал, что она вернется в Нью-Йорк. Хотя, если Рид предлагает именно то, о чем я думаю…

Черт, а вдруг это и есть решение нашей проблемы с отношениями на расстоянии?

– Возможно, – осторожно отвечаю я, а мозг уже лихорадочно просчитывает, как все можно устроить. – Дай мне поговорить с ней, и я тебе сообщу.

Лицо Рида озаряется, и тут же включается все его обаяние золотого мальчика.

– Скажи ей, что я полностью за, – настаивает он. – Если она хочет эту работу, место ее. Может приступать сразу. Я сегодня же позвоню своему юристу и в D’Ambrosi. К утру подготовим все необходимые контракты.

– Ты вообще времени зря не теряешь, да?

Он усмехается и поднимает бокал шампанского в шутливом тосте.

– Я видел, что она сделала для тебя, и хочу того же. Только без всей этой фигни в духе «я по уши влюбленный сентиментальный придурок». Остальное мне подходит.

Я морщусь и шумно выдыхаю.

– Ты и это заметил?

Улыбка Рида едва заметная, но добрая.

– Дев, ты смотришь на нее так, будто она собственноручно повесила луну на небо. Такое сложно не заметить.

Именно поэтому нам с Уиллоу нужно поговорить с Окли очень, очень скоро. Больше скрывать это не получится.

– Дай сначала поговорю с ней насчет предложения, – говорю я и допиваю шампанское.

Он хлопает меня по плечу.

– Будь убедителен. Я хочу ее в своей команде. В команде победителей.

– Да-да. Я постараюсь, засранец.

Смех Рида провожает меня обратно в толпу. Теперь у меня одна цель – найти Уиллоу. Узнав, что у нас действительно есть шанс быть вместе и нам не придется расставаться так, как мы ожидали, я отчаянно хочу все ей рассказать. Но согласится ли она?

Я прошу о многом. У нее есть жизнь, к которой она собиралась вернуться, а эта работа изначально должна была быть лишь временной. Когда мы только начали работать вместе, ее целью было получить должность в гораздо более крупном маркетинговом отделе. Захочет ли она еще немного пожить вот так? Особенно работая с человеком, которого почти не знает?

Наконец я замечаю ее у края шатра. В руках она держит свежий джалеби, но к тому моменту, как я добираюсь до нее, от него уже ничего не остается, а пальцы она прижимает ко рту, пытаясь скрыть набитые щеки.

– Привет. – Черт, я говорю слишком торопливо, словно дело не терпит отлагательств. Хотя, наверное, в каком-то смысле так и есть. – Можно с тобой поговорить? В доме?

Она сглатывает, и ее брови обеспокоенно сходятся.

– Все хорошо?

Я киваю и уже разворачиваюсь, чтобы увести ее отсюда.

– Все прекрасно. Не переживай. Пойдем.

Она не задает вопросов, просто идет следом, пока я снова пробираюсь наружу, а я каждые несколько секунд оглядываюсь через плечо, проверяя, что она не отстала. Когда мы выбираемся из шатра и оказываемся на траве, я замедляю шаг и предлагаю ей руку, чтобы каблуки не доставили проблем, если начнут проваливаться в землю. Она без колебаний берет меня под руку и позволяет проводить ее в дом.

Когда мы остаемся одни в полутемном коридоре, она скользит ладонью вниз по моей руке, кончиками пальцев задевая запястье, и прижимает свою ладонь к моей. Я рефлекторно развожу пальцы, и, когда ее пальцы переплетаются с моими, сжимаю их, не желая отпускать ее руку. Мы идеально подходим друг другу.

Я останавливаю ее между дверью ванной и впечатляющей домашней библиотекой. Не могу сделать больше ни шага, пока не скажу то, что вертится у меня на языке.

– Дев, что происходит? – тихо спрашивает она, не сводя с меня глаз.

В ее лице столько искренности и любви, что у меня на секунду перехватывает горло.

– Я… – Я сглатываю, пытаясь избавиться от кома. – У меня к тебе немного безумный вопрос.

Она склоняет голову набок, и уголки накрашенных красным губ приподнимаются.

– Ладно, спрашивай.

Я глубоко вдыхаю, стараясь успокоиться и не выпалить все впопыхах.

– Если бы у тебя была возможность продолжить работать в «Формуле-1», ты бы захотела?

Между ее бровями появляется складка, а в глазах мелькает недоумение.

– Это и есть тот самый важный вопрос?

Я киваю, и она прикусывает нижнюю губу, слегка отводя взгляд, словно всерьез обдумывает ответ.

– Если честно? Никогда не думала, что скажу такое, но… да. Мне правда очень нравится. Такое чувство, будто… это мое.

Меня захлестывает облегчение, и сердце, кажется, на мгновение сбивается с ритма. Она хочет остаться. Но прежде чем рассказать ей о предложении Рида, мне нужно убедиться еще кое в чем.

– И не только потому, что ты меня любишь, да?

– Это тоже немного влияет, – отвечает она с легким смешком. – Но сама индустрия невероятно интересная, и мне хотелось бы узнать ее лучше.

Когда я не отвечаю сразу, веселье исчезает с ее лица. Она внимательно всматривается в меня, и между бровями снова появляется складка.

– К чему ты клонишь, Дев?

На этот раз я провожу большим пальцем по ее лбу, разглаживая эту складку.

– Я только что разговаривал с Ридом, и… он сказал, что ему нужен человек, который поможет ему выделиться, – объясняю я, опуская ладонь ниже и обхватывая ее щеку. – Он видел, что ты сделала для меня, и хочет того же. А я сказал, что лучше тебя для этой работы никого не найти.

Ее плечи опускаются.

– Ты шутишь.

– Нисколько.

Она все еще пристально смотрит на меня, словно не до конца понимает происходящее, а затем тихо выдыхает:

– Он правда хочет, чтобы я на него работала?

– Правда. Сказал, что сегодня же позвонит в D’Ambrosi и все устроит.

Под моим запястьем бешено бьется пульс на ее шее – а может, это мой собственный. Потому что если она решит, что ничего не получится, я не знаю, что буду делать. Я не смогу ее отпустить теперь, когда знаю, каково это – обнимать ее, целовать, прикасаться к ней. Каково это – любить ее. И быть любимым ею.

Мне нужно, чтобы она была рядом. Всегда. Как можно ближе ко мне.

– Подумай, – говорю я, придвигаясь ближе. Мне необходимо чувствовать ее рядом, особенно если она все-таки решит, что хочет вернуться к своей жизни в Нью-Йорке. – Тебе не нужно принимать решение прямо…

– Мне не нужно думать, – выпаливает она и накрывает мою ладонь своей, словно хочет подкрепить слова этим жестом. – Я хочу согласиться. Хотя бы до конца сезона. Я еще не готова со всем этим прощаться. И я… – Она судорожно вдыхает. – Я не готова уезжать от тебя.

Я начинаю смеяться прежде, чем успеваю себя остановить. Ничего смешного здесь нет, просто меня захлестывает такое огромное облегчение, что тело не знает, как еще его выразить. Остается только выпустить его наружу самым естественным способом.

– Нам все равно придется быть осторожными, – добавляет она. Она улыбается, прижавшись щекой к моей ладони, отчего ее слова звучат не так тяжело, но она права. – Хотя, думаю, у нас все может получиться. И нам не придется расставаться.

Не придется. Мне не придется отказываться от моего солнечного света. Моей путеводной звезды. Моего сердца и души.

– Я сейчас до безумия хочу тебя поцеловать, – выдыхаю я.

Хочу скрепить эту договоренность поцелуем, прижать ее тело к своему.

Ее улыбка становится лукавой.

– Ты размажешь мне помаду.

– Подкрасишь.

– Ладно, – шепчет она, когда я поднимаю вторую руку к ее лицу. – Поцелуй меня, Дев.

– Меня дважды просить не надо.

Я наклоняюсь и закрываю глаза. Мне не нужно видеть, чтобы найти ее губы.

Мы словно магниты, которые тянет друг к другу. Все это было неизбежно. Так и должно было случиться.

Это судьба.

Но глаза распахиваются, когда дверь ванной рядом с нами с грохотом ударяется о стену. Мы оба вздрагиваем, но я не отстраняюсь от Уиллоу, по-прежнему держа ее лицо в ладонях.

И тут в коридор выходит Окли.

ГЛАВА 31
Уиллоу

Окли знает.

Я вижу это по его глазам. Может, помада у меня и не размазана, но теперь уже не получится все отрицать, как мы сделали почти год назад. Нас поймали.

– Что это, блядь, такое?

Только тогда Дев убирает руки от моего лица. Но, к моему полному удивлению, тут же переплетает свои пальцы с моими. Значит, вот и все. Мы это делаем.

Совсем не так я представляла себе момент, когда мы расскажем ему о нас, но нас поймали. Нет смысла врать, когда Окли прекрасно понимает, что только что увидел, несмотря на свой вопрос.

Боже, меня сейчас стошнит.

– Ну, Ок, – после долгого вдоха произносит Дев. – Я собирался поцеловать твою сестру.

Я морщусь. Брату этот ответ совершенно точно не понравится. И целая череда эмоций, сменяющихся на его лице – от отвращения к удивлению, а затем к мрачной ярости, – подтверждает мои опасения.

– Ах ты ебаный ублюдок, – шипит он, двигаясь вперед, но вынужден остановиться, когда я встаю между ними и выставляю руку. – Так и знал, что между вами что-то происходит.

– Окли, пожалуйста, – выпаливаю я, хотя уже понимаю, что за грохотом собственных мыслей он меня не слышит. – Давай просто…

– А это… – Он взмахивает рукой, яростно указывая то на Дева, то на меня. – Это явно началось не вчера.

Ему хватает одного взгляда, чтобы все понять. Он слишком хорошо знает нас обоих – даже слишком, – поэтому сразу видит, что между нами есть связь. При других обстоятельствах я, возможно, даже оценила бы это, но сейчас его слова словно вонзаются кинжалом мне в сердце.

Я пытаюсь что-то объяснить, но Дев опережает меня.

– Ты прав, – спокойно говорит он. – Это началось не вчера. Не совсем.

Мне остается лишь умоляюще взглянуть на него через плечо, пока мой брат ошеломленно на него таращится. Наверное, Окли ожидал отрицаний и виноватых взглядов, но Дев встречает все это лицом к лицу, даже если мне самой хочется спрятаться.

– Как давно? – наконец цедит мой брат. – Как давно это продолжается?

Я открываю рот, собираясь на этот раз ответить сама, но Дев сжимает мою руку, словно говоря, что разберется.

– Ну, Уиллоу была в меня влюблена почти всю свою жизнь, – отвечает он тихо и ровно. – А я помешался на ней после твоего дня рождения в прошлом году, когда она случайно призналась, что я ей нравлюсь. Но если говорить о наших отношениях, то они действительно начались недавно. Мы дали волю чувствам всего пару недель назад.

– Пару недель, – повторяет Окли, наконец переводя взгляд на меня. Его глаза становятся жесткими. – С тех пор, как ты начала на него работать?

Горло сжимается, а в уголках глаз жгут слезы.

– Нет, – отвечаю я дрожащим голосом, качая головой. – Нет, не так давно.

Это правда, но если Дев набрался смелости рассказать все как есть, то и я должна быть честной с ними обоими.

– Какое-то время мы сохраняли профессиональные… дружеские отношения. Но я больше не хотела притворяться, будто между нами ничего нет.

– Мы оба не хотели, – поправляет Дев, крепче сжимая мою руку, словно передавая мне свою силу. – Мы поняли, что хотим быть вместе.

Окли сглатывает, по-прежнему прищурившись и переводя взгляд с меня на Дева и обратно. Я не могу винить его за шок и злость, и сердце разрывается от того, что он узнал обо всем именно так.

– Значит, если бы я не разрешил тебе работать на него, – хрипло произносит он, снова глядя на меня с таким сокрушенным предательством во взгляде. – Ничего этого не случилось бы.

Мне хочется возразить, но он прав. Без идеи Дева и согласия Окли мы бы не сблизились. Все сложилось идеально. А мой брат понятия не имел, на что на самом деле давал добро.

– Господи Иисусе, – произносит он, когда я не отвечаю, качая головой, и в его голосе появляется почти безумная нотка. – Поверить не могу. Не могу поверить, что ты… что ты могла так мне врать.

Он резко вскидывает взгляд на Дева.

– Что вы оба могли.

Сердце бешено колотится, а потом внезапно замирает. Через мгновение оно снова запускается тяжелым, оглушительным ударом, когда до меня наконец доходит его обвинение.

Он злится из-за того, что мы… врали?

– Все это время вы скрывали от меня правду, – продолжает он. – У вас было столько возможностей мне рассказать, но вместо этого вы врали. Вы вообще понимаете, насколько это, блядь, ужасно?

Я оглядываюсь на Дева, который смотрит на Окли так, словно все еще пытается осмыслить его слова.

– Я… прости? – запинается Дев, впервые растерявшись с тех пор, как мой брат вышел из ванной.

Окли закатывает глаза и проводит ладонью по лицу.

– Мне плевать, что вы вместе, – настойчиво говорит он. – Ты взрослый, и она тоже. Я, блядь, не распоряжаюсь вашими жизнями. Но мне не плевать на то, что вы мне врали.

О боже. Мы все поняли неправильно. Мы так переживали о том, одобрит ли Окли наши отношения, что даже не задумались, каково ему будет узнать, что мы вообще все от него скрывали.

– Мы не знали, как ты отреагируешь, – снова мягко и тихо говорит Дев. – Ты буквально сказал мне никогда к ней не подкатывать. А после всей этой истории с Джереми…

– Джереми был жалким подобием мужика, с которым нам стоило прекратить общение за несколько лет до того, как мы наконец это сделали, – выплевывает Окли. – Не приплетай его, чтобы оправдать вашу херню. После того, что он с ней сделал, он получил по заслугам.

– Ладно, – уступает Дев, поднимая свободную руку. – Но ты же знаешь, что не одобрил бы ничего между нами с Уиллоу. Нельзя просто сделать вид, будто это не так.

Окли двигает челюстью из стороны в сторону, стиснув зубы, словно пытается сдержать злость, пока не сможет выразить ее более внятно.

– Хорошо, – признает он. – Мне не нравится мысль о том, что вы вместе. Вообще. Мне не нравится, что еще один мой друг встречается с моей сестрой.

Я чувствую, как стоящий позади Дев уже готовится защищать нас: его грудь поднимается от глубокого вдоха. Но прежде чем он успевает заговорить, Окли продолжает:

– Но мои чувства не имеют значения. Потому что это моя проблема. Не ваша. Так что хватит ходить вокруг меня на цыпочках, будто я какой-то идиот, который не способен пережить собственный дискомфорт. Просто перестаньте мне врать.

Мы действительно все поняли неправильно, и я не знаю, как не увидела этого раньше.

– Прости, – шепчу я, протягивая свободную руку и касаясь его предплечья. К счастью, он не отдергивает его сразу. – Я не…

– Если бы вы просто мне рассказали, – перебивает он мои извинения, – Я бы, наверное, удивился, да. И точно не обрадовался бы. Но смирился бы с этим гораздо быстрее, чем теперь смирюсь с тем, что вы мне врали.

Окли глубоко вдыхает, внимательно разглядывая нас обоих. Часть злости, державшей его в таком напряжении, отступает, но на смену ей приходит обида, от которой меня мутит еще сильнее.

– Послушай, – тихо говорит он, обращаясь к Деву. – Я всегда буду защищать Уиллоу. Но я также хочу, чтобы она была счастлива. А ты вроде как мой лучший друг. И я хочу, чтобы ты тоже был счастлив.

– Даже если мы оба счастливы именно потому, что вместе? – осторожно уточняет Дев.

Мне остается только надеяться, что мы наконец-то начинаем куда-то продвигаться.

– У тебя с ней все серьезно? – вместо ответа требует Окли.

Дев не колеблется ни секунды.

– Да.

Брат резко переводит взгляд на меня.

– А ты правда хочешь быть с ним?

– Да, – отвечаю я, чувствуя, как горло сжимается еще сильнее. – Правда хочу.

Окли глубоко вдыхает и резко кивает. Отступив на шаг, он выставляет перед собой обе ладони.

– Тогда ладно. Ладно. Мне просто придется это принять. Это мне нужно с этим смириться.

Я едва не падаю от облегчения. Колени слабеют, и мне приходится привалиться к Деву, чтобы удержаться на ногах. Окли это замечает, и его челюсть снова напрягается.

– Но если ты причинишь ей боль, – предупреждает он Дева, – Я сломаю тебе обе руки, чтобы ты больше никогда не смог сесть за руль.

Дев торжественно кивает, явно не сомневаясь в серьезности угрозы.

– Понял. Но я и не собираюсь ее обижать.

– А ты, – рявкает он на меня, прищурившись. – Если причинишь боль ему…

– Не причиню, – перебиваю я, не давая ему закончить угрозу. – Обещаю, не причиню.

Окли несколько долгих секунд смотрит на нас обоих, а у меня от тревоги скручивает желудок. Но потом он внезапно отвешивает Деву подзатыльник, а меня легонько бьет кулаком в плечо – недостаточно сильно, чтобы сделать больно.

– Блядь, да пошли вы оба, – стонет он.

А потом притягивает нас к себе.

– Вы оба те еще засранцы, – бормочет он мне в макушку, прижимая меня к груди и одновременно зажав Дева в захвате. – Надеюсь, вы будете счастливы вместе, придурки.

От неожиданности я смеюсь, и слезы, которые все это время сдерживала, наконец проливаются.

– Мы счастливы.

– Отлично. Хоть кто-то должен быть счастлив, потому что я, блядь, точно нет.

В последний раз стиснув нас в объятиях, он отталкивает нас от себя.

– Я все еще злюсь, – говорит он, указывая сначала на Дева, потом на меня. – Но раз уж сегодня мы здесь празднуем любовь, я проглочу это. Ясно?

– Ясно, – пискляво отвечаю я. – Спасибо, Ок.

На этом он закатывает глаза и уходит.

Проходит несколько долгих секунд, прежде чем я наконец набираюсь смелости повернуться к Деву и ошеломленно моргаю.

– Это… – Я осекаюсь. – Это правда только что произошло?

Дев облизывает губы, пытаясь вернуть себе голос.

– Кажется, да.

– Он знает. Он знает и не убил нас.

– Ага.

– Мы можем больше не держать это в секрете.

– Да, – соглашается он с ноткой неверия. – Больше не нужно от него прятаться.

– Больше не нужно прятаться, – повторяю я, промокая кожу под глазами и стирая последние слезы.

Макияж к этому моменту наверняка уже испорчен, но мне все равно.

– Не могу поверить.

Дев со смешком выдыхает.

– Да. Я тоже. Но меня такой исход устраивает.

Он обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Я охотно прижимаюсь к нему, обхватываю руками за талию и прислоняюсь к его крепкой груди.

Такое чувство, будто мы пережили битву.

– Я не хочу туда возвращаться, – бормочу я, уткнувшись лицом в фиолетовый шелк его курты. – Только не после этого. Мне нужно немного времени, чтобы просто… подышать.

– Нам необязательно возвращаться на вечеринку, – говорит он. – Но я хочу отвести тебя в другое место.

Он отстраняется и снова переплетает наши пальцы, после чего ведет меня по коридору. Мы сворачиваем за один угол, потом за другой и наконец оказываемся у раздвижной стеклянной двери, ведущей на террасу сбоку дома. Дев отпускает мою руку, чтобы отпереть и открыть дверь, а затем пропускает меня наружу.

Отсюда слышна музыка из шатра, но от заднего двора нас скрывает решетчатая стена, увитая плетистыми розами. Их аромат наполняет воздух, а лепестки трепещут под легким вечерним ветерком. Клянусь, более романтичного места я в жизни не видела. Я даже кружусь, чтобы осмотреть все вокруг, и сари закручивается вокруг моих ног.

– Как же здесь красиво, – выдыхаю я, запрокидывая голову и любуясь яркими звездами и тонким серпом луны.

Когда я снова опускаю взгляд, Дев уже протягивает мне руку.

– Иди сюда, – говорит он. – Потанцуй со мной.

Из меня вырывается легкий смех, прогоняя остатки напряжения после разговора с Окли. Мне все еще не по себе, но боль постепенно отпускает.

– Ты же знаешь, что я не умею танцевать, – напоминаю я, хотя уже снимаю туфли и отодвигаю их в сторону. – Помнишь годовщину моих родителей?

– Никогда не забуду, как Джереми взвыл, когда ты наступила ему на пальцы своими шпильками.

Он усмехается и протягивает ко мне руку.

– Встань мне на ноги. Я буду двигаться за нас обоих.

– Дев, я не хочу сделать тебе…

Протест обрывается, когда он обхватывает меня за талию и на мгновение приподнимает. Секунду спустя мои ступни уже стоят поверх его.

– Держись за меня.

Я так и делаю. А он покачивается вместе со мной в объятиях, переступая крошечными шажками.

– Не может быть, чтобы тебе было удобно, – хихикаю я, опуская взгляд на свои босые ступни поверх его безумно дорогих дизайнерских туфель.

– Мне всегда хорошо, когда ты в моих объятиях.

– Ты такой милый.

– Я знаю.

Мне нечего на это ответить, поэтому я кладу голову ему на грудь и позволяю вести. Почти сразу песня сменяется чем-то медленным и романтичным. Будто сама вселенная все понимает.

Под моей щекой его сердце бьется медленно и ровно, напоминая, насколько он тренированный спортсмен.

Когда ритм чуть ускоряется, я поднимаю голову и внимательно смотрю на него.

– Что такое?

– Ты решишь, что я сумасшедший, – говорит он. – Но ты заставляешь меня нервничать, Уиллоу Уильямс.

– Я? – Я не могу удержаться от смешка. – Почему?

– Потому что я так сильно тебя люблю, что мне больно.

У меня перехватывает дыхание, а сердце сбивается с ритма от искренности на его лице. Я снова едва не плачу, потому что прекрасно понимаю, о чем он говорит. Знаю эту глубокую, пробирающую до самой души боль.

И чувствую к нему то же самое.

– Я тоже, – шепчу в ответ.

Он кладет ладонь мне на затылок и снова прижимает мою щеку к своей груди, к ровному биению сердца.

Мы остаемся так еще несколько песен, пока ритм снова не меняется и рев толпы в шатре не разрушает волшебство момента.

– Я тут подумала… – начинаю я, сходя с его ног на гладкий камень террасы, и мое собственное сердце бешено колотится. – Может, нам стоит… как-то обозначить, кто мы друг другу? То есть технически ты уже назвал меня своей девушкой, но все-таки…

И вот она – та самая знаменитая улыбка, о которой интернет-поэты исписали уже целые тома.

– Уиллоу, – произносит он с притворным возмущением, широко распахнув глаза. – Ты что, предлагаешь мне стать твоим парнем?

Не желая улыбаться в ответ, я плотно сжимаю губы. Но скрыть свои чувства все равно не получится.

Только не от него.

– Возможно.

– Тогда я принимаю всем сердцем.

Он наклоняется и прижимается губами к моим.

И, наконец-то, Дев размазывает мою помаду.