Текст книги "Пересекая черту (ЛП)"
Автор книги: Симон Солтани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)
Я никогда не думала, что мне понравится такая работа – с постоянными поездками и событиями, где все происходит в бешеном темпе. Долгое время я представляла себя сотрудницей огромного маркетингового отдела какой-нибудь спортивной команды: сижу за столом и целыми днями щелкаю мышкой. Что-нибудь спокойное и надежное. Поначалу работа с одним-единственным человеком казалась мне шагом назад. Но теперь? Я уже не представляю, как могла бы проводить дни в офисной кабинке и, скорее всего, даже не встречаться со спортсменами, которых продвигаю. Времена, когда я стремилась именно к этому, кажутся другой жизнью. Будто и не моей вовсе.
– А что ты будешь делать, когда я перестану на тебя работать? – спрашиваю я Дева, изо всех сил стараясь говорить ровно, хотя сердце уже колотится где-то в горле.
– Найму пиар-агентство, как Говард и предлагал с самого начала. – Он отвечает так легко, что сразу понятно: свои варианты он обдумывал уже не раз. – Ты все идеально наладила, им останется только поддерживать результат. А когда я перейду в Mascort…
– Не сглазь!
– Когда я, надеюсь, перейду в Mascort, – поправляется он, – У них наверняка будет список специалистов, которых они уже проверили и одобрили, и мне останется только выбрать. У них все серьезно. Не то что в Argonaut, где мне, по сути, сказали самому со всем разбираться.
Он закатывает глаза.
Мне приходится подавить желание выпалить, что я хочу остаться с ним. Что хочу и дальше заниматься тем же, чем занимаюсь сейчас, даже если моя помощь ему уже не особо нужна.
Но я проглатываю эти слова. Это не вариант, если мы хотим открыто встречаться, особенно если я рассчитываю построить собственную карьеру, которую не будут омрачать слухи о том, что работу я получила через постель.
– Буду держать кулачки, чтобы ты получил контракт с Mascort, – говорю я вместо этого.
Дев выдыхает, к счастью совершенно не замечая бури, бушующей у меня внутри.
– Я тоже. Понимаю, что все не случится в одночасье, но еще один сезон в Argonaut я не выдержу.
Да и Argonaut, наверное, не выдержит еще одного сезона с ним.
– Можно тебя кое о чем спросить? – зачем-то начинаю я. Он ответит на любой мой вопрос, но это мне уже давно не дает покоя. – Почему ты так ненавидишь Натаниэля? Помимо того, что команда всегда ставит его на первое место. И того, что он мудак.
Дев фыркает со смехом и доедает сэндвич. Вытирает руки салфеткой, открывает рот, собираясь ответить, но тут же закрывает и несколько долгих секунд смотрит куда-то на террасу.
– Когда Бак купил команду, – наконец начинает он, – Он устроил вечеринку, чтобы познакомиться со всеми нами. В Argonaut все были рады ему и Натаниэлю. Наверное, потому что нам отчаянно нужны были денежные вливания. Да и свежая кровь команде тоже не помешала бы.
– Не буду врать, я был в восторге от всего этого. Больше денег означало, что у нас наконец-то может появиться шанс стать конкурентоспособными. К тому же за год до этого Натаниэль успел заявить о себе в «Формуле-2», а поскольку его приход не стоил места лично мне, я был только рад, что он присоединился к команде. – Дев коротко и невесело смеется. – Надо было сразу понять, что ничем хорошим это не кончится.
Я беру его за руку, без слов давая понять, что я рядом. Он переплетает наши пальцы, но, заговорив снова, смотрит на волны.
– Я подошел познакомиться с ним и Баком, а он просто… проигнорировал меня, – говорит Дев, слегка качая головой, словно до сих пор не может в это поверить. – Вел себя так, будто меня вообще не существует. Со мной заговорил только Бак, да и то буквально на пару слов. Позже тем же вечером я поймал Натаниэля одного и спросил, в чем проблема. Точно уже не помню, что он сказал, но дал предельно ясно понять, что совершенно не заинтересован в том, чтобы знать меня как друга, знакомого или хотя бы напарника по команде. Разговаривал со мной так, будто я недостоин даже его внимания.
Дев тяжело выдыхает и наконец снова смотрит на меня.
– Поэтому мы почти никогда не снимаемся вместе и не появляемся вдвоем на мероприятиях. А если приходится, рядом с нами всегда есть кто-то третий. Клянусь, с той самой ночи мы ни разу не оставались вдвоем в одной комнате. И меня это вполне устраивает. Я не хочу тратить время на людей, которые так ко мне относятся.
Я крепче сжимаю его руку, чувствуя, как желудок скручивается в узел. Никто не заслуживает такого отношения, особенно Дев. Он же буквально воплощение солнечного света.
– Мне жаль, что с тобой так поступили, – тихо говорю я, решив снова немного разрядить обстановку. – Ладно, очевидно, из всех пилотов его ты уважаешь меньше всего. А кого больше всего?
Он выпрямляется, и лицо тут же светлеет.
– Заида. Без вариантов. Он проложил дорогу таким парням, как я. Показал мне, что темнокожим мальчишкам вроде меня тоже есть место в автоспорте. Если бы не он, не знаю, выдержал бы я все трудные времена.
– А теперь ты вот-вот станешь его напарником. Невероятно.
Он косится на меня.
– Ты разве только что не просила меня не сглазить?
– Все будет хорошо. – Я беспечно отмахиваюсь, улыбаясь. – Я так тобой горжусь. Придется доставать мне пропуски в паддок. Я обязана увидеть тебя за рулем этой машины. Надеюсь, найду работу, где мне сразу дадут отпуск.
Его улыбка на долю секунды меркнет, а затем возвращается во всей красе, хотя взгляд уже не такой яркий. Мне тоже совсем не нравится напоминание о том, что скоро я перестану ездить за ним по всему миру, но ведь именно он уже продумал, что будет делать, когда это случится. И все же, возможно, он пока до конца не осознал, что всего через пару недель я вернусь к своей жизни в Нью-Йорке.
Наверное, пора поговорить и об этом, как бы мне ни хотелось избежать неизбежной грусти.
– Думаю, нам стоит обсудить, как мы будем справляться с отношениями на расстоянии, – говорю я и тут же поспешно добавляю: – Если мы вообще решим, что хотим именно этого.
– Я этого не хочу, – размеренно отвечает Дев. – Но если это единственный способ быть вместе, значит, так тому и быть.
Он с невеселым смешком выдыхает и смотрит на меня сбоку.
– Можно я кое в чем признаюсь? У меня очень давно не было девушки.
Сердце на мгновение сбивается с ритма. Он что… Он только что обозначил, кто мы друг другу?
То есть мне нравится, но это кажется… серьезным. Почему-то даже серьезнее, чем наши признания в любви.
Я решаю не заострять на этом внимание. Пока я не готова обсуждать, кем именно мы друг другу приходимся.
– Правда? – спрашиваю нарочито беззаботным голосом. – И когда была последняя?
– Я… – Он осекается и сосредоточенно хмурит брови. – Черт, на первом курсе старшей школы? Прия. Ее мама меня терпеть не могла.
Я ошарашенно смотрю на него.
– Серьезно?
– Ага, эта женщина считала меня…
– Нет, я о том, что у тебя правда не было девушки с самого начала старшей школы?
Последние несколько лет я изо всех сил старалась не следить за его жизнью и не читать таблоидные сплетни о его романах. Не хотела однажды наткнуться на что-то, чего потом уже не смогу развидеть. Но у него не было девушки с каких лет? С пятнадцати? Он всегда казался мне таким романтиком – взять хотя бы это свидание, – поэтому я была уверена, что за эти годы у него было несколько серьезных моногамных отношений. Видимо, ошибалась.
Дев пожимает плечами.
– При таком образе жизни тяжело строить отношения. Чтобы я захотел действительно постараться их сохранить, мне нужно быть по-настоящему в них вовлеченным. Но это не значит, что женщин не было. Буду с тобой честен, Уиллоу. Их было… много.
Признаваясь в этом, он выглядит лишь слегка смущенным.
– Хм, – задумчиво тяну я.
Особенно меня это признание не задевает. Он горячий, богатый, успешный мужчина, способный очаровать практически кого угодно и уложить в постель. И, судя по всему, именно этим он и занимался. Но я не имею права его за это осуждать. К тому же именно для меня он арендовал целый дом, просто чтобы устроить нам свидание. Женщины из его прошлого меня не касаются.
– Неудивительно, что история с ЗППП так тебя задела. Ведь это вполне могло оказаться правдой.
Он ошарашенно хохочет.
– Так, это было больно. Я всегда предохранялся, большое спасибо. – Он легонько толкает меня локтем в бок и ухмыляется. – Но да, попало прямо в больное место. Паддок вообще можно считать одной огромной чашкой Петри, так что безопасность прежде всего.
В памяти вспыхивает прошлый вечер – мы вдвоем, кожа к коже, – и меня вдруг с головы до ног обдает жаром. Конечно, разговор о ЗППП не особенно возбуждает, но из-за того скандала все эти месяцы у него никого не было. Хотя слухи мы опровергли уже, кажется, целую вечность назад, и с тех пор он запросто мог найти кого-нибудь и затащить в постель – но все равно ждал. Меня.
Он выбрал меня.
– Ты в порядке? – слышу я его голос. Тревога в его вопросе мгновенно вырывает меня из задумчивости. – Тебе здесь не слишком жарко? Если хочешь, можем вернуться в дом.
Я качаю головой, одновременно отказываясь от предложения и пытаясь прогнать мысли, из-за которых мне хочется послать всю осторожность к черту и прямо сейчас объявить всему миру о наших отношениях.
– Мне и здесь хорошо.
Я придвигаюсь к нему настолько близко, насколько могу.
– Вообще-то я думала о том, что вообще не хочу отсюда уезжать. Нам обязательно возвращаться домой?
Он смеется, притягивает меня под бок и кладет подбородок мне на макушку.
– Если не хочешь, чтобы моя мама отправилась нас разыскивать, в ближайшие несколько часов нам все-таки придется заставить себя туда поехать. Но до тех пор…
Его свободная рука ложится мне на колено и скользит выше, под сарафан.
– У меня есть пара идей, чем мы можем заняться здесь.
ГЛАВА 27
Дев
Я боюсь оказаться перед домом, набитым тетушками, куда сильнее, чем сесть в машину перед гонкой.
Свадьба Алиши пройдет в Малибу – в трех часах езды от Сан-Диего, – и я по наивности решил, что благодаря этому в последние недели перед торжеством вся наша родня не нагрянет к нам домой. К сожалению, похоже, все решили собраться именно здесь, и сбежать мне некуда.
Стоит мне попытаться, как меня тут же загоняют в угол и начинают допрашивать: куда я собрался, что вообще делаю со своей жизнью и когда наконец планирую остепениться. Если бы я не зарабатывал столько денег, они бы еще жаловались на мой нетрадиционный выбор профессии – то есть на любую профессию, кроме врача, юриста или инженера. Впрочем, даже это не мешает им отпускать ехидные замечания о том, что папа позволил мне пойти за своей мечтой и заняться гонками.
К счастью, мама всегда встает на мою защиту, когда слышит подобное. Она быстро напоминает им, что я добился большего успеха, чем большинство наших родственников. А еще не упускает случая вроде бы скромно похвастаться тем, что хотя бы один из ее детей пошел по ее стопам и стал врачом.
И так уже целую неделю. Неделю за мной хвостом таскаются младшие кузены, а дядюшки осаждают меня просьбами достать билеты на Гран-при. Неделю я собираю подарки для гостей и достаю кредитку, чтобы оплачивать все новые траты, возникающие в последний момент. И целую неделю меня вынуждают держаться подальше от Уиллоу.
Я знал, что после того, как мы почти все время проводили вместе, будет тяжело внезапно держать дистанцию, но это просто гребаная пытка. Особенно когда знаешь, что она живет в соседнем доме.
Зато с Окли я навидался вдоволь. Его тоже припахали помогать со свадьбой, а Уиллоу повезло больше: мама таскает ее с собой по магазинам, а еще она проводит время с Алишей, занимаясь всем тем, чем там занимаются невесты перед свадьбой.
Как бы я ни был рад проводить время с Оком, меня убивает необходимость сдерживаться и не выпалить: «Эй, чувак, я влюблен в твою сестру, а она по какой-то необъяснимой причине влюблена в меня. Пожалуйста, не сломай мне ребра».
Да. Я страдаю.
– Не могу поверить, что ты втянул нас с Чавой в танцы на вечере гарба, – уже, наверное, в миллионный раз ворчит Окли, пока мы раскладываем всякие безделушки по тканевым сумкам с вышитыми инициалами Алиши и ее жениха.
Мы сидим в гостиной моих родителей и вынуждены перекрикивать хохот тетушек и визг детей.
– А Марка почему не заставил?
– Потому что он для этого немного слишком… – Я указываю на свою ладонь.
– Мы с тобой буквально наполовину белые, – фыркает Окли. – Откуда ты знаешь, что мне не достались от отца его ужасное чувство ритма и любовь к Steely Dan?
– Ты каждый раз сходишь с ума, стоит заиграть Panjabi MC. Хватит делать вид, будто тебе самому не хочется танцевать. – Я запихиваю в сумку коробку неприлично дорогих шоколадных трюфелей. – К тому же ты правда хочешь увидеть, как Марк пытается трясти плечами?
Окли морщится, наверняка представляя, как наш невероятно долговязый друг пытается это изобразить. Я представляю то же самое.
– Ладно, беру свои слова обратно. Никому не нужно это видеть.
Нет, точно не нужно. Если честно, я и сам не хочу, чтобы кто-то видел, как танцую я. Список гостей огромный, и нет никаких сомнений, что уже через несколько минут после нашего выступления видео со мной окажутся в интернете.
Черт, с моим везением все это вообще будут транслировать в прямом эфире. Может, стоит их опередить и поручить это Уиллоу. Не можешь победить – присоединяйся, верно?
И снова, наверное уже в миллионный раз за сегодня, мои мысли переключаются на нее.
Кажется, будто с нашего свидания на прошлой неделе прошла целая вечность, и если в ближайшие сутки я не останусь с ней наедине, то просто взорвусь. Но единственный способ это устроить – тайком выбраться отсюда ночью. А незаметно улизнуть из дома, полного любопытных тетушек? Можно даже не пытаться.
Пока Окли продолжает запихивать подарки в сумки и жаловаться на свою участь, я достаю телефон и пишу Уиллоу.
ДЕВ: Я зайду к тебе позже. Оставь окно в коридоре открытым.
Ответ приходит через несколько секунд.
УИЛЛОУ: А «позже» – это когда именно?
ДЕВ: Просто не ложись спать рано
В ответ я получаю лишь целую вереницу вопросительных знаков, но отвечать не собираюсь. Вечером сама все поймет.
– Кто это заставляет тебя так улыбаться телефону?
Я резко вскидываю голову. Окли щурится, верхняя губа слегка кривится, почти как в усмешке, но за всем этим явно скрывается любопытство. Черт.
Прочистив горло, я блокирую телефон и убираю его обратно в карман.
– Да так, чат пилотов. Томас опять какую-то херню пишет.
Окли только хмыкает, и я не могу понять, поверил он мне или нет.
К счастью, нас прерывает Алиша, вваливаясь через входную дверь и едва удерживая на руках штук пятьдесят чехлов с одеждой.
– Кто-нибудь из вас, придурков, собирается мне помочь? – пыхтит она, сердито глядя сначала на нас, а потом на остальных парней, рассевшихся вокруг.
– Следи за языком, – резко одергивает ее мама, заходя следом, но выжидающий взгляд тут же устремляет на меня. – Ну? Будете помогать или так и просидите тут как истуканы?
Окли вскакивает первым. Бормочет маме извинения и тут же бросается помогать Алише. Я замечаю его косой взгляд в ее сторону – он задерживается на ней чуть дольше, чем следовало бы. Раньше Окли был куда менее осторожен, особенно когда думал, что я ничего не замечаю. Но я замечал.
Он влюблен в мою сестру уже черт знает сколько, даже если никогда в этом не признается, а я никогда не пытался вывести его на разговор. Все равно Алиша ни за что не посмотрела бы на него в таком смысле. Она на пять лет старше нас и – к сожалению – всегда была куда круче, чем мы могли даже мечтать стать, так что Окли был настолько не ее уровня, будто они вообще играли в разные виды спорта. Наверное, поэтому я просто не обращал на это внимания.
Зато теперь у меня есть козырь на случай разговора об Уиллоу. Он не может винить меня за то, что я влюбился в его сестру, когда сам явно влюбился в мою.
И вот он до сих пор смотрит на нее так – за неделю до ее свадьбы…
Да уж. Если придется, я этим воспользуюсь.
Остается только надеяться, что до этого не дойдет.
К полуночи дом наконец затихает. Последние несколько ночей тетушки шумели до двух-трех утра, но, похоже, наконец выдохлись. Тем лучше для меня – хотя бы Уиллоу не придется полночи сидеть и ждать.
Тихо спустившись вниз и пробравшись через темную кухню, я выглядываю в заднюю дверь и смотрю через двор. И надо же – в спальне Уиллоу все еще горит свет, а остальная часть дома Уильямсов погружена во тьму. Будем надеяться, сегодня мне удастся ни с кем не столкнуться.
В последний раз оглянувшись через плечо, я выхожу на задний двор, крадусь вдоль дома, держась поближе к нашему общему забору, а затем быстро перебираюсь на их участок. Я проделывал это столько раз, что тело все помнит само. Правда, раньше я пробирался сюда только затем, чтобы после отбоя тайком играть с Окли в видеоигры. Никогда – чтобы, скрестив пальцы на удачу, заняться чем-нибудь куда менее невинным с его сестрой.
Добравшись до дома Уильямсов и каким-то чудом не включив прожектор с датчиком движения, я тянусь к увитой глицинией решетке, которая заканчивается как раз под окном коридора на втором этаже – тем самым, которое я попросил Уиллоу оставить незапертым. Теперь остается только надеяться, что она меня послушала.
Я начинаю подниматься, перехватываясь руками и ставя кроссовки в отверстия решетки, которые, клянусь, с последнего раза стали гораздо меньше. Хотя в прошлый раз мне, скорее всего, было лет пятнадцать. Блядь, я уже слишком стар для такой херни.
И все же до окна добираюсь даже не вспотев. Задержав дыхание, толкаю стеклянную створку вверх, и она бесшумно поддается.
Правда, пролезаю внутрь я куда менее изящно: фактически кувырком сваливаюсь на мягкий ковер, который, к счастью, приглушает грохот от моего приземления. Я внутри. И, судя по тому, что свет нигде не включился и никто не…
О, блядь. Нет, все-таки не пронесло. Я забыл об одном члене семьи. О самом страшном из них.
О Германе.
Сенбернар стоит метрах в двух от меня, опустив голову, не сводя с меня глаз и медленно помахивая хвостом. Я поспешно вскакиваю и поднимаю руки, готовясь отбиваться от неминуемой атаки слюней и поцелуев. Эта громадина никогда меня не укусит, но стоит ему обрадоваться – и шума будет на весь дом.
– Герман, – шепчу я, медленно отступая к стене, пока его хвост начинает двигаться все быстрее. – Мы же друзья, да?
Я боком продвигаюсь по ковру, уже видя закрытую дверь Уиллоу.
– Сделай мне одолжение и не испорть все, ладно?
Пес подходит ближе, и теперь у него уже ходит ходуном все тело.
– Герман, – предупреждаю я, продолжая медленно двигаться боком. – Герман.
Похоже, сегодня боги действительно на моей стороне, потому что я успеваю схватиться за ручку двери Уиллоу ровно в тот момент, когда Герман бросается ко мне, и проскальзываю внутрь за долю секунды до того, как его высунутый язык успевает добраться до моей ноги.
Я внутри, он снаружи, и мир снова в полном порядке.
– Дев? Что ты делаешь?
Услышав удивленный голос Уиллоу, я разворачиваюсь и прижимаюсь спиной к двери. Она выглядит до невозможности мило с небрежным пучком и в льняной пижаме – голубая ткань усыпана маленькими лимонами. Сочетание цветов и рисунок сразу напоминают мне побережье Амальфи, и я мысленно отмечаю, что в следующий перерыв обязательно отвезу ее туда.
Как я уже говорил: я богат. Весь мир у наших ног, и как только смогу, я покажу ей его целиком.
– Что я делаю? – повторяю я тихо, надеясь, что Герман не услышит. Если он разойдется еще сильнее, то начнет лаять. – Совершаю грандиозный романтический жест: пробираюсь к тебе домой в полночь и пытаюсь избежать страстных поцелуев с собакой, которая явно на них настроена. Мне кажется, за такое я заслуживаю чего-нибудь получше, чем «что ты делаешь?».
Уиллоу закатывает глаза, хотя явно пытается сдержать улыбку.
– Если ты пришел ради секса, можешь сразу разворачиваться. С моим братом и родителями через коридор этого точно не будет.
– Я пришел не за этим.
Отчасти все-таки за этим.
– Я просто очень хотел тебя увидеть. И Элли. – Я киваю на плюшевого слона, который по-прежнему сидит на прикроватной тумбочке. – Пришел уложить вас обеих спать.
Уголки ее губ приподнимаются еще сильнее.
– Как заботливо.
– Я не ради каждого полезу по решетке и буду рисковать стать жертвой слюнявой собачьей атаки. Слишком опасно.
– Говорит гонщик.
Я наконец сдаюсь и расплываюсь в такой широкой улыбке, что почти больно. Я просто чертовски рад снова видеть ее вот так – совсем близко, только для себя.
– Иди сюда, Уиллс.
Несмотря на все саркастические замечания, она ни секунды не колеблется и тут же бросается мне в объятия. Я крепко прижимаю ее к себе и вдыхаю знакомый сладкий аромат, чувствуя, как с каждым вдохом понемногу уходит напряжение, накопившееся за последние семь дней.
– Я скучала, – бормочет она, уткнувшись лицом мне в грудь. – Ты все это время был в соседнем доме, а казалось, будто между нами километры.
– Ты ведь понимаешь, что могла просто прийти? – поддразниваю я, поглаживая ее по спине и наслаждаясь каждым изгибом позвоночника под ладонью. Мне хочется запомнить каждый сантиметр ее тела. – Могла придумать какой-нибудь повод утащить меня. Наверняка нашлось бы что-нибудь по соцсетям. Я разочарован твоей нехваткой фантазии и стараний.
Она фыркает мне в футболку.
– Ага, конечно, чтобы все твои тетушки тут же на меня набросились? Нет уж. К тому же… – Она убирает руки с моей талии и отстраняется настолько, насколько я ей позволяю. – Я не хотела мешать тебе проводить время с Окли.
Это мило с ее стороны, но она забывает, что, если мы хотим построить настоящие отношения, мне все равно придется научиться делить время между ней и ее братом. Надеюсь только, что ее слова не означают, будто она начала сомневаться.
– Ты все еще со мной? – спрашиваю я, наклоняясь, чтобы поймать ее взгляд. – Без сомнений?
Она смотрит прямо на меня; в полумраке глаза кажутся почти черными.
– Без сомнений, – твердо отвечает она. – Я хочу рассказать Окли после свадьбы. Не хочу рисковать и портить день Алиши, вернее, дни, если все пойдет плохо.
– Ну да, если он меня отмудохает, танцевать я уже не смогу, – шучу я.
Уиллоу юмора не оценивает.
– Очень надеюсь, что до этого не дойдет. – Она нервно закусывает нижнюю губу и отводит взгляд. – И не думаю, что дойдет. Джереми он избил только потому, как ужасно тот со мной обращался.
– Значит, главное – не быть мудаком, и все будет нормально. Понял.
Она тяжело выдыхает, и плечи опускаются.
– Дев…
– Прости, – быстро говорю я, обхватывая ее лицо ладонями, чтобы она снова посмотрела на меня. – Ты же знаешь: когда я нервничаю, начинаю отпускать отвратительные шутки.
Мне отчаянно хочется сменить тему и уйти от всего, что заставляет ее свет меркнуть. Я оглядываю комнату и замечаю традиционные индийские наряды, развешанные на краю дверцы шкафа.
– Это твои наряды на свадьбу?
Она тут же оживляется, и я с облегчением тихо выдыхаю.
– Ага, мне еще нужно их упаковать, – отвечает она. – Нравятся цвета? Тетя Неха помогла выбрать.
Я внимательнее рассматриваю чания-чоли, лехенги и сари, чувствуя, как где-то на задворках сознания появляется подозрение.
– Они у тебя по порядку? Для всех мероприятий?
– Да. – Она по очереди указывает на каждый наряд. – Питхи, мехенди, гарба, свадебная церемония и прием после свадьбы.
Желтый, розовый, зеленый, оранжевый и фиолетовый.
И тут до меня доходит.
– Не могу поверить, что она это сделала.
– Что?
Я отпускаю Уиллоу и провожу рукой по волосам, чувствуя, как к шее подбирается жар.
– Надеюсь, ты не против того, чтобы мы были одеты в одинаковые цвета, потому что мои наряды ровно таких же оттенков. И их тоже выбирала мама.
– Боже мой, – яростно шепчет Уиллоу. – Нет. Она бы не стала.
– Стала. И сделала.
– Но она же ничего про нас не знает! – почти выкрикивает Уиллоу, тут же широко распахивает глаза и снова понижает голос. – Подожди, подожди, подожди. В то утро, когда я завтракала у вас дома сразу после того, как начала на тебя работать, ты что-то сказал ей на гуджарати, и она чуть со стула не упала от смеха. Почему?
Мне следовало догадаться, что Уиллоу этого не забудет, и теперь приходится делать довольно неловкое признание.
– Потому что я… сказал ей, что между нами с тобой никогда ничего не будет.
Несколько секунд Уиллоу просто моргает, глядя на меня, а потом сгибается пополам от тихого смеха.
– Поверить не могу, – выдыхает она сквозь хихиканье, вся дрожа. – Буквально минуту спустя ты рассказывал мне, что одержим мной!
Я нехотя похлопываю ее по плечу, радуясь полумраку, в котором она не видит, насколько красным у меня сейчас наверняка стало лицо.
– Ну ладно. Может, и рассказывал. Но я…
– Даже не пытайся отрицать, – перебивает она с такой широкой улыбкой и такими глубокими ямочками, что, когда поднимает на меня глаза, я невольно улыбаюсь в ответ, ослепленный чистой радостью, исходящей от нее. – Похоже, она правильно сделала, что рассмеялась.
– Определенно. – Я качаю головой. Матери – лучшие предсказательницы на свете. – Ладно, давай уложим тебя и Элли спать.
Уиллоу наконец выпрямляется, берет меня за руку и ведет к кровати. Я откидываю одеяло, пока она забирается под него, затем, как и обещал, укрываю ее и устраиваю Элли рядом, после чего сажусь на край матраса.
– Сладких снов, jaanu, – тихо говорю я, проводя большим пальцем по ее щеке.
Она выглядит такой умиротворенной, что я не решаюсь разрушить этот покой и лечь рядом, как бы сильно мне этого ни хотелось.
– Завтра буду любоваться тобой издалека.
