Текст книги "Пересекая черту (ЛП)"
Автор книги: Симон Солтани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)
ГЛАВА 6
Дев
Целый час я провел за тем, что подлизывался ко всем подряд под бдительным надзором Говарда, и в итоге я отказываюсь идти в клуб с Марком, Чавой и Окли, сославшись на головную боль. Марк отправляет меня домой, снабдив двумя таблетками парацетамола, напитком с электролитами, пакетом со льдом и рекомендацией пройти курс медитаций под руководством инструктора. Мне пришлось чертовски долго уговаривать его вообще пойти развлекаться – в нем неизменно берут верх преданный своему делу тренер и заботливая мамочка, – но теперь я один и могу как следует обдумать то, что натворил.
Плюс: я нанял человека, который восстановит мою испорченную репутацию. Минус: этот человек – младшая сестра моего лучшего друга.
Уиллоу не обязана спрашивать разрешения у брата, но Окли никогда не позволит ей ввязаться в ситуацию, в которой она может пострадать – физически или как-либо еще. А после всего, через что ей пришлось пройти, я не удивлюсь, если он решительно выступит против моей идеи.
Если так и случится, я отзову предложение. Без споров. Это будет самое правильное решение, потому что, если Окли откажет, а Уиллоу по-прежнему будет считать эту работу возможным вариантом, она начнет с ним спорить. Я не стану вставать между братом и сестрой. Это лишь породит новые проблемы, которые никому из нас не нужны.
Наверное, мне вообще не следовало предлагать ей эту работу, но я действительно верю, что она сможет возродить мою репутацию. Уиллоу не только разбирается в своем деле, но и знает меня. Знает, где проходят мои границы. К тому же она выросла в мире автоспорта и прекрасно в нем ориентируется. И мне не придется ничего объяснять ей о своем прошлом, потому что почти все это она видела собственными глазами.
Идеальное решение.
В прихожей я сбрасываю неудобную парадную обувь, даже не включая свет. Мягкое сияние ночного города за окнами помогает мне добраться до спальни, и я твердо решаю не думать об этом больше, чем уже успел. Лучше всего переспать с этой мыслью и утром понять, что я обо всем думаю. На полный шампанского желудок я никогда не принимал особенно удачных решений.
Утром, когда голова прояснится, я еще раз все обдумаю. Но уже сейчас это кажется самым правильным решением за долгое время.
Уиллоу сможет все исправить. Я знаю, что сможет.
Мне снова снится та ночь – та самая, год назад, когда я принял худшее решение в своей жизни. Хотя, возможно, это кошмар. Я до сих пор не разобрался.
Я в хлам, Уиллоу тоже. Она прислонилась к стене рядом со мной, а за дверью слева Окли выворачивает наизнанку. Он давится, стонет и клянется больше никогда в жизни не прикасаться к алкоголю, хотя уже завтра снова будет пить.
Мы с Уиллоу едва успели дотащить его до туалета в клубе, прежде чем его вырвало, но заходить вместе с ним отказались. Вместо этого ждем снаружи, пока он закончит, чтобы оттащить его обратно в отель, где он проведет остаток своего дня рождения в постели. Я мог бы справиться и один, но Уиллоу, как заботливая сестра, хочет убедиться, что с ним все в порядке.
– Только потому, что мама меня убьет, если с ним что-нибудь случится, – считает нужным напомнить она.
Пусть говорит что угодно, я знаю правду. Она никогда в этом не признается, но ей действительно небезразличен брат. Безумие. Совершенно ненормальное поведение. Я бы ни за что не признался, что так же отношусь к своей сестре, хотя это тоже правда.
Алиша сейчас где-то в основном зале клуба со своим женихом и остальными нашими друзьями – все празднуют день рождения Окли. Каким-то чудом мне удалось собрать их в Техасе, потому что из-за расписания гонок всю эту неделю я должен находиться в Остине. Впрочем, где бы мы ни собрались всей компанией, это неизменно оборачивается хаосом – самым веселым из возможных.
Я откидываюсь на прохладную стену из бетонных блоков и закрываю глаза, пока мир вращается вокруг меня. Пусть ужин пока остается в моем желудке, но сегодня я выпил не меньше шотов, чем Окли. Я не решаюсь снова открыть глаза, пока Уиллоу не начинает запинаться:
– Нет, спасибо. Я… я вообще-то здесь со своим парнем.
Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что происходит: Уиллоу прижата к стене, ее плечи напряжены, а сама она вполоборота отвернулась от самодовольного придурка из студенческого братства, вторгшегося в ее личное пространство. Парень окидывает меня мутным взглядом, словно оценивая возможного противника, на мгновение замирает, а затем снова переключается на нее.
Парнем. Уиллоу упомянула своего парня.
И тут до меня доходит, что она имеет в виду меня. Просто пытается заставить этого ублюдка оставить ее в покое, потому что, насколько мне известно, она ни с кем не встречается, а если и встречается, то его здесь точно нет. Просто охренеть, что она не может сказать «нет» или «ты мне неинтересен» и рассчитывать, что этот мудак ее послушает, лишь потому, что такие парни, как он, уважают женщин куда меньше, чем других мужчин.
Хотя этот тип, похоже, вообще никого не уважает, потому что упоминание парня его нисколько не смущает. Как, видимо, и мое присутствие рядом. Он наклоняется ближе и шепчет ей на ухо что-то, отчего она отворачивается и брезгливо морщится. Мне этого достаточно.
Сегодня мне совершенно не хочется драться. В ближайшие выходные у меня гонка, и я должен сохранять ясную голову, но, если понадобится, с этим типом и его гребаным поднятым воротничком я легко справлюсь.
Не теряя больше ни секунды, я хватаю Уиллоу за локоть и отвожу себе за спину. Оказавшись лицом к лицу с Поднятым Воротничком, я широко улыбаюсь, скрывая ярость, которая уже обжигает меня изнутри.
– Я ее парень, – говорю я. – А тебе пора отвалить от моей девушки.
Уиллоу упирается ладонями мне в поясницу и пытается отодвинуть, чтобы самой с ним разобраться. Но Окли оторвет мне голову, если я не вмешаюсь и не защищу ее, а уж лучше навлечь на себя гнев Уиллоу, чем ее брата. К тому же я не стал бы молча смотреть, как Поднятый Воротничок едва ли не домогается кого угодно, не говоря уже о небезразличном мне человеке. Ну уж нет.
Парню все же хватает ума отступить. На ногах он держится не особенно уверенно, но кулаки по бокам уже сжаты.
– Да кем ты себя, мать твою…
Внезапно его рот распахивается, а глаза округляются. Вот оно – узнавание, которое сейчас положит всему конец.
– Вот дерьмо! Ты же Дев Андерсон! – невнятно восклицает он, восторженно вскидывая руки. Придурок. Зато хотя бы не кулаки. – Чувак, серьезно, прости. Я не знал, что она твоя…
– Все нормально, – выдавливаю я сквозь зубы, хотя ничего не нормально.
Но я понимаю, что не стоит устраивать сцену, иначе она попадет в СМИ. Значит, нужно избавиться от него прежде, чем я совершу какую-нибудь глупость – например, ушибу руку, сломав ему нос.
– Наслаждайся остатком вечера, чувак.
Еще несколько секунд он таращится на меня с открытым ртом, а затем наконец, пошатываясь, уходит. С тех пор как я спрятал Уиллоу за спиной, она не перестает тыкать в меня пальцем, поэтому я глубоко вдыхаю и поворачиваюсь к ней.
Я начинаю говорить раньше, чем она успевает меня отчитать, а она наверняка собирается именно это сделать.
– Прежде чем начнешь на меня орать… – я поднимаю обе руки. – Я знаю, что на самом деле все далеко не нормально, и если бы мне не приходилось остерегаться камер, я бы расквасил этому ублюдку рожу.
Но вместо того чтобы разнести меня в пух и прах, Уиллоу улыбается.
– Вообще-то, – произносит она, и на ее щеках появляются глубокие ямочки, – я собиралась сказать спасибо, но и это полезно знать.
Я моргаю. Один раз, второй, потом еще дважды. Я слишком пьян, чтобы осмыслить ее ответ.
– Ты… не злишься?
Не может быть, чтобы она не злилась. Она обязана злиться. Разве она не ненавидит, когда другие сражаются за нее? Настоящую Уиллоу похитили инопланетяне и заменили этим загадочным, понимающим ангелом?
Она хихикает.
– Не-а, не злюсь.
Только тогда я понимаю, насколько близко мы стоим. Между нами почти не осталось расстояния. Ее духи окутывают меня, и, не будь я уже пьян, от их аромата точно закружилась бы голова.
– Этот парень все равно не оставил бы меня в покое. И если честно… То, что ты сделал, было довольно сексуально.
На мгновение воцаряется тишина, а потом она прижимает ладонь ко рту, словно пытаясь затолкать признание обратно.
Но я уже услышал. Как, по всей видимости, и мой член, потому что он дергается под ширинкой – совсем как тогда, когда я впервые увидел ее сегодня вечером.
На ней самое крошечное платье в мире – облегающее, оставляющее воображению ровно столько, чтобы его ношение не считалось непристойным. Черное, струящееся, оно завязывается на шее аккуратным бантиком, который весь вечер так и просится, чтобы за него потянули. Окли пытался заставить ее вернуться в отель и переодеться. Даже посмотрел на меня в поисках поддержки, но я промолчал и отвернулся к остальным друзьям. Да и что я мог сказать, если уже представлял это платье лежащим на полу моей комнаты?
Я могу признать, что Уиллоу красивая. Могу признать и то, что считаю ее такой уже давно.
Но ни то ни другое не имеет значения, потому что она для меня под запретом. Всегда была. А испытывать границы дозволенного я могу лишь за рулем гоночного болида. Впрочем, это не значит, что у меня нет соблазна их нарушить.
– Вот черт, – произносит она сквозь новый приступ неконтролируемого смеха. – Прости. Мне не следовало… не следовало этого говорить. Клянусь, я не пытаюсь сделать все неловким.
Я качаю головой, прежде всего стараясь избавиться от мыслей, которых у меня вообще не должно быть.
– Нет, все нормально. Буду рад изображать твоего парня, когда только понадобится.
Возможно, я был бы не против стать им по-настоящему.
Продолжая смеяться, она запрокидывает голову, прислоняясь затылком к стене, а тугие кудряшки рассыпаются по ее обнаженным плечам. Да, она пьяна, и я тоже, потому что сейчас могу думать лишь о том, какая она красивая даже под этими отвратительными люминесцентными лампами.
– Боже, как же хорошо, что много лет назад ты не говорил мне ничего подобного, – бормочет она, поднимая взгляд к потолку.
Я хмурюсь, зацепившись за ее небрежно брошенные слова.
– Почему?
Она качает головой, по-прежнему не глядя на меня и явно надеясь оставить эту тему.
– Серьезно, расскажи, – настаиваю я. – Я тогда сделал что-то не так?
Только после этого она опускает голову и встречается со мной взглядом. Ее глаза настолько темные, что я почти вижу в них собственное отражение. Но часть правой радужки, примерно четверть, напоминает растопленную карамель – глубокую, золотистую. Кто-то назвал бы это недостатком или отклонением, но это просто… Уиллоу.
– Ты не знаешь? – спрашивает она.
– Чего?
И тогда она признается в том, что меняет ход этого вечера. Возможно, даже всей моей жизни.
– Что я была по уши в тебя влюблена.
Мир вокруг меня начинает вращаться, и на этот раз я не могу списать все на семь выпитых сегодня шотов текилы.
– Правда?
– Да, но это было так давно, – отмахивается она, взмахнув рукой и едва не ударив себя по лицу. – Обычная детская влюбленность. Ничего серьезного. Я правда думала, что ты знал.
Она снова хихикает – так мило и невинно.
– Я же до ужаса очевидно себя вела.
– Я не знал, – отвечаю я, уже перебирая в памяти каждое наше общение.
Что, черт возьми, я упустил? Как я мог этого не заметить? И если бы заметил, все ли сейчас было бы иначе?
– Почему ты… почему ты мне не сказала?
Она фыркает, но кривая улыбка остается на ее губах.
– Это была глупая подростковая влюбленность. Ты ведь никогда мной не интересовался. А потом Джереми пригласил меня на свидание, и…
Джереми. Гребаный Джереми. Кусок дерьма в человеческом обличье. Изменник, лжец и просто отвратительный человек. Меня убивает, что мы так долго считали его другом лишь потому, что выросли вместе. Тревожные признаки всегда были перед глазами, но мы просто… не обращали на них внимания. Закрывали глаза. Убеждали себя, что шутки, почти женоненавистнические высказывания и его манера разговаривать с девушками вполне безобидны и ничего не значат. Ведь он был хорошим парнем. Как и все мы.
Только никто из нас хорошим не был, потому что мы защищали его от последствий собственных поступков.
Верили ему, когда он клялся, что все девушки, с которыми он встречался и расставался, были чокнутыми стервами и слишком многого от него требовали. Защищали, когда его обвиняли в измене. Очевидно же, девчонка просто не понимала, что такое отношения без обязательств. Мы даже смеялись вместе с ним, когда он рассказывал невероятные истории о том, на что шли эти одержимые преследовательницы, лишь бы привлечь его внимание.
Когда он начал встречаться с Уиллоу, никто не возражал – даже Окли. Они оба учились в Нью-Йорке: Джереми был на последнем курсе, а Уиллоу – на первом. Честно говоря, все казалось идеальным. Он мог присматривать за ней и быть знакомым лицом среди хаоса нового города. Мы даже подшучивали над ними, называя их встречу судьбой. Говорили, что им суждено быть вместе.
– Мы все знаем, чем это закончилось, – завершает Уиллоу, пожимая плечами, и ее улыбка слегка меркнет.
Да, все закончилось тем, что она в слезах позвонила брату, а Окли сел на самолет до Нью-Йорка. Тем, что Джереми оказался в больнице и угрожал подать заявление, а наша компания раскололась пополам. К счастью, дело так и не получило продолжения, но прежними после этого мы уже не стали.
А теперь я гадаю, что случилось бы, если бы я сделал первый шаг раньше Джереми. Насколько иначе все могло сложиться, если бы на свидание ее пригласил я, а не он?
– Если бы я знал, то… – я умолкаю, потому что и сам не представляю, что сделал бы, расскажи она тогда о своих чувствах.
Давно ли я пытаюсь подавить влечение к ней? Еще как. Особенно с тех пор, как пару лет назад увязался за Окли, когда тот поехал навестить ее в университете. Но мне всегда казалось, что отношения с ней станут переходом черты, которую я никогда не хотел переступать. Возможно, Окли не стал бы возражать, ведь вначале он не возражал против Джереми, но все равно это казалось… неправильным. Предательством по отношению к лучшему другу, как бы сильно я этого ни хотел. Как бы сильно ни хотел ее.
– Что бы ты сделал, Дев? – настаивает Уиллоу, когда я не заканчиваю фразу. Она внимательно смотрит на меня, чуть приоткрыв накрашенные красной помадой губы.
Я не знаю. Я, блядь, понятия не имею, что сделал бы тогда.
Но сейчас мне хочется наверстать упущенное, и плевать на последствия.
Я замечаю, что мои руки лежат на ее бедрах, лишь когда она накрывает их своими ладонями – мягкими и теплыми. Я уверен, что она сейчас уберет мои руки, но вместо этого Уиллоу медленно, осторожно проводит кончиками пальцев вверх по моим предплечьям и останавливается на локтях. Слегка сжимает их, приглашая притянуть ее ближе, и я без раздумий подаюсь к ней – но тут рядом с нами распахивается дверь.
Я резко отступаю, а из туалета, пошатываясь, выходит Окли, все еще заметно позеленевший.
– Давайте свалим отсюда, – стонет он, переводя взгляд с меня на Уиллоу.
Я успел немного отойти от нее, но явно недостаточно. Судя по тому, как прищуривается Окли, он наверняка видит чувство вины на моем лице.
– Подождите… Какого хрена вы двое тут делаете?
– Ничего, – быстро отвечает Уиллоу.
Если мои прегрешения отражаются на лице, то ее с головой выдает голос. Опустив голову, она подходит к брату и берет его за руку.
– Пойдем отсюда.
– Нет, стой. – Окли поднимает ладонь и рассеянно переводит мутный взгляд с нее на меня. Даже сильнейшее опьянение не помешает ему сложить два и два. – Не смейте мне врать. Что вы делали?
Уиллоу делает шаг вперед и тянет брата за руку, пытаясь заставить его пойти.
– Серьезно, ничего, Ок. Мы просто ждали тебя.
Но он не двигается с места. Его лицо мрачнеет, и он вырывает руку из пальцев Уиллоу. Сосредоточив все внимание на мне, Окли тычет пальцем мне в грудь.
– Ты только что целовал мою сестру?
– Что? – я захлебываюсь словами, и такая реакция явно не улучшает моего положения. – Нет. Конечно, блядь, нет.
А собирался ли я это сделать? На тысячу гребаных процентов.
Я не осмеливаюсь посмотреть на Уиллоу и лишь надеюсь, что она не поймет мои слова неправильно. Но, кажется, она все понимает, потому что снова хватает брата за руку и заставляет взглянуть на нее.
– У меня на губах буквально красная помада, – указывает она, выразительно поднося руку к своему безупречному рту. – Если бы мы целовались, все лицо Дева было бы ею измазано, придурок.
– Да, чувак, я бы сейчас выглядел как настоящий клоун, – добавляю я в свое оправдание. – Без обид, Уиллс, но этот оттенок красного мне не идет.
Стоя на шаг позади брата, она закатывает глаза, зато Окли наконец расслабляется.
– А, – бормочет он.
Его гнев быстро угасает, сменяясь бессмысленным пьяным взглядом, который нравится мне гораздо больше.
– Ладно. Хорошо. Да.
Он проводит тыльной стороной ладони по лбу, после чего рука безвольно падает вдоль тела.
– Но даже не вздумай, блядь.
Я просыпаюсь в холодном поту, запутавшись ногами в простынях. Отбрасываю их, резко вскакиваю с кровати и хватаю телефон, направляясь прямиком на кухню. Там вслепую шарю в шкафу в поисках стакана. Одной рукой наливаю в него воду из холодильника, а другой нахожу в телефоне номер Марка. Обе руки дрожат.
– Если ты звонишь проверить, благополучно ли я добрался, – произносит он, ответив на звонок, – то да, мамочка, добрался. Можешь спокойно ложиться спать.
Не обращая внимания на его слова, я включаю громкую связь и кладу телефон на столешницу.
– Марк, кажется, я облажался.
Он стонет:
– Клянусь, если ты травмировался, занимаясь какой-нибудь херней, я буду в ярости. Стоило мне всего на секунду выпустить тебя из виду…
– Я ничего себе не повредил.
– Ладно… – Он умолкает. – Тогда что ты натворил?
Я провожу пальцами по волосам, все еще не оправившись от сна и предупреждения Окли – того самого, которое я проигнорировал позднее в те выходные.
– Я нанял нового менеджера по соцсетям.
Марк ненадолго замолкает, а затем наконец спрашивает:
– И что в этом плохого? Он тебе нужен. Если только… Вот дерьмо, не говори, что ты снова нанял Джани.
– Все еще хуже. – Я опускаюсь на один из барных стульев перед мраморным кухонным островом. – Я нанял Уиллоу.
На этот раз повисшее молчание едва ли не потрескивает от напряжения. Ужас и потрясение Марка ощущаются даже через телефон.
– Нет. Не может быть, что ты, блядь, это сделал.
Я закрываю глаза и опускаю подбородок к груди.
– Еще как сделал.
– Уволь ее, – требует он. – Прямо сейчас.
– Я не могу. – Я вздыхаю. – Я сам предложил ей эту работу. Мне нужна ее помощь.
– Тогда ты и правда серьезно облажался. Напомнить, чем все закончилось, когда в прошлый раз ты подпустил ее слишком близко?
Определенно не нужно. Я никогда не забуду, как в Остине на тридцать седьмом круге влетел в ограждение, потому что не мог выбросить из головы Уиллоу и наш поцелуй. Когда я наконец вернулся на пит-лейн на заднем сиденье скутера разговорчивого маршала – позорнее возвращения и не придумаешь, – то сказал руководителю команды, что совершил глупую ошибку новичка и заблокировал задние колеса. Но Марку хватило одного строгого взгляда, чтобы я во всем признался.
– Ты разбился на домашней гонке, Дев, – отчитывает он меня. – На домашней!
– Да, спасибо. Я в курсе, – бормочу я, потирая глаза, словно это поможет избавиться от образов лица Уиллоу и разбитого болида. – И вообще-то, моей домашней гонкой считается Вегас…
– Заткнись, – перебивает он. – Это плохая идея, и ты сам прекрасно это понимаешь. Она тебя отвлекает. Более того, мы оба знаем: если ты только попробуешь к ней подкатить, Окли отрежет тебе яйца. Помнишь, как он угрожал мне лишь за то, что я посмел сказать, что она хорошо выглядит?
О да, после скандала с Джереми Окли был особенно нервным. Мы едва могли посмотреть на Уиллоу, не наткнувшись на его испепеляющий взгляд. Со временем он немного успокоился, но предупреждение, которое сделал мне в прошлом октябре, напомнило, на что он готов ради сестры.
– Да потому, что он знает, какая ты шлюха, – шучу я, пытаясь разрядить стремительно накаляющуюся обстановку.
Марк фыркает.
– Можно подумать, ты лучше. Напомнить, что случилось в Монце два года назад?
– Такое было всего один раз, – указываю я. – И как можно было ожидать, что после моего первого подиума в «Формуле-1» я не окажусь в постели с пятью женщинами?
– Ты едва занял третье место, да и то лишь потому, что четырех других гонщиков оштрафовали.
– Подиум есть подиум, детка. Нужно отмечать любые достижения.
– Ты уходишь от темы, – раздраженно выдыхает Марк. – После того случая Окли ни за что не позволит никому из нас даже приблизиться к Уиллоу…
– Знаю, – тихо перебиваю я, окончательно сникая.
Я прижимаю стакан ко лбу в надежде, что холод поможет мне прийти в себя.
– И разве его можно винить? Джереми сломал ее. – Марк делает долгий выдох. – А из-за нее ты разбил машину.
– Да иди ты. Отвратительная шутка. В мыслях я забрасываю тебя помидорами. Фу-у! Освободите сцену!
– Я не шучу. – По тону Марка это предельно ясно. – Ты не можешь снова позволить этой девушке вскружить тебе голову, Дев. Если действительно намерен с ней работать, ваши отношения должны оставаться исключительно профессиональными – ради тебя самого и твоей дружбы с Окли.
В груди разгорается чувство вины. Он прав. Мне нужно держаться от Уиллоу подальше независимо от того, будет она на меня работать или нет.
Но после сегодняшней встречи – и сна о словах, которые она произнесла той пьяной ночью год назад, – сделать это будет куда сложнее, чем сказать.
Потому что Уиллоу уже завладела моими мыслями, а я понятия не имею, как от нее освободиться.
