Текст книги "Пересекая черту (ЛП)"
Автор книги: Симон Солтани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)
Рядом с ней стоит Уиллоу, прижимая к груди свой маленький розовый блокнот и внимательно осматривая зал большими карими глазами.
Сегодня ее кудри не собраны лентой, как обычно, когда она одета в фирменную форму Argonaut. Нет. Сегодня они свободно ниспадают ей на плечи. Все, чего мне хочется, – накрутить один локон себе на палец. Желательно пока она сидит у меня на коленях. И, если честно, я бы не возражал, случись это прямо сейчас, на этом неудобном диване.
С каждым днем я все отчетливее понимаю одну вещь.
Я готов на что угодно.
Где угодно.
Когда угодно.
Лишь бы она была рядом.
Из мыслей меня вырывает еще одна фигура, входящая в зал.
Заид.
Он машет рукой, негромко извиняется за опоздание и поднимается на сцену. Кивнув всем нам, он занимает место рядом с Томасом.
Из всех нас только он одет без ярких цветов и броских узоров. На нем черно-серебристая футболка Mascort, и эта сдержанная гамма удивительно ему идет.
На мгновение я позволяю себе представить, каково было бы носить эти цвета. Гоняться за топ-команду. По-настоящему бороться за чемпионский титул. Да черт с ним, я бы с радостью носил даже британский гоночный зеленый, как Томас и вся команда «МакМоррис», сейчас занимающая четвертое место в Кубке конструкторов. Или если бы меня позвали в «Скудерию Д’Амбрози», я бы без малейших сожалений обменял красно-бело-синюю форму на просто красную. Если предложение Бака окажется достаточно заманчивым, чтобы переманить к себе Рида, может, нам стоит просто поменяться местами. Хотя это уже слишком несбыточные мечты.
Когда в зал входит Аксель, я вижу последние из цветов топ-команд – темно-синий и неоново-желтый Specter Energy.
Он почти не удостаивает нас взглядом. Подходит к моей стороне дивана и одним кивком головы предлагает мне подвинуться. На другом конце полно свободного места, но садиться рядом с Заидом он не собирается. После всего, что между ними произошло, максимум времени, который они готовы проводить рядом, – это церемония награждения, когда по очереди занимают первую и вторую ступени пьедестала.
Последние четыре года чемпионский титул тоже постоянно переходил от одного к другому. Прошлый сезон выиграл Аксель после невероятно плотной борьбы. Сейчас лидирует Заид, но отрыв минимален. Между ними настолько маленькая разница по очкам, что никто не рискнет предсказать, кто в итоге поднимет кубок над головой. Но, как и всегда, я болею за Заида.
Неохотно я придвигаюсь ближе к Риду, который, в свою очередь, сдвигается к Томасу. Надо отдать Акселю должное – усаживаясь рядом, он благодарит меня. Еще несколько лет назад он бы даже не подумал этого сделать, когда был еще большим эгоистичным мудаком, чем сейчас. Мы с ним одного возраста и вместе прошли младшие формульные серии, так что я знаю его куда лучше, чем хотелось бы.
Рид и Томас тоже гонялись рядом с нами. Все четверо мы дебютировали в «Формуле-1» в один и тот же сезон. Но если остальные между собой дружили, то Аксель всегда держался особняком.
И я не могу его за это осуждать. Нигде не написано, что мы обязаны быть кем-то большим, чем просто коллегами. Мы никогда не были друзьями. И, скорее всего, уже никогда ими не станем. Особенно учитывая, как он ведет себя за пределами трассы. Пусть орет расистские оскорбления, подпевая песням, где-нибудь подальше от меня.
Наш ведущий, Стивен Уоттерс, все это время терпеливо сидел напротив дивана, ожидая, пока мы устроимся. Теперь, когда все на местах, он поворачивается к камерам и зрителям, представляет нас и начинает пресс-конференцию.
Как и ожидалось, почти все вопросы летят Заиду и Акселю, сидящим по разные стороны дивана, а взгляды всех присутствующих жадно мечутся между ними. Атмосфера напряжена до предела. На прошлой гонке оба сошли после того, как рискованная атака Акселя закончилась аварией. Им повезло выбраться из нее без травм. Но если их противостояние станет еще жестче, в следующий раз удача может отвернуться.
– Дев, теперь вопрос к тебе, – спустя несколько минут говорит Стивен. Пульс слегка ускоряется. Я беру микрофон, к которому до сих пор даже не прикасался. – Всем нам известно о твоем… скандале после Гран-при Австралии. После заявления, в котором ты опроверг обвинения, ты деактивировал свои аккаунты в соцсетях и на некоторое время исчез. Но, похоже, теперь ты вернулся.
Надо отдать ему должное – он не стал ходить вокруг да около. Хотя то, как неловко он произнес слово «скандал», почти смешно. Будь этот парень не таким чопорным, вопрос прозвучал бы куда жестче.
– Вернулся, – спокойно отвечаю я, расслабленно откидываясь на спинку дивана и закидывая руку на нее. – Жизнь становится скучной, когда во время похода в туалет нечего листать в телефоне.
По залу прокатываются смешки журналистов и представителей команд. Стивен прочищает горло, явно слегка смущенный моим ответом.
– Понятно… Что ж. Что побудило тебя вернуться?
Бросив взгляд на Уиллоу и Пэтси, я решаю придерживаться плана.
Пэтси, конечно, почти каждый день пугает меня до чертиков. Но разочаровать Уиллоу я боюсь гораздо сильнее.
Когда смех в зале и усмешки пилотов рядом наконец стихают, я снова прочищаю горло.
– Просто пришло время, – легко отвечаю я, стараясь при этом не звучать легкомысленно. – Мне нравится делиться частью своей жизни с болельщиками и людьми, которые меня поддерживают. Социальные сети позволяли это делать, и без них я чувствовал себя оторванным. Будто потерял очень важную связь.
Я делаю вдох и оглядываю зал.
– Послушайте. Я понимаю, что интернет – место без правил. Там на каждом углу найдутся люди, которым лишь бы унизить кого-то или смешать с грязью. Но есть и другие. Те, кто поддерживает так искренне, что именно благодаря им я продолжаю двигаться вперед и каждый раз выкладываюсь по максимуму. Я не хочу их подводить. Потому что без них я бы вообще не оказался здесь, не смог бы идти к своей мечте. Ради них мне хочется бороться. Ради них мне хочется отдавать всего себя.
Среди этих людей есть и девушка на другом конце зала. Та самая, чья улыбка озаряет все ее лицо и которая сейчас показывает мне поднятый вверх большой палец. Я искренне не понимаю, как можно смотреть на нее… видеть ее… и не растаять. Один ее вид заставляет меня едва не признаться всему миру, что именно благодаря ей я сейчас спокойно сижу на этом диване, а не борюсь с тошнотой от нервов. Тема разговора не самая приятная, но я здесь только потому, что она сказала: так будет лучше.
И она права.
Без нее я бы до сих пор прятался от всего мира.
– Так что… – заставляю себя закончить, пока случайно не сказал то, что уже невозможно будет забрать обратно. – Готовьтесь. Скоро я вам надоем.
По залу снова прокатывается приглушенный смех, но все мое внимание приковано к Уиллоу, которая прикрывает ладонью губы, пытаясь скрыть собственную улыбку.
Я не отвожу от нее глаз даже тогда, когда Стивен переключается на Рида и задает ему вопрос о том, как, по его мнению, D’Ambrosi выступит в эти выходные. Я едва слышу этот вопрос. Уиллоу продолжает смотреть прямо на меня, и в ее глазах читается немой вопрос. Из-за этого я не способен думать ни о чем другом.
В ответ я подмигиваю ей.
Я почти не замечаю вспышек фотокамер в зале и прекрасно понимаю, что уже совсем скоро в интернете появится ролик с этим моментом.
Ну и пусть.
Пусть все ломают голову, кого именно я пытаюсь очаровать.
Главное, что она знает и понимает: я больше не собираюсь сдерживаться.
– Рид, подожди.
Он оборачивается и отходит к стене в коридоре, дожидаясь, пока я подойду. Нам пора на автограф-сессию, но он жестом отсылает своего директора по коммуникациям, чтобы мы могли немного поговорить без лишних ушей.
– Не могу поверить, что Стивен вообще задал кому-то из нас вопрос, – говорит он, когда я прислоняюсь к стене рядом с ним. – Сегодня надо было просто позвать Заида с Акселем и оставить их вдвоем. А не заставлять остальных сидеть и слушать всю эту чушь про их соперничество.
– Согласен, – отвечаю я, но тут же наклоняюсь ближе и понижаю голос. Их противостояние меня сейчас интересует меньше всего. – Слушай… хотел спросить. Ты все-таки ходил на тот ужин к Баку?
Рид качает головой, и я одновременно чувствую облегчение и разочарование.
– Нет. Появились другие дела. На вечеринку тоже не попал.
Я медленно выдыхаю.
– Ясно. Понял.
– Дев. – Он кладет руку мне на плечо и слегка сжимает его. – Меня совершенно не интересует переход в Argonaut, что бы Бак мне ни предложил. Меня все устраивает там, где я сейчас. И… – Он быстро переводит взгляд в коридор за моей спиной, затем оглядывается через плечо. – Только между нами: я вот-вот подпишу новый контракт с D’Ambrosi. Остаюсь еще на три года.
– Да ну нахрен, – выдыхаю я, не скрывая потрясения. – Это же офигенно, дружище. Поздравляю.
Он снова сжимает мое плечо и смотрит прямо мне в глаза.
– Проболтаешься хоть одной живой душе – и то, что сделала Джани, покажется детской шалостью.
– Твоя тайна умрет вместе со мной.
Через минуту мы расходимся, а у меня в голове все идет кругом. По крайней мере, теперь можно перестать бояться, что Рид займет мое место в команде. Если Бак все еще мечтает посадить рядом с Натаниэлем другого американца, ему придется искать кого-то еще. Это выиграет мне немного времени. Страх никуда не исчез, но пока и этого достаточно.
Я наконец могу перевести дух, пусть дыхание всё ещё остаётся поверхностным.
А когда мягкая ладонь ложится мне на руку, я делаю уже более глубокий вдох.
– Готов идти? – с улыбкой спрашивает Уиллоу. – Ты отлично выступил.
От ее прикосновения все внутри постепенно успокаивается. Одного этого легкого контакта хватает, чтобы на время утихомирить хаос в моей голове.
– Ну что, мои ответы соответствовали твоим высоким стандартам?
– Сойдет, – поддразнивает она, но почти сразу становится серьезной, и ее лицо смягчается. – Я правда очень тобой горжусь. Все это было ужасно, но теперь ты наконец встретился с этим лицом к лицу. И станешь только сильнее.
– И перестану быть таким мудаком по отношению к людям, которые на меня работают, – шучу я. – Поверь, мне совсем не хочется пережить все это еще раз.
– Ты не мудак, – говорит она совершенно серьезно, и у меня внутри что-то болезненно сжимается. – Ты человек. У всех бывают хорошие дни и плохие. Мы терпим столько, сколько можем, пока однажды не перестаем справляться. И иногда реагируем далеко не идеально. – Она медленно опускает ладонь к моей руке и переплетает наши пальцы. – Но ты учишься становиться лучше. Ты идешь вперед. Именно поэтому я тобой горжусь.
Интересно, она бы все еще мной гордилась, если бы я прямо сейчас наклонился и поцеловал ее? Потому что именно этого мне хочется больше всего на свете.
Хочется почувствовать вкус слов на ее губах. Я уверен, они окажутся слаще меда. Потому что все в ней такое. Эта сладость уже разливается по мне, проникает в кровь, подтверждая каждое ее слово.
Заставляя меня хотеть стать тем человеком, которым она меня считает.
– Спасибо, – заставляю себя произнести я.
Мне хочется сказать ей гораздо больше. Но сейчас не время и не место для признаний. Даже если все самые важные моменты между нами до сих пор происходили в самых неподходящих местах – в темных коридорах сомнительных ночных клубов или на лестницах гостиниц.
– Пойдешь на автограф-сессию?
Я намеренно меняю тему, потому что если она скажет мне еще хоть что-нибудь доброе, я окончательно потеряю остатки самообладания.
Она кивает.
– Буду снимать из толпы несколько видео. Когда мы закончим обязательную программу для команды, хочу переключиться на болельщиков. Может, сегодня возьму у нескольких из них небольшие интервью. – Она пожимает плечами, но видно, что находится в своей стихии. – Кто знает. Вдруг получится что-то действительно классное.
Одной мысли о том, что она будет рядом, будет смотреть, поддерживать и помогать, достаточно, чтобы остатки напряжения окончательно ушли из моих плеч.
Когда она верит в меня, мне кажется, что я способен справиться с чем угодно.
– Что бы ты ни задумала, – говорю я, – я тебя поддержу.
Она сияет, глядя на меня снизу вверх, и, клянусь, мое сердце уже просто не понимает, что ему с этим делать.
Я влип по уши. Блядь.
ГЛАВА 19
Уиллоу
Между гонками выдалась свободная неделя, и, не желая лететь обратно в Северную Америку лишь затем, чтобы через несколько дней снова разворачиваться и отправляться в Венгрию, я возвращаюсь в Монако.
Вместе с Девом.
Если мы действительно собираемся воплотить в жизнь наш план и показать другим командам, как им повезет, если они заполучат его, нам нужно быть рядом. Рядом в буквальном смысле. Не в таком буквальном… Просто находиться в одном месте. Да. Именно это я имела в виду.
Единственное спасение в том, что Дев поселил меня в отеле, а не стал настаивать, чтобы я остановилась у него в квартире. Не сомневаюсь, что ему хотелось предложить, но, к счастью, у него хватило здравого смысла этого не делать.
За последние несколько дней напряжение между нами натянулось до предела и вот-вот грозит оборваться. Я старалась держать между нами столько дистанции, сколько возможно, не переставая при этом выполнять свою работу. И с каждым днем это становится все труднее.
Нет… «Труднее» – слишком мягкое слово.
В прошлые выходные, на «Сильверстоуне», Дев стартовал и финишировал восьмым.
Натаниэль же был вынужден начинать гонку с пит-лейна из-за замены коробки передач, а значит, у команды больше не осталось рычагов, чтобы использовать Дева ради того, чтобы выставить Натаниэля в более выгодном свете. И все же обида за прошлую неделю стала для Дева дополнительным топливом. Он атаковал изо всех сил. А наблюдая за ним, я лишь сильнее убеждалась, что должна работать еще усерднее. Я намерена вытащить его из Argonaut и помочь попасть в команду, которая действительно заслуживает такого гонщика.
Но это означает проводить с ним еще больше времени.
А значит, только сильнее раздувать пламя своей влюбленности.
Я не думала, что мои чувства могут стать еще сильнее. Особенно после вечеринки в честь Четвертого июля и того, как Дев подмигнул мне на пресс-конференции. Но сердце все равно предательски сжималось от счастья, когда он рассказал болельщикам, что именно я стою за некоторыми из их любимых видео с ним. Или когда в субботу перед общей встречей команды тайком принес мне ванильный латте, потому что я опаздывала и не успела купить кофе.
Я изо всех сил стараюсь называть свои чувства всего лишь симпатией и не позволять себе никаких других слов. Никакой любви. Даже если именно это слово куда точнее описывает то, что со мной происходит. Я не могу позволить этому зайти так далеко.
К счастью, Дев дал мне немного времени прийти в себя и разобраться в собственных чувствах, настояв, чтобы во время перерыва я несколько дней отдохнула. И еще удачнее получилось то, что все идеально совпало со спонтанной поездкой, которую Грейс придумала в последний момент, позвонив мне в пятницу вечером и спросив, где я вообще буду на следующей неделе. Все-таки летние каникулы и полное отсутствие финансовых проблем – приятная вещь.
И теперь кислород словно перестает поступать в легкие, пока одна из моих лучших подруг душит меня в объятиях.
Хотя, возможно, она действительно пытается меня убить.
Я пока не уверена.
– Я так по тебе скучала, – воркует Грейс, сжимая меня еще крепче. – Мне было так скучно. Мне срочно нужно было выбраться куда-нибудь повеселиться.
– Ты вообще-то была в Гонконге, – напоминаю я, наконец сумев вдохнуть немного воздуха. – Объективно одно из самых классных мест на планете.
Она пренебрежительно машет рукой, одновременно наконец отпуская меня.
– Да-да. Это классный родной город, но все равно родной город. А вот это… – Она тем же жестом указывает на отель, перед которым мы стоим. – Вот это я понимаю. Именно такой отдых мне был нужен.
– Только сильно не увлекайся, – предупреждаю я, пока мы направляемся к входу. Позади сотрудник отеля уже грузит ее чемоданы на тележку. Она приехала всего на неделю, но это не помешало ей взять с собой шесть сумок. – Я не настолько азартный игрок. И уж точно не настолько богата, чтобы проводить на яхтах больше пяти секунд.
Хотя, если честно, зарплата, которую мне платят Дев и Argonaut, оказалась просто сумасшедшей. Этих денег хватит, чтобы спокойно прожить в Нью-Йорке целый год, даже если после этой работы я так ничего нового и не найду.
Мысль о том, что в конце августа, всего через месяц, наши с Девом пути разойдутся, болезненно сжимает сердце.
Последние несколько недель стали одними из лучших и самых захватывающих в моей жизни. Я буду скучать по этой атмосфере, по бешеному ритму «Формулы-1».
И по Деву.
Даже мысль о том, что до конца этой недели я его не увижу, вызывает волну тоски. Присутствие Грейс немного смягчает это чувство.
Но…
Я уже скучаю по нему.
– Ну что, вы уже переспали?
Я ошеломленно моргаю и резко поворачиваюсь к Грейс. Одна ее идеально очерченная черная бровь вопросительно поднята, а самодовольная ухмылка на губах ясно говорит: она все поняла.
– Что, прости? – заикаюсь я, едва не спотыкаясь.
Она обводит мое лицо идеально ухоженным ногтем.
– Вот этот взгляд. Ты сейчас думала о Деве.
– Неправда, – слишком быстро выпаливаю я.
Настолько быстро, что сама себе не верю.
– Да ла-а-адно. – Она тычет пальцем мне в лоб и улыбается еще шире, пока я отталкиваю ее руку. – Я отлично знаю этот взгляд. Ты думала о парне. А единственный парень, который тебе нравится – Дев. Отсюда и вопрос: вы уже переспали?
– Замолчи! – шикаю я, испуганно оглядываясь, не услышал ли кто-нибудь. – Говори тише, – процедила я сквозь зубы, хватая ее за руку и почти силой затаскивая в холл.
– А что? – возмущается она, едва поспевая за мной. – Нормальный вопрос. Мне же нужно узнать, выиграла ли я спор с Шанталь.
Я едва сдерживаю стон.
– Ты ужасна. И никто из вас не выиграет.
– То есть ты хочешь сказать, что не хочешь с ним переспать?
На этот раз несколько человек действительно оборачиваются в нашу сторону, и я поспешно затаскиваю ее в нишу возле лифтов, где нас хотя бы не так слышно.
– Неважно, чего я хочу или не хочу, – твердо отвечаю я, хотя сердце стучит так громко, что голос едва не начинает дрожать. – Мы работаем вместе. Нам не нужны такие сложности. И последствия тоже. Что бы мы друг к другу ни чувствовали.
Она склоняет голову набок, внимательно изучая меня.
– Значит… притяжение взаимное?
В голове тут же всплывает голос Дева, говорящего, что хотел бы увидеть меня в таких же наклейках, какие были на той официантке. Тогда я чуть не подавилась воздухом. И одновременно меня так бросило в жар, что я всерьез задумалась, заметит ли кто-нибудь наше отсутствие, если я сейчас же утащу его в ближайший темный угол.
Когда я слишком долго молчу, Грейс продолжает, лениво накручивая на палец прядь своих черных волос.
– Просто сейчас по интернету гуляет один ролик. Там он кому-то подмигивает в толпе, и все девчонки сходят с ума. Ты, случайно, ничего об этом не знаешь?
Вопрос звучит совершенно невинно.
Но я слишком хорошо знаю Грейс.
И уж точно не собираюсь признавать, что подмигнул он именно мне.
– Ничего.
– Хм. Как неожиданно.
Я закатываю глаза.
Играть в эти игры мне сейчас совершенно не хочется.
Да и вообще никогда.
– Пойдем уже, – ворчу я, снова хватая ее за руку и таща к лифту. – Нужно срочно убрать тебя подальше от общества.
Она смеется, но покорно идет следом, почти подпрыгивая на каждом шагу.
– Надеюсь, когда вы с Девом поженитесь, я буду подружкой невесты!
Через несколько дней мне начинает казаться, что в Монако не осталось ни одной улицы, по которой мы еще не прошлись.
Пусть Грейс и не местная, зато в роли экскурсовода ей нет равных. И я просто обязана отдать должное таблице, которую она составила, чтобы мы ничего не упустили.
Мы уже вычеркнули почти все пункты, но впереди еще осталось несколько мест.
Она рассказывает, что у нас сегодня по плану, пока я наношу тушь, стоя коленями на столешнице в ванной, чтобы наконец оказаться достаточно высокой и увидеть себя в зеркале. Этот номер явно проектировали не для тех, кто перестал расти еще в пятом классе.
– Потом можем заглянуть… – Грейс вдруг замолкает и хмурится, глядя в сторону спальни. – Кажется, у тебя телефон звонит.
Я опускаю взгляд на столешницу, пытаясь найти телефон среди разбросанной косметики. Я готова поклясться, что принесла его сюда, но его нигде нет. Быстро соскочив на ноги, я едва удерживаю равновесие, проскальзываю мимо Грейс, застывшей в дверях ванной, и спешу к кровати. Телефон действительно лежит там – экран светится, а сам он настойчиво вибрирует.
– Наверное, опять Окли, – бросаю я, поднимая его. Вчера мы почти весь день обменивались дурацкими мемами про «Формулу-1». В последнее время это наш основной способ общения. Удивительно, сколько чувств может передать одна фотография с невероятно выразительным лицом Томаса Максвелла-Брауна.
Но, к моему удивлению, звонит вовсе не Окли.
Когда на экране вспыхивает имя Дева, сердце мгновенно подпрыгивает к самому горлу. На секунду я замираю, а потом провожу пальцем по экрану и отвечаю слишком уж взволнованно:
– Привет.
– Привет, – отвечает он. – Извини, что отвлекаю тебя с самого утра, но ты мне нужна.
И снова Дев выбирает именно такие слова, от которых у меня на мгновение пропадает дар речи.
К счастью, он продолжает, избавляя меня от необходимости срочно искать ответ.
– Я думал, что справлюсь сам, но, кажется, мне все-таки понадобится помощь с этим подкастом, – объясняет он, и я незаметно выдыхаю. – Когда я даю интервью, Пэтси обычно стоит буквально в шаге от меня и следит, чтобы я не ляпнул ничего лишнего. А мы оба знаем, что я идиот без тормозов, так что, наверное, неплохо бы, если рядом окажется человек, который вовремя скажет мне заткнуться. Поэтому… – Он на секунду замолкает, а потом торопливо продолжает: – Не могла бы ты сегодня побыть моей Пэтси? Если, конечно, у тебя нет других планов. Я знаю, что сегодня у тебя выходной, так что…
– С удовольствием побуду твоей Пэтси, – перебиваю я со смехом. – Только сразу предупреждаю: ко мне приехала подруга, и…
– Черт. Прости. Забудь, что я вообще звонил, Уиллс. Иди отдыхай и развлекайся.
– Нет-нет, все нормально, – успокаиваю я его, бросив взгляд на Грейс, которая наблюдает за мной с любопытно приподнятой бровью. – Я просто хотела спросить, ничего страшного, если она поедет со мной?
– Конечно. Чем больше людей будут следить, чтобы я не выставил себя идиотом, тем лучше.
Я тихо смеюсь, стараясь скрыть улыбку, чтобы Грейс снова не начала приставать ко мне из-за Дева.
Безуспешно.
Я все равно улыбаюсь.
И прекрасно понимаю: как только положу трубку, на меня тут же обрушится целый поток ее пошлых комментариев.
– Отлично. Тогда скоро увидимся, – говорю я.
Я едва успеваю завершить вызов, как Грейс уже плюхается рядом со мной на кровать.
– Я что, сейчас познакомлюсь с Девом? – требует она, и в ее темных глазах вспыхивает огонек, который мне совсем не нравится.
Я поднимаюсь с кровати и начинаю складывать вещи в сумку, лишь бы чем-то занять руки.
– Если ты опозоришь меня перед ним, я тебе этого никогда не прощу, – предупреждаю я. – Пообещай, что будешь вести себя прилично.
Ее улыбка становится совершенно кошачьей.
– О, разумеется.
Через полчаса я уже стою перед дверью квартиры Дева. Вспотевшая ладонь зависает в воздухе, готовая постучать, а рядом со мной переминается с ноги на ногу Грейс. Но прежде чем мой кулак касается массивной деревянной двери – и прежде чем Грейс успевает снова поторопить меня, – дверь распахивается сама.
И на пороге появляется он.
Улыбаясь так, что у меня мгновенно выбивает почву из-под ног.
– Черт, как же я рад, что ты пришла, – говорит Дев, не сводя с меня благодарного взгляда своих карих глаз.
Кажется, я что-то отвечаю. Во всяком случае, слова звучат достаточно внятно. Хотя мозг уже перестал нормально функционировать при виде него.
Грейс бесцеремонно оттесняет меня в сторону и протягивает ему руку.
– Я Грейс. – Она буквально светится от восторга. – Наконец-то приятно познакомиться.
Клянусь, когда Дев переводит взгляд на нее, его улыбка едва заметно меняется. Она не становится меньше, не тускнеет и уж точно не исчезает.
Просто… Она другая.
Та самая улыбка, которую он дарит друзьям, коллегам и семье. Не такая, как та, что появляется, когда он смотрит на меня.
Я слишком занята мыслями о том, что это вообще может значить, поэтому почти не слушаю их разговор, пока мы не оказываемся внутри квартиры и Грейс вдруг не заявляет:
– Уиллоу без тебя совсем потерялась за эти несколько дней. – Я резко оборачиваюсь к ней, в ужасе. Уже открываю рот, чтобы поспешно все отрицать, но она тут же добавляет: – Серьезно. Она же законченная трудоголичка. Вообще не умеет отдыхать.
Это уточнение немного меня успокаивает, хотя щеки все равно вспыхивают.
– Да, – нервно смеюсь я. Смех выходит каким-то сдавленным. – Просто работала над парой вещей. Не смогла удержаться.
– Видишь? – продолжает Грейс. – Она даже ради собственного спасения не способна взять выходной. – Но уже через секунду ее внимание переключается на гоночный симулятор, установленный в углу гостиной. – О-о-о… Я обязана это попробовать!
Она тут же устремляется к нему и устраивается в низком кресле.
Я поворачиваюсь к Деву и виновато морщусь.
– Не обращай на неё внимание. Она совершенно не фильтрует, что говорит.
Дев тихо смеется, засовывая руки в карманы джинсов.
– Не извиняйся. – Он вроде бы смотрит на меня, но взгляд уходит куда-то мне за плечо. – Мне нравится ее честность.
Я прекрасно понимаю скрытый смысл этих слов. Потому что мы с ним как раз честностью друг с другом в последнее время не отличаемся.
Мы все продолжаем обходить стороной огромного слона, поселившегося между нами, наблюдая, как он становится все больше с каждой минутой.
Рано или поздно нам придется либо признаться друг другу в своих чувствах… Либо позволить ему раздавить нас своими огромными ногами.
– К тому же я не хочу, чтобы ты загнала себя до изнеможения. – Наконец он снова смотрит прямо на меня, и в его глазах мелькает тревога. – Мне неловко, что я выдернул тебя в твой выходной.
Я качаю головой, хотя его забота все равно приятно согревает.
– Все нормально. Я правда рада быть здесь.
И это чистая правда.
Несколько дней вдали друг от друга заставили меня скучать по нему гораздо сильнее, чем я могла себе представить.
Я пыталась выбросить мысли о нем из головы и просто наслаждаться временем с Грейс, но получалось плохо.
Сейчас почти вся моя жизнь так или иначе крутится вокруг него.
Трудно не думать о человеке, когда вся галерея телефона забита его фотографиями, когда весь этот город буквально пропитан «Формулой-1» – новостями, сувенирами, рекламой, – а все, чего тебе хочется, это снова свернуться рядом с ним в постели и хихикать над каким-нибудь приторным болливудским фильмом.
Из-за этого я снова чувствую себя влюбленной глупой школьницей.
Сделав короткий вдох, чтобы взять себя в руки, я киваю в сторону ноутбука, стоящего на журнальном столике перед диваном.
– Ну что? Готов?
На его лице снова появляется эта озорная улыбка.
Та самая.
Которую он показывает только мне.
– А ты готова проследить, чтобы я не ляпнул чего-нибудь, из-за чего моя репутация станет еще хуже?
Я тихо выдыхаю.
– Сейчас и посмотрим, что с этим можно сделать.
К тому моменту, когда интервью заканчивается два часа спустя, Грейс успевает раз шестьдесят разбить виртуальную машину на гоночном симуляторе, а я чуть не смываю всю косметику слезами от смеха, слушая очередные неожиданные – но при этом ни капли не обидные, не жестокие и не компрометирующие – ответы Дева. А сам Дев, разумеется, в очередной раз очаровывает всех без исключения.
Его легкие перепалки и остроумные шутки с австралийскими ведущими сделали так, что два часа пролетели как несколько минут. Мне было настолько интересно, что я почти забыла, зачем вообще пришла, – следить, чтобы он не сказал лишнего. Как оказалось, я ему совершенно не была нужна. За годы медийной подготовки и бесчисленных интервью Дев прекрасно усвоил, что можно говорить, а что нет. По сути, я была обычной зрительницей. И, честно говоря, меня это нисколько не расстроило. Лишнее доказательство того, что моя влюбленность возникла не на пустом месте.
Дев заслуживает всего восхищения, которое на него обрушивается.
– Ну, все прошло не так ужасно, как я ожидал, – объявляет он, закрывая ноутбук.
Потянувшись всем телом и подняв руки над головой, он снова откидывается на спинку дивана.
Мне приходится приложить немало усилий, чтобы не разглядывать полоску кожи, открывшуюся между поясом его джинсов и краем черной футболки, или напряженные мышцы рук, натягивающие ткань рукавов.
Господи… Какой же он красивый.
И, к счастью, кажется, совершенно не замечает моего взгляда.
К несчастью, Грейс замечает, что я замечаю Дева. По ее коварной улыбке я сразу понимаю: стоит нам выйти отсюда – и меня ждет очень неприятный разговор.
– Ты был великолепен, – говорю я, старательно игнорируя Грейс, убирая блокнот и телефон обратно в сумку. Я успела сделать несколько фотографий Дева и уже выложила их, а еще записала некоторые его ответы, чтобы потом вырезать лучшие моменты из подкаста, когда он выйдет. – Им, наверное, придется вырезать мой хохот на заднем плане. Хотя это только доказывает, что людям точно понравится.
Дев улыбается в ответ, не сводя с меня глаз, пока я поднимаюсь с дивана и расправляю подол сарафана.
– Главное, что я смог тебя рассмешить, – говорит он, медленно опуская руки. – Все остальное неважно.
Где-то в другом конце комнаты Грейс издает какой-то странный сдавленный звук, будто едва не подавилась, но я демонстративно не смотрю в ее сторону. Дев либо вообще ничего не замечает, либо сознательно делает вид.
Хотя, судя по тому, как он смотрит на меня, словно кроме нас двоих здесь никого нет, я скорее склоняюсь к первому варианту.
Это одновременно волнует и пугает.
Поэтому я торопливо собираю вещи и на ходу придумываю несуществующий обед, на который мы с Грейс якобы уже опаздываем. Потому что если не уйду прямо сейчас, то наверняка сделаю какую-нибудь глупость.
Например, заберусь к нему на колени, обниму за шею и начну взахлеб рассказывать, какой он замечательный. Его самолюбию такое точно не нужно. Да и мне совсем не стоит еще сильнее подкармливать бабочек, уже устроивших настоящий ураган у меня в животе.
Поэтому я хватаю Грейс за локоть, быстро машу Деву на прощание и практически вытаскиваю ее из квартиры.
Мы успеваем зайти в лифт – этот ненавистный лифт, – и только тогда она встает прямо передо мной, упирая руки в бока.
