Текст книги "Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 43 страниц)

Глава 11

Существо поднялось, и я смог его внимательнее рассмотреть: бледная, почти прозрачная кожа, длинные черные спутанные волосы, в которых застряли водоросли и мелкие рачки. Глаза холодные и безжалостные, будто у хищника, следящего за добычей.

Все это время я не переставал пытаться выдернуть ноги из речного дна, которое превратилось в трясину.

Вдруг существо еще сильнее растянуло губы в безумной улыбке. Острые как лезвия зубы сверкнули при лунном свете, отраженном от водной глади.

Руночерть забери! Что же это такое? Нет-нет, надо уходить, спасаться!

Я рванул назад что было сил и, не удержавшись, плюхнулся в воду.

– А-ш-ш-ш! – зашипела тварь, спрыгнула с камня и двинулась ко мне, глядя своими неестественно зелеными глазами.

Каждый ее шаг сопровождался влажным чавканьем, а из приоткрытой зубастой пасти раздавалось ни на что не похожее шипение.

– Пошла прочь! – я нащупал в илистом дне камень и со всей силы бросил в нее.

Камень попал прямо в лоб. Пронзительно взвизгнув, тварь дернулась, и по ее морде потекла струйка крови. Струйка зеленой крови.

Я понял, что это единственная возможность спастись. Пока тварь размазывала кровь, заливающую правый глаз, прямо в воздухе я начал рисовать руну. В голове была одна мысль: «Лишь бы хватило энергии».

Сильную боевую руну, которая гарантированно убьет монстра, я точно не смогу изобразить. Поэтому выбора совсем мало. Можно было бы использовать ослепляющую руну, но я не был уверен, что тварь чувствительна к свету. Возможно, он ее лишь на время ослепит, а потом она нападет, а у меня нет никакого оружия, чтобы защититься от ее острых зубов. Поэтому выбор пал на руну «Теневая игла». Руна создает невидимую иглу из тени, которую не остановит ни одна броня. Сложность заключалась в том, что иглой нужно точно попасть в сердце.

Я нарисовал тонкую линию, напоминающую изогнутую иглу, а в конце поставил точку. Руна вспыхнула и осталась висеть в воздухе. Теперь нужно прицелиться и запустить ее прямо в сердце твари. Чуть отклонившись назад, чтобы лучше видеть шатающуюся из стороны в сторону белую фигуру, я подцепил руну за точку, поставленную в конце, и только сейчас понял, что не имею никакого понятия, где сердце у этой твари.

– А-ш-ш-ш! – существо зашипело и снова двинулось на меня, меняясь прямо на глазах.

Кожа покрылась перламутровой чешуей, зубы удлинились, а пасть будто стала еще больше.

Ну все, если промахнусь, погибну бесславной смертью в зубах ужасной твари. Я поднял руку чуть выше, и руна послушно поднялась вслед за ней. В следующее мгновение я отпустил светящуюся точку, и изогнутая игла, кружась вокруг себя с неимоверной скоростью, полетела в грудь монстра.

Я уже мог различить каждую чешуйку, чувствовал гнилостно-болотный запах твари, видел острые, словно шипы, когти на ее руках и ногах. Зубы клацнули совсем рядом, и я инстинктивно зажмурился.

Плюх! Тварь упала в воду, и брызги окатили меня с головой.

Шумно выдохнув, я открыл глаза и увидел голову монстра. Зеленые глаза закатились, изо рта вывалился длинный шершавый ярко-красный язык. На груди чернело пятно от «Теневой иглы».

Вдруг тело монстра вспыхнуло ярким светом, от него начали отделяться светящиеся шары и плыть ко мне. Не может этого быть! Энергия потоком вливалась в меня. Я насчитал двадцать три шара, каждый из которых исчез в моем теле, добавляя силы.

Когда все закончилось, свет погас. Мои ноги больше ничего не затягивало. Я еще раз взглянул на мертвую тварь и пошел прочь, еще не до конца понимая, что произошло.

Взобравшись по склону, мокрый до последней ниточки, я задумчиво двинулся к нашей повозке. Получается, что я убил тварь и получил ее жизненную энергию. Интересно, такой обмен происходит между всеми живыми организмами в этом мире или только я могу забирать чужую энергию?

Забравшись в повозку, начал искать в мешках сухую одежду.

– Что ты там роешься? – сонно пробурчал Ерофей.

– Поскользнулся и в воду упал.

– Какую еще воду? – он повернулся ко мне и прищурился с недовольным видом.

– В речную. Какую же еще?

– Какого лешего ты ночью на реку ходишь?

– Не спалось, – пожал я плечами, решив сейчас не рассказывать о твари. Лучше утром покажу, а то не поверит.

– Неудивительно. Вечно с тобой что-то происходит. Не можешь без проблем на свой тощий зад, – он вновь отвернулся и натянул на голову тулуп.

Я нашел сменную одежду и переоделся. Развесив мокрую на ветки ближайшего дерева, вернулся в повозку, и первым делом нарисовал на ладони свое имя в виде руны. Оно горело так ярко, будто я вновь в своем прежнем теле сильного рунного мага.

После всего произошедшего сон никак не шел. Когда рассвело, я не выдержал и решил еще раз осмотреть монстра.

Перепрятав деньги в мешок с вещами, натянул еще влажные сапоги и двинулся к реке.

Уже светало, начали щебетать птицы над головой. По мере приближения к реке мне становилось все тревожнее. А что, если он жив? Или таких тварей здесь много? Они же могут выбраться из реки и напасть на наш спящий лагерь. Нет, этого допустить нельзя.

Радовало одно: теперь во мне было столько энергии, что я будто плыл над землей, не ощущая веса собственного тела, и чувствовал что могу расправиться хоть с десятком тварей.

Приблизившись к крутому берегу, осторожно заглянул под мост, готовый в любой момент создать руну, способную разорвать монстра на клочки. Однако зубастой твари на прежнем месте не было. Неужели осталась жива и уползла? Или стоит, прижавшись к мосту, и караулит меня?

Я не рискнул спуститься вниз, пока не применил одну из защитных рун под названием «Щит». После активации руна превращается в барьер, который способен отразить стрелы и удары оружием, а также в течение короткого времени защищать от атаки магическими чарами.

Отступив от края рыхлого, осыпающегося берега, я принялся рисовать руну. Первым делом нарисовал знак, похожий на треугольник. Он, напитанный энергией, вспыхнул золотистым светом и завис в воздухе на уровне моих глаз. Следом изобразил три маленьких изогнутых линии по трем разным сторонам треугольника. В конце обвел кругом, активируя руну.

Руна вспыхнула, словно солнечный луч, и вокруг меня появился полупрозрачный купол из магической энергии, будто сотканный из тончайших золотистых нитей. Такая защита забирает много энергии, но я не хотел рисковать жизнью. Еще неизвестно на что способна та тварь.

Время действия купола ограничено, поэтому торопливо вернулся к берегу и спрыгнул вниз. Под мостом было пусто, а на том месте, где лежал монстр, сохранилась широкая борозда и полоска зеленой крови – следы волочения тела.

Я пошел по следу, но сразу за камнем он свернул в реку и исчез. Либо кто-то приходил за телом монстра, либо он сам уполз.

Я прошел еще дальше в поисках следов, но ничего не нашел и вернулся в лагерь. Купол к тому времени пропал, поэтому я не боялся, что кто-то его заметит.

Вывесив сапоги голенищем вниз, забрался в повозку и, закутавшись в одеяло и фуфайку, спокойно заснул.

К сожалению, поспать удалось совсем мало.

– Вставай, иди костер разводи, – толкнул меня в спину Ерофей.

Мне так не хотелось просыпаться, ведь казалось, что только заснул, но лекарь не отступал.

– Глухой, что ли? Вставай, говорю! Нечего по ночам незнамо где шляться. Туда-сюда всю ночь лазил и мне спать не давал.

Делать нечего, пришлось вставать. Пока разжигал костер и ходил к реке за водой, Федоровы друг за другом вышли из повозок.

Поздоровавшись с Захаром и кивнув Меланье, забрался в повозку за крупой для каши, когда ко мне подошел Ерофей.

– Не хочу я больше с этим ушлым семейством вместе ехать. Пусть первыми уезжают. А мы повременим и позже выедем.

– Почему? – удивился я. – Вместе-то сподручнее. Вдруг помощь пригодится.

– Не нужна мне помощь, – фыркнул он. – Сам со всем справлюсь, а с этими жадными людишками больше видеться не хочу. Не одни мы на дороге. Случись что, другие подоспеют и помогут.

Я пожал плечами. Ну ладно, все равно я здесь ничего не решаю.

Когда каша забурлила на огне, ко мне подошел Захар.

– Что-то ночью неспокойно было. Проснулся будто от крика, но потом было тихо. Ты что-нибудь слышал?

– Ничего, – твердо заявил я. – Может, приснилось? Или сова над головой ухнула?

– Может быть, – с задумчивым видом кивнул он.

Я решил, что не следует никому говорить о том, что случилось ночью. Во-первых, тела нет, поэтому доказать ничего не смогу. Во-вторых, я не мог признаться, что убил сущность с помощью руны.

Оглянувшись, я увидел, что Ерофей роется в повозке, что-то бормоча под нос, и понял, что лучшего момента для разговора не будет.

– Дядька больше не хочет ехать с вами. Мы намеренно отстанем, поэтому нас не ждите. Только вот батюшку вашего я вылечить не успел.

– Что же делать? Ведь еще два дня пути. Если ему снова поплохеет… – напрягся мужчина.

– Этого и боюсь. Надо лечение до конца довести. Я кое-что придумал…

Вполголоса, чтобы никто не подслушал, я рассказал Захару, как будем действовать. Он согласился и отошел к своим повозкам.

Вскоре каша была готова, и мы с лекарем приступили к трапезе. Каша, приготовленная на костре, была особенно вкусная. Может, все дело в том, что в ней присутствовал легкий аромат дыма, делая вкус немного «копченым». А может, просто так сильно проголодался.

– Эй, Степа, иди помоги! – крикнул мне Захар, выглядывая из повозки.

Я отставил свою глиняную плошку из-под каши и уже хотел спрыгнуть со скамейки, но Ерофей схватил меня за руку и крикнул Захару в ответ:

– С чего это он должен вам помогать? Вы ему кто? Никто! Никуда он не пойдет!

– Ну, дядька, ведь не по-человечески будет, – насупился я. – Они же нам помогли колесо поменять. Если откажем, могут нам эту… Как ее?.. – я нахмурил брови и приложил палец чуть выше переносицы, делая вид, что усиленно думаю. – Репутацию испортить.

– Что испортить? – не понял лекарь.

– Дурную славу о нас пустить, – подобрал я подходящее выражение. – Вот, мол, лекарь какой непорядочный. Мы ему помогли, а она нам нет. Ведь если в Иркутске будут о нас плохо говорить, то зря ехали – не будут больные приходить.

– Хм… Ну ладно, иди, – чуть поразмыслив, кивнул Ерофей.

Я быстро подошел к повозке и забрался внутрь, где уже сидел старик Федоров. Руна «Исцеления» получилась как надо: яркая и мощная. Только она пропала, из груди мужчины выплыл шар энергии и напитал меня.

Старик задрал рубашку и изумленно охнул. На боку вместо раны было розовое пятно. Старик перевел ошарашенный взгляд на меня, а в следующую секунду крепко обнял.

– Спаситель ты мой. Судьба тебя ко мне привела, – приговаривал он, едва сдерживая слезы.

Захар тоже меня приобнял и крепко пожал руку.

– Ты что ж это, от наставника силы скрываешь? – шепотом спросил Федоров, прижимая руку к боку и прислушиваясь к своим ощущениям.

– Да, приходится, – признался я.

– Правильно делаешь. Дурной он человек. Поехали с нами? У меня старший брат – генерал. Связей у него в этом ведомстве полно. Могу тебя в любое военное училище устроить. Будешь сыт и одет. Правда, там учиться придется.

– Нет, военным быть не хочу, – мотнул головой, прекрасно понимая, что это за служба. – Но если вы мне позволите добраться с вами до Иркутска, а потом отпустите, то…

– Нет, исключено, – строго произнес старик. – Я буду в ответе за тебя и пока не определю в хорошее место – не успокоюсь.

– Ну тогда я останусь с дядькой. Ведь прожил с ним много лет. Не чужой все-таки, – ответил я.

На самом деле к Ерофею никаких добрых чувств не испытывал, но определил для себя, что сейчас самым лучшим решением будет остаться именно с ним, ведь Ерофей – не старик Федоров, и, если я решу уйти, он не сможет мне помешать. К тому же, если я не буду лечить, то не смогу пополнять уровень энергии, а значит останусь слабым беззащитным пареньком.

– Ну ладно, делай как знаешь. Но вот на всякий случай наш адрес в Иркутске, – он по-доброму улыбнулся и протянул бумажку, которую я быстро спрятал в голенище сапога. – Мы в городе на пару недель останемся. Если передумаешь или помощь понадобится – милости просим. Тебе двери нашего дома всегда открыты.

– Хорошо. Спасибо, – кивнул я и хотел выйти, но Захар меня остановил.

– Погоди, не торопись. На, держи, – он протянул мне скрученные купюры. – Только дядьке своему не отдавай. Лучше себе что-нибудь купи.

– О-о, спасибо, – обрадовался я, ведь, судя по свертку, денег там было гораздо больше, чем шесть рублей.

– Не благодари. Ты это заслужил, – кивнул старик.

Я выбрался из повозки и вернулся к Ерофею.

– Ну? – строго посмотрел он на меня. – Чего ему от тебя надо было?

– Шкуры в мешки запихивал – попросил подержать.

– У него брат с сестрой есть. Что ж он их не напрягает, а на тебе ездит? – он подозрительно прищурился, глядя на меня.

– Они тоже работали. Просто Захар не хотел отца просить. Слаб еще старик.

– Пусть бы помер этот старик – мне все равно, – пробурчал лекарь и потерял интерес к разговору.

Доев кашу, лекарь отправил меня к речке мыть посуду, а сам развалился на скамейке и сказал, что пустимся в дорогу через час после Федоровых.

У реки встретил Меланью, которая набирала воду в фляжки.

– Захар мне сказал, что вы не хотите с нами ехать…

– Дядька не хочет, – вмиг поправил я.

– Это я поняла. Но ты обязательно нас найди. Мы будем тебя ждать в гости. Обещаешь?

– Обещать не могу. Не знаю, как дальше жизнь сложится, – честно признался я.

– Ну тогда оставь себе книгу со сказками. Будешь перечитывать и меня вспоминать, – она наклонилась и чмокнула меня в щеку.

Я помог ей подняться по крутому берегу и донести фляги до повозок. Вскоре Федоровы двинулись в дальнейший путь. Я смотрел им вслед, пока повозки не скрылись вдали. Ну вот и все, мы с Ерофеем снова остались вдвоем.

Я отвел лошадей на водопой, затем насыпал овса в кормовые мешки, которые надел им на морды, чтобы могли есть на ходу.

Из головы не выходило ночное происшествие. Что это за тварь такая и знают ли о ней другие люди, или только мне «повезло» с ней столкнуться? И, самое главное, почему я получил от нее энергию? И от всех ли убитых мной живых существ могу ее получить?

Порывшись в памяти Степана, я не нашел упоминания о таких существах, поэтому решил поговорить о них с Ерофеем.

– Дядька, я когда ночью к реке ходил, кое-что увидел, – начал я издалека, наводя порядок в повозке.

– И что же ты там увидел? – будто сквозь дрему спросил он и приоткрыл один глаз.

– Сам не знаю: кожа белая как молоко, глаза зеленые и большой рот с острыми зубами.

– Че-го? – лекарь усмехнулся. – Ты меня решил сказками про русалок напугать? Или водяного приплел? Пушкина своего перечитал?

– То есть таких существ не бывает? – на всякий случай уточнил я.

– Нет, конечно. Какой же ты дурень! Спать надо было, а не шастать. Ночью чего только не померещится.

– Может и померещилось, – согласился я и, распихав вещи под лавки, выбрался на улицу.

Ерофей еще немного покряхтел, поворачиваясь с бока на бок на жесткой скамье, и крикнул:

– Собирайся! Поехали. Сегодня кровь из носу, но надо до Юрьевки добраться. Не могу я больше спать на досках – все кости болят.

Я потушил костер и запряг лошадей, а лекарь попытался засунуть кусок сала в щель между скрипучим колесом и осью, но у него ничего не получилось. От пронзительного скрипа, который сопровождал нас всю дорогу, болела голова. А все из-за жадности Ерофея. Зато теперь он был готов отдать не только ломоть, а весь кусок сала, лишь бы не слышать снова этот звук.

Мы пустились в путь. Здесь дорога была еще оживленнее. Нам навстречу ехали длинные обозы телег с мешками муки и зерна. Встречались почтовые брички и всадники. К широкой дороге жались мелкие деревеньки.

По пути мы пару раз останавливались. Ерофей покупал у деревенских молоко и хлеб, а еще поменял колесо на более добротное и обильно смазанное каким-то черным маслом. Этому порадовался даже я, ведь тоже больше не мог слышать раздражающий скрип.

– Я вот что думаю, – сказал лекарь после пары часов молчания. – Мы когда в Иркутск прибудем, надо будет сразу весть пустить, что в городе объявился сильный сибирский лекарь. Еще надо бы красивые плакаты заказать у какого-нибудь художника и развесить в людных местах. Вот ты этим и займешься, – он ткнул мне пальцем в плечо. – А я подыщу место, не в повозке ведь людей принимать. Место должно быть ближе к центру города, и вывеска над дверью большая. Вот только как назвать?

Он спрашивал не меня, а рассуждал вслух, но я решил включиться в разговор, ведь сама задумка неплохая. Если будет постоянный поток больных, то и энергии будет хоть отбавляй. Только мне надо лечить так, чтобы лекарь ничего не заподозрил.

– Дядька, а давайте к тамошнему главе пойдем и помещение попросим? – предложил я. – Они, наверное, обрадуются, что к ним такой человек приехал.

Я старательно подбирал слова, чтобы не сильно отличаться от обычных рассуждений Степана, который говорил мало, поэтому был косноязычен.

– Думай, прежде чем рот открывать, – грубо ответил лекарь. – Если я у кого помощи попрошу, так ему же возвращать придется, а я деньгами ни с кем не намерен делиться. Не для того из глубинки выезжал, чтобы городских толстосумов содержать. Уж лучше сам как-нибудь.

Многого не знал об устройстве этого мира, ведь парень, в чье тело я попал, едва мог читать и не интересовался тем, что происходит за пределами его деревни, но даже мне было понятно, что такие вещи не пройдут мимо властей. Ну ладно, видно будет, как дело повернется.

Вскоре начало вечереть, а очередной почтовой станции так и не было видно. Вдоль дороги стояли таблички с указанием километража, но Ерофей не знал расстояние до Юрьевки, и, как назло, никто нам не встречался.

– Ты только глянь, что творится, – упавшим голосом сказал лекарь и указал вправо.

Вдали, на горизонте, поднималась огромная черная туча, в которой мелькали яркие всполохи молний. Вокруг сразу все притихло. Все живое готовилось ко встрече с грозой. Даже лошади начали фыркать и мотать головами.

– Черт бы побрал эту Юрьевку! – в сердцах воскликнул Ерофей, когда мощный порыв ветра домчался до нас и поднял пыль с сухой дороги. – Второй день до нее доехать не можем!

Я хотел было напомнить, что по его вине мы пустились в путь намного позже, чем могли бы, но решил промолчать. Какой толк теперь об этом говорить.

Минут через десять туча почти добралась до нас, и забарабанили первые крупные капли дождя.

– Но! Но! Пошли! – подгонял Ерофей лошадей, орудуя плетью.

Дождь уже усилился, и совсем рядом с треском ударила молния.

– Дядька, лучше съехать с дороги и переждать! – прокричал я сквозь рокот грома.

– Много ты понимаешь! – огрызнулся он. – Туча не бесконечная, сейчас выедем.

Лошади неслись во весь опор, и мне стало казаться, что еще немного и мы потеряем еще одно колесо.

Вскоре на нас рухнул с неба целый поток воды – начался настоящий ливень. Ерофей же даже не думал останавливаться и продолжал лупить лошадей по крупам, раззадоривая выкриками.

– Наподдай, блохастые! Но! Но! Резвее! Овса больше не получите, если копытами не поработаете!

Вся эта погоня под проливным дождем закончилась тем, что мы увязли в низине, куда дождь добрался быстрее. Лошади пыхтели и фыркали, но повозка больше не тронулась с места.

– Чтоб вас волки съели, бесполезные клячи! – орал Ерофей. – Ведь осталось-то до Юрьевки всего пару километров!

– Откуда вы знаете? – сквозь шум дождя прокричал я.

– Указатель не видишь, что ли? – он ткнул пальцем вперед, и только сейчас я разглядел вывески. Сразу за названием «Юрьевка» была цифра «два». Он прав, совсем рядом.

Через минут десять сила дождя уменьшилась, а вскоре он и вовсе прекратился. Однако мы так крепко засели в глинистую грязь, что повозка ни на метр не сдвинулась, хотя лошади тащили ее изо всех сил, упираясь копытами и напрягая все тело. Ерофей был вне себя от злости. Он отлупил лошадей плетью, забрался в повозку и сказал, чтобы мы все катились куда подальше и не попадались ему под руку.

Еле передвигаясь по грязи, я распряг лошадей и отпустил их пастись, а сам осмотрел колеса. Коварный участок дороги попался. Повозка провалилась почти по самые оси. Одни мы отсюда точно не сможем выбраться. Нужна помощь. Или…

Я прислушался. Ерофей уже спал, заливая округу храпом. Вокруг никого кроме нас нет. А я накопил достаточно энергии. Хм, можно попробовать применить одну руну. Только как потом объяснить это лекарю? Да ладно, придумаю что-нибудь. Сконцентрировавшись, я начал рисовать…

Глава 12

То, что я намеревался сделать, относится к магии среднего уровня. Это значит, что для активации руны мне понадобится много энергии. Если все получится, я смогу вытащить повозку, но останусь без энергии. К тому же как-то надо будет объяснить случившееся Ерофею.

Я уже хотел отказаться от этой идеи и, забравшись в повозку, дождаться утра. Однако, еще раз осмотрев увязшие колеса, понял, что чем сильнее будет твердеть эта вязкая глинистая грязь, тем крепче она будет удерживать повозку. Тогда мы точно не сможем выбраться без посторонней помощи.

Поколебавшись еще немного, я все-таки решил использовать руну. Объяснение для Ерофея придумаю позже.

Подняв руку, одним быстрым движением изобразил вертикальный столб – основу руны «Сила», означающую внутреннюю силу и опору. Следом на него легла короткая горизонтальная черта, делящая столб посередине. Эта черта символизирует баланс и устойчивость.

На концах столба нарисовал линии, похожие на лучи – символ могущества, который влияет не на центр, а на окружающее пространство, как бы говоря о том, что сила не только внутри, но и во внешних ее проявлениях.

Последний знак, который активирует всю руну – молния. Молния является древним знаком энергии.

Едва руна вспыхнула, по телу пробежал жар, и мышцы налились силой. Мне даже показалось, что я стал выше и мощнее, но все это от внутреннего состояния. Если бы кто-то меня сейчас увидел, то ничего бы не заметил. Я остался самим собой, но в то же время стал сильнее в несколько раз.

Руна «Силы» довольно универсальна. С ней я не только я становлюсь сильнее, но и могу даровать силу кому-то другому, даже оружию. Если нанести руну на огнестрельное оружие, то ударная мощь выстрела увеличится в несколько раз. А уж про саблю или меч, можно и не говорить.

Одно плохо – действие руны ограничено по времени. Для ее создания я использовал немного энергии, чтобы мои запасы сильно не оскудели.

Я встал сзади повозки и принялся толкать, но без резких рывков. Плавно раскачивая повозку, будто это была детская коляска, я вызволил колеса из ловушки и покатил дальше. Туда, где дорога поднималась вверх.

Веса повозки я почти не чувствовал, ведь сейчас во мне была сила руны. Мои руки чуть светились от мощной энергии, усиленной в несколько раз с помощью способности рунного мага.

Я почти вытолкал повозку на сухое место, когда почувствовал, как силы покидают меня. Каждый шаг давался с трудом, и повозка быстро тяжелела. Последний рывок, и все – я без сил рухнул на колени в размякшую грязь. Одно хорошо – успел вытолкать повозку, и не придется завтра с ней возиться.

Отдышавшись, я поднялся с земли и осмотрелся. Все небо заволокли тяжелые тучи. Не было видно ни луны, ни звезд. Шел мелкий холодный дождь. Неподалеку, в полутьме, паслись наши лошаденки. Поблизости не было никакого водоема, поэтому почистить одежду не получится.

Я отошел к обочине и, сорвав пучок травы, принялся оттирать комки грязи от штанов и сапог. У меня не было сменной обуви, ведь я не стал брать с собой в дорогу старые потрескавшиеся лапти, в которых Степан обычно ходил летом посуху. Была надежда, что лекарь не совсем жлоб и прикупит мне какую-нибудь обувь в городе.

Оттерев грязь, привязал лошадей к дереву и забрался в повозку. Первым делом провел пальцем по ладони. Стержень горел ярким светом. Однако уже второй знак был еле виден. Ну вот, опять остался почти без энергии.

Доев остатки сухарей, которые взяли еще из дома, я лег спать под монотонный звук падающих с неба капель. Ветер шумел в кронах деревьев, рядом фыркали лошади, издали доносились раскаты грома. Эти звуки возвращали меня в прежний мир, поэтому, как только заснул, очутился на границе, где служил последние несколько лет.

Вокруг фонарей порхают мотыльки с серебристыми крылышками. Деревья, что ровным строем высятся вдоль каменной стены, отбрасывают длинные тени, похожие на стражников. Я стою посреди древних каменных обелисков, покрытых рунами-оберегами, и смотрю вдаль. Туда, где начинается чужая земля. Каждое дежурство я стоял на этом самом месте, зорким взглядом подмечая малейшие изменения. Как же я не заметил, что враг подобрался к нам так близко? Что же я упустил?

– Эй, вставай, – Ерофей потряс меня за плечо, вырвав из объятий сна.

– Еще чуть-чуть посплю, – сонно пробурчал я, не в силах даже разлепить глаза.

– Вставай, говорю! – повысил он голос. – И объясни, что тут вообще произошло?

Нехотя поднялся и сел. Из открытого полога светило раннее солнце. От ночных туч не осталось и следа.

– Ну? – Ерофей нависал надо мной и буравил взглядом.

– Что? – я никак не мог понять, что он хочет от меня.

– Почему повозка здесь, а не в луже?

– А-а-а, – я наконец вспомнил о том, что случилось ночью. – Лошади вытащили. Помучились, конечно, но справились.

– Хм, неужто я так крепко заснул, что ничего не слышал?

Я лишь пожал плечами и снова хотел лечь, но лекарь подтолкнул меня к выходу:

– Иди, запрягай лошадей. До Юрьевки рукой подать.

Натянув сапоги с засохшей грязью, я выбрался из повозки и двинулся к лошадям, которые обрадовались, увидев меня, и задергали ушами. Пепельная по обыкновению принялась щипать губами мою одежду, а Гнедая принюхивалась к моим рукам в надежде обнаружить что-нибудь вкусненькое: кусок хлеба или сахарок.

– Но-но, сейчас овса насыплю, – я ласково похлопал Гнедую по шее и повел к повозке, когда услышал радостный возглас Ерофея:

– Ты только глянь! Какой-то идиот деньги обронил!

Резко развернувшись, увидел, как лекарь расправляет скрученные влажные купюры. Это же те самые деньги, которые Захар мне дал. Но как… Руночерть забери! Видимо, я их обронил, когда грязь оттирал, и в темноте не заметил.

– Вот это удача! Целых тридцать рублей! – у Ерофея глаза светились от счастья.

Никогда его таким не видел. Да и Степан тоже. Как мало ему надо для того, чтобы быть счастливым. Я же, наоборот, был зол на самого себя за такую оплошность. Потерять тридцать рублей! На эти деньги я мог несколько месяцев питаться. А может, даже полгода.

– Хороший сегодня день, – с довольным видом сказал Ерофей, наблюдая за тем, как я запрягаю лошадей. – И из грязи вылезли, и деньги нашел.

– И все благодаря мне, – еле слышно буркнул я, но лекарь не расслышал, продолжая рассуждать.

– Я так и знал, что надо было из деревни выезжать. Чувствую, впереди меня ждет хорошая жизнь. Буду вхож в богатые дома. Буду с аристократией за руку здороваться. Может, молодуху в жены возьму, но обязательно из промышленников. А может, из семьи высокого чиновника. За такого, как я, любая будет рада замуж пойти. Вместе с женой получу ее приданое и наследство. Ох и заживу!

Я слушал и усмехался. Какой же он падкий до денег. Мою заначку нашел, а воображает из себя черт знает кого. У меня нет никаких сомнений, что без моей помощи он не сможет даже себе на пропитание заработать. В деревне у людей выбора не было, поэтому к нему на поклон ходили и денежки кровные несли. В большом городе наверняка лекарское дело хорошо поставлено. Уж там-то ему придется посоревноваться с местными лекарями, и вряд ли он достигнет успеха.

Закончив с приготовлениями, мы двинулись дальше. Солнце припекало, новое колесо не скрипело, лошади тянули плавно, поэтому меня разморило. Да так, что чуть не свалился со скамьи. Вовремя ухватился за перекладину, а то упал бы на землю.

Вскоре показалась Юрьевка – большое поселение. Даже больше Красногорья. Мы решили остановиться не на почтовой станции, где полно народу и мало места, а где-нибудь в Юрьевке. Наверняка здесь тоже есть постоялые дворы.

Свернув с широкой дороги на ту, что ведет к поселению, я увидел, что вдали раскинулась широкая река, к которой тянутся пристани и мостки. На берегу аккуратным рядом лежали десятки перевернутых лодок.

– До Иркутска совсем близко. Еще два дня, и прибудем, – с воодушевлением произнес Ерофей. Даже спустя время он сохранил благодушное настроение – вот что с ним деньги делают.

В ответ я лишь кивнул. Сам жду не дождусь, когда прибудем. Правда, я еще очень смутно представлял, что именно буду делать. На месте осмотрюсь и разберусь.

Колеса повозки глухо застучали по рытвинам разбитой дороги. С двух сторон сначала тянулись только огороды с покосившимися заборами, а дальше виднелись крытые тесом избы.

По мере приближения к центру поселения жизнь становилась оживленнее: слышалось разноголосье петушиных криков, из печных труб поднимался дым, хозяйки, прикрикивая, выгоняли скот со дворов, встречались рыбаки и охотники с рюкзаками за спинами и женщины с пустыми корзинами в руках.

– Эй, любезная, не подскажешь, где тут у вас постоялый двор? – окликнул Ерофей женщину лет сорока, возвращающуюся к дому с хворостиной в руках. Наверняка корову в стадо к пастуху отгоняла.

– Чего ж не подсказать, когда любезной называют? – игриво ответила она. – Во-о-он там дом с синей дверью. Видишь?

Мы с Ерофеем повернулись в указанном направлении.

– Вижу, – кивнул лекарь. – Это он и есть?

– Не-а, – мотнула она головой. – Вам нужно будет за него проехать и двигаться до самого конца улицы.

– Понял, – Ерофей уже поднял плеть, чтобы подстегнуть лошадей, но женщина продолжала:

– Ничего ты не понял, – она отмахнулась от мухи, которая лезла в лицо. – В конце улицы есть еще один поворот. На этот раз направо езжайте и увидите ворота с жар-птицей.

– Ворота с жар-птицей, – повторил Ерофей. – Понял. Надеюсь, места свободные есть, а то все бока на скамье отлежал.

– Да погоди ты. Там, за воротами, моя тетка живет. Ты у нее масла и творога купи. Все свежее. Все сама делает. А если скажешь, что Рада отправила, так много денег с вас не возьмет.

Ерофей недоуменно уставился на нее и, откашлявшись, уточнил:

– У нее можно поесть и отдохнуть?

– Нет, конечно! У ней муж ревнивый. Пришибет – не оклемаешься.

Я видел, что лекарь уже начинает терять терпение и скоро взорвется, но решил не вмешиваться. Весело же.

– Ты меня совсем запутала, – выдохнул Ерофей и провел рукой по лицу. – Можешь просто ответить, где постоялый двор?

– Так вот же он, – указала она на дом с высоким забором и крепкими воротами, который находился через дорогу в десяти метрах от нас.

– Тьфу на тебя, баба-дура! – взорвался Ерофей. – Не могла сразу сказать? Синяя дверь, жар-птица! Тьфу на тебя еще раз!