Текст книги "Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 43 страниц)

Глава 7

Когда толпа приблизилась к дому, вышел Ерофей.

– В такую рань никого пока не принимаю! – крикнул он с крыльца. – Приходите ближе к обеду.

В это время служитель «Лица Истинного» с амулетом на груди в виде золотого глаза повернулся к толпе, возвел руки к небу и зычным голосом провозгласил:

– Прихожане, вы сами все знаете! Именно к этим людям мы пришли. Так давайте же выразим волю нашего властителя Истинного, – толпа возмущенно загудела.

Многие из них выглядели озлобленными и напряженными, остальные же с любопытством рассматривали меня и Ерофея, который приблизился к калитке.

– Что вам надо? Убирайтесь отсюда! – выкрикнул он, стараясь храбриться, но я видел, как он встревожен.

– А вот и главное зло – тот самый знахарь, что ведет несчастных по темному пути, – служитель вскинул руку и указал на лекаря пальцем. – Все, что ты делаешь: бесовские чары, заговоры, отвратные напитки – это зло. Ты колдун! И мы пришли положить этому конец!

Толпа снова загудела, поддерживая своего пастыря.

– Ты что несешь? Какой я вам колдун?! – взъерепенился Ерофей. – Я исцеляю больных с помощью родового дара! Я из сильного рода знахарей‑шептунов, и никому не позволю порочить имя своих предков! – пока он говорил это, будто даже подрос.

– Никаких оправданий! Ты со своим учеником, – тут толстый палец переместился в мою сторону, – вводишь людей в грех! Увлекаешь за собой в пекло дьявольского огня! Я и все служители «Лика Истинного» не позволим тебе продолжать темное дело! Прекрати эту мерзость или будешь изгнан!

Толпа снова загудела и чуть двинулась к нам. Они мне напомнили свору собак, которая только и ждет, когда вожак даст знак, чтобы накинуться на нас. Я должен был что‑то сделать, поэтому примирительно поднял руки.

– Мы исцеляем больных с помощью знаний предков, сил рун и природы! – заговорил я, заглядывая в глаза людям. – Наши методы приносят выздоровление и облегчение. Мы не имеем никакого отношения к бесовщине!

Люди в толпе начали переглядываться и перешептываться, а в это время я заметил, что к нам со всех сторон спешат еще люди. Многих из них я узнал – больные, которых я успешно вылечил.

Вдруг из толпы кто‑то выкрикнул:

– Выгнать их из города! И дом сжечь, чтобы темные чары здесь не остались!

Его поддержали:

– Правильно! Все эти знахарские штучки лишь вред принесут. У нас есть больницы. Там пусть лечат, а этих коновалов гнать взашей!

В это время за нас вступились выздоровевшие.

– Мы сейчас вас взашей прогоним со своей улицы! – небольшого роста мужичок воинственно потряс клюкой.

– Дом жечь?! – возмутилась женищна, которой я желудок вылечил. – Ишь чего удумали! Хотите всю улицу спалить? Да мы вас за это вывернем и выкинем!

Я заметил, как мужчины начали стискивать кулаки, как в глазах загоралась ярость и решимость. Еще чуть‑чуть, и разразится настоящая буря. Надо их остановить.

Запрыгнув на Гнедую, я еще раз оглядел толпу, что полукругом обступила меня и притихшего Ерофея, и громко произнес:

– Мы никому не желаем зла! Мы прибыли сюда, чтобы помогать. Ни одна руна, которую я нарисовал, не несла в себе тьмы, только чистый свет моей души. Если хотите с кем‑то бороться, то ищите настоящих демонов и оставьте нас в покое.

– Правильно! Пусть идут откуда пришли! – поддержала меня женщина и вытолкала перед собой мужа. – Если надо, мы ведь тоже кулаки имеем.

– Вот‑вот! Ишь набежали! – старичок с клюкой подобрал с земли камень и поднял его над головой, намереваясь запустить в толпу. – Чешите отсюда, и чтоб духу вашего здесь не было!

Служитель, который явно был настроен воинственно, заметил, что нас готовы защищать, и передумал завершать начатое.

– В первый и последний раз предупреждаю! Либо вы откажетесь от своих бесовских приемов, либо я и мои прихожане придем сюда не только с молитвами, но и с мечом. Мы очистим землю от зла во имя Лика Истинного!

Он развернулся, прошел сквозь толпу и довольно резво двинулся прочь. Кто‑то сразу ушел за ним. Кто‑то еще немного для вида повозмущался, но тут же поспешил следом.

– Спасибо вам, – я спрыгнул с лошади и обратился к тем, кто прибежал к нам на помощь. – Без вас мы бы не смогли их прогнать.

– Обращайся, если что. Мы за своих горой, – подмигнул старик, бросил камень на обочину и, насвистывая, пошел к своему дому.

Остальные тоже заверили, что помогут, если прихожане Лика Истинного снова заявятся.

Вскоре разошлись все, кроме одного пожилого мужчины. Его я видел впервые, поэтому немного напрягся, когда он подошел ко мне.

– Будь осторожен. Уж если этим служителям что‑то в голову втемяшится – не так‑то легко переубедить.

– Спасибо за совет, – кивнул я.

– Я об этом не понаслышке знаю, – продолжал он. – Сестра моя, Клавдия, к вам вчера приходила. Намучилась она, – мужчина покачал головой. – Я ведь по дурости ее сначала в храм потащил. А там как услышали о ее беде, так бедную чуть насмерть не замучили.

– Как? Что они делали?

Мужчина привалился спиной к забору, а Ерофей подошел поближе, прислушиваясь.

– Сам я там не был. Как услышали, что в ней злой дух сидит, так под руки схватили и увели куда‑то. Через два дня только выпустили. Домой я ее забрал еле живую.

– Так что с ней делали‑то? – в нетерпении спросил Ерофей.

– Клава рассказывала, что сначала только песни свои пели и со свечами вокруг нее ходили. А потом… Потом начали выбивать из нее этого самого духа, – мужчина тяжело вздохнул.

– Что значит «выбивать»? – это незаметно подошел наш новый работник Семен.

– То и значит. Привязали ее к алтарю и принялись ступни жечь. А еще молитвы свои кричали. Клава говорит, просила, молила, чтобы отпустили, а они только громче пели. Когда пятки почернели, принесли воду ледяную из проруби и вместе со льдом начали ее нагую поливать.

Мужчина замолчал, глядя на дорогу, но никто не осмелился нарушить внезапно возникшую тишину.

– А потом бич принесли, – упавшим голосом сказал он, по‑прежнему не поднимая глаз. – Всю спину в кровавые лохмотья превратили, сволочи. А потом говорят: «Все, очистили мы твою душу от бесовщины. Чиста ты теперь». Я потом два месяца ее выхаживал…. Я ведь что пришел, – он тряхнул головой, будто пытался изгнать плохие мысли. – Клава вам вчера недоплатила. Я за нее принес.

Он полез за пазуху и вытащил три смятые купюры по рублю.

– Благодарствую вам, знахари. Ведь не слышит она больше этого черта. Призналась, что сегодня в первый раз выспалась. Сама хотела к вам прийти, но я ее опередил.

Мужчина протянул мне руку и крепко пожал:

– Спасибо тебе. Даже не верится, что ты такой молодой и уже такой сильный. Ведь ни в больнице, ни в храме не помогли, а ты раз – и все. Если подмога будет нужна, я на соседней улице живу. Третий дом с того конца. Уж мы этих извергов…

Он не стал договаривать, а поднял руку и потряс кулаком в ту сторону, куда удалился служитель и прихожане. На его лице было написано все, что он к ним испытывает: ненависть и презрение.

Отдав мне деньги, он пожал руку Ерофею и даже Семену, затем еще раз повторил, где живет, и ушел.

– Вот так так, – наш рыжий работник расплылся в улыбке. – Это я верно пришел. Чую, с вами от скуки не помрешь.

– Иди воду таскай, бестолочь! – прикрикнул Ерофей и двинулся к дому.

Я взобрался на Гнедую и поехал на ту улицу, где стоит Торговый дом. Именно там я видел книжную лавку.

По пути я объехал два столпотворения. В первый раз не смогли разъехаться две телеги, и вся дорога была покрыта слоем просыпавшейся муки. Городовые пытались разобраться, но хозяева телег обвиняли друг друга, и никто не хотел брать на себя ответственность.

Второй раз пришлось слезть с Гнедой и провести ее сквозь толпу, которая образовалась у перевернувшейся кареты какого‑то богатея.

Наконец я добрался до небольшой деревянной книжной лавки, которая выглядела как оазис среди высоких каменных домов вокруг нее.

Привязав Гнедую к жерди, подошел к двери. Она была украшена тисненой резьбой, изображающей райских птиц среди листвы. Сразу видно – работал искусный мастер. Птицы были детально проработаны: перышко к перышку, пронзительный взгляд и острые коготки.

Я взялся за ручку и потянул дверь на себя. Петли заскрипели, и над головой раздался мелодичный колокольный звон. Внутри помещение оказалось тесным из‑за многочисленных стеллажей, заставленных рядами книг. В воздухе витали запахи старых страниц, чернил, воска и древесной пыли.

Закрыв за собой дверь, я окинул взглядом ближайшую полку. На ней стояли сборники стихов и древние сказания о героях.

Вдруг из полутьмы лавки показался пожилой мужчина в темном сюртуке и с маленькими круглыми очками, спущенными на кончик носа. Он положил книгу, которую держал в руках, на одну из полок и приблизился ко мне, глядя поверх очков.

– Что вам угодно, молодой человек? – у него был мягкий, обволакивающий голос. Обычно так разговаривают с детьми.

– Мне нужна книга с законами.

– Свод законов Российской империи?

– Э‑э, да.

– Какой том?

– А сколько их всего?

– На сегодняшний день – пятнадцать.

Пятнадцать томов! Я свихнусь их все штудировать.

– А в каком томе написаны законы, касающиеся лечения людей?

– Скорее всего, в седьмом, – задумчиво ответил он. – Но я не уверен, что этот том у нас имеется в наличии. Если подождете, я могу поискать на складе.

– Подожду, – кивнул я.

Лавочник торопливо ушел, и я остался один. Пока ждал его возвращения, читал корешки книг. Здесь были трактаты философов, песенники, переводы зарубежных авторов и многое другое.

В глубине лавки у небольшого окна увидел деревянный столик, на котором лежали распахнутые книги, стопка чистой бумаги и писчие принадлежности – чернильница и перья.

Я уже хотел подойти поближе и посмотреть, что за книги там лежат, но тут, словно призрак, совершенно бесшумно из‑за стеллажей выплыла девушка в легком белом платье.

Она испуганно вскрикнула, увидев меня, и прижала к груди книгу.

– Ты меня напугал, – выдохнула она. – Что ты здесь делаешь?

– За книгой пришел. А ты?

– К экзамену готовлюсь. В Женскую гимназию буду поступать, – не без гордости заявила она. – А ты где‑нибудь учишься?

– Нет, – честно признался я.

– Зря. В наше время без образования никуда.

Девушка прошла мимо меня, пахнув легкими цветочными духами, и села за стол. Она мне понравилась: правильные черты лица, выразительные глаза, обрамленные густыми черными ресницами, аккуратная дуга бровей и пухлые алые губки. Но больше всего мне понравились ее волосы, струящиеся по спине: черные, как смоль, и волнистые. Она походила на какую‑то чужеземку.

Я решил поближе познакомиться.

– Что ты сейчас учишь? – спросил я и подошел к столу.

– Географию. Ты, например, знаешь, где находится Магелланов пролив? – она внимательно посмотрела на меня.

– Нет, – мотнул головой.

– А Земля Франца‑Иосифа?

– Нет.

Мне вдруг стало не по себе от того, что у меня такие большие пробелы в знаниях. Конечно, ни я, ни тем более Степан в этом не виноваты, но все же не хотелось казаться глупцом перед понравившейся девушкой.

– Вот именно поэтому надо учиться, – с серьёзным видом сказала она. – У тебя есть еще время, чтобы подготовиться к поступлению в училище или даже в лицей. Тут уж все зависит от тебя. Если ты такой же целеустремленный, как я, то все получится.

И вдруг мне захотелось стать кем‑то значимым. Возможно, все дело в Степане, ведь сам я давно вышел из возраста, когда хочется щеголять перед девушками.

– Я бы хотел поступить в Московскую медицинскую академию, – выпалил я и сам себе удивился.

– В медицинскую академию? – брови девушки удивленно поползли вверх. Теперь она смотрела на меня с восхищением. – Но ведь туда очень сложно поступить. Нужно хорошо знать естественную историю, латинский язык и даже физику.

– Ерунда, подготовлюсь, – ответил я и махнул рукой.

М‑да уж, я явно не в себе, раз говорю такие вещи, ведь пока даже читаю с трудом.

Девушка встала и протянула мне свою изящную ручку:

– Будем знакомы, Полина Базарова.

– Степан Устинов, – я легонько пожал ей руку.

Я знал, что здесь не особо принято жать женщине руку, но она, видимо, была намного прогрессивнее остальных.

В это время послышались шаги, и показался лавочник с толстой книгой в руках.

– К сожалению, нашел лишь краткое содержание всего Свода законов. Седьмого тома нет. Возьмете?

– Возьму, – решительно кивнул я и, покосившись на Полину, снова увидел восхищение в ее глазах.

Расплатившись с лавочником, я решил продолжить знакомство с понравившейся девушкой, но тут, как назло, в лавку зашел грузный мужчина и крикнул:

– Полина, поехали! Занят я.

Девушка собрала свои записи, попрощалась со мной и лавочником и вышла вслед за мужчиной. Мне тоже здесь больше нечего было делать, поэтому, еще раз пробежавшись взглядом по книгам, не нашел для себя ничего интересного и вышел на улицу.

Солнце стояло в самом зените и жарило нещадно. Напоив Гнедую из ближайшего колодца, поехал обратно к дому. У калитки уже собирался народ.

Как только зашел во двор, Сема выбежал навстречу и, взяв лошадь под уздцы, повел ее к сараю.

– Сена брось и воды свежей налей, – сказал я ему вслед.

– Сам знаю, – бросил он через плечо.

Я зашел в дом и увидел, что за столом сидит Ерофей, а напротив него – какой‑то незнакомый мне мужчина. На вид лет шестьдесят, поджарый, со старым шрамом на шее и поседевшими висками.

– А‑а‑а, это и есть твой ученик, – он с интересом осмотрел меня с ног до головы.

– Да, он, – кивнул Ерофей и, насупившись, спросил: – Где опять лазил полдня? Люди на солнцепеке стоят и жалуются.

– Можем принимать, – ответил я, прошел в нашу спальню и убрал книгу на полку. Вечером перед сном пролистаю.

Когда вернулся, Ерофей кивнул на мужчину:

– Ты сначала на моего старого друга Назара глянь.

– Что у вас болит? – уточнил я и «переключил» зрение.

Он поднялся из‑за стола, как‑то странно посмотрел на Ерофея и задрал рубашку.

– Живот болит. То режет, то колет, то крутит. Сам не пойму, что такое.

Я внимательно осмотрел его своим «вторым» зрением, но ничего не увидел. Странно.

– Повернитесь, – велел я.

Мужчина послушно повернулся. Но и с этой стороны я ничего не увидел. Когда уже хотел сказать, что болезни нет, заметил сзади на шее тонкую, как нить, болезнь. Синяя жилка нервно дергалась, и в такт ей чуть подергивалась голова мужчины.

– Живот у вас здоров, а вот здесь, – я ткнул пальцем в то самое место на шее, – у вас сидит нервная болезнь.

Мужчина опустил рубашку и сначала удивленно посмотрел на Ерофея, а потом перевел взгляд на меня.

– Как ты узнал? – нахмурив брови, спросил он.

– Увидел. Болезнь пустяковая. Могу вылечить, если надо.

– Надо, – изумленно выдавил он.

Я нарисовал руну прямо на его шее и получил награду в виде шара энергии.

Назар повертел головой и пожал плечами.

– Не знаю, что это и как это, но ведь не болит. И про живот я соврал, а ты понял.

Ерофей с довольным видом наблюдал за происходящим.

– Ну, я же говорил тебе, – усмехнувшись, сказал он.

Назар ушел, а мы начали прием. Сначала были обычные болезни, которые я уже давно научился лечить. Но примерно через час на прием пришла молодая женщина довольно приятной внешности. И, судя по платью, туфелькам, шляпке и ажурным перчаткам, она была не из крестьян.

– Милочка, я вас внимательно слушаю, – Ерофей пожирал глазами ее аппетитную фигуру, угадывающуюся даже через одежду: пышная грудь, тонкая талия, жаркие бедра.

– Скажите, а вы лечите душевные раны? – печально спросила она и с надеждой посмотрела на нас.

Мы с Ерофеем настороженно переглянулись. Неужели снова какая‑то сущность бередит душу бедной женщины?

– Вы расскажите, что случилось, а мы уж разберемся, – ответил лекарь.

Женщина заговорила не сразу, будто до сих пор не решила, говорить или нет.

– Нет у меня счастья в жизни. Никому я не нужна, – у нее на глазах навернулись слезы.

– Ну, полноте, милочка, – Ерофей взял ее за руку и мимоходом заглянул в декольте. – Как у такой очаровательной женщины могут быть проблемы в личной жизни? Уверен, ухажеры вам прохода не дают.

– Да, вы правы, раньше так и было, но вы ведь сами знаете, как быстро разносятся слухи в нашем городе. Теперь ко мне мужчины боятся подходить.

– Почему? – одновременно спросили мы.

– Все говорят, что я… черная вдова.

– С чего это вдруг возникли такие слухи? – удивился Ерофей.

– Дело в том, что я похоронила… пятерых мужей, – еле слышно ответила она.

Ерофей резко отпрянул от нее и, махнув мне рукой, вышел из комнаты.

– Мы посоветуемся и вернемся, – предупредил я и закрыл за собой дверь.

Едва я вышел, Ерофей быстро зашептал:

– Надо выпроваживать ее. Похожа, она заразная.

– С чего вы взяли?

– Ты глухой, что ли? Ведь она сама сказала, что похоронила ПЯТЕРЫХ мужей, – он сделал акцент на количестве человек и показал мне пять пальцев.

– Погодите, мы ведь не знаем, от чего они умерли, – запротестовал я. – К тому же я ее еще не осмотрел.

– Делай что хочешь, но я к ней больше и близко не подойду, – Ерофей развернулся и прошел в нашу спальню.

Я вернулся в приемную. Женщина выглядела напуганной. Наверняка из‑за Ерофея, который буквально вылетел из комнаты.

– Что случилось? Все плохо, да? – слезливо спросила она.

– Нет‑нет, не беспокойтесь, – я опустился напротив нее. – Расскажите, как умерли ваши мужья?

Она горестно вздохнула и заговорила:

– Первый муж попал под колеса извозчика. Умирал долго, целую неделю. Это было невыносимо, – ее глаза увлажнились, но она сдержалась. – Второй муж утонул, когда переправлялся на другой берег Ангары… Третий заболел. Мы пытались бороться, но он буквально высох за считанные месяцы и умер.

Женщина сняла перчатку и вытерла выкатившиеся из глаз слезы.

– Четвертый муж застрелился из‑за долгов. Он был заядлым игроком и никогда не мог остановиться вовремя. А пятый… Пятого я похоронила в прошлом году. Лошадь под ним взбесилась и понесла. Он не удержался, упал и сломал шею.

Я подождал, давая ей возможность успокоиться, и осторожно уточнил:

– Почему вы решили, что мы сможем вам помочь?

– Я не знаю, к кому еще обратиться, – развела она руками. – Была в больнице, в храме, у знахарок. Даже к ученому столичному ходила – никто не знает, почему это происходит. В храме сказали отказаться от мирской жизни и поступить на службу к ним. В больнице посоветовали тщательнее выбирать мужей. Знахарки жути нагнали про сглаз и колдовство, но ничего сделать не смогли. А тот ученый человек сказал, что не в замужестве счастье. А как же не в нем, если я любить хочу? И детей хочу, – по ее щекам вновь побежали слезы. – Сделайте хоть что‑нибудь, ведь я уже сама боюсь на кого‑нибудь посмотреть. Жалко мужчин, ведь мрут как мухи.

М‑да уж, с такими проблемами ко мне еще не обращались. Прежде всего мне нужно осмотреть ее. Может, снова проделки какой‑нибудь гадины‑паразита.

Я попросил женщину раздеться. Она без стеснения и лишних вопросов сняла шляпку, вторую перчатку, туфельки и платье. Осталась в одной тонкой атласной комбинации.

Осмотрев открытые участки тела, попросил снять комбинацию. Женщина с готовностью это сделала. В это время в комнату заглянул Ерофей и со словами «ух ты» снова скрылся за дверью.

– Одевайтесь. Вы здоровы, – задумчиво сказал я.

– Вы что‑нибудь нашли? – с надеждой спросила она.

– Нет. Ничего.

Я был раздосадован. Если ничего нет, то я не смогу помочь. Хотя…

– Мне нужно попасть к вам в дом.

– Хорошо. Меня как раз извозчик ждет.

Она быстро оделась, и мы вышли из комнаты.

– Я отъеду ненадолго, – сказал я Ерофею.

– Куда это ты собрался? Прием еще не окончен, – недовольно сказал он и кивнул в сторону окна, откуда открывался вид на калитку, за которой толпились люди. – И мадам не заплатила. За приём пятьдесят копеек ещё должна.

– Заплатит, если смогу помочь. А пока к ней в гости схожу, – ответил я и кивнул на женщину, которая натягивала свои ажурные перчатки.

– Зачем это? – сказал он, но тут же вытаращился на меня. – А‑а‑а… О‑о‑о.

Я не стал объяснять, что он не о том подумал, и вместе с ней вышел на улицу.

Как и говорила женщина, ее ждал извозчик у соседнего двора. Она жила она в другой части города, поэтому мы добрались только через полчаса.

– От первого мужа достался, – сказал она, кивнув на двухэтажный каменный дом, огороженный кованой оградой.

За домом виднелся еще голый сад и беседка. Встречала нас служанка в белоснежном переднике и в чепце.

– Вот здесь я и живу, – вдова развела руками и окинула взглядом собственную роскошную гостиную. – Что вы намерены делать?

– Сейчас все узнаете, – сказал я и засучил рукава.