Текст книги "Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 43 страниц)

Глава 12

Я спустился к Ангаре и пошел по улице вдоль берега в сторону привязанных вдалеке лодок. Мне нужно переплыть реку, но своей лодки у меня нет, поэтому намеревался попросить кого‑нибудь из рыбаков перевезти меня.

Лето почти наступило, весь берег зеленел травой и кустами. Порт и причалы были в нескольких километрах отсюда, поэтому слева от дороги высился лес: стройные сосны, величественные ели и березки, куда же без них?

Кое‑где прямо из воды выступали каменные глыбы, покрытые трещинами. Их облюбовали чайки. Некоторые из них с криками носились над головой, отнимая друг у друга мелкую рыбешку.

На рассвете небо было чистое, но сейчас набежали серые тяжелые тучи, грозясь разразиться дождем. Лишь бы успеть к этому времени перебраться на другой берег. Не хотелось бы попасть под ливень посреди реки.

Вскоре я добрался до открытого песчаного места, где у самой кромки воды плавно покачивались три привязанные лодки. Остальные лодки в перевернутом виде стояли на деревянных перекладинах.

Спустившись с дороги, направился к мужчинам. Те сидели на корягах, выброшенных на берег полноводием, и о чем‑то неспешно беседовали у трескучего костра.

– Приветствую, – поздоровался я, приблизившись к ним.

– Здорово, – ответил один из них.

Это был худощавый мужчина со светло‑голубыми глазами на темном обветренном лице. Он латал сети, быстро перебирая натруженными руками по ячейкам с мотком ниток на катушке с острым концом.

– Мне нужно перебраться на тот берег. Готов заплатить, сколько скажете.

Мужчины переглянулись, но никто не вызвался. Наоборот, как ни в чем не бывало вернулись к разговору.

– Я же сказал, что заплачу, – с нажимом повторил я. – У меня есть деньги.

Снял рюкзак, намереваясь продемонстрировать несколько купюр. Может, они не верят, что деньги у меня есть, поэтому игнорируют?

– Не утруждайся, парень. Никто на ту сторону не переплавится, – сказал тот, со светлыми глазами.

– Почему?

– Опасно. Тварь там поджидает.

– Так ведь до Кайской сопки далеко, – удивился я.

– Говорят, она уже по всей округе бродит, поэтому пока туда никто не хочет приближаться.

– Даже за десять рублей? – я вытащил две купюры по пять рублей и продемонстрировал мужчинам.

– Хоть двадцать. Жизнь дороже, – сухо проговорил тучный обросший мужик. – А тебе там что надо?

– Есть одно дело, – ответил я и с раздражением уставился на водную гладь, покрытую рябью.

От Ангары веяло холодом, а отраженные серые тучи навевали тоску. Что же мне делать? Поискать других рыбаков? А если и они откажутся? Не думал, что с этим возникнут сложности.

Я уже хотел продолжить путь, но тут мне в голову пришла одна мысль.

– Продайте мне лодку, – обратился я к рыбакам, которые, казалось, уже забыли обо мне и обсуждали подкормку для рыбы.

Они снова замолчали и удивленно уставились на меня.

– А ты умеешь с лодкой‑то обращаться, малец? – спросил тучный мужик.

– Умею, – уверенно ответил я, хотя в этой жизни ни разу в нее не садился, а в прошлой пробовал лишь раз, да и то в детстве.

– Ну, купи мою, – он указал на узкую длинную лодку из старого, потрескавшегося дерева. – Я как раз новую просмолил и намеревался старую продать.

Лодка мерно покачивалась на воде. Я подошел поближе и заглянул внутрь. Сухая – значит, не протекает.

– Согласен, – кивнул я. – Сколько стоит?

– За три рубля отдам.

Я отсчитал монетами три рубля и насыпал их в протянутую руку с грубыми мозолями. Затем подошел к лодке, аккуратно опустив в нее свой рюкзак, отвязал от толстой коряги, торчащей из земли, и забрался внутрь.

Мне сразу стало не по себе. Во‑первых, лодка оказалась слишком узкая – еле вместился на скамью. Даже странно: как этот тучный мужчина в нее влезал?

Во‑вторых, она выглядела очень ненадежной и так сильно раскачивалась, что казалось, будто вот‑вот перевернется.

– Возьми себя в руки, – шепотом велел я сам себе, поднял со дна два весла, таких же старых, как сама лодка, и спустил их в воду.

Наваливаясь всем телом на весла, начал загребать воду, но почему‑то оставался на месте, а потом и вовсе заплыл в камыши, от которых наоборот хотел отдалиться.

Рыбаки с интересом наблюдали за мной, но никто не пытался остановить или помочь советом. Сам купил – сам и разбирайся.

Ладно, надо успокоиться и подумать. Если я загребаю левой рукой, то поворачиваю влево, а если правой – то направо. Вроде ничего сложного, но почему‑то не получается.

В это время течение вынесло меня из камышей, и я поплыл вниз по реке. Руночерть задери! Это в мои планы точно не входило!

Неизвестно, как далеко меня унесет от города, и тогда на дорогу придется потратить гораздо больше времени. Вцепившись в весла и напрягая все тело, начал работать руками.

– Раз‑два, раз‑два, – проговаривал я, загребая воду.

Течение, которое с берега казалось медленным, сейчас стало сильнейшим. Я почувствовал себя букашкой, попавшей в плен стихии. Стараясь не паниковать, я решил работать ритмично и без рывков. Аккуратно опустив лопасти весел в воду, посильнее вцепился в рукоятку и плавно наклонился назад, оставляя руки прямыми. В общем, начал работать корпусом, а не руками, которые быстро начали уставать.

Эта техника помогла справиться с течением, и я понемногу начал продвигаться к противоположному берегу.

Мне показалось, что прошла целая вечность к тому времени, когда я наконец достиг берега. Однако сейчас я столкнулся с еще одной трудностью: как остановить лодку и сойти на берег? Методом проб и ошибок я наконец понял, что нужно опустить весла в воду и удерживать их перпендикулярно направлению движения.

Заплыв в мелкий кустарник, растущий прямо в воде, я взялся за веревку и спрыгнул в воду. Провалился по самые яй… В общем, намок. Затащив лодку на берег, устало прислонился к стволу сосны.

Рыбаки на той стороне реки до сих пор наблюдали за мной. Интересно, они делали ставки, доплыву я до берега или нет? Я бы поставил на то, что не доплыву. Сразу было видно, что с этим транспортным средством я крайне плохо управляюсь.

Идти по лесу в мокрых штанах и сапогах – так себе идея. Во‑первых, холодно. Во‑вторых, неприятно. Особенно когда вода хлюпает в сапогах. Именно поэтому принял решение обсохнуть.

Нашел открытое место, куда натащил сухой древесины и поджег. Рядом на куст повесил штаны, а сапоги подвесил на сучки, что сломал у ближайшей сосны. Пока одежда сохла, вытащил сушеную рыбешку и похрустел ею.

Так‑с, судя по карте, которую посмотрел в библиотеке, до Кайской сопки можно добраться по прямой. Никаких серьезных препятствий не предвидится. Разве только небольшое болото, но его можно обойти по краю, сделав крюк.

Вскоре штаны полностью высохли, но сапоги оставались сырыми. Пришлось из‑под костра вытаскивать горячий песок и насыпать внутрь сапога. Таким образом я досушил их и, потушив костер, двинулся в дальнейший путь, сверившись с компасом.

Тяжелое полотно серых туч медленно проплывало над головой, поэтому темнеть начало рано, а к вечеру со стороны Иркутска стала подниматься черная туча, сверкающая молниями – настоящая гроза. Этого только не хватало, ведь только обсох.

Когда стало понятно, что туча мимо не пройдет, я решил соорудить шалаш и переждать ненастье. Заодно переночую в нем.

Если с лодкой я управлялся плохо, ведь почти никогда не выходил на воду, то с постройками дела обстояли лучше: трудно найти еще одного человека, который умел бы так быстро и правильно соорудить шалаш. Когда служил на границе, часто бывал в рейдах. Чтобы не таскать с собой много вещей, я никогда не брал палатку, а делал шалаш из подручных материалов.

Одним из самых важных условий был выбор правильного места. Если выберешь низину, узкое ущелье или подножие горы, то его наверняка зальет даже несильный дождь. Самое лучшее – возвышенность с раскидистыми деревьями и пышными кустами. Растения защищают не только от дождя, но и от ветра, который часто сопровождает грозы.

Подходящее место нашел быстро, благо территория здесь была неровная: то холмы, то овраги. Повесив рюкзак на сук, первым делом очистил землю от крупного мусора: поваленных мелких деревьев, больших веток и камней. Затем вытащил топорик, который прихватил из дома, и двинулся по лесу, срубая нижние ветки раскидистой ели и подходящие жерди.

Все, что срубил, притащил к выбранному месту и начал укладывать определенным образом. Сначала установил жерди между ближайшими деревьями. Затем снизу вверх начал укладывать лапник, ветки кустов с широкими листьями и пласты мха.

Гроза же все приближалась, и раскаты грома долетали до меня. Я ускорился. Сложив ветки в правильном порядке, чтобы получился настил по типу черепицы и вода стекала вниз, я обошел округу и собрал сухие ветки и стебли рогозы, которые постелил внутрь шалаша.

Когда черная туча почти добралась до меня, я уже выкапывал ров вокруг шалаша железной лопатой без черенка, которую взял из дома. Таким образом она прекрасно поместилась в рюкзак, а с черенком в лесу проблем не возникнет.

Вскоре поднялся сильный ветер, который начал шуметь кронами и гнуть деревья. Вот тут я немного напрягся, ведь шалаш точно не выдержит падения даже маленького деревца, и тогда мне будет туго. Однако, на мое счастье, ветер быстро утих и шалаш остался цел.

Ба‑ба‑бах! – грянул гром после ослепительно яркой молнии, и крупные капли застучали по кроне деревьев. Я взял рюкзак и забрался в шалаш, прикрыв вход заранее подготовленным лапником.

С каждой минутой стихия все больше разыгрывалась, и вскоре на меня полился поток воды – настоящий ливень. В шалаш попадало немного капель, но я был совершенно спокоен, ведь точно знал, что останусь сухим.

Дождь был сильным. Вода лилась сплошным потоком, сквозь который невозможно было что‑то разглядеть. У меня под ногами потекли небольшие ручейки, а ров, который я вырыл, уже полностью был залит.

Я вытащил из рюкзака кулек с орешками и принялся хрустеть ими, дожидаясь окончания непогоды. Ждать пришлось долго. Как только эта туча начала отдаляться и дождь стал понемногу стихать, следом прибежала еще одна. Ливень продолжился, но уже не такой сильный.

Только когда совсем стемнело, дождь прекратился и небо очистилось, сверкая звездами. На улице заметно похолодало, даже кафтан, который я прихватил с собой, не спасал.

Пришлось у входа в шалаш разводить костер. Благо догадался сложить в мой временный дом сухую древесину, которую нашел, когда собирал ветки. Огонь костра весело затрещал, и сразу стало как‑то спокойно и уютно.

Согревшись, я улегся у потухающих угольков и заснул. Мне ничего не снилось. Утром проснулся разбитым. После вчерашнего болело все тело, поэтому первым делом нанес на руку руну «Чистоты» и только потом выглянул из шалаша.

Весь лес был наполнен щебетом птиц, а сквозь густые кроны пробивались яркие утренние лучи солнца. Я выбрался из шалаша и изумился красоте: капли на листьях и траве блестели как сотни бриллиантов. Красиво, но придется подождать, когда солнце подсушит лес, а то не успею пройти и пары десятков метров, как буду весь мокрый.

Позавтракав сыром и сухарями, запил их водой из фляжки и принялся ждать, заодно проверил уровень энергии и обдумал, какие еще из боевых рун могу использовать с таким запасом. М‑да уж, выбор, конечно, невелик. Всего пару‑тройку рун, и все. Боевые руны используют много энергии.

Примерно через час я пустился в дальнейший путь, подобрав прочную палку, с помощью которой проверял землю, ведь у самого шалаша угодил ногой в чью‑то нору и чуть не растянулся в луже.

Ближе к обеду, когда пробирался сквозь густой подлесок, впереди между деревьями раздался треск. Кто‑то крупный напролом бежал в мою сторону. Я огляделся в надежде найти укрытие, когда вдруг прямо передо мной очутился огромный лось.

Он резко остановился и, повернув голову, уставился на меня темным глазом из‑под густых черных ресниц. Я замер, стараясь даже дышать тише. Не знаю, что задумал этот лось, но он был явно не в себе.

Вдруг лось прижал уши к голове, вздыбил шерсть на загривке и, глухо взревев, бросился прямо на меня.

Руночерть задери!

Он несся с невероятной скоростью, а тяжелые удары огромных копыт с глухим звуком разносились в тишине леса. Я едва успел отпрыгнуть в сторону, когда мощная туша пронеслась мимо, ломая ветки и тонкие деревца. Лось убежал, а я прислонился к стволу дерева, чувствуя, как бешено колотится сердце. Все произошло так быстро, что я не успел ничего сообразить. Это еще раз показало мне, что лес полон опасностей даже без кайского чудовища.

Отдышавшись, я пришел в себя и продолжил путь. На этот раз я прислушивался ко всему, что происходило вокруг, однако это не спасло меня. Когда взобрался на пригорок, увидел огромного медведя. Он двигался настолько бесшумно, что я даже шороха не услышал.

Медведь учуял меня и резко вскинул голову. На этот раз я не стал медлить и быстрыми росчерками нарисовал «Громулу». Ослепительная вспышка и резкий громоподобный звук отпугнули хищника. Развернувшись, он со всех лап бросился прочь, а я с облегчением выдохнул.

Потом я понял, что потратил энергию, хотя даже не дошел до сопки. Эх, надо было выпросить ружье у соседа‑охотника, чтобы не тратить энергию попусту.

Сверившись с компасом, я продолжил путь. По моим предварительным расчетам, прошел километра три, значит, до сопки осталось как минимум семнадцать. Однако, как уже стало ясно, чудище спускается с сопки и шастает по округе. Это значит, что я могу в любой момент его встретить. По крайней мере, я очень надеюсь, что мы с ним свидимся. Будет обидно проделать такой длинный опасный путь и ни с чем вернуться домой. Хотелось бы уже увеличить внутренние резервы, чтобы копить больше энергии.

Хотя не было никакой гарантии, что произойдет то же самое, что случилось после смерти монстра под мостом, я все же надеялся, что не просто так брожу по лесу и по итогу получу то, за чем явился сюда. К тому же, если убью монстра, который погубил столько человек – это будет тоже неплохо. Кто‑то же должен отомстить за бедняг, которым оторвали голову.

После обеда я остановился у ручья, чтобы поесть и отдохнуть. Солнце жарило нещадно, и спасала лишь лесная прохлада.

Кроме меня у ручья были еще несколько мелких животных, которые бросились врассыпную, когда я приблизился.

Перекусив сыром, который начал подсыхать по краям, я набрал в фляжку чистой ключевой воды, умылся и продолжил путь. Однако не успел пройти и десятка метров, как издали услышал заунывный, протяжный вой.

– Это еще кто? – прошептал я и медленно двинулся в сторону звука.

Вой повторился, но на этот раз в нем слышался приглушенный рык, в котором смешались ярость и отчаяние. Странно и непохоже ни на одно животное. Неужели это вой кайского чудища?

Я буквально побежал на звук в надежде найти того, кто его издает. Вскоре вой снова повторился, и все мое нутро похолодело от ужаса, но ноги будто сами собой несли меня вперед. Перед мысленным взором вставали ужасные чудовища, но я, пересилив инстинкт самосохранения, двигался навстречу страху. Вскоре лес впереди стал светлее, и я выбежал на берег огромного вязкого болота.

– У‑у‑у‑у! – повторился звук с другого берега, виднеющегося вдали.

Идти через болото я не осмелился, поэтому побежал вдоль берега в надежде, что чудище меня дождется.

Глава 13

Я бежал по берегу болота, там, где росли деревья. Однако и здесь земля уже стала зыбкой массой, в которой вязли ноги. Постоянно бросая прицельный взгляд на противоположный берег, я попадал ногами в особо мягкое место, отчего ноги тут же по щиколотку погружались в прохладную грязь и тину. Болото будто хотело остановить меня, пытаясь втянуть в свои глубины, но я не замечал усталости и, вырываясь из опасных объятий, продолжал свой путь. Мне нужно убить чудовище, иначе я не смогу развиваться дальше. Мне нужен этот энергетический пинок.

Болото, которое на карте выглядело совсем крошечным, на деле оказалось просто огромным. Либо карта неверна, либо я ошибся в расчетах, когда высчитывал размеры по масштабу.

Между тем вой чудовища прекратился, и воцарилась тишина. Даже птицы перестали щебетать, будто испугались неизвестного существа.

Вскоре я начал уставать. Сердце колотилось все быстрее, с каждым шагом все тяжелее было оторвать ноги от вязкого месива под ногами. К тому же не было ни ветерка, поэтому стало тяжело дышать от тягучей вони сырости и гниющих растений, разносящейся от болота.

Тяжело дыша, я в очередной раз высвободил ноги и отошел к ближайшему дереву. Прислонившись к стволу, снял с плеча рюкзак, опустил его на землю и прислушался. Тишина. Даже странно, что может быть так тихо в лесу: ни рыка зверья, ни крика птиц, ни шелеста листьев. Все замерло, отчего в душе зародилось предчувствие чего‑то плохого. Мне самому захотелось замереть и спрятаться.

С трудом, но я отогнал тяжелые мысли и, отдышавшись, продолжил путь. Правда, на этот раз не бежал, сил совсем не осталось. Все‑таки мне нужно беречь себя, ведь мое тело не подготовлено к таким нагрузкам.

Я не знаю, сколько прошло времени, но по ощущениям больше часа, когда я наконец добрался до противоположного берега болота и подошел к тому месту, где, по моему мнению, находилось воющее чудовище.

Медленно двигаясь по лесу, я осматривал траву и деревья в надежде найти хоть какие‑нибудь следы, но все было тщетно. Либо я с местом ошибся, либо оно двигалось так аккуратно, что не оставило никаких признаков своего пребывания здесь, даже примятой травы. Ну, либо я ошибся с местом и ищу не там, где надо.

Осмотрев весь берег, немного углубился дальше в лес, но тоже ничего не нашел и решил отдохнуть. После бега по зыбкому берегу сил совсем не осталось. Опустившись на поваленное дерево, вытащил из рюкзака фляжку с водой и пастилу. Пока ел, постоянно прислушивался, но больше ничего необычного не услышал.

Вот бы сейчас воспользоваться руной, которая работает как следопыт. Находит то, что ищешь, и оставляет за собой след, по которому можно пройти и отыскать пропажу. Только руна эта высшего уровня, поэтому моих сил не хватит даже на часть знаков.

В прошлой жизни я много раз пользовался ею в поисках нарушителей границы. Ведя дозор, я сразу замечал нарушенные световые линии, которые оставил сам и которые мог видеть только я. Потом по этому следу «пускал» руну, которая приводила меня прямиком к перебежчику. В большинстве случаев это были просто люди, которые хотели жить в нашей империи, но не могли официально пересечь границу из‑за проблем с документами или с законом. Но были и те, кто хотел нарушить мирную жизнь и устроить кровавую резню. Таких ждало суровое наказание.

Отдохнув, я снова сверился с компасом. Пока иду ровно по тому пути, который сам наметил. Это болото находилось как раз посередине между Ангарой и сопкой, а значит, что сегодня вечером или завтра утром я уже буду на месте.

Я продолжил путь, стараясь быть внимательным, чтобы больше не столкнуться с каким‑нибудь лесным зверем и не упустить чудище. Временами мне казалось, что оно совсем рядом. Я останавливался, прислушивался, даже подготавливал руну, но каждый раз оказывалось, что ошибся.

Один раз ослепил лисицу, которая очень уж сильно шебуршала в кустах, отчего я ее принял за чудище и применил «Громулу». В общем, нервы мои были на пределе, поэтому решил остановиться и устроиться на ночлег. Заодно прийти в себя, а то чрезмерная мнительность может плохо закончиться.

Я приметил хорошее место для ночлега. Это была укромная поляна, окруженная плотной зеленью кустов, которые защитят от ветра. Земля здесь была ровная и сухая, без выступающих корней и камней, к тому же неподалеку протекал небольшой ручей с чистой водой.

Оставив рюкзак на суку, принялся собирать по округе сухие ветки и поваленные мелкие деревца для костра. Когда нагнулся за очередным побелевшим от времени стволом, слева послышался шорох.

Я тут же насторожился и, бросив хворост на землю, пошел на звук, держа руку наготове для изображения руны. Хруст повторился: явно шел кто‑то тяжелый. Неужели снова лось? Или это оно – кайское чудовище?

Вглядываясь в густую растительность, я продвигался все дальше, как вдруг наступил на сухую ветку, которая громко треснула, нарушив тишину, воцарившуюся вокруг.

– Руночерть тебя задери, – шепотом выругался я и, пригнувшись, хотел продолжить путь, но в это самое время раздался громкий хлопок, и совсем рядом с моей головой со свистом пролетела пуля. Я даже почувствовал дуновение ветерка на своей щеке.

Пуля вонзилась в толстый ствол сосны и осталась там. В меня стреляли.

– Эй! Какого черта?! – возмущенно выкрикнул я.

В кустах зашуршало, и мне навстречу вышел молодой мужчина с ружьем наизготовку. Он испуганно посмотрел на меня, затем огляделся, будто искал кого‑то, и только после этого с облегчением выдохнул.

– Ты кто такой? – спросил он и повесил ружье на плечо.

– Какая разница? Ты зачем в меня стрелял?! – я был возмущен до предела.

Так и хотелось наказать олуха, который чуть не угробил меня.

– Я не в тебя, а в демона, – мотнул он головой.

– Какого еще демона?

– Который отца моего унес, – тут он увидел свою пулю в стволе дерева, оценил расстояние до меня и ужаснулся. – Ох ты ж… Чуть человека не убил.

Он прижал руку ко рту и вытаращился на меня.

– И я о том же. Не видишь, куда стреляешь?

– Ты это… Я ведь не знал, что здесь люди есть. Вроде никто сюда уже не ходит.

– Есть, как видишь, – выдохнул я, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Ты меня это… прости. Я ведь не в тебя стрелял. Думал, здесь демон сидит. Как треск услышал, так и шмальнул.

– Да ладно, – махнул я рукой. – Но в следующий раз смотри, в кого стреляешь, а не пали куда попало. Понял?

– Понял, – быстро кивнул он. – А ты что здесь делаешь? Ведь запретили в этот лес приходить.

– То же самое, что и ты: хочу кайское чудовище убить.

– Чем убивать собрался? – он оглядел меня с ног до головы. – Топориком?

– Неважно, – отмахнулся я. – Ладно, пойду. Надо к ночлегу готовиться. Скоро стемнеет.

– Ага, – кивнул он и развернулся, намереваясь уйти, но остановился и несмело спросил: – Можно с тобой? Одному здесь как‑то боязно, а вдвоем веселее.

Попутчик в мои планы совсем не входил. В таком случае я бы лучше Семена взял. Видя, что я сомневаюсь, мужчина быстро продолжил:

– Я молодого зайца пристрелил. Пожарим на костре, поужинаем. По очереди ночью будем дежурить, чтобы демон врасплох не застал. Я уже третий день здесь хожу, скоро совсем одичаю, – невесело усмехнулся он.

– Ну ладно, иди за мной. Я уже нашел хорошее место. Как хоть зовут тебя?

– Григорий Соломин. Можешь Гришей звать, – он добродушно улыбнулся и протянул руку. Я ее пожал. При ближайшем рассмотрении оказалось, что он примерно моего возраста. Может, старше на пару лет.

– А меня – Степан Устинов. Зови Степаном.

– Есть у меня друг Степан. Мы его Степанычем зовем. Ох и юморной он парнишка. Такие байки травит, что…

– Тихо, – шикнул я на него. – Забыл, зачем сюда пришел? Мы не на прогулке. Нужно быть постоянно настороже.

Гриша кивнул, поджал губы и сделал суровое лицо. Похоже, он – веселый парень и несколько дней в такой напряженной обстановке действовали на него удручающе, поэтому эмоции требовали выхода. Но не сейчас и не здесь.

По пути мы собрали еще хвороста и вышли на поляну. Пока я сооружал шалаш, мой новый знакомый ошкурил и выпотрошил зайца, развел костер и, посолив тушку, насадил на вертел.

Я опустился на поваленное дерево рядом с ним и выложил из рюкзака сало, сыр и сухари.

– Угощайся.

– Спасибо, – он взял кусок соленого сала, закинул в рот и начал интенсивно жевать. – Почему ты пошел демона искать? Тоже кого‑то из родных убил?

– Нет. Но кто‑то же должен остановить его. Говорят, уже девятнадцать человек погубил.

– Больше, намного больше, – тяжело вздохнув, сокрушенно покачал головой Гриша. – Считают только тех, чьи трупы нашли. Остальные идут как без вести пропавшие. Как мой отец, например.

Он всхлипнул, но волю чувствам не дал.

– Давно пропал твой отец?

– Недели три уже прошло... Пошел свой охотничий путик проверять и не вернулся. Наши деревенские мужики ходили искать, куниц и лис из силков достали, а отец, похоже, до путика даже не дошел. Никаких следов нигде нет. Сначала надеялись, что потерялся и сам вернется, а потом и надеяться перестали. Не мог он потеряться, если каждую березку в этом лесу знает. Это демон его сожрал, – он тяжело вздохнул, и уголки его губ опустились.

Уставившись в костер, он замолчал. Я не хотел нарушать молчание. Видно, что парню нелегко. Переживает сильно, потому и пошел в запретный лес, чтобы расквитаться с убийцей своего отца.

Заяц вскоре приготовился, и мы приступили к трапезе. Мясо было жесткое и пресное, но все равно вкусное.

– А ты почему здесь? – спросил Гриша, обгладывая лапу. – Как тебе в голову пришло в одиночку пойти против демона?

– Но ты же тоже один, – возразил я.

– У меня выбора нет. В нашей семье мужиков не осталось. Только мать и три сестры. А деревенские не хотят сюда идти. Уже трех безголовых похоронили, и пятеро без вести пропали. Они не то что в лес больше не ходят, а боятся, что демон в деревню придет. Каждый ставни покрепче сделал и дополнительных замков на дверь повесил, чтобы запереться и отсиживаться. Трусливые они.

– Я их понимаю. Ведь даже городовые ничего не могут сделать.

– Не только городовые. Егери уже подключились. К нам намедни приезжали и в каждый дом стучались. Предупреждали, чтобы мы на сопку не ходили. Только толку от этого никакого. Отец не на сопке охотился, но все равно пропал.

– Кто‑нибудь видел демона?

– Если и видел, то живым не остался, поэтому слухи ходят, но все это сказки. Чего только ему не пририсовывают. И язык огненный, и шипы на спине, когти как бритвы и прочее. Каждый что‑то свое придумывает, чтобы посильнее напугать, – он догрыз и бросил кость подальше в лес.

– А что старики говорят? – я положил в рот кусок сухаря и начал им хрустеть.

– Есть у нас один дед. Ему лет сто, наверное. Весь сухой, как урюк. Так вот он сказал, что зло на Кайской сопке испокон веку живет. Мол, когда демон проголодается, то выползает из ущелья и людей ест. И пока не наестся, обратно в землю не уходит.

– Что это за ущелье? – заинтересовался я.

– Да нету на сопке никакого ущелья, – махнул он рукой. – Если было бы, наши охотники наверняка о нем бы знали. А они говорят, что нет на сопке ни пещер, ни ущелий, даже оврагов нет. Негде демону прятаться. Так что дед тоже сказочник. Никому веры нет.

– Понятно, – задумчиво протянул я. – А ружье у тебя откуда?

– Отцовское, – выдохнул он и провел по стволу ружья, который лежал рядом с ним.

– Стрелять‑то ты умеешь?

– Спрашиваешь, – он горделиво задрал подбородок. – С десяти метров монету выбиваю.

– Что ж тогда в меня не попал? – усмехнулся я.

– Так ведь я тебя не видел. Слышу – трещит кто‑то, ну я и шмальнул, – Гриша виновато посмотрел на меня. – Ты прости меня. Просто нервы были на пределе. Каждого шороха пугался. Ведь если демон стольких охотников убил, значит силен.

– Это верно. Я тоже думаю, что он силен, – я посмотрел на звездное небо и на тучу мошек, прилетевших на свет костра, и кивнул в сторону шалаша. – Иди ложись. Я подежурю.

– Хорошо, а то уже три дня почти не спал. Все боялся заснуть и не проснуться. Ружье здесь оставлю. стрелять умеешь?

Я неопределенно пожал плечами.

– Да это не сложно, если что – стреляй. Оно заряжено, – предупредил Гриша, поднялся на ноги и, спохватившись, уточнил. – Стрелять‑то ты умеешь?

– Разберусь, – кивнул я, хотя понимал, что точно к нему не притронусь, ведь надежнее рун ничего нет.

Гриша забрался в шалаш и вскоре засопел. А я поднялся на ноги, зашел в лес и прислушался. Где‑то ухал филин, мелкие хищные зверьки сверкали глазами, над головой звенел рой комаров. Ничего необычного, но внутри нарастала тревога. Складывалось ощущение, будто кто‑то наблюдает за мной.

Стараясь ходить бесшумно, обошел всю поляну и вернулся к шалашу. Дам Грише поспать часа три и разбужу. Самому нужен сон, чтобы восполнить энергию, которую потратил за сегодня. Когда встречусь с чудищем, мне могут понадобиться все силы.

Дым от костра отпугивал комаров, поэтому я вернулся к нему и принялся ждать. Время шло, Гриша продолжал сопеть, а я все время чувствовал чужое присутствие. Может, мне кажется? Может, сам себе это внушил? А может, прямо сейчас хладнокровный убийца действительно смотрит на меня из темной чащи?

Фух‑х‑х, нужно успокоиться. Были бы у меня прежние силы, я бы воспарил над лесом, осветил всю округу и увидел монстра, где бы он ни прятался. Сейчас же приходится надеяться лишь на те силы, что мне доступны.

Когда небо вдали посветлело, я подошел к шалашу и тихо прошептал:

– Гриша, вставай. Пора, – однако парень даже не шелохнулся, продолжая сопеть. – Гриша, вставай! – повысил я голос и пнул его ногу в сапоге.

– М‑м‑м, – промычал он и перевернулся на другой бок.

Я хотел продолжить будить его, но вдруг передумал. Пусть отдохнет, он и так натерпелся, а мне поможет руна «Бодрости». Правда, энергии не увеличится, но я буду чувствовать себя гораздо лучше.

Прождав еще два часа, разбудил Гришу.

– Вставай, пора идти, – я забрался в шалаш и потряс его за плечо.

Тот сначала не понял, где находится и кто я такой, поэтому недоуменно уставился на меня, всматриваясь в лицо. Но уже через несколько секунд сообразил и тяжело вздохнул.

– Будто и не спал вовсе. Быстро ночь пролетела. А как же ты? – спохватился он. – Ведь тебе тоже нужно отдохнуть.

– Успею, – отмахнулся я. – Давай завтракать и двигаться дальше.

Мы вылезли из шалаша, доели остатки зайца, поели сыр с пастилой, запили водой и продолжили свой путь.

Чтобы хоть как‑то отвлечься от тяжелых мыслей, Гриша рассказал мне про свое житье‑бытье, про отца и про сестер.

– Ты‑то сам чем занимаешься? – спросил он меня, когда мы с разбега перемахнули через довольно широкий ручей.

– Людей лечу.

– Как это? Травник, что ли?

– Нет, духогляд.

– Слышал про таких, но понятия не имею, что это значит, – нахмурил он брови. – Может, расскажешь?

– Вижу болезни в виде сущностей. Вот у тебя за ухом небольшая сущность сидит бледно‑желтого цвета. Часто ухо болит?

– Иногда побаливает, – изумленно выдохнул он. – А еще что‑нибудь видишь?

– Могу посмотреть, если разденешься. Через одежду не вижу.

– Не‑е‑е, комары загрызут. Потом как‑нибудь. У меня вот здесь побаливает иногда, – он остановился и указал себе на живот. – Мать говорит, что желчный засорился. Как думаешь, он может засо…

В это самое время пронзительный вой разнесся над лесом. Тот же самый вой, что был у болота.

– Стой здесь, я посмотрю, – велел я и побежал в сторону звука.

– Я с тобой! – послышался сзади крик, но, судя по голосу, Гриша был очень напуган, однако все равно бросился вслед за мной.