Текст книги "Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 43 страниц)

Глава 11

Я подвел Пепельную к коновязи, но привязать не успел. Из окна высунулся пожилой мужчина в очках и крикнул:

– Библиотека закрывается! Ухожу на обед!

– Я только спросить! Много времени не займу! – крикнул в ответ. Мне не хотелось снова сюда возвращаться.

Библиотекарь недовольно сморщил нос и кивнул:

– Ну ладно. Заходите.

Подхватив покупки, которые легко могли испариться за то время, пока меня нет, я поднялся на крыльцо, взялся за длинную медную ручку и потянул дверь на себя.

С первых шагов почувствовал благоговейный трепет, который возникает, когда заходишь в какое‑нибудь таинственное или божественное место. Сразу вспомнились библиотеки из моего прошлого мира. Именно в книгах я находил то, чего не мог узнать из реальной жизни. В древних манускриптах и старинных трактатах находил давно позабытые магические знаки для рун, которые и сделали меня одним из самых могущественных руномагов моего мира.

Неторопливо двинулся вглубь здания, ощущая сухой и теплый запах старой бумаги, кожаных переплетов, пыли и чуть уловимое душко плесени.

Вглубь, в полумрак, тянулись ряды шкафов и стеллажей, ломившихся под тяжестью книг. Некоторые корешки потемнели от времени, другие же сверкали золотым тиснением. Были также совсем новенькие книги с обложками, обтянутыми прочной тканью.

Между рядами стояли длинные столы и скамейки. На одном из столов горела масляная лампа, рядом лежали раскрытые тома. Рядом с книгой в руках прохаживался молодой человек, который был так увлечен чтением, что не обратил на меня никакого внимания.

– Кхе‑кхе. Чего вы хотели узнать? – сдержанно кашлянув, спросил библиотекарь и поправил черные нарукавники.

– Сохраняете ли вы газеты?

– Конечно. Все выпуски подшиваем и храним.

– Слышал, людей находят без головы на Кайской сопке…

– Да‑да, большое горе семьям. Ужасная смерть, – энергично закивал он и сделал скорбное лицо.

– Говорят, раньше такое уже бывало. Что‑нибудь знаете об этом?

– Хм… Я не припомню такого. А когда бывало?

– Не знаю, – я прикинул примерный возраст стариков. – Лет тридцать или сорок тому назад.

– А‑а‑а, меня тогда в Иркутске не было, я вообще из Краснодара прибыл вместе с семьей всего три года назад. Старший сын у меня здесь обосновался, вот к нему и переехали. Но здесь я уже порядок навел и все подшил. Можете поискать, но, – библиотекарь приложил руку к животу, который урчал, – я бы хотел пойти пообедать. С утра крошки хлеба во рту не было.

Я полез в холщевый мешок и вытащил шмат сала и свежую буханку хлеба.

– Угощайтесь, а я пока поищу.

– Мне как‑то неудобно, – сказал он, сглотнув слюну, и с жадностью посмотрел на соленое сало с тонкой шкуркой и слоем мяса.

– Удобно, – я впихнул ему в руки сало и хлеб. – Это мне неудобно снова сюда возвращаться. Далеко живу.

– Ну ладно, спасибо, – он положил угощение на стол, а сам поманил меня за собой и двинулся вглубь библиотеки. – Вот здесь у меня все подшивки. Губернские и местные газеты здесь. А всероссийские вот здесь.

Он указывал на стопки толстенных книг. Я взял первую попавшуюся в кожаном переплете и раскрыл. Зашуршали тонкие газетные листы. М‑да, долго придется искать.

Я решил пройтись лишь по местным газетам. Если ничего не найду, то дальше рыться не буду. Не хочу много времени тратить на поиски, хотя меня очень заинтересовали происшествия на сопке. В первый раз я услышал о безголовых мертвецах от жандармов, когда меня по ошибке взяли на месте преступления. Но тогда был найден восьмой погибший, а сейчас уже десятый.

Библиотекарь зажег еще одну лампу напротив полок с газетными подшивками и удалился, прихватив хлеб и сало.

Быстро перебрав все книги, отложил те, что намеревался просмотреть, и сел за стол. Первым делом занялся «Вестником Иркутской губернии». В текст особо не вникал, читал только заголовки статей и пробегал взглядом первую страницу, где, как на афише, были напечатаны все темы, что раскрыты в газете. В основном писали о налогах, решениях министерств, выставках и базарах, а также о громких преступлениях.

Время шло. У меня уже потемнели кончики пальцев от чернил, а некоторые страницы были такими хрупкими, что просто крошились при прикосновении.

В конце концов мне это надоело, поэтому я решил досмотреть до конца книгу, которую только что взял, и ехать домой. Наверняка у забора уже стоят больные.

– Что вы ищете? Может, я смогу помочь? – ко мне подошел тот молодой человек, что ходил с книгой неподалеку. – У меня уже мозг кипит, хочу хоть немного отвлечься.

Я поднял голову и окинул его взглядом. Стройный, подтянутый, гладко бритый, в очках и дорогих кожаных туфлях – явно не крестьянин.

– От помощи не откажусь. Степан, – представился я и протянул руку.

– Александр, – он пожал мне руку. – Ну, так что ищете?

– Слышали о трупах на Кайской сопке?

– Слышал. Весь город об этом бурлит.

– Сегодня невольно подслушал разговор. Оказывается, подобное уже было, вот и пытаюсь найти упоминание об этом. Интересно стало.

– Было уже? Очень интересно, – оживился он и поправил очки. – А вы где ищете?

– В местной газете «Вестник Иркутской губернии», – я перевернул очередную страницу и показал первый лист, на котором крупными буквами было написано название, дата выпуска и номер.

– Нет‑нет, это долго. Лучше взять подшивку журнала «Скандалы и преступления Империи». Где‑то я ее видел, – он подошел к стеллажу и быстро пробежался взглядом по книгам. – Так‑так, помнится, она была подшита в обложку с красной каймой.

– А‑а, так вот они, – указал я на три толстые книги, которые отложил в сторону в поисках «Вестника».

– Да, это они, – он перевернул обложку и посмотрел на дату. – Когда это было?

– Сам не знаю. Может, лет двадцать или тридцать тому назад, – пожал я плечами.

– Ага, значит, этот не подойдет. Здесь более‑менее свежие журналы. Вы пролистайте вот эту книгу, а я возьму себе вот эту, – он подвинул мне одну из подшивок и, сев напротив, принялся листать вторую.

У журнала листы оказались плотнее и надписи крупнее, поэтому дело пошло быстро. Я пролистал книгу до конца, поражаясь тому, сколько преступлений совершаются в этой империи. Некоторые из них были настолько жестокие, что я сразу вспомнил о тех кровожадных племенах варваров, что не раз нападали на наши границы. Они тоже отличались жестокостью и садизмом. Именно из‑за них я погиб во цвете лет и нисколько не жалею об этом. Уж лучше погибнуть самому, чем наблюдать за ужасными смертями сотен тысяч мирных, ни в чем не повинных жителей.

– Нашел! – крикнул мой новый знакомый. – «Страшное происшествие на Кайской сопке». Слушайте: «Получено известие, приводящее в содрогание всякого, коему доведется его услышать. На Кайской сопке, в местности глухой и малопроезжей, найдены три безголовых тела, по всем признакам лежавшие там уже несколько дней. Первооткрывателем сего ужасного зрелища оказался крестьянин из ближайшего селения, отправившийся на сопку в поисках пропавшего скота».

– Ну‑ка, дайте посмотреть, – я подвинул к себе книгу и пробежал взглядом статью.

Далее было написано, что при осмотре места преступления не было найдено никаких улик, а также отсутствовали следы борьбы. Странно. Если бы их убил медведь, то следы наверняка бы остались.

Я продолжил чтение, но яснее не становилось. В народе ходили разные предположения: от шайки разбойников до проклятия, «тяготеющего над сопкой со времен незапамятных».

В конце статьи было написано, что личность пропавших установили: обычные крестьяне, но виновных так и не нашли.

– Надо поискать, может, еще есть статьи об этом происшествии, – сказал я и продолжил листать, но, просмотрев два десятка журналов, больше не нашел ни одного упоминания о Кайской сопке.

Взглянув на дату выхода журнала со статьей, увидел, что с тех пор прошло двадцать три года. В надежде найти хоть какую‑то информацию, перелистал «Вестник» того же времени и нашел две статьи, но в обеих было написано почти то же самое: найдены тела, ведется расследование, виновные не найдены. Вот так так. Кто же лишает людей голов с таким большим промежутком времени? Последователь или один и тот же человек? Или не человек?

Сразу вспомнился монстр под мостом.

– Ну что, нашли, что хотели? – ко мне приблизился библиотекарь.

– Да, нашел. Только яснее не стало.

Я убрал книги на место, поблагодарил молодого человека за помощь и поспешил к двери.

– Погодите, куда же вы? И хлеб, и сало осталось. Заберите! – крикнул мне вслед библиотекарь.

– Оставьте себе, – махнул я рукой и, прихватив покупки, что оставил у двери, вышел на улицу.

Всю дорогу раздумывал о том, что узнал. Очень странное происшествие. Убить десять человек таким зверским способом и не оставить следов. Одному человеку это нереально сделать: либо работала группа людей, но мотивы их мне непонятны, либо это был монстр. Про лесного зверя я даже не думаю.

Добравшись до дому, велел Семену лошадь напоить и загнать в сарай, а сам зашел в дом и разложил покупки. Люди снова толпились у калитки, поэтому, закинув в рот котлету и запив колодезной водой прямо из ковша, пригласил первого больного.

Ерофей уже подготовился и с важным видом в своем белом халате приступил к опросу.

– Ну, с чем пожаловали? – спросил он молодого человека, который явно нервничал, теребя в руках конец пояса.

– У меня эта… как ее… проказа.

– Что?! – Ерофей отскочил от юноши к двери. – Иди в больницу! Не надо нам сюда заразу нести!

– Но…

– Пошел вон! – взвизгнул Ерофей и поднял руку, указывая на выход.

Он явно испугался и теперь жаждал избавиться от больного. Даже возможность заработка его не остановила.

Молодой человек поднялся и поплелся к двери.

– Погодите, – остановил я его. – Покажите вашу проказу.

– Ты в своем уме?! – возмутился лекарь. – Он же заразный!

– Сейчас посмотрим, заразный он или нет, – твердо сказал я и добавил: – Если так боитесь, то выйдите и закройте за собой дверь.

Второй раз говорить не пришлось. Ерофей юркнул за дверь.

Молодой человек снял рубашку и показал на красные бляшки на коже.

– С чего вы взяли, что это проказа? – уточнил я, ведь в моем мире тоже случались эпидемии проказы, но с ней быстро справлялись, и к тому же выглядела она совсем по‑другому.

– Матушка сказала.

– А в больнице вы были?

– Зачем мне туда ходить? – возмущенно протянул он. – Эти фельшель… фельдер… Тьфу ты, язык сломаешь. Короче, не могут они ни черта. Еще никого не вылечили. Только хуже было.

– Зря вы так. Они люди обученные, образованные. Там бы вам сразу сказали, что никакая это не приказа, – я сверился со «вторым» зрением и убедился в правдивости своих слов.

На пятнышках были лишь небольшие потемнения – признаки легкого недомогания, но точно не смертельно опасной заразной болезни.

– А что же тогда? – с недоверием спросил он.

– Какая‑то кожная реакция, – пожал я плечами. – Может, съели что‑то новое или намазались чем‑то?

Мужчина опустил рубашку и задумался.

– Даже не знаю… Нового ничего не ел: картошка, рис, говядина отварная, хлеб… А‑а‑а, так матушка какое‑то мыло принесла, у подруги купила. Мыло красное и пахнет сладко. Точно! Ведь после него у меня эти пятна появились, – он с облегчением выдохнул.

– Дайте сюда руку, – велел я.

Мужчина без вопросов протянул ее, видимо, уже знал мои методы лечения. Руна «Чистоты» отлично справилась с пятнами, которые исчезли прямо на глазах, а я получил награду в виде энергии.

За лечение я попросил пятьдесят копеек. Воодушевленный и радостный мужчина поблагодарил за помощь, расплатился и вышел. Сразу за ним зашел Ерофей.

– Окно открой и спиртом все протри. Простынь лучше сразу выкинуть, вдруг он на ней свою проказу оставил, – торопливо проговорил он, прижимая к носу свой рукав.

– Он не заразен. Никакой проказы не было. Лишь легкая реакция кожи на мыло.

– Правда, что ли? – с сомнением спросил он, но, видимо, поняв, что я не стану обманывать, с облегчением выдохнул. – Фух‑х‑х, пронесло. Но в следующий раз…

– В следующий раз, – прервал я его, – не надо делать поспешных выводов до осмотра. Вы очень некрасиво себя повели, выгоняя больного.

– Тебя забыл спросить, сопля зеле… – он поймал мой взгляд и осекся.

Урок не прошел даром.

Я уже хотел пойти за следующим, но тут дверь открылась, и на пороге появился тот самый моряк, которого я избавил от заморской заразы.

– Господин лекарь, благодарствую, – он схватил меня за руку и принялся энергично ее трясти. – Просите, что хотите, все для вас сделаю. Последнюю рубашку отдам.

– Не надо ничего отдавать. Берегите себя и заботьтесь о матушке.

– Пренепременно! А вы знайте, что я ваш должник на веки вечные. Если кого‑то надо уму‑разуму научить, то только укажите. Ради вас голову любому сверну, – с жаром проговорил он.

– Учту, – с улыбкой ответил я.

Моряк низко поклонился и ушел, ни разу не взглянув на лекаря.

– Что это было? – удивленно спросил Ерофей.

– Благодарный выздоровевший, – пожал я плечами и вышел из дома.

Прием продолжился. Кого мог, лечил сразу. Кому‑то советовал настойки Ерофея. Но были и те, кому я не смог помочь. Одна из них –а молодая женщина, которая утверждала, что у нее внутри все болит, но я ничего не увидел. Себя захотел проявить Ерофей.

– Раздевайтесь, милочка, я послушаю ваше сердце и легкие, – велел он.

Смущаясь, женщина сняла сарафан и осталась в одной тонкой белой нательной рубашке.

Лекарь приложил к ней трубку и начал прислушиваться. Я уже хотел выйти, чтобы не наблюдать за его фокусами, когда он строил из себя настоящего лекаря, но меня насторожил его взгляд. Ерофей переводил трубку с место на место на груди женщины с широко раскрытыми глазами и удивленно поднятыми бровями.

– Что такое? – вполголоса уточнил я.

– Ничего не понимаю, – выдохнул он и выпрямился. – Милочка, что с вашим сердцем?

– Не знаю, а что? – испуганно пролепетала она и прижала руку к груди. – Не бьется, что ли?

– Бьется, но не там, где должно, – задумчиво проговорил он.

– Что это значит? – уточнил я.

– Откуда мне знать? – пожал он плечами. – Говорю, как есть.

Хм, меня это тоже насторожило. Ерофей хоть и самоучка, но через него прошли сотни больных, многих из которых он слушал при кашлях и сердечных заболеваниях, поэтому не мог ошибиться сейчас.

– Одевайтесь, поедем в больницу, – велел я женщине.

– Зачем? – с каждым словом она пугалась все сильнее.

– Покажу вас одному знакомому лекарю.

Я предупредил Ерофея, что отлучусь, на что он недовольно пробурчал, но вышел к людям и объявил, что прием продолжится через час.

Вместе с женщиной, которая назвалась Марьей, мы вышли из дома и двинулись к дороге.

– Поедем на извозчике, – предупредил я ее, – чтобы много времени на дорогу не тратить.

– Что случилось‑то? Может, скажете, ведь извелась я вся, – попросила она и с мольбой посмотрела на меня.

– Не переживайте, никакой болезни я в вас не увидел. Но все же для собственного спокойствия хочу показать вас образованному человеку.

Поймав извозчика, мы быстро добрались до больницы. У Ильи прием уже окончился, но он до сих пор сидел в своем кабинете и заполнял истории болезней.

– Здорово! Не помешаю? – спросил я, приоткрыв дверь.

– А‑а, Степан, заходи. Здравствуй, – он протянул руку. – Какими судьбами?

– Хочу, чтобы ты посмотрел одну больную, – я завел в кабинет Марью.

– Ладно, присаживайтесь, – Илья встал из‑за стола и показал на кушетку. – Что беспокоит?

– Что‑то внутри болит. Сама не пойму что, – развела она руками. – То болит, то не болит.

Илья повернулся и вопросительно уставился на меня.

– Болезни я не увидел, но дядька что‑то услышал в сердце. Послушай сам. Может, зря переполошились, и он просто ошибся.

– Понял, – кивнул он и обратился к женщине. – Раздевайтесь.

Женщина обреченно выдохнула и снова стянула сарафан через голову. Илья тоже долго ее слушал, затем велел лечь на кушетку и прощупал живот.

По реакции Ильи я видел, что он тоже озадачен. Что же такого они там услышали?

– Читал о таком случае, но столкнулся с ним впервые, – признался он.

– Я умираю? – испуганно выдохнула женщина.

– Нет, пока нет…. Дело в том, что у вас органы расположены в другом порядке, чем у большинства людей.

– Как это? – уточнил я.

– Зеркальное расположение. Вот здесь, – ткнул он на живот женщины, – печень должна находиться, но я прощупал ее в совсем другом месте – вот здесь, – он показал на другой бок. – Сердце тоже прослушивается не слева, а справа. Возможно, с этим связаны ваши боли.

– Как же мне теперь быть? – слезливо спросила она, опустив уголки губ.

– Ничего не поделаешь. Это ваша особенность.

– Сколько мне жить осталось? – еле слышно выдавила она.

– На продолжительность жизни такие вещи никак не влияют. Поэтому сколько вам на роду написано, столько и проживете.

– Но я всё‑таки вам помогу, – быстро сказал я, увидев растерянный взгляд женщины.

Взяв её руку, нарисовал на ладони руну “Облегчения боли”. Шар ко мне не вернулся, но я был уверен, что теперь ей станет лучше.

– Спасибо за помощь. Мне и в самом деле стало лучше, – поблагодарила она, оделась и молча вышла.

– Хорошо, что ты пришел. Хотел тебе один интересный случай показать, – сказал Илья, расстегивая халат.

– Вообще‑то мне возвращаться пора. Люди ждут.

– Это ненадолго. Пошли, – он повесил халат на вешалку и открыл дверь. – Прошу.

Когда мы вышли, он запер дверь и повел меня снова к стационару.

– Что на этот раз?

– Погоди, сейчас сам все увидишь, – загадочно сказал он и первым зашел в здание.

На этот раз мы двинулись направо до двери, на которой было написано «Детское отделение».

– Ты к ребенку меня ведешь?

– Да, к девочке. Десять лет. Она не моя пациентка, но сегодня утром у нас был консилиум, и никто так и не понял, как она это делает.

– Что делает?

– Сейчас сам все увидишь.

Когда мы зашли в детское отделение, к нам навстречу поспешила пухлая медсестра с добродушным лицом.

– Илья Валерьянович, доброго вечера. Чего изволите так поздно?

– Добрый вечер, Анфиса Михайловна. Хочу коллеге Олечку показать.

– Что за коллега? – подозрительно прищурившись, она оглядела меня с ног до головы.

Хоть я и приоделся, все равно мало походил на лекаря.

– Приезжий, из Воронежа. Вы не знаете, – с нетерпением ответил он. – Приведите Оленьку в смотровую.

– А если спит она?

Медсестра продолжала настороженно смотреть на меня.

– Разбудите. И поскорее! У нас мало времени! – с раздражением прикрикнул на нее Илья.

Медсестра недовольно поджала губы, развернулась и подошла к палате номер три, а мы с Ильей зашли в кабинет, на котором большими буквами было написано «Смотровая».

Вскоре в дверях появилась худенькая девочка с большими зелеными глазами и тонкими косичками. Сразу за ней стояла медсестра, продолжая буравить меня взглядом.

– Здравствуй, Оленька. Проходи, – мягким голосом сказал Илья и показал на кушетку. – Садись. А вы, Анфиса Михайловна, закройте дверь и подождите с той стороны.

Медсестра шумно выдохнула, но спорить не стала и закрыла дверь. Девочка опустилась на кушетку и вопросительно уставилась на нас.

Я отметил, что Оля очень бледная и глаза у нее впалые. Она слегка пошатывалась, будто ее колыхал ветер.

– Оленька, познакомься, это Степан. Он приехал к нам из далекой сибирской деревни. Он многое знает и умеет. Возможно, сможет понять, что с тобой происходит. Покажи ему.

Девочка кивнула и пристально уставилась на меня немигающим взглядом. Я насторожился, не понимая, что она делает. Вдруг комната будто всколыхнулась, и все испарилось. Не осталось ни стен, ни потолка, ни мебели, а я очутился посреди вспаханного поля. Сверху нависли тяжелые тучи, вокруг виднелся темный лес.

– Что это? – выдавил я.

– Галлюцинации, – послышался голос Ильи, но его самого я не видел. – Оленька умеет насылать видения.

– Как давно? – я зажмурился и потряс головой, чтобы убрать наваждение.

– Уже месяц, – еле слышно ответила сама девочка.

Когда я открыл глаза, то снова очутился в смотровой, а Оля больше не смотрела на меня своим необычным, таинственным взглядом.

– Почему ты здесь? – спросил я девочку.

– Ее мать привела. Сказала, что девочка начала сильно худеть и постоянно жалуется на слабость, – ответил за нее Илья. – Как думаешь, может, у нее открылись магические способности?

Я «переключил» зрение и внимательно посмотрел на девочку.

– Нет, способности здесь ни при чем. Здесь кое‑что другое.

Глава 12

В голове девочки сразу за зелеными глазами сидела сущность. Она походила на жабу, но без конечностей. Сущность покрывали ярко‑желтые наросты, от которых будто шел свет. Каким‑то образом она с помощью глаз ребенка наводила морок.

– Что ты видишь? – вполголоса спросил Илья.

– Не при ребенке, – предупредил я и обратился к девочке. – Оленька, возвращайся в свою палату.

Девочка кивнула, подошла к двери и, бросив на меня взгляд, полный горести и печали, вышла.

– Ну? Говори уже! – в нетерпении воскликнул лекарь.

– Магическая сущность сидит у нее в голове, прямо за глазами. Девочка худеет, потому что сущность кормится жизненными силами ребенка. Уверен, что галлюцинации тоже ее проделки.

– Ты сейчас шутишь, да? – неуверенно спросил он.

– Нет. Я совершенно серьезен. Они коварны. По пути сюда, в Иркутск, я встретил сущность, которая погубила всю семью мужчины. Он один остался. А потом она хотела перебраться в мою голову, но я нашел способ от нее избавиться.

– Какой?

– С помощью руны, конечно.

– Так, может, прямо сейчас и попробуешь применить эту же руну к Оле?

– Да. Думаю, что можно. Хуже точно не станет.

Илья вышел и вскоре вернулся с Олей в сопровождении недовольной медсестры.

– Чего вы ребенка туда‑сюда гоняете? Что опять удумали? – женщина зло посмотрела на Илью. – Илья Валерьянович, вы, вообще‑то, не детский доктор и сидите на взрослом приеме. Зачем вы сюда приходите и больных детей тревожите?

– А ну цыц! – прикрикнул он на нее и захлопнул дверь перед лицом медсестры.

– Оленька, дай мне руку, – сказал я и опустился на колено перед девочкой.

Она послушно положила руку на мою ладонь. Уверенными движениями я начал рисовать руну «Вытеснения тени». Первым делом изобразил кривые линии, с двух сторон – острые углы, а когда хотел нанести последний связующий знак, дверь смотровой открылась, и на пороге появился пожилой раскрасневшийся мужчина в белом халате, а за ним запыхавшаяся медсестра.

– Ну, что я говорил! Привел кого‑то и ребенка мучает! – возмущенно выпалила женщина.

Пожилой лекарь мигом оглядел нас и строго сказал:

– Илья Валерьянович, потрудитесь объясниться. Что здесь происходит?

Я видел, что Илья замер, не зная, что сделать и как поступить, но решил время зря не терять и, глубоко вздохнув, отдал остатки энергии и вывел круг. Руна вспыхнула и пропала. В это же время Оля сдавленно вскрикнула и упала бы на пол, но я вовремя ее подхватил и положил на кушетку.

– Отойдите от ребенка! – вспылил пожилой лекарь, быстро подошел ко мне и оттолкнул от кушетки. – Илья Валерьянович, я не слышу ответа! Говорите же, иначе я пойду к руководству и доложу о вашем самоуправстве.

– Мы всего лишь хотели помочь Оле, – выдавил Илья и бросил встревоженный взгляд на неподвижно лежащую девочку.

– Кто это «мы»? – лекарь повернулся ко мне. – Вы кто такой будете? В первый раз вас вижу. Вы точно не доктор нашей больницы.

– Вы правы, я не работаю в вашей больнице, – спокойно ответил я, хотя внутри весь напрягся. – Но мы с вами делаем одно дело – лечим людей.

В это время краем глаза я заметил, как ко мне плывет шар энергии. Фух‑х‑х, все получилось. Чтобы удостовериться, я «переключил» зрение и посмотрел на девочку. Сущности в ней больше нет.

– Ну‑ка, ну‑ка. Уж не вы ли тот знахарь, про которого говорят?

– Возможно, – пожал я плечами.

– А‑а‑а, так вы уже и досюда добрались, – он презрительно скривил губы. – Морочите людям головы. Сначала выдумываете болезни, а потом их «лечите». А еще денег немерено берете. Совсем обнаглели! Уйдите прочь! И чтоб я вас в своем отделении больше не видел!

Лекарь весь затрясся и раскраснелся. Даже кулаки сжал, чтобы показать, что не шутит.

– Хорошо, – я подмигнул Оле, которая пришла в себя и смотрела на меня своими большими зелеными глазами.

Мы с Ильей вышли из кабинета и поспешили к выходу.

– Ну и дура. Зачем надо было заведующего звать? Ох и попадет мне завтра, – сокрушался лекарь.

– Не попадет. Девочка выздоровела, – уверенно сказал я и толкнул дверь.

В лицо пахнул прохладный вечерний ветерок.

– Пропала сущность?

– Да.

– И как ты это делаешь? Поразительно. Прям самородок. Тебе же цены нет, – восхищенно произнес он.

– Ага, только лечить мне запрещено, – усмехнулся я. – Могу в тюрьму угодить.

– Это да, без образования никак, – приуныл Илья. – Одно спасает: наши законы необязательны к выполнению. Если все соблюдать – как же жить тогда?

Мы обошли больницу и остановились у дороги.

– Ох, чувствую, завтра будет мне выговор. А все из‑за этой Анфисы. И какого черта она нажаловалась?

– Ее тоже можно понять. Она же несет ответственность за детей, а тут какой‑то странный тип явился, – я мельком оглядел себя: худой юноша. Совсем не похож на лекаря. – Если бы ты меня не знал, то тоже бы не подпустил к Оле.

– Ну, может быть, – согласился он.

Я поймал проезжающего мимо извозчика и, махнув рукой Илье, поехал к дому.

Начал накрапывать дождь, поэтому повозка была накрыта сверху «крышей». Я откинулся на спинку и, скрытый от света уличных фонарей, безучастным взглядом смотрел перед собой. Реакция старого лекаря меня напрягла. Я никогда не стану настоящим лекарем, если не получу образование. Но как его получить, если у меня, то есть у Степана, нет никаких знаний по тем дисциплинам, которые надо сдать для поступления? Если все это учить, то неизвестно сколько времени мне на это потребуется, а его сейчас у меня нет.

Извозчик остановился на перекрестке, пропуская телегу, нагруженную дровами, когда я заметил в толпе молодых людей нашего работника Семена. Он в напряжении смотрел в лицо собеседника с кепкой, надетой набок. Лица я не видел, но было в говорившем что‑то знакомое. Я решил не выдавать себя, поэтому сильнее спрятался под колпак, нависающий сверху, и силился послушать, о чем речь, но вокруг было слишком шумно, поэтому ни слова не разобрал. Ну ладно, спрошу его потом об этом.

Извозчик остановился у самой калитки, возле которой прямо под дождем стояли трое человек. Я расплатился, выбрался из повозки и подошел к людям.

– Что ж вы под дождем стоите? Простудитесь. Заходите во двор, на крыльце подождите или в дровянике посидите. Я каждого приму, – я раскрыл перед ними калитку.

Второй раз говорить не надо было. Все быстро зашли во двор и поднялись на крыльцо. Дождь был по‑весеннему холодный, и к вечеру температура опустилась, поэтому они шмыгали носами и зябко ежились.

Я завел в дом первого больного и застал Ерофея за столом.

– Время уже позднее, пусть завтра приходят, – буркнул он, хлебая горячие щи.

– Приму сам. Раз под дождем ждали, значит, дело серьезное, – ответил я ему и повел пожилого мужчину в нашу приемную.

Указав ему на стул, сел напротив и выжидательно посмотрел на него.

– Я ведь чего пришел, – замялся мужчина. – Мне бы совета или еще чего. Сам не знаю, как поступить.

– А что такое?

– Не хотелось вас отвлекать, но ведь они тоже твари живые. Жалко. Да и как мне быть‑то? Сам не знаю.

– Говорите толком, что случилось? – я начал терять терпение.

– В общем, поля у меня, – начал он, потирая от волнения сухие ладони. – Картошку сажаю, морковь, капусту, свеклу – на то и живу. Скоро посев начнется, а у меня оба ломовых коня слегли. Нарочно пять лет назад двух битюгов из Воронежа привез. Здоровенные, сильные. А на той неделе захворали. Сначала есть перестали. А сегодня с ног упали. Лежат, не встают. Коновал приходил, осмотрел, ничего не нашел. Говорит, что съели что‑то не то, а как же они могли съесть что‑то, если я их сам кормлю и на выгул не пускаю?

Мужчина смущенно посмотрел на меня и продолжил:

– Знаю, что людей лечите, но ведь и кони мои живые. А я без них никак не смогу. Да и денег они стоят немерено. Пришлось свой кирпичный амбар продать и все серебро из дома вынести, чтобы купить этих битюг.

– Хорошо, посмотрю ваших коней. Приходите за мной завтра поутру, – ответил я, прекрасно понимая, что чувствует мужчина, ведь мне тоже было жаль своих лошадей.

– Как знал, что не откажете, – по‑доброму улыбнулся мужчина и поднялся. – На вас вся надежда, больше никто нам помочь не сможет.

Кланяясь, он вышел из дома.

– Что‑то быстро ты его отпустил. Не больной, что ли? – уточнил Ерофей и отодвинул пустую тарелку.

– Кони у него заболели, попросил посмотреть.

– Чего? Коней смотреть? Коновалом заделался? – возмутился лекарь.

– Нет, не заделался. Но помочь надо, – я не успел дойти до двери, как постучали.

– Заходите! – повысил я голос.

Дверь приоткрылась, и показался взъерошенный мужичок с тонким изогнутым носом.

– Можно, али еще подождать? – несмело спросил он.

– Проходите, – кивнул я.

Мужичок зашел, кивком поздоровался с Ерофеем, сидящим за столом, и пошел за мной.

– Что вас беспокоит? – спросил я, когда закрыл за ним дверь.

– Пятно у меня на спине появилось. В больничку сходил, а тамошние доктура сказали, что родимое. А как же оно родимое, если отродясь не было? Десять дней назад появилось.

– Пятно? Покажите, – велел я.

Мужичок скинул кафтан, стянул через голову длинную рубашку и повернулся ко мне спиной. Прямо под левой лопаткой чернело неровное пятно размером с чайное блюдце.

– Растет ведь. Когда женушка моя нашла, оно не больше монетки было, а сейчас вон как расползлось.

Я переключил зрение и внимательно оглядел пятно. Способность духогляда ничего не показала. Если это и впрямь родимое пятно. Но почему оно так быстро растет?

– Может, чешется или болит? – уточнил я.

– Нет, не чешется и не болит, – подумав, ответил он.

Хм, очень странно. Я даже на мгновение подумал, что пятно нарисовано, и потер его пальцем, но нет, оно было настоящее.

– Похоже, в самом деле родимое пятно, – вынужден был согласиться я, ведь никакой болезни или сущности не увидел.

– А если же оно и дальше расти будет? Неужто арапом стану? – он испуганно посмотрел на меня.

– Не знаю, но, если заболит или еще‑то необычное почувствуете, возвращайтесь. Сейчас же я ничем не могу помочь. Разве только… Дайте руку.

На всякий случай решил попробовать нанести руну «Чистоты» и посмотреть, что будет. Руна вспыхнула и пропала, но шар энергии не появился и пятно никак не отреагировало.

Мужчина ушел, а я пошел за следующим. Рослый светловолосый детина почти упирался головой в крышу крыльца. Он был так поглощен своими мыслями, что не обратил на меня никакого внимания.

– Что привело вас ко мне? – подал я голос.

– А‑а‑а, – он испуганно вздрогнул и повернулся. Прищурившись, в полутьме вгляделся в мое лицо и спросил зычным голосом: – Ты ли знахарь?