Текст книги "Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 43 страниц)

Глава 19

По пути домой я заехал к Базаровым, чтобы навестить Алевтину, но их с Полиной не было дома. Дворецкий сказал, что они уехали за нарядами. Вот и хорошо, пусть наряжаются.

Всеволод Афанасьевич был на фабрике. Сергей, который временами проживал у Базаровых, так как дома ему было скучно, уехал с друзьями кататься по Ангаре. В общем, дома никого не было, поэтому я поехал к себе.

У калитки снова толпились люди. Когда подъехал поближе, обнаружил новую скамейку. Кто‑то принес и поставил ее для удобства рядом с нашей. Также по дороге возле дома слонялись торговцы с лотками. Они предлагали выпечку, вяленую рыбу и сладости, а также буквально у соседнего дома стояла повозка с бочкой кваса. Торговцы быстро смекнули, что здесь можно хорошо распродать свой товар, ведь людям приходилось часами ждать приема.

– Явился – не запылился. Где ходишь, знахарь? Два часа тебя дожидаемся, – недовольным голосом проговорил дородный одноглазый мужчина с уродливыми шрамами на левой стороне лица.

– Сейчас всех приму, – заверил я, открыл калитку и хотел завести лошадь во двор, но тут одна из женщин вскрикнула, схватилась за живот и без сознания свалилась на землю.

– Семен, забери Гнедую! – крикнул я в сторону дома, завел лошадь во двор и подбежал к женщине, вокруг которой уже склонились остальные. – Дайте пройти!

Первым делом прощупал пульс и, переключив зрение, принялся осматривать. В голове и на шее ничего нет. Быстро расстегнув верхние пуговицы платья, посмотрел на сердце – тоже все чисто. Хм, что же тогда с ней случилось? Из‑за жары, что ли?

– Помогите занести ее в дом, – попросил я.

Двое мужчин вызвались помочь и, подхватив на руки, быстро понесли к дому.

Семен попридержал дверь, когда мы заносили ее из сеней в дом.

– Вон туда, – указал я в сторону приемной.

Втроем мы уложили женщину на лавку, и я продолжил осмотр. Сняв платье, задрал нательное белье и увидел справа в районе печени небольшую сущность синего цвета и с длинным хоботком, который опоясывал весь живот. Это еще что такое? В первый раз вижу.

Сущность двигалась и дергала хоботком, будто высасывала что‑то. Ну и гадость.

– Снова полудохлую бабу притащил, – в комнату зашел Ерофей. – И когда уж до тебя дойдет, что не надо их тащить сюда? Если помрет, что делать будешь?

– Что же мне, по‑вашему, на улице ее надо было оставить? – спросил я и нанес на кожу женщины руну «Исцеления».

– Почему бы нет? – пожал он плечами. – Пусть бы домашние ее забрали. Нам‑то зачем эти проблемы?

Я лишь махнул рукой. Зачем ему что‑то объяснять, если все равно не поймет? Не любит он людей, только использует.

Руна «Исцеления» не справилась с сущностью. Правда, хоботок стал короче. Ну что ж, придется применить гораздо более сильные знаки.

Первым делом изобразил руну «Крепости», чтобы посмотреть, справится ли собственный иммунитет женщины с болезнью. Руна вспыхнула и пропала, а синяя сущность сначала заерзала, будто ее положили на раскаленную плиту, однако уже в следующее мгновение она замерла, вдруг выпустила сотни острых шипов и будто даже стала больше размером. Сопротивляется, зараза!

Я посмотрел на лицо больной и увидел, что она побледнела и губы начали синеть. Этого только не хватало.

– Проверьте пульс и дыхание! – велел я Ерофею, который стоял, опершись о косяк, с безразличным видом смотрел на то, что я делаю, и хрустел яблоком.

– Зачем это? Не справляешься, что ли?

– Делайте, как говорю! – я бросил на него взгляд, который ему явно не понравился.

– Ладно, раз уж притащил в дом, умирать ей никак нельзя, – он бросил недоеденное яблоко в ведро с очистками и подошел к лавке.

Вытащив из кармана небольшое круглое зеркальце, он приставил его к лицу женщины, затем приложил пальцы к шее.

– Плохо дело, – с раздражением выдохнул он. – Жизнь еле‑еле в ней теплится. Давай отправим в больницу, пока не поздно?

– Там она точно помрет, – ответил я, рисуя на женщине доступные руны.

Однако ни одна из них не помогала, заставляя болезнь лишь извиваться и дергаться. Я все сильнее нервничал. Неужели это и есть мой первый больной, с недугом которого я не справлюсь? Сразу вспомнился Илья, который очень переживал из‑за смерти своего пациента.

Думай, Аскольд, думай!

Я поднялся на ноги и начал слоняться по комнате, прокручивая в голове все знаки, что имели хоть какое‑то значение в лечении или укреплении организма.

– И чего ты мечешься? Этим не поможешь. Давай ее отправим…

– Тихо! Дайте сосредоточиться! – прикрикнул я, опустился на табурет и закрыл глаза.

Так‑так, что же мне может пригодиться? Мысленно соединял знаки, но не все они подходили друг к другу. Некоторые противоречили настолько, что могли навредить. К тому же я понятия не имел, что за болезнь поразила женщину.

– Илья, – выдохнул я, вскочил на ноги и ринулся в сторону выхода.

– Эй, ты куда собрался? С мертвой бабой меня одного хочешь оставить разбираться? – выкрикнул мне вслед Ерофей.

– Скоро вернусь, – бросил я через плечо, вышел на улицу и побежал к сараю.

Семен, который сидел у дровяника и что‑то строгал из деревяшки, забеспокоился.

– Степа, помощь нужна? – отряхнувшись от стружки, он подбежал ко мне.

– Нет. Я скоро.

Вывел Пепельную за ворота и во весь опор помчался в сторону больницы к Илье. На него вся надежда, ведь я понятия не имею, как помочь женщине, которая тихо умирала в моем доме.

Больница к этому времени уже опустела. Я пробежал по коридору и, схватившись за ручку кабинета, не сдержался и выругался:

– Руночерть задери! Закрыто.

– Чего тебе? Видишь, нет уж никого. Завтра приходи, – подала голос старуха‑уборщица, протирая грязной тряпкой подоконники.

– Где Илья Валерьянович?

– Мне‑то откуда знать? Они передо мной не отчитываются. Работать еще два часа, а у них уже след простыл. Последнего больного выпроводят, и ноги в руки… А это что за охламон в горшок с фикусом шелухи от семечек насыпал?

Я выбежал на улицу и, отвязав Пепельную, поехал к дому Ильи. Я уже был у него, когда он украл из больницы собственную пациентку и позвал меня на помощь.

Илья жил на соседней улице, поэтому добрался до его дома за считанные минуты. Не привязывая лошадь, оставил ее у крыльца, забежал внутрь и поскакал вверх по лестнице, перешагивая сразу через несколько ступеней.

– Илья, открывай! Это я – Степан! – я заколотил по запертой двери.

– Нет его. Как утром ушел, так и не появлялся, – послышался голос.

Оглянувшись, увидел внизу лестницы паренька с густой темной шевелюрой. Он облокотился на перила и облизывал петушка на палочке.

– Знаешь, где он может быть? – спросил я и быстро спустился.

– Не‑а, он со мной лясы не точит. Поздороваться и то забывает.

– Ясно, – я вышел на улицу и в растерянности огляделся.

Город большой. Где его теперь искать? Илья может быть где угодно. Например, в лавке стоит в очереди. Или по улицам гуляет. Или на почту зашел. А может, в гостях сидит или на дом к пациенту поехал. В общем, вариантов много.

Надо возвращаться домой и дальше пробовать подбирать подходящую руну. Однако количество энергии у меня ограничено. И так уже большую часть потратил.

Сев на Пепельную, я решил напоследок испытать судьбу и съездить до трактира, в котором мы уже сидели не раз.

Пепельная, не дожидаясь приказа, поскакала по дороге, будто чувствуя мое состояние и понимая, что промедление может закончится смертью человека.

– Куда несешься, как оголтелый? – прокричал мне вслед мужичок, который расплескал всю воду из ведер, когда отскочил в сторону от мчащейся лошади.

– Извините! – бросил я через плечо. – Дело жизни и смерти!

Остановившись у трактира, спрыгнул на землю и забежал в полутьму помещения. Сначала не мог разглядеть лиц, но, когда глаза привыкли, увидел в углу за столом Илью, который обгладывал куриную голень. Я с облегчением выдохнул и подошел к нему.

– Ты чего? Насчет дома передумал? – спросил он и вытер жирные руки о льняную салфетку.

– Нет. Мне нужен твой совет. Не могу разобраться с болезнью, – я опустился напротив.

– Говори, – вмиг посерьезнел он и внимательно уставился на меня.

Я подробно описал то, что видел. А также состояние женщины.

– То, что ты описал, очень напоминает болезнь, которая называется «жар поджелудочной». Поджелудочная железа воспаляется, ее ткани разрушаются, в организм выделяются ядовитые ферменты, которые приводят к отравлению крови, – Илья сделал большой глоток из кружки. – Были ли у нее рвота, боль в верхней части живота, озноб, бледность и слабое сердцебиение?

– Бледность и слабое сердцебиение – есть. Про остальное не знаю. Она упала прямо на дорогу у моего дома.

– Ну, тогда с вероятностью восемьдесят процентов я прав и твою больную надо лечить от жара поджелудочной. Лично я бы не смог ничего сделать. На сегодняшний день у нас нет таких лекарств, которые помогли бы при запущенной болезни. В больнице она бы просто умерла. Однако я верю, что у тебя с твоей магией все получится.

– Мне бы твою уверенность, – сказал я и поднялся с места. – Спасибо. Сделаю все, что в моих силах, но пока не знаю, как ей помочь.

– Сними болевой синдром и очисти кровь от токсинов – это единственное, что может ей помочь, – подсказал он мне.

Я кивнул и выбежал из трактира. Обратный путь показался мне невероятно долгим. Всю дорогу я только и думал о том, чтобы больная дождалась меня и не умерла раньше времени.

Когда подъехал к калитке, даже не стал заводить лошадь, а со всех ног бросился к дому. Ерофей сидел на табуретке у лавки, где лежала женщина, и хрустел засахаренным арахисом.

– Жива? – выкрикнул я, едва забежал в приемную.

– Жива пока, но слабеет. К вечеру помрет. Вызывай родных, пусть забирают.

Отдышавшись, я опустился рядом с лавкой и, взяв женщину за руку, нарисовал руну, что выводит яды и токсины. Затем нанес «Облегчение боли», а следом хотел изобразить руну «Быстрой регенерации», но оказалось, что энергии на нее не осталось.

– Мне нужна ваша помощь, – подал я голос.

– Чего такое? – подозрительно прищурился он.

– Поделитесь энергией.

– Хрен тебе, а не энергия! – вспылил он. – Пусть подыхает, а я из‑за нее погибать не хочу. Все еще помню, как плохо мне было после того раза. Сердце чуть не остановилось.

– Ваше сердце не остановится, а вот ее – очень даже может, – попытался достучаться я до него. – Ведь на кону человеческая жизнь. Вам всего лишь нужно немного поделиться…

– Ты меня не слышал, что ли? Делиться ни с кем не собираюсь, – он поднялся с места и вышел из приемной.

Ладно, с ним потом разберусь, а сейчас нужно срочно придумать, откуда взять энергию для спасения больной. Для этого дела подойдет лишь здоровый мужчина.

Я не нашел другого выхода, кроме как обратиться к людям, которые стояли за забором.

– Прошу внимания! – выкрикнул я и подошел к забору.

Несколько десятков пар глаз устремились на меня.

– Срочно нужна помощь. Кто согласится поделиться энергией, чтобы я смог спасти умирающую? – с замершим сердцем я оглядел толпу.

– Я могу! – пробасил детина, который на тачке привез старуху.

– И я! – поднял руку мужичок.

– Да и я смогу, ведь жива еще, – прошамкала беззубым ртом старуха.

Вскоре вся толпа вызвалась помочь. Меня это очень порадовало. Эти люди знают, что такое болезнь, и готовы пожертвовать своей жизненной энергией ради спасения другого. В отличие от равнодушного Ерофея, который в прошлые разы соглашался лишь под моим давлением.

К тому же никто из присутствующих не спросил ни о последствиях, ни о рисках, ни об оплате. Я выбрал двоих крепких на вид мужчин и пригласил их в дом. «Подключившись» к обоим с помощью руны «Переноса», продолжил лечение.

Подсказка Ильи помогла мне понять, что это за болезнь и какие шаги нужно предпринимать, чтобы ее победить. После руны «Быстрой регенерации» я изобразил еще несколько символов, которые помогли восстановить поврежденную поджелудочную железу, и синяя сущность сама по себе пропала. Сначала исчезли шипы, затем пропал хоботок, а в конце лопнула и испарилась сама болезнь. Ко мне полетел благодарственный шар энергии.

Женщина прерывисто вздохнула и открыла глаза. Она ничего не помнила, кроме острой боли в животе, от которой потемнело в глазах. После того как я ей объяснил все, что происходило, она со слезами на глазах поблагодарила меня и довольных собой мужчин, которые получили от Семена по кружке прохладного кваса.

Одевшись, она отдала мне все деньги, что были в ее маленьком, из потрескавшейся кожи кошельке. Я был против и пытался вернуть часть денег, ведь она насыпала мне на ладонь целых одиннадцать рублей, но женщина ответила, что обидится, если я не приму благодарность. Пришлось взять, а когда она ушла, я дал мужчинам по два рубля за помощь. Они не возражали, ведь это очень хорошие деньги.

Благодаря энергии, что получил от женщины, которая представилась Татьяной, я продолжил прием. Освободился лишь к ужину. Ерофей все это время даже не показывался. Он больше не делал вид, что лечит, ведь уже давно все поняли, что это не так.

Как только Семен накрыл на стол, в дверь постучали.

– Скажи, что прием окончен, – велел Ерофей Семену и принялся нарезать кусок вяленой свинины. – Пусть завтра приходят, а то даже пожрать спокойно не дают. Надоели.

Однако в дверях оказался не больной, а живой и здоровый Никанор Евгеньевич.

– Я вам тут к столу наливочки брусничной принес, – улыбнулся он и поставил на стол большую бутыль темно‑красного напитка.

– Садитесь, поужинайте с нами, – предложил я и подвинулся, освобождая ему место.

– Не откажусь, – с довольным видом он плюхнулся рядом со мной. – Так вкусно пахнет, что слюни текут.

Семен подсуетился, поставил перед гостем глубокую тарелку с густым наваристым супом, большой ломоть хлеба и подвинул тарелки с нарезками и соленьями.

– Как дома дела? – спросил я, хрустя соленым огурцом.

– Поговорил я с Яшкой, – тяжело вздохнул он. – Обижен он на меня сильно, а я ведь даже не знал. Хотел его воспитать таким, каким сам был, а оно вон как обернулось… Не понимал я, что не надо всех под одну гребенку грести. Поэтому сам виноват. Да и Яшка сожалеет. Рыдал у меня на коленях, прощения просил. Не держу на него обиды, но отец его строго наказал. А я еще тщательнее за ним буду приглядывать и больше разговаривать.

– Верно, так и надо, – кивнул я.

После супа мы выпили по стопке наливочки, даже Семену налили, а остальное оставили на следующую встречу. Отец кузнеца сказал, что теперь к нам будет часто захаживать, потому как скучно ему бывает без работы.

Проводив старика до повозки, посмотрел ему вслед и, взяв на руки Грома, который так и норовил сбежать за калитку, сел на скамейку.

Небо было черное‑причерное и сплошь усеянное звездами. Вокруг было так тихо, что, казалось, все замерло, повинуясь ночной тиши.

Вдруг сзади послышались шаги, калитка еле слышно скрипнула, и рядом опустился Семен.

– Останусь сегодня у вас, – сказал он.

– Отец не будет волноваться?

– Нет, что ему волноваться? Чай не маленький я уже, – хмыкнул он.– Наливку может унюхать и по шее дать. Уж лучше поберечься.

– Как знаешь, – дернул я плечом.

Мы еще немного посидели и зашли в дом. Заснул я почти сразу, только сон был тяжелый, будто надвигается что‑то плохое.

На следующий день, как водится, поехал в библиотеку. На этот раз Полина тоже пришла и рассказала много интересного про Алевтину. Оказывается, девушке очень нравится заплетать волосы, поэтому с утра к ней очередь из горничных, которых та расчесывает и плетет замысловатые косы. Также Алевтина каждый вечер просит, чтобы Полина прочитала ей какую‑нибудь книгу. Особенно ей нравятся любовные романы.

Я порадовался тому, что девушке нашлось место по душе. А также еще раз поймал себя на мысли, что восхищаюсь Полиной. Другая бы даже не взглянула на бедняжку Алевтину, а Полина заботилась о ней и всюду брала с собой, нисколько не стесняясь ее социального положения и умственного отставания.

Поле занятий арифметикой с Сергеем, Полина кратко пересказала мне произведение, которое может попасться на экзамене. Судя по ее рассказу, книга довольно интересная, поэтому я решил, как только выдастся свободное время, прочитать это произведение от корки до корки.

Пообещав начать читать хотя бы то, что Полина мне порекомендовала, я сел на Пепельную и, махнув рукой друзьям, стоящим у своей кареты, поскакал домой. С самого утра, когда я только выводил лошадь из сарая, ко мне подошла молодая женщина и попросила посмотреть ее мать. Я пообещал сделать это сразу, как освобожусь.

Женщина дождалась меня и показала дорогу до дома матери. Старушка неудачно упала и сломала бедро. Срастить кость я не в силах, но способен снять боль и с помощью «Быстрой регенерации» помочь ей восстановиться. Именно это я и сделал. Старушка осталась довольна.

На обеде, когда я сделал перерыв и решил попить чаю с пышной маковой булкой, которую купил в пекарне Семен, к дому подъехал извозчик, и из экипажа показался встревоженный Илья.

– Степа, помощь нужна! Поехали! – не здороваясь, прокричал он, едва открыл дверь.

– Поехали, – я с сожалением посмотрел на булку, к которой даже не успел притронуться, и вышел вслед за ним.

Остановились мы у больницы. Илья выбрался из экипажа первым и, расплатившись, повел меня к стационару.

– Погоди, мне же запретили в больнице людей лечить, – напомнил я ему.

– Плевать. Человеческая жизнь дороже, – он резко распахнул дверь и повел меня в сторону изолятора. Именно там когда‑то лежал моряк, подцепивший заморскую болезнь.

– Ты хоть расскажи, что за больной и в чем помощь нужна.

– Обычная чахотка была, но дала осложнение на сердце. Как бы не помер, – встревоженно проговорил он и зашел в палату.

На узкой койке лежал высокий худощавый мужчина с большим горбатым носом и осунувшимся, посеревшим от болезни лицом. Он тяжело дышал и прижимал к груди руку.

– Ритм сердца нечеткий и какой‑то прерывистый. Я ему кровь пустил и настойку валерианы дал, но лучше не стало. Боюсь я за него, – последнюю фразу он прошептал еле слышно.

– Сейчас посмотрим, что там, – я подошел к мужчине и велел: – расстегните рубашку.

Тот без лишних вопросов трясущимися неловкими пальцами справился с пуговицами и стянул больничную одежду. Так‑с, Илья верно определил диагноз. К счастью, у меня есть руны, которые на раз‑два справляются с такими недугами.

Я нарисовал руны на груди мужчины, и тот почти сразу стал дышать ровнее, его перестало трясти, на лице появился румянец. Убедившись в том, что болезни больше нет, и получив шар энергии, я пожелал мужчине скорейшего выздоровления и вышел из палаты. Илья присоединился ко мне.

– Худой он больно. Как бы болезнь снова не вернулась от недостатка питания, – предупредил я.

– Знаю. Подручным на заводе работает, мало зарабатывает, а детей семеро. Вот и недоедает.

– Оставь его в больнице. Пусть отоспится, отъестся, восстановится.

– Да, так и сделаю. Спасибо за помощь, а то я здорово перепугался, – Илья протянул мне руку.

– И тебе спасибо. Только благодаря тебе я вылечил ту женщину, – я крепко пожал его руку. – А теперь пошли в трактир. Я не успел перекусить, поэтому под ложечкой сосет.

В трактире мы встретили знакомых Ильи, которые читали обо мне в газетах, поэтому часа два меня забрасывали вопросами, на которые я едва успевал отвечать. Спас меня Илья, сказав, что меня ждут больные и мне некогда лясы точить.

Попрощавшись, я поймал извозчика и поехал домой. До дома не доехал и, остановившись у лавки, купил квашеную капусту и моченые яблоки.

Жуя яблоко, не спеша дошел до дома и зашел во двор. Через открытую форточку услышал голоса. Сначала подумал, что это Никанор Евгеньевич пришел, но, когда подошел к окну, увидел, что за столом напротив Ерофея сидит его друг Назар, который приходил к нам, когда мы только приехали в город.

– Ничего ты не понимаешь, – пьяным голосом сказал Ерофей и потряс пальцем перед носом Назара. – Он всю жизнь будет мне должен, поэтому без денег не останусь.

– Ерунду говоришь, – прошептал Назар и отмахнулся от его пальца. – Когда силу свою почувствует, тогда и уйдет от тебя. А ты останешься с носом.

– Никуда он не уйдет. Я его с самого первого дня как собаку воспитывал. Чтобы был послушным, покладистым и все мои команды выполнял. Сломал я его, понимаешь, – заплетающимся голосом ответил лекарь. – Знал бы ты, каких трудов мне стоило заполучить этого паренька. Ведь руки мои по локоть в крови.

– Т‑с‑с‑с, тихо ты, – шепнул Назар, но было поздно. Все, что мне надо было, я услышал.

Ну что ж, Ерофей, пришло время рассказать мне обо всем и отвечать за свои поступки. Я опустил покупки на ступени крыльца и зашел в дом.