Текст книги "Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 43 страниц)

– Чего? Я – дура? Да за такие слова я тебя поленом так отхожу – мало не покажется! – женщина бросила хворостину и поспешила к поленницам, стоящим у забора.

Бормоча под нос проклятья, Ерофей быстро повел лошадей к указанному дому. Ворота оказались незапертыми и распахнулись, как только я до них дотронулся. Внутри было оживленно, и сразу понятно, что мы не ошиблись. Женщина же с поленом к нам не пришла. То ли просто пригрозила, то ли не хотела избивать лекаря при свидетелях.

– На, сходи за хлебом в дорогу, – лекарь впихнул мне несколько монет, когда мы закатили повозку под навес, а лошадей отвели в конюшню. – А еще всем по пути скажи, что, мол, в постоялом дворе известный лекарь поселился. Берет недорого и лечит от всех болезней.

– Так и сказать: лечит от всех болезней? – удивился я.

– Так и скажи, – с нажимом повторил он. – Когда они поймут, что это не так – от нас и следа не останется. А обратно я сюда возвращаться не собираюсь.

Я забрал деньги и вышел за ворота. Дорога шла вверх, к центру поселения. Издали заметил белокаменное здание с остроконечной крышей, на вершине которого находился шпиль. Очень необычная постройка. Таких я в этом мире еще не встречал.

По мере приближения на стенах здания проступали какие-то символы, а на двери различалось тусклое изображение чьего-то лица. Портрет на двери? Зачем?

– Чего застыл? Уйди с дороги! – прикрикнул тучный мужчина, который вел старого осла под уздцы. Осел же в свою очередь тащил телегу со стогом сена.

Осматривая необычный дом, сам не заметил, как вышел на середину дороги.

– Что это такое? – спросил я, указывая на каменное здание.

– Из берлоги вылез, что ли? – вскинул он кустистую бровь.

– Нет. Из далекой деревни приехал. У нас такого нет.

– А-а, ну ясно, – кивнул он. – Это же Храм Лика Истинного.

– Религия, – догадался я.

Мужчина побрел по дороге, подгоняя плешивого осла, а я решил подойти поближе и осмотреть храм.

Когда подошел к белому зданию, первым делом осмотрел символы. Мне они были незнакомы, хотя некоторые элементы напоминали руны. Портрет на деревянной двери на самом деле оказался не портретом, а искусно выжженным пятном, которое издали напоминало человеческое лицо.

Я взялся за медную ручку и потянул на себя, но дверь не поддалась, зато по ту сторону лязгнул засов. Заперто. Жаль, хотелось посмотреть, что внутри.

Уже хотел пойти на поиски лавки или пекарни, но услышал сзади шаркающие шаги и глубокий, слегка дрожащий голос:

– Ты что-то хотел, путник?

Обернувшись, увидел, как ко мне неспешно идет мужчина в черной сутане до пят.

– Приветствую, – поздоровался я и чуть склонил голову.

– Здравствуй. Как тебя зовут? – он с интересом оглядел меня с ног до головы.

– Аско… Степан Устинов, – вовремя поправился я.

Почему-то весь вид этого человека располагал к откровенности и открытости. Мне даже стало не по себе.

– Тебе нужна помощь, Степан?

– Нет. Просто хотел посмотреть. Никогда не был в подобном храме, – признался я.

– Я очень рад любому, кому интересен Храм Лика Истинного. Надеюсь, тебе у нас так понравится, что ты пополнишь ряды наших прихожан, – он улыбнулся. – Подожди здесь, я открою.

Так же неспешно он свернул за здание, и вскоре послышался звук отодвигаемого засова.

– Прошу, заходи, – он распахнул передо мной дверь и отошел в сторону.

Как только переступил порог храма, почувствовал еле уловимый сладкий аромат какого-то растения и прохладу, как из склепа. Окинув взглядом просторное помещение с высоким потолком, я невольно вздрогнул – на меня со всех сторон смотрели… глаза. Вернее, много изображений одного глаза, заключенного в круг, от которого в разные стороны отходили линии, словно лучи.

Большие, маленькие – они были нарисованы белой краской на затемненных деревянных табличках разных размеров.

– Первым делом нужно провести обряд «Очищения», – мужчина указал на стол рядом с дверью. На нем стоял большой кувшин с водой и таз.

– Зачем? – совладав с собой, спросил я.

– Чтобы смыть ложь и дурные мысли.

– Мне сейчас не до этого. Меня ждет наставник. Я, пожалуй, пойду, – ответил я и попятился назад, стараясь не смотреть на таблички с глазами. Было стойкое ощущение, что они живые и наблюдают за мной.

– Если захочешь вернуться, сегодня вечером мы проводим «Пир Света». Ничего особенного: овощи, каши и несладкие ягодные напитки, но это объединяет наших прихожан. Мы много разговариваем, делимся переживаниями и даем друг другу дельные советы, – мужчина в сутане продолжал смотреть на меня так, что хотелось рухнуть перед ним на колени и во всем сознаться. Магия какая-то.

Я вышел из храма и бодро зашагал прочь. Мне хотелось как можно быстрее уйти, чтобы не чувствовать влияние пронзительных глаз, которые будто видели меня насквозь.

Лавку я нашел быстро, но хлеба не было. Лавочник попросил подождать, предупредив, что как раз в это время привозят свежий хлеб из пекарни, находящейся на другом конце Юрьевки.

Вокруг лавки уже столпился народ, ожидая свежего хлеба, поэтому я решил воспользоваться ситуацией и озвучить то, что велел лекарь. Заодно себе помогу, ведь еще неизвестно, когда смогу пополнить запас энергии, а в дороге может случиться всякое.

– Прошу внимания! – прокричал я сквозь гул голосов, взобрался на колоду, вокруг которой валялись щепки, и поднял руки вверх, чтобы обратить на себя внимание. – В Юрьевку приехал лекарь! Известный сибирский лекарь-шептун. С помощью заговоров он может излечить от любой болезни, даже от самой сложной! Он пробудет здесь только до полудня, поэтому торопитесь!

– Эй, парень, а где он – лекарь твой? – спросил молодой мужчина, возвышающийся над толпой – настоящий великан.

– На постоялом дворе.

– Зовут-то как?

– Ерофей... э-э-э… – вот тут я понял, что не знаю ничего, кроме имени: ни фамилии, ни отчества, ни принадлежности к чему-либо. – Знахарь Ерофей!

– Знавали мы таких знахарей. Деньги берут, а толку ноль, – махнула рукой старуха. – Пришлым до нас дела нет. Они только о своем кармане пекутся.

– Петровна, ты везде свой нос не суй! – крикнула женщина помоложе. Она прижимала к груди бидон с молоком. – Это тебе доживать год-другой остался, а нам еще жить и жить. Парень, сколько берет твой знахарь?

– В зависимости от болезни, – пожал я плечами.

– У меня отец лежачий. Уже второй год не встает. Может ли твой знахарь к нам домой прийти? – спросил тот самый великан.

– Это с ним лично надо договориться.

– А ты-то сам кто таков?

– Ученик его. Знахарю помогаю и сам лечу, – смело заявил я.

– Молод ты еще сам лечить! – выкрикнул кто-то из толпы.

– Дурак ты, Демид, – вступилась женщина с бидоном. – Не в годах дело, а в самом человеке. Вот тебе пятый десяток, а ума не прибавилось.

Пока толпа шумела и спорила, подкатила телега с деревянными лотками, полными свежего, еще горячего хлеба. Люди быстро разобрали его и разошлись.

Когда я, не спеша осматривая поселение, вернулся к постоялому двору, оказалось, что к Ерофею уже выстроилась толпа из желающих оздоровиться.

– Где тебя носит? – прикрикнул он на меня.

– За хлебом ходил, – показал я две буханки серого хлеба. Их было три, но по пути я съел половину одного, а остальное припас за пазухой для лошадей.

– Убери хлеб в повозку и бегом в дом. Я комнату снял. Будем там больных принимать, – Ерофей подошел к людям, которые забросали его вопросами.

Убрав хлеб в холщовый мешок из-под сухарей, юркнул на конюшню и угостил лошадей. Затем пошел в дом, куда уже направлялся Ерофей с щуплым сгорбленным мужчиной с желтушным цветом лица.

Внутри постоялый дом очень походил на тот, в которых мы уже бывали. Однако на этот раз лекарь снял не койки в общей комнате, а отдельное помещение. В комнате не было ничего примечательного: стол, стул и две табуретки. На столе уже стоял ящик с бутыльками, который Ерофей взял с собой из дома.

– Сядь сюда, – лекарь указал мужчине на табуретку у стола, – и говори, где болит.

Мужчина с тяжелым вздохом опустился, стягивая с головы вязаную шапку.

– Где болит? – задумчиво переспросил он и почесал затылок. – Даже не знаю.

– Что ж ты тогда пришел? Только время мое зря тратишь! – повысил голос Ерофей и обратился ко мне, указывая на дверь: – Веди следующего.

– Погоди, знахарь. Ты сначала выслушай, – произнес мужчина спокойным уверенным голосом, но в глазах была тоска и горечь.

– Говори уже. Сам видел, сколько народу, – с нетерпением проговорил лекарь и сел напротив, на второй табурет.

– Всех я потерял, – горестно вздохнул он и опустил взгляд на сцепленные пальцы. – Друг за другом смерть всю родню утянула. Как мать похоронил, так и худеть начал. Сам не знаю, что со мной. Вроде бы и ем как обычно, и сплю хорошо, а сил нет. Слабею день ото дня.

– Совсем ничего не болит? – с сомнением спросил Ерофей, оглядывая мужчину придирчивым взглядом.

– Нет, – задумавшись на мгновение, ответил он. – Только рассеянным стал. Часто забываюсь. Мысли путаются. Иногда долго ворочаюсь перед сном – все мне что-то мерещится да слышится. Бывает, какие-то шепотки слышу.

– Шепотки? – напрягся лекарь и бросил на меня многозначительный взгляд. – Раздевайтесь, осмотрю вас.

Когда мужчина, немного смущаясь, стянул с себя чистую, но поношенную одежду, я включил свое «второе» зрение и сразу увидел болезнь в виде сущности. Клубок ржаво-красных извивающихся нитей сидел в его голове. От клубка тянулись длинные темные усики прямо к его сердцу. Клубок и нити находились в постоянном движении, нервно подергиваясь.

– Ну, что ты видишь? – шепнул мне Ерофей.

– Не могу понять. Болезнь и в голове, и в сердце. Но больше в голове. Странно, что она не болит.

– Так мне от чего его лечить?

– Не знаю, – признался я, не спуская взгляда с болезни.

Лекарь нахмурил брови и сделал недовольное лицо. Затем принялся сам осматривать мужчину. Приставил к его груди трубку и послушал. Посчитал сердцебиение. Велел открыть рот и высунуть язык. Осмотрел ладони и ногти.

Пока Ерофей старательно делал вид, что пытается определить болезнь, я продолжал наблюдать за клубком. Нити то стягивались, то расходились, то закручивались, образуя замысловатые узоры.

Вдруг от клубка отделился еще один красный усик и, извиваясь как червь, выплыл из головы мужчины и устремился ко мне.

– Не может быть, – выдохнул я, попятился назад и замахал рукой, пытаясь не подпустить неведомое создание, пока не уперся в стену. Усик легко пролетел сквозь мою выставленную ладонь и влетел мне в висок. Острая вспышка боли и темнота. Все…

Глава 13

Очнулся от удара. Щеку обожгло болью, а следом над ухом прозвучал уже знакомый грубый голос:

– Чего разлегся? – Ерофей нависал надо мной. – Ну? Я с кем разговариваю?

Я огляделся и понял, что лежу на полу той самой комнаты, которую снял лекарь для приема больных. Что произошло? Ничего не помню.

– От голодухи свалился? Или болит где? – не отставал Ерофей. – Имей в виду, к нам друг за другом народ повалит. Ты обязан мне помогать. Ясно? Для чего я тебя столько лет на своем горбу тащу? Ты мне должен! – с нажимом повторил он.

– Знаю я, – ответил я и поднялся, держась за стену. – Сам не понял, как на полу очутился.

В глазах заплясали черные мушки, поэтому потребовалось несколько секунд, чтобы проморгаться и осмотреться. Только сейчас я заметил того худого мужчину. Опустив плечи, он сидел на табуретке у окна, безучастно смотрел в пол и бесшумно шевелил губами. И в это время я все вспомнил! Клубок нитей, извивающиеся усики, и один из них проник в мою голову!

Рука быстро метнулась к виску, а я замер и прислушался к своим ощущениям. Ничего не изменилось, и голова не болит. Переключившись на «второе» зрение, снова увидел клубок в голове мужчины, а также тот длинный красный усик, который, преодолев всю комнату, тянулся к моей голове. Руночерть забери! Что же это такое?!

– Чего встал? Иди умойся и приведи следующего, – Ерофей подтолкнул меня к двери.

– А как же… – я указал на мужчину, который был погружен в себя и не обращал на нас никакого внимания.

– Черт знает, что такое, – еле слышно буркнул Ерофей. – Я ему настойку из корня валерианы накапал. Сейчас сидит, что-то бормочет. Выведи его отсюда и скажи, чтоб домой шел.

Он отошел от меня и распахнул дверь, намереваясь выйти.

– Дядька, – позвал я, чтобы рассказать о случившемся.

Но, как только Ерофей обернулся и посмотрел на меня своими холодными глазами, я понял, что не следует ничего говорить. Все равно не сможет помочь, даже если поверит. А может и на смех поднять. Или подумает, что я вру и таким образом отлыниваю от работы. В общем, хорошего от него не дождешься.

– Ну? – с раздражением произнес он.

– Можно я чаю попью? И от каши бы не отказался, – выкрутился я.

– Деньги с хлеба остались?

– Да, три копейки, – я вытащил из кармана мелкие монеты и показал ему.

– На чай хватит, – кивнул он и вышел из комнаты.

Я посмотрел ему вслед и еще раз убедился в правильности выбранного решения – мне с этим человеком не по пути. Как только немного освоюсь, оставлю его и пойду своей дорогой.

Я подошел к притихшему мужчине и дотронулся до его плеча.

– Что такое? – вскинулся он, будто только что проснулся, и посмотрел на меня своими уставшими глазами с красными прожилками.

– Пойдемте, я вас провожу, – взял его под руку и помог подняться.

Он выглядел растерянным, будто не понимал, что происходит. Я же не мог отвести взгляда от клубка, что роился в его голове. А что, если в это самое время точно такой же клубок закручивается в моей голове? Нет-нет, этого допустить нельзя. Мне срочно нужно зеркало, чтобы обследовать себя.

Еще раз окинув взглядом комнату, убедился, что зеркала здесь нет. Надо посмотреть в умывальной или попросить у хозяина постоялого двора.

Когда хотел пойти на поиски зеркала, мужчина схватил меня за руку.

– Ты слышишь? – шепотом спросил он и указал на свою голову. – Они там. Снова хотят свести меня с ума.

– Кто? – я невольно прислушался, но кроме гомона, доносившегося из зала, ничего не слышал.

– Голоса в голове, – продолжал он спокойным, уверенным голосом, заглядывая мне в глаза. – Они не хотели, чтобы я приходил сюда. И радуются, что твоему знахарю ничего не удалось.

– Кто они? – уточнил я.

– Не знаю. Но их много. Когда они говорят одновременно, мне кажется, что я свихнусь.

М-да, похоже, он уже свихнулся. Хотя…

– Давайте выйдем на улицу и там поговорим, – я сильнее потянул его к двери.

Мужчина позволил себя увести, послушно шагая рядом. Я не удержался и вновь «переключил» зрение в надежде, что красный усик больше не тянется к моей головы, но все оставалось по-прежнему. Каким-то непостижимым образом мы с этим странным мужчиной теперь связаны его болезнью. Если это болезнь, конечно.

Когда мы вышли на улицу, я показал ему скамьи под навесами и попросил подождать там, а сам позвал женщину с бидоном в руках. Она была первой в очереди и переругивалась с толстяком, стоящим за ней.

– Ну что, парень, помог твой знахарь нашему пришибленному Федоту? – вполголоса спросила она и кивнула на того самого мужчину, медленно направляющегося к скамьям.

– Почему вы его так называете? – заинтересовался я, проигнорировав ее вопрос.

– Так у них вся семейка такая, – махнула она рукой. – Видно, кто-то проклял их род, все померли. Теперь он один. Но ему тоже недолго осталось.

– С чего вы так решили? – я напрягся, чувствуя, что разгадка неизвестной болезни совсем рядом.

– Еще два года назад Федот здоровым бугаем был, а сейчас на него погляди, – она обернулась, с сочувствием посмотрела на мужчину, который сидел на скамье, подставив лицо теплому солнцу. – Кожа да кости. Взгляд не на чем остановить. А ведь было время, когда я таяла от одного его вида.

– С чего вы решили, что его прокляли? – продолжал допытываться я.

– Так ведь все из его семьи померли. Друг за дружкой. И ведь смерти-то какие страшные, – она вытаращила глаза и покачала головой. – Старшего брата с петлей на шее в сарае нашли. Сестра в нашем озере утонула, но говорят, что утопилась. Мать какой-то дряни наглоталась и отравилась. А младший брат в лес ушел и не вернулся. До сих пор никто не знает, куда он подевался. Ни косточки, ни клочка одежды не нашли.

Я кивнул, размышляя над ее словами, но женщина даже не думала замолкать. Дернув меня за руку, она зашептала в самое ухо:

– Но знаешь, что самое страшное?

Я мотнул головой.

– Они все были не в себе. Вот прям как Федот сейчас, – она многозначительно посмотрела на меня и перевела взгляд на него. – Недолго ему осталось. Тоже сгинет. Жалко очень, хороший мужик, непьющий и работящий.

Хм…

Мы поднялись на крыльцо и зашли в здание. Ерофей в нетерпении прохаживался по комнате, но, увидев женщину, расплылся в льстивой улыбке и, представившись, предложил сесть и рассказать о том, что ее беспокоит. Женщина засмущалась и даже попросила меня выйти из комнаты, но Ерофей строго сказал, что мы работаем вместе, поэтому ей пришлось смириться.

– Ой, не знаю. Уж к кому только ни обращалась – толку мало. Родинка у меня болючая есть. Прямо вот здесь, – она указала пальцем на область между грудями. – Печет и ноет. Мы уж ее и прижигали, и примочки делали – не помогает. Может, ты чего посоветуешь?

– Раздевайся, – велел Ерофей.

– Чего? – возмущенно протянула она и поднялась на ноги. – Перед чужими мужиками не оголяюсь.

– Тогда ничем не смогу помочь. Можешь идти, но пятьдесят копеек заплати за то, что время мое отняла, – сурово сдвинул брови лекарь.

– Ишь какой! – всплеснула она руками, но, призадумавшись, остыла. – Ладно, но ты особо не надейся – ничего не увидишь.

Ерофей закатил глаза и замахал рукой, поторапливая.

Женщина расстегнула верхние пуговицы простого цветастого платья и показала родинку. Ерофей чуть отошел в сторону, чтобы я смог рассмотреть. Сразу за раздутой, с неровными краями родинкой сидела бордовая сущность, похожая на жабу: большой рот, надутый живот и лапки-отростки, тянущиеся в разные стороны.

– Что скажешь? – зыркнул на меня лекарь из-под кустистых бровей.

– Плохая болячка, – ответил я, применив обозначение, которое обычно давал Степан на такого вида сущностей.

Я знал, что это опухоль, которая точно приведет к трагедии, поэтому мне стало жаль эту активную, словоохотливую женщину. На вид ей было лет тридцать пять, приятной наружности, со светлым открытым взглядом. Ерофей ей точно не поможет. Как и я.

– Вам нужно удалить родинку, и как можно скорее, – подал я голос. – Езжайте в большой город. Наверняка там смогут помочь.

– Ты что несешь, дурень, – зло прошептал Ерофей и намеренно наступил мне на ногу. – Иди лошадей проверь и не возвращайся, пока не позову.

Я двинулся к двери и, взявшись за ручку, еще раз повторил, глядя на женщину:

– Нужно вырезать, и как можно скорее.

– Иди отсюда! – прикрикнул лекарь. – Без тебя разберемся. Тоже мне – советчик нашелся. Много ты понимаешь!

Я знал, что позже, когда мы останемся наедине, мне попадет за такую выходку, но просто не мог допустить, чтобы люди умирали из-за такого коновала, как этот горе-лекарь. Я прекрасно знал, что Ерофей будет убеждать женщину купить его чудо-настойки за большие деньги. Затем применит какой-нибудь заговор, за который тоже денег попросит. А потом скажет, что нужно подождать день-другой, и болезнь сама пройдет. Он – мошенник, делающий деньги на несчастьях людей, и заслуживает только презрения.

Первым делом решил найти зеркало и посмотреть на себя. Для этого пошел в умывальную, но там зеркала не оказалось. Тогда подошел к хозяину, который помогал кухарке убирать со стола грязную посуду после обеда большой компании проживающих. Услышав о зеркале, мужчина криво усмехнулся.

– На что тебе оно? Ведь не красная девица, чтобы собой любоваться.

– Надо, – твердо произнес я.

Хозяин, коренастый мужчина лет сорока, подхватил поднос с дребезжащей посудой и кивнул мне:

– Ну, раз надо, иди за мной.

Мы прошли на кухню, которая пропахла горелым маслом, тушеной капустой, и жареным луком и мясом, кипящего в большом чане с приправами.

– Вон зеркало, – мужчина вновь усмехнулся и указал на овальное зеркальце, висящее на стене. – Любуйся сколько влезет.

Я замер в нерешительности. Мне стало не по себе. А что, если увижу то же самое, что видел в голове Федота? Что мне тогда делать? Энергии совсем мало, поэтому проверить, какая руна справится с неизвестной болезнью, я не смогу.

Выдохнув, я подошел к зеркалу и, включив «второе» зеркало, посмотрел на себя. Ржаво-красная нить проникала мне в голову через висок и сидела внутри, завернувшись в одну петлю. Они извивалась точно так же, как клубок в голове Федота. Что это за хрень вообще?!

Я попытался ухватить ту нить, чтобы вытянуть из головы, но, сколько бы ни старался, рука просто пролетала сквозь нее. Я мог видеть, используя способность духогляда, но не дотронуться.

Разочарованно вздохнув, покинул из кухни и пошел на улицу. Федот по-прежнему сидел под навесом и, казалось, дремал. Однако, как только услышал мои шаги, открыл глаза и вопросительно уставился.

– Вы говорили, что всех потеряли. Как это произошло? – спросил я и опустился рядом.

Федот усмехнулся и покачал головой.

– Неужто не напели еще местные птички?

– Только в общих чертах, а мне важна конкретика. Что именно случилось с вашими близкими?

Мужчина тяжело вздохнул и опустил взгляд на землю.

– Не захотели больше с этим жить, – он поднял руку и приставил палец к виску. – Не выдержали. Я тоже держусь из последних сил.

– Вы про голоса, которые слышите?

– Да. Кажется, будто ты всегда в центре толпы, хотя совсем один. Я уже приноровился их не замечать, но иногда так хочется оторвать голову и выкинуть куда подальше, чтобы наступила тишина.

– С чего все это началось?

Федот задумался на мгновение и пожал плечами.

– Точно не знаю, но вспомнился один случай. Лет десять тому назад батя мой с охоты вернулся сам не свой. Как сейчас помню: весь трясется, лицо белое. Вернулся с пустыми руками, но ни одного патрона в патронташе не осталось. Я его спрашивал, на кого он все пули спустил, но батя не стал отвечать. Больше он ни разу в лес не ходил. Ни за грибами, ни за ягодами. Идите, говорит, сами, а я больше туда ни ногой. А потом он слабеть начал, по ночам не спал и все по дому бродил… Потом умер.

– Сам умер? – вмиг уточнил я.

– Нет, не сам, – Федот помотал головой и посмотрел на толпу местных, которая все увеличивалась. Весть о чудо-знахаре уже разошлась по деревне, и все поспешили за помощью.

Я провел пальцем по ладони, чтобы еще раз проверить уровень энергии. Все по-прежнему: ни убавилось, ни прибавилось. Как же избавить мужчину и меня в том числе от сущности, что перебирается из головы в голову и принуждает идти на смерть?

В это время дверь постоялого дома со скрипом открылась и вышла сияющая женщина с бидоном. Уж не знаю, что ей наговорил лекарь, но она была довольна. Как только она сошла с крыльца, к ней поспешили односельчане и засыпали вопросами.

– Ох и хорош знахарь, – расплывшись в улыбке, произнесла она. – И выслушал, и обряд свой провел, и лекарства дал, – она продемонстрировала бутылек, в котором наверняка была какая-нибудь настойка из трав.

Проходя мимо нас с Федотом, она игриво подмигнула мне:

– Приходи в гости молочка попить, свежее. Только из-под коровы.

– Вы лучше к городскому лекарю съездите, – предпринял я еще одну попытку. – Плохая у вас болезнь.

– Разберусь, – махнула она рукой и вышла за ворота.

Ну что ж, я пытался как мог, но если она сама не захочет вылечиться, то никто ей не поможет.

На крыльце показался Ерофей, первым делом махнул мне рукой, подзывая, затем крикнул:

– Кто следующий? Заходи!

– Посидите здесь, я быстро, – сказал я Федоту.

– Зачем? Домой пойду. Никто мне не поможет, – выдохнул он и поднялся.

– Хорошо, тогда я сам к вам приду. Где вы живете? – не отступал я.

Было у меня внутреннее ощущение, что когда ему помогу, то и от меня зараза уйдет.

– На соседней улице живу, – махнул он рукой в сторону ворот. – Дом у меня большой и ворота резные с волками деревянными. Он один такой, не спутаешь. Да только толку не будет. Смирился я уже. Сколько смогу – протяну, а там… Эх.

Федот двинулся к воротам под настороженные взгляды местных, а я пошел за следующим в очереди – молодым парнем, хромающим на правую ногу. Как оказалось, он наступил на ржавый гвоздь, и рана распухла. Ерофей промыл рану, наложил травяную смесь и, прошептав заговор, запросил два рубля.

Парень с готовностью отдал деньги и вышел из комнаты. Я поспешил следом.

– Эй, тебя, кажется, Иваном зовут? – позвал я, услышав, как он представляется лекарю.

– Иваном, – кивнул он и с интересом посмотрел на меня. – Чего тебе?

– Я – ученик лекаря и тоже кое-что умею. Дай сюда руку, – велел я.

– Это еще зачем? У меня вообще-то нога болит.

– Вот сейчас все пройдет, – заверил я, взял его руку и быстро начертил руну.

– Э-э-э, ты чего? Я больше ничего платить не буду, и так последнее отдал, – возмутился Иван.

– Ничего платить не надо.

Рана уже заживала, поэтому не стал тратить много энергии и воспользовался руной «Чистоты». Та вспыхнула и пропала, а я замер, ожидая награды. Шар энергии не заставил себя долго ждать и, выплыв из тела мужчины, устремился ко мне.

Отлично! Хоть немного, но пополнил запас. Как уже успел выяснить, энергии возвращалось больше, чем я тратил.

– Еще болит нога? – улыбнулся я, видя, как округлились его глаза.

– Н-нет, – выдохнул он и потоптался на месте. – Даже не чувствую раны.

– Вот и хорошо, – ответил я и пошел за следующим больным.

Одного за другим я долечивал больных лекаря. Но так, чтобы никто ничего не заподозрил. Одному даже руну на спине нарисовал, когда провожал до двери. Он почувствовал облегчение и поспешил благодарить лекаря, не понимая, что это я избавил его от боли.

Через пару часов активной помощи местному населению лекарь обогатился на несколько десятков рублей, а я наполнился энергией.

– Глянь, сколько там еще людей? – велел лекарь, когда я пошел провожать женщину с младенцем на руках.

Младенца мне удалось вылечить, когда делал вид, что разминаю ему ножки, пока лекарь осматривает голову.

Как оказалось, людская молва работает быстрее и эффективнее любого рупора. Народ все прибывал и прибывал. Даже хозяин постоялого двора начал жаловаться, что «ни пройти ни проехать».

Я доложил об этом Ерофею, а тот с довольным видом опустился на табурет и прислонился спиной к стене.

– Еще до Иркутска не доехали, а деньги уже плывут. И заговоры мои стали лучше работать. Ух-х, заживу! – он расплылся в мечтательной улыбке.

– Следующего звать? – усмехнувшись, спросил я.

– А сколько сейчас времени? – напрягся он, выглядывая в окно.

– Обед.

– Угу, обед… Значит так, скажи, что приму еще десяток человек, и на этом все. Нам выезжать надо. Не хочу больше время тратить на здешних бедняков. С них ведь много не возьмешь – нет таких денег. А в городе-то богатеев полно. Вот на них и наживусь, – он махнул мне рукой.

Я вышел, остановившись на крыльце, оглядел толпу и громко объявил:

– Знахарь примет лишь десять человек! Остальные – можете идти по домам!

Что тут началось! Крики, ругань, драка за места в десятке.

Пришлось вмешаться хозяину двора и разогнать толпу. Однако и на этом они не успокоились и продолжили разборки за воротами. Народ шумел, пока не пришел староста, который быстро разобрался, что к чему, и сам на правах местной власти определил, кому нужнее знахарь, а кому и местный фельдшер поможет.

Первым из десятки зашел юноша с опухшим глазом. Пустяковая болячка, с которой справился бы любой, кто более-менее смыслит в лечении и травах. Когда провожал его, как бы между прочим спросил:

– Слушай, неужели в вашей деревне лекаря нет?

– Как же нет? Есть. Фельдшера к нам в прошлом году из города отправили.

– Почему ты к фельдшеру не пошел?

– Да что может этот фельдшер? – хмыкнул он. – Только горькие порошки свои пихает, банки ставит и зеленкой все мажет.

– Неужели никому не помог?

– Может и помог, – дернул он плечом. – Только матушка моя к нему несколько раз ходила, а толку нет. Говорит, что этот фельдшер вопросы задает и снова свои порошки пихает. Больше ничего.

– И что? Не помогают порошки?

– Кто ж знает? – снова дернул плечом. – Горькие они. Никто не пьет. Одна изжога, и все. Вот если ромашку заварить или лист брусничный, то даже пить приятно. А эту гадость мы сразу в печку бросаем.

Мне хотелось возразить и сказать, что лучше слушать фельдшера – ученого человека, чем всяких проходимцев, но я понял, что это бессмысленно. Нужно время, чтобы люди, привыкшие полагаться на народную медицину и знахарей, начали доверять пришлым лекарям.

Однако этому юноше решил дать совет в надежде, что тот прислушается:

– Знаешь что? В следующий раз, когда заболеешь, ты порошки не выбрасывай, а выпей.

– С чего это? Зачем мне гадостью травиться?

– Делай, как говорю! – повысил я голос. – Все-таки я ученик знахаря, а не абы кто. Тоже соображаю.

– Ладно-ладно, что разорался? Понял я, не дурак, – буркнул он и поспешил прочь.

Когда все десять человек прошли через нас с Ерофеем. Из-за всей этой возни я жутко проголодался и с наслаждением вдыхал ароматы, разносившиеся от кухни.

– Дядька, может, поедим? – спросил я, чувствуя, как урчит желудок.

– Да, сейчас поедим. Сам голоден, – кивнул он, пересчитывая деньги. – Иди пока на кухню и спроси, что дают. Поедим и сразу поедем. Отсюда до Кошевого полдня пути – успеем.

Я вышел из комнаты, прикрыл за собой дверь, но пошел не на кухню, а к выходу. У меня накопилось достаточно энергии, чтобы попытаться избавить Федота от опасной болезни. Все это время я раздумывал над тем, какая руна способна справиться с сущностью. Сложность заключалась в том, что она живет в теле человека и против нее невозможно использовать боевую разрушительную руну. Судя по тому, что рассказал Федот, его отец встретился с чем-то в лесу, и это нечто поселилось в его голове, а затем так же перешло на всю семью. В точности как переместилось ко мне – с помощью усика. Нужно уничтожить сущность, и тогда спасемся мы оба.

Я подходил к дому с деревянными волками на воротах, когда услышал чей-то тихий вкрадчивый голос:

– Зачем тебе оно надо? Лучше убей лекаря, забери деньги, повозку, лошадей и езжай куда захочешь.

Я резко обернулся, но улица была пустынна.

– Не надо помогать Федоту. Он обречен. Ничто ему не поможет. А мы с тобой заживем…

– Кто это?! – выкрикнул я и принялся озираться, но вокруг, кроме собак, никого не было.

– Если будешь нас слушаться, все в твоей жизни сложится лучше прежнего, – на этот раз голос был другой, звонче, будто принадлежал ребенку или женщине.

И тут до меня дошло: это существо со мной разговаривало. Ну уж нет, мне голоса в голове не нужны!

Я забарабанил по запертым воротам и прокричал: