Текст книги "Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 43 страниц)

– И что же?

– Как только отец уехал, она разряженная вышла и куда‑то поспешила. Получается, что я ни при чем. Не из‑за меня она из дому уходила.

– Хм, и что же ты намерен делать?

– Прослежу за ней и посмотрю, куда это она бегает. Чует мое сердце – дело нечистое.

– Согласен, – задумчиво кивнул я.

Глава 20

Утро опять началось с переполоха. Правда, на этот раз Алевтина была ни при чем.

– Вы только гляньте, что они там натворили! – в дом забежал Семен с вытаращенными глазами. – Сволочи! Ничего святого нет.

– Что такое? – я нехотя встал и вышел из приемной, которая на время стала моей спальней.

– Идем покажу, – махнул он рукой и скрылся за дверью.

Натянув штаны, засунул ноги в сапоги и последовал за ним. Семен стоял на крыльце и смотрел себе под ноги, поэтому я чуть не налетел на него.

– Ты чего встал?

– Дальше не пойду.

На крыльце лежала окровавленная туша мертвого волка.

– Откуда здесь это? Кто это сделал? – выдохнул я, бросив обеспокоенный взгляд в сторону сарая, где жили наши лошади.

– Наверняка эти полудурки из Лика Истинного подсунули. Хотят таким макаром вас из города выгнать.

– Ну и методы, – я прошел мимо туши и торопливо двинулся к сараю.

К счастью, лошади были живы и здоровы. Взяв ведро, чтобы набрать чистую воду, вышел на улицу и увидел, как Семен выходит за калитку.

– Ты куда?

– Схожу за охотником. Пусть забирает. Нам на кой ляд этот волк?

– Правильно, иди, – кивнул я.

Пока я принес лошадям свежей воды и бросил сена, Семен вернулся с мужчиной, который жил с семьей через дом от нас.

– Волк‑то здесь откуда взялся? – удивился охотник.

– Принесли, понятно же. Хотят нас запугать, да не на тех нарвались, – дерзко сказал Семен и огляделся, будто тот, кто принес волка, до сих пор где‑то рядом.

Охотник склонился над зверем и внимательно его осмотрел.

– Мех у них сейчас негодный, весь облазит. Но да ладно, заберу, раз вам не надо, – согласился он.

– Забирайте, нам от него толку нет. Я видел у вас во дворе три собаки. Может, поделитесь одной, чтоб было кому дом охранять? – спросил Семен.

– Они уже ко мне привычные. Чужому человеку служить не будут, но могу щенка дать. Как раз недавно сука понесла помет в три лайки.

Семен повернулся ко мне, ожидая ответа.

– Щенок уже может сам есть? – уточнил я.

– Жидкое ест. Молоко, бульон с хлебным мякишем.

– Сколько стоит?

– Бесплатно отдам. Уже всех раздал, один кобель остался.

– Хорошо, мы его забираем.

Вдвоем с Семеном они утащили волка, и вскоре парень вернулся с пухлым серым щенком на руках.

– Ты только глянь, какой он, – с улыбкой сказал Семен, прижимая щенка к груди. – Сразу ко мне прибежал. Знает, к кому нужно идти.

Я подошел поближе, погладил щенка по голове.

– Как назовем?

– Не знаю… У меня в детстве тоже лайка была. Только ослепла и под колеса телеги с кирпичом попала, – погрустнев, ответил он. – Рада ее звали. А этого… Пусть будет Гром.

– Хорошее имя – Гром. Здравствуй, щенок Гром, – я взял его лапку и легонько пожал, одновременно обследуя щенка «вторым» зрением.

Он здоров и довольно упитан. Охранять будет еще не скоро, но я всегда любил собак, поэтому был рад нашему новому другу. Однако мне почему‑то казалось, что мертвый волк – дело рук не прихожан Лика Истинного. Но кто же тогда решил нас запугать?

За завтраком мы принялись обсуждать случившееся, но Ерофей, как и Семен, думал на служителя храма.

– Ты сам видел, как он здесь орал и грозился. Сказал, что мы зло на какой‑то сопке открыли. Вот и решил нас пугать, – сказал он, намазывая на хлеб толстый слой желтого сливочного масла. – Я вот думаю, надо бы вам с Семой дежурство устроить, чтобы поймать подлеца. А если он завтра нам еще какую‑нибудь дрянь под дверь принесет? Или другую подлость сделает? Не‑е‑ет, надо быть начеку.

– Но почему волк? – задумчиво проговорил я, попивая горячий свежезаваренный чай. – Что они хотят этим сказать?

– Вот, мол, мы какие храбрые – против зверя пошли. А вас‑то тем более прищучим, – сказал Ерофей и страшно вытаращил глаза.

Алевтина, которая до этого со скучающим видом ела кашу, вздрогнула и отодвинулась от лекаря на самый край лавки.

Хм, странно. Если это прихожане Лика Истинного, то это даже хорошо, ведь лучше знать своих врагов. А если нет? Кому же мы еще успели дорогу перейти?

После завтрака Семен отпросился у меня и побежал следить за своей мачехой, а я решил пойти с Алевтиной на прогулку. Ей будет полезно пройтись.

Взяв ее за руку, вывел со двора и потянул в сторону Ангары. Утро было теплое, весенний паводок немного спал, поэтому на реке было много рыбаков.

– Ты когда‑нибудь ловила рыбу? – спросил я.

Девушка не ответила, глядя на солнечные блики на воде. Мы свернули налево и теперь шли вниз по улице, которая вела к Ангаре.

– Есть у тебя любимые места, которые ты бы хотела посетить? – не отступал я, стараясь вывести ее на разговор.

Девушка пожала плечами.

– Ты бы хотела мне что‑нибудь рассказать?

Алевтина остановилась и внимательно посмотрела на меня. Я видел, что с ней что‑то творится, и замер, боясь спугнуть. Мне так и хотелось крикнуть: «Ну же, скажи что‑нибудь!» Однако она как вспыхнула, так и погасла. Повернувшись в сторону реки, девушка продолжила путь. М‑да, непросто с ней, но я сдаваться не намерен.

Мы дошли до реки, но близко подходить я запретил. Во‑первых, вода ледяная, поэтому от нее издали веяло холодом. Во‑вторых, я не был уверен, что Алевтина не учудит что‑нибудь. Уж лучше пусть постоит и полюбуется поодаль.

Прогулявшись вдоль берега, мы вернулись домой. Прогулка ее вымотала, поэтому Алевтина легла в свою постель и тут же заснула. Я покормил скулящего Грома, которого Ерофей не принял и сказал, «чтобы отнесли блохастого туда, откуда взяли», но мы с Семеном отстояли нашего нового друга и даже выделили ему место на старом коврике у печки.

Прибираясь в приемной, услышал, как хлопнула входная дверь, и, выглянув из комнаты, заметил Семена.

– Ну что? Выследил мачеху? – спросил я, подметая веником сор с пола.

– Не‑а, отец меня заметил, когда к дому подходил. Поговорили, и он меня подвез до нашего перекрестка.

– Куда ты думаешь, она ходит?

– Мне‑то откуда знать? – развел он руками. – Только пахнет это скверно.

– Ты прав.

В это время в дверь постучали. Ерофей тут же вскочил с лавки, впопыхах надел халат и громко сказал:

– Войдите!

На пороге появился мальчик лет десяти. Он тяжело дышал от быстрого бега и выглядел встревоженным.

– Ты – знахарь? – ткнул он пальцем в сторону Ерофея.

– Я, – кивнул он. – Чего тебе, мальчик?

– Помощь нужна. Побежали! – махнул он рукой, но Ерофей не сдвинулся с места.

– Толком говори, что случилось?

– Друга моего бревнами завалило, лежит не дышит! – в сердцах воскликнул он и зарыдал, с мольбой глядя на него. – Побежали!

Ерофей же не шелохнулся и, обернувшись, посмотрел на меня. Ну конечно, кто ж еще может помочь, если не я?

– Показывай, – велел я и пошел за ним.

К нам присоединился Семен. Втроем мы пустились по дороге к нижней улице, пролегающей у самой реки.

Мальчика уже вытащили из‑под покатившихся бревен. Из раны на голове текла кровь, сам он не дышал. Рядом навзрыд ревела женщина.

– Отойдите, дайте осмотреть ребенка, – я с силой отодвинул ревущую и склонился над мальчиком.

Способность духогляда показала все травмы, которые он получил: несколько ушибов, сломанное ребро, вывих стопы и разливающееся, словно густой кисель, красное пятно внутри головы.

Подняв рукав, я начал друг за другом рисовать руны. Как только вспыхивала и пропадала одна, на смену ей приходила другая. Я без оглядки на свой собственный ресурс тратил энергию на ребенка, пытаясь его спасти.

Присутствующие, затаив дыхание, следили за мной. Вскоре мальчик задышал, но в себя не пришел. Кровавое пятно в голове уменьшилось, но еще не пропало, а у меня совсем не осталось энергии.

– Кто готов поделиться с ребенком своими жизненными силами? – спросил я и обвел взглядом присутствующих.

– Бери! Все бери, только спаси, – взмолилась рыдающая мать и протянула руку.

Я принялся рисовать на ней руну «Переноса», но активировать не смог – исчерпал весь запас энергии. Получается, что даже использовать чужую энергию не могу. Руночерть задери это слабое тело!

– Как зовут мальчика? – обратился я к женщине.

– Савва. Савушка мой родной, – обливаясь слезами, сказала она и поцеловала руку ребенка, которую прижимала к груди.

– Савву я забираю с собой. Ему уже лучше, но надо еще полечить.

– Хорошо‑хорошо, я согласная, – торопливо закивала она. – Только тоже пойду с вами.

Один из мужчин вызвался помочь и, подняв ребенка на руки, бережно понес к нашему дому. Семен увидел, что я еле держусь на ногах и меня пошатывает от усталости из стороны в сторону, поэтому перекинул мою руку через свое плечо и, придерживая за талию, повел к дому.

– Нельзя же так изматывать себя, – прошептал он. – А если помрешь?

– Не помру, – выдохнул я.

Когда зашли домой, я велел постелить на лавку в приемной свой старый, но мягкий тулуп и только после этого уложить ребенка. Пока они возились, я опустился за стол, чувствуя, что даже моргаю с трудом. И ведь даже не заметил, как «высохли» все мои каналы и энергоузлы.

Семен прав, таким образом можно и жизненных сил лишиться, и тогда… Не буду думать об этом, но надо что‑то делать. Физические нагрузки присутствуют каждый день, но количество энергии не увеличивается, каждый раз доходя до определенного уровня и останавливаясь. Единственный случай, когда я вобрал в себя огромное количество энергии и во мне почти сразу появились новые энергетические потоки, был после убийства монстра под мостом. Почему так произошло, я не знаю, но пока я не нашел другого способа столь же быстро и эффективно увеличить свой внутренний резерв.

Хм… Где бы мне найти еще одного такого монстра?

Вскоре мальчик пришел в себя, чем порадовал свою горемычную мать. Однако я запретил ему вставать, подложив под голову плоскую подушку.

Алевтина, которая все это время крутилась у комнаты, с интересом заглядывая в нее, принесла кружку со сладким чаем и, зачерпнув напиток ложкой, вопросительно уставилась на меня.

– Да, дай ему попить, но немного, чтоб не поплохело, – разрешил я.

Девушка опустилась на корточки перед лавкой и принялась по чуть‑чуть поить ребенка. Она делала это очень аккуратно, не проливая ни капли, и вытирала чистым полотенцем ему губы. Ей явно нравилось заботиться о больных.

– Мне что ж, на ночь его у вас оставить? – забеспокоилась женщина.

– Да, я пока не в силах его долечить. Пусть лучше у нас побудет.

– Одного его не оставлю, – упрямо заявила она.

– Можете с ним оставаться, – махнул я рукой.

Ерофей, который все это время наблюдал за происходящим, но не вмешивался, подошел ко мне и с раздражением прошептал:

– Не дом, а проходной двор какой‑то. Сначала мальца поселил, потом полоумную девку оставил, щенка блохастого приволок, а теперь и этих двоих. Не многовато ли будет?

– Если вас что‑то не устраивает, можете уходить, – сухо проговорил я.

Лекарь шумно выдохнул, поджал губы и, что‑то пробормотав под нос, вышел из дома.

Весь день я провалялся на лавке в кухне. Семен с Алевтиной ухаживали за мной, но энергия восстанавливалась очень медленно. Ерофей всех больных отправлял домой и велел приходить завтра, поясняя, что у нас выходной.

Я же только к вечеру почувствовал себя лучше. Мальчику Савве Семен отдал мою книгу Пушкина с рисунками и положил с ним рядом щенка Грома. Мать кормила его с ложечки, но я по‑прежнему запрещал ему вставать. Неизвестно, как поведет себя кровавое пятно в голове, поэтому пусть лучше лежит.

– Когда же вы нас домой отпустите? – осторожно спросила мать Саввы.

– Завтра. У меня не осталось сил, чтобы вылечить воспаление полностью, – признался я.

– Хорошо, как скажете. Я вам верю. Слышала много хорошего. Только вот десяти рублей у меня сейчас нет. Пять могу наскрести, а остальное…

– Какие десять рублей? – перебил я ее.

– Ну как же, за лечение. Ведь дядька ваш так сказал. Неужто еще больше попросите? – ужаснулась она и прижала руку к груди.

– Нет, не попрошу. Трех рублей будет достаточно.

– Но как же, ведь он сказал…

– Не важно, что он сказал. Здесь я все решаю.

– Поняла‑поняла, – энергично закивала она головой и вернулась в комнату к сыну.

Семен, который неподалеку мыл посуду и слышал весь разговор, подошел ко мне и шепнул:

– Давно хотел тебе сказать, но как‑то не решался...

– Что такое?

– Ерофей с людей деньги часто сверх меры берет. Слышал я, как он говорил, что первые деньги всего лишь задаток и еще столько же надо ему лично принести.

Я посмотрел в окно, в котором виднелся Ерофей. Он стоял у калитки и о чем‑то разговаривал с незнакомым мужчиной, похлопывая себя по карману, в который он обычно деньги клал.

– Неудивительно. Он всегда был жадным до денег. А люди ему верят и деньги несут, потому что думают, будто он все решения принимает. Меня подводит мой юный возраст. Пожалуй, пришла пора расходиться.

– Как это «расходиться»? – не понял Семен. – Ведь тебе восемнадцати нет, а значит, опекун тебе полагается.

– Пусть и дальше считается моим опекуном, я не против. Только жить я с ним больше не буду. Надо только подходящее место подыскать, чтоб нам всем там место нашлось.

– Алевтина так с нами и останется?

– Конечно. Куда же нам ее девать?

Я посмотрел на девушку, которая выходила из приемной, держа в руках чашку, из которой снова поила мальчика чаем.

Ночь прошла сумбурно. Я часто просыпался, ворочался. Снились мне какие‑то тяжелые сны. Тело просило о помощи, но я без энергии ничего не мог. Замкнутый круг получается: я не могу восполнить энергию, потому что у меня нет энергии на лечение.

Утро я ждал с нетерпением: едва запели соседские петухи, поднялся с лавки, которую любезно уступил Семен, улегшись на пол, и пошел в приемную.

Мать ребенка уже не спала, поэтому встала мне навстречу.

– Попробую доделать начатое, – пояснил я и присел на лавку рядом с Саввой.

Тот еще спал, поэтому я не стал его будить, а, осмотрев «вторым» зрением нарисовал руну «Исцеления». Руна вышла слабенькая, но сработала, что не могло не радовать.

– Ну как? Помогло? – прошептала она и с надеждой посмотрела на меня.

– Подождите, – ответил я, не мигая наблюдая за тем, как красное пятно в голове Саввы медленно рассасывается.

Наконец оно пропало, и мне вернулся долгожданный шар энергии, отчего даже стало легче дышать.

– Здоров ваш мальчик, – с облегчением выдохнул я и улыбнулся.

– В самом деле? Все прошло?

– Да, можете возвращаться домой.

Женщина, смеясь и плача одновременно, сначала крепко обняла меня, затем бросилась зацеловывать ребенка.

– Савушка, сынок мой дорогой. Мальчик мой золотой. Здоров. Здоров мой птенчик.

Мальчик проснулся, но сначала ничего не понял и почему‑то зарыдал вместе с матерью. Семен радовался не меньше остальных, Алевтина улыбалась, а Ерофей даже не вышел из спальни.

Когда все успокоились, я проводил женщину с ребенком до калитки и напомнил мальчику, что на бревнах играть нельзя. Тот пообещал, что больше близко к ним не подойдет и заверил, что принесет мне летом целую корзинку земляники, которая каждый год растет у них за домом.

Сегодня было особенно много больных. Во‑первых, потому что мы вчерашних не приняли. А во‑вторых, о нас все больше людей узнавали. Теперь к нам за помощью приходили не только те, кто жил неподалеку в пригороде, но и различные состоятельные люди, и даже был один чиновник, который, прежде чем озвучить свою проблему, взял с нас слово, что мы никому не расскажем о том, что он к нам приходил. Чтобы люди его не узнали, он оделся в простую рабочую форму и перевязал лицо платком, будто у него зуб болит.

– Что же вас привело к нам? – с важным видом спросил Ерофей.

Он продолжал играть роль главного в нашем дуэте.

– Понимаете, это и не болезнь вовсе, но я, если честно, очень стесняюсь этого. Особенно перед женским полом, – понизив голос, проговорил он и раскраснелся.

– О чем речь?

– Все дело в волосах.

Мы с Ерофеем посмотрели на его голову. Проплешины нет, волосы светлые, без седины.

– А что не так с вашими волосами? – нахмурив брови, уточнил Ерофей.

– Их слишком много, – еще тише пояснил он.

– Совсем нет. Осыпаются, что ли? – Ерофей привстал со своего места и слабо дернул мужчину за волосы.

– Да не эти волосы, – отмахнулся он, поднялся с лавки и начал раздеваться.

Когда снял куртку и начал расстегивать рубашку, я все понял. Тело мужчины сплошь покрывали светлые кучерявые волосы. На нем буквально не было ни сантиметра чистой кожи, не считая лица, шеи и кистей.

– И давно вы… такой? – спросил изумленный Ерофей.

– Лет с двенадцати или тринадцати.

– А почему же сейчас вас это начало смущать?

– Волосы всегда меня смущали, – признался он, обратно одеваясь. – Я их пытался брить, но только хуже становилось. При женщинах старался полностью не раздеваться, но в прошлом году черт меня дернул вместе с другом пойти в бордель, – он тяжело вздохнул и потер кончик носа. – А там выпивка, то да се. Короче, оказался я в комнате с одной довольно милой девахой. Та – хоп‑хоп, меня раздела и как увидела голым – на смех подняла. Мне стало так плохо, что до сих пор переживаю и женщин чураюсь. А вдруг меня снова на смех подымут? – в его голосе слышалось отчаяние.

– Ну, с этим мы помочь не сможем, – покачал головой Ерофей, но тут же, обернувшись ко мне, уточнил: – ведь не сможем?

Я к этому времени уже осмотрел его на наличие болезней, но ничего серьезного не увидел.

– Вы здоровы, а справиться с волосами поможет настойка, – ответил я.

– Какая еще настойка? – насторожился Ерофей.

Обычно я не притрагивался к его настойкам, но вдруг в памяти вспыхнул небольшой эпизод, как какая‑то женщина рассказывала мне о том, что настойка из куркумы, пастушьей сумки, перечной мяты и многолетнего гореца помогает от нежелательных волос. Я не знал, кто эта женщина, но всецело доверял ей. Воспоминание было мимолетное, будто вспышка, но почему‑то всколыхнуло мою душу. Мне вдруг стало очень тоскливо.

– Какая настойка, спрашиваю? – с раздражением проговорил Ерофей.

– Та, что с куркумой, пастушьей сумкой…

– А‑а‑а, да‑да, есть такая. А я уж и забыл про нее, – торопливо ответил он, взял с лавки бутылек и, удостоверившись в том, что это нужная настойка, протянул мужчине.

– Нет, дайте сюда, – велел я и, не дожидаясь разрешения, забрал у лекаря бутылек и нарисовал на нем руну, усиливающую свойства настойки.

Только после того, как руна вспыхнула, протянул бутылек мужчине.

– С вас три рубля, – с нажимом сказал ему Ерофей.

– Пока не поможет, платить не буду, – упрямо заявил мужчина, засунул в карман бутылек и двинулся к двери.

– Куда? – Ерофей вскочил со стула и ринулся к двери, преграждая ему путь. – Либо сейчас плати, либо возвращай настойку.

– Платить за непроверенное средство не собираюсь, – чиновник пробуравил его взглядом.

– Тогда все узнают, кто ты такой и с какой проблемой к нам заявился, – взъерепенился лекарь.

Они стояли друг напротив друга и пыхтели. Сдался чиновник.

– На, держи, но если не сработает…

Он не стал договаривать, бросил на пол три смятые купюры по рублю и ушел, сильно хлопнув дверью.

– Зря вы так с ним, – подал я голос.

– Ничего не зря. Не заплатил бы он ни рубля. Ищи‑свищи его потом, – буркнул Ерофей, аккуратно разглаживая подобранные с пола деньги.

– Но ведь он какой‑то чиновник. Как бы проблем у нас из‑за этого случая не прибавилось, – осторожно проговорил я.

– Пусть только попробует, – он повернулся и пригрозил кулаком в сторону двери. Затем как‑то странно посмотрел на меня и уточнил. – А ты‑то откуда про эту настойку знаешь?

– В голову пришло, – пожал я плечами.

Его мой ответ устроил, поэтому не стал допытываться.

В обед, когда я вышел из дома немного размять ноги и отдохнуть от череды больных, на дороге напротив нашего дома остановилась знакомая карета. Дверь распахнулась, и из нее сначала вышел молодой человек – братец Полины. А следом за ним из кареты показалась сама Полина.

– Степа, здравствуй! – радостно помахала она рукой. – Поехали с нами!

– Здравствуй, Полина. Куда? – я вышел за калитку и пожал руку братцу, которого звали Сергей.

– Пообедаем. В нашем городе открылось новое заведение. Называется ресторан. Мы с Сергеем очень хотим на него посмотреть, заодно отведать их блюда. Говорят, у них отменный повар, приглашенный из самого Петербурга.

– Я бы с радостью, но у меня прием, – я кивнул на людей, которые с недовольным видом прислушивались к нашему разговору.

– Так мы же ненадолго. Поедим, а потом тебя снова домой привезем, – настойчиво проговорил Сергей и положил руку мне на плечо. – Соглашайся. Не все ж работать. Отдыхать тоже надо, а то и так худой, как спица.

– Езжай, – проскрипела старуха, сидящая на скамейке у забора. – Мы уж подождем, нам спешить некуда. Столько лет со своими болячками живем – еще чуток проживем.

Несколько человек тоже поддержали эту идею, поэтому я согласился. Крикнув Семену, стоящему на крыльце, что поехал на обед, я забрался в карету.

– Это Полина настояла на том, чтобы взять тебя с собой, – пояснил Сергей и кивнул на улыбающуюся сестру.

Полина просто светилась от счастья и с нежностью смотрела на меня. Интересно, это потому, что я спас ей жизнь, или я ей просто нравлюсь?

– Ты очень интересный человек, – сказала она. – Никогда таких не встречала. Ты не только видишь болезни, но и успешно их лечишь. Просто невероятно. Ты мне расскажешь, как это делаешь?

– Обязательно, но только когда буду сыт и доволен, – усмехнулся я и приложил руку к животу, который призывно заурчал при мыслях о еде.

– Я угощу тебя всем, что захочешь. Любой каприз, – сказала она.

– Не надо, я сам хорошо зарабатываю, поэтому могу вас угостить.

– Замолчите оба! – шутливо повысил голос Сергей. – Сегодня гуляем за мой счет. На правах старшего заявляю.

С ним никто спорить не стал.

Вскоре карета остановилась, и мы вышли на улицу.

Ресторан находился в самом центре города рядом с площадью. Здание было новое, деревянное и одноэтажное. На окнах белели резные наличники. Высокое крыльцо обрамляли фигурные перила, а с двух сторон от двери находились лепные узоры.

Сергей первым поднялся на крыльцо и распахнул дверь. Внутри послышался звон колокольчика, на который прибежал мужчина в белой рубашке и черном жилете.

– Добро пожаловать в ресторан «Ангара», – чуть склонив голову, поприветствовал он.

– Я что‑то не заметил вывеску с названием, – ответил Сергей, осматриваясь.

– Вывеска еще не готова, но будет со дня на день. Плотники обещали. Прошу за мной.

Мы прошли внутрь. С потолков свисали хрустальные люстры со свечами, стены украшали зеленые бархатные ткани, на полу – длинные цветастые ковры, заглушающие наши шаги.

В дальнем углу стоял рояль, за которым наигрывал тихую мелодию пожилой музыкант. В воздухе витали ароматы весенних цветов из ваз на столах, терпкий запах воска от свечей и различной еды.

– Выбирайте, куда хотите сесть? – спросил официант.

– Я хочу у окна, – сказала Полина, которая восхищенно осматривала новое заведение.

Мы сели за стол, и официант предложил перечислить то, что мы можем заказать.

– Если вы не против, начну с холодных закусок, – деловито проговорил он.

– Нет, не против. Перечисляй, – махнул рукой Сергей, вальяжно развалившись на мягком стуле с высокой спинкой.

Вообще он показался мне избалованным, но веселым парнем, который избежал тягот и лишений обычных крестьянских детей. Однако не зазнавался и на равных общался со мной.

– Соленая икра, – принялся перечислять официант, – буженина, соленые грибы, пирожки с разными начинками.

– Я буду икру, – сказал Сергей и вопросительно посмотрел на нас с Полиной.

– Из этого перечня я ничего не буду, – мотнула головой девушка, и все уставились на меня.

– Буженину.

Таким образом мы выбрали супы, основные блюда, гарнир и напитки.

Когда весь стол был заставлен едой, мы принялись есть и разговаривать. Полину и Сергея очень интересовали мои способности. Они спрашивали, уточняли, перебивали друг друга.

– Как ты отличаешь сущность‑подселенца от сущности‑болезни? – с набитым ртом спросил Сергей, внимательно глядя на меня.

– Вообще их очень сложно отличить, но я уже определил несколько различий.

– Каких же? – заинтересовалась Полина.

– Сущности могут выбираться из тела жертвы, у некоторых есть глаза. А еще я их будто нутром чувствую. Сложно описать.

– А тебе не бывает страшно от того, что ты видишь?

– Никогда. Пусть они меня боятся, – решительно сказал я, обгладывая кости запеченной утки с яблоками.

Вскоре нам принесли десерт, состоящий из куска пирога со сладкой начинкой, варенья и медовых пряников.

– Каким ты видишь свое будущее? – попивая медовуху, спросил Сергей. – Какие у тебя планы?

– Вообще‑то я бы хотел получить медицинское образование, – признался я. – Однако мне не хватит знаний для поступления.

Вдруг глаза Сергея загорелись, он даже подпрыгнул на месте и плеснул медовуху на ковер.

– А давай я тебя подготовлю к экзаменам? У меня как раз свободное время до осени. А потом вместе поедем в Москву. Соглашайся!

– Ну не знаю, – замялся я. – Неудобно как‑то отвлекать. К тому же я не уверен, что у меня найдется время, чтобы…

– Соглашайся! – воодушевленно сказала Полина. – Я тоже тебе помогу. Вместе будем готовиться. Я ведь тоже поступать собралась.

– Ну, раз вы готовы тратить свое время на мое обучение…

– С превеликим удовольствием, – прервала меня Полина.

– А я отнесусь к твоему обучению, как к эксперименту, – поддержал Сергей. – Мне самому интересно, как быстро можно обучить человека, если у него есть только самые базовые знания.

– Ты сомневаешься, у меня и базовых нет. Никаким наукам не обучен. Только читать уменю и считать, – горько усмехнулся я.

– Тем лучше! Еще интереснее, – Сергей с довольным видом откинулся на спинку стула и допил медовуху.

Еще полчаса мы обсуждали, как и где будет вестись обучение и в какое время. Договорились начать прямо с завтрашнего дня, чтобы не тратить время понапрасну.

Они подвезли меня до дома и попросили не опаздывать завтра на первое занятие.

Остаток дня я принимал больных, а сам только и думал о подвернувшемся шансе. Пожалуй, с их помощью я освою необходимые дисциплины и попробую поступить в медицинскую академию. Как только диплом появится у меня на руках, я больше не буду опасаться власти, чиновников и даже служителей «Лика Истинного», ведь тогда они не смогут выступить против меня.

– Ну и день сегодня, – пробормотал Ерофей. – Столько людей еще не было.

Я хотел сказать, что ему не отчего было уставать, ведь вся его работа состояла в том, чтобы сидеть на стуле и изображать лекаря, в то время как я тратил энергию на способность духогляда и руны. Не всегда удавалось вылечить человека полностью и получить шар энергии, поэтому я был наполовину пуст, что сказывалось на самочувствии. Однако в это самое время ко мне подошел Семен.

– Ты только глянь на волосы Алевтины, – понизив голос, сказал он и указал на девушку.

– А что такое? – я повернулся к девушке, которая сидела на лавке у стола и гладила щенка, лежащего у нее на коленях.

– Там же одни колтуны. Если не расчесать – срезать придется, – предупредил он.

– Нет, девушке волосы резать нельзя. Неси расческу.

Семен быстро нашел гребешок, а я подошел к девушке и, предупредив ее, что ничего плохого не задумал и хочу лишь расчесать, принялся аккуратно распутывать ее волосы. Никогда этого раньше не делал, поэтому старался быть аккуратным, чтобы не дернуть и не сделать больно. Вдруг зрение само по себе переключилось, и на затылке девушки я увидел то, чего ранее не замечал.

– Что же это такое? – прошептал я, всматриваясь в ее голову.