Текст книги "Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Егор Золотарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 43 страниц)

Глава 10

Время было около полуночи, когда я прикорнул и чуть не свалился со стула. Чтобы взбодриться, подошел к окну, открыл форточку и впустил в кабинет свежий прохладный воздух. Город спал, уличные фонари освещали редких прохожих. В голове было пусто, хотелось спать.

Я принялся прохаживаться по кабинету, хотя нестерпимо хотелось спать. Можно было бы потратить энергию на руну «Бодрости», но я не хотел. Неизвестно, сколько сил понадобится на лечение.

Филатов спал спокойно, чуть похрапывая. За дверью слышался приглушенный разговор дежурных. Чтобы отвлечься, я начал вспоминать все, что слышал о Кайской сопке. На самом деле, не так уж и много. Было ясно, что это какая‑то лесистая возвышенность на той стороне Ангары. Рядом с сопкой протекает река Кая, на берегу которой нашли обезглавленных рыбаков. Получается, что убийца орудует не только на самой сопке, но и в окрестностях. А еще, что немаловажно, убийца очень силен, если не отрубает головы, а отрывает их от тел. Неимоверная сила. Это точно не человек.

Смогу ли я справиться с такой тварью? Не окажется ли она сильнее меня? А может, отказаться от идеи идти на сопку? Хм… Нет, я должен попытаться увеличить свой внутренний резерв, иначе я так и не смогу изобразить ни одну сильную руну, ведь даже руна среднего уровня полностью лишает меня сил.

Присев на подоконник, я посмотрел вдаль, на огромный раскинувшийся город. Мимо проехала карета, оглашая округу мелодичным звоном колокольчиков. Сразу за ней проскакали двое всадников. А потом снова воцарилась тишина и умиротворение. Вдруг я понял, что что‑то изменилось. Вроде все по‑прежнему, но чего‑то не хватает… Городничий!

Я резко повернулся и увидел, что мужчина схватился за горло и с широко раскрытыми глазами с мольбой смотрит на меня, не в силах произнести ни звука. Его лицо побелело, губы поблекли, на висках разбухли вены. Он засучил ногами и свалился на пол.

Не раздумывая ни секунды, я ринулся к нему, перевернул на спину и прямо на набухшей шее нарисовал руну «Чистоты». Руна вспыхнула и пропала. В то же время городничий смог втянуть в себя немного воздуха.

– Потерпите, сейчас станет лучше, – я начал расстегивать его рубашку, ворот которой впивался в набухшие ткани.

С каждым вздохом Филатову становилось легче дышать.

– Спа…спас‑сибо, – выдавил он и зашелся в кашле. – Я уж было подумал, что все – смерть моя пришла.

– Поживете еще, – я помог мужчине подняться, усадил обратно на диван и принес стакан воды.

Тот с благодарностью посмотрел на меня, опустошил стакан и, поставив его на пол, взял меня за руку.

– Спасибо, Степан. От всего сердца благодарю, – он крепко сжал ее. – Как же страшно умирать. Как же страшно.

– Понимаю. Но я помогу, не волнуйтесь, – заверил я, хотя не был уверен в своих возможностях.

Да, я вылечил многих, но это не значит, что я всесильный.

Проверив уровень энергии, решил поспать до утра – самый лучший способ быстрее восстановить энергию в данных условиях. Какое‑то время руна «Чистоты» будет действовать, поэтому можно не бояться, что удушье вернется.

Городничий позвал дежурного, который сменился вечером, и велел принести диван из соседнего кабинета. Тот выполнил приказ, с трудом притащив громоздкую мебель, и бросил на меня удивленный взгляд. За весь день городничий никому не сказал, что я делаю в его кабинете, а подчиненные не осмелились поинтересоваться, поэтому наверняка будут различные домыслы. Но, похоже, Филатова это нисколько не волновало. Когда дежурный уходил, городничий велел отпустить Ерофея домой, не объясняя причин. Похоже, благодаря мне, лекарь выкрутился из опасной ситуации. Это ещё одно доказательство того, как он зависит от меня.

Я предупредил, чтобы городничий разбудил меня, если что‑то произойдет, и с удовольствием растянулся на диване с потрепанной обивкой. Перед сном проверил уровень энергии – на руну ушло совсем мало из накопленного запаса, поэтому к утру полностью восстановлюсь.

Сам не заметил, как уснул, но будто и не спал вовсе. Когда Филатов принялся трясти меня за плечо, мне показалось, что прошло не более минуты, но в окно уже светило раннее утреннее солнце.

– Начинается, – сипло сказал он и указал на горло. – Задыхаюсь.

– Понял, – я вмиг вскочил на ноги и изобразил руну.

Городничий с трудом дышал, напрягая мышцы шеи. Он судорожно вцепился в мое плечо, стараясь втянуть воздух. Однако шли секунды, а руна не помогала.

Я рывком расстегнул рубашку городничего и увидел, что болезнь набрала силу. Сущность в виде морского чудища опутывало тело несчастного больного. Она явно намерена доделать начатое. Ну что ж, поборемся.

Друг за другом я начал рисовать на груди мужчины руны. Те, что использовал не раз и был уверен в их действии. Первой нанес руну «Исцеления». Болезнь всколыхнулась, и по щупальцам пошла дрожь. Некоторые, самые тонкие – пропали, остальные сжались, но уцелели. Само же тело болезни, сидящее в центре грудины, начало пульсировать и сжиматься, пытаясь противостоять моей магии.

Остальные руны начального уровня тоже потревожили болезнь, но она держалась, хоть и сильно уменьшилась.

Дыхание городничего восстановилось, он оперся о стену и тяжело дышал, но я был нацелен на этот раз полностью избавить его от страшной удушающей болезни.

Проверив уровень энергии с помощью знаков своего настоящего имени, я решился потратить остатки на руну среднего уровня, но мне нужна была помощь.

– Пригласите сюда человека, которому полностью доверяете, – велел я, вернув себе нормальное зрение.

– Зачем? Мне уже лучше. Спасибо тебе, и…

– Это временное облегчение, – прервал я его. – Мне нужна помощь. Хочу подтолкнуть ваш собственный организм к сопротивлению болезни, но моей энергии недостаточно. Нужен человек, который согласится пожертвовать на время частью своих жизненных сил.

Филатов недоуменно уставился на меня, будто пытаясь понять, шучу или говорю правду, потом перевел задумчивый взгляд в сторону двери.

– Нет у меня такого человека в управе. Разве только кого‑нибудь за женой отправить.

– А Денис Леонидович? Неужели он откажется?

Я не хотел давать болезни время на восстановление. Надо ее добить как можно быстрее.

– Ну‑у, – замялся Филатов. – Вообще‑то мы в хороших отношениях, но я не уверен, что он пойдет на это. Может, приказать дежурному, что стоит за дверью?

– Нет, руна сработает, только если человек добровольно согласится поделиться, а не по приказу.

– Хм… Ну ладно. Дежурный! – крикнул он в сторону двери.

В дверь забежал молодой человек.

– Вызывали, господин городничий?

– Надзиратель уже пришел?

– Так точно. Вот только что мимо меня в свой кабинет прошел.

– Зови сюда, – кивнул Филатов и с сомнением посмотрел на меня. – Неужто без помощи посторонних не обойтись? Может, напряжешься и…

– Вы не хотите быть должником у своего подчиненного? – полюбопытствовал я.

Он недовольно сморщился. Похоже, я угадал. Одно дело приказывать – на это у него есть все полномочия. Совсем другое – просить. Ведь просящий сразу становится на одну ступень с тем, у кого просит, и чувствует себя уязвимым, ведь второй с легкостью может отказать.

Вскоре за дверью послышались торопливые шаги, и в кабинет со стуком зашел надзиратель.

– Доброе утро, Юрий Валентинович. Мне сказали, что вы посылали за мной. Слушаю. Есть приказания?

В отличие от своего начальника, мужчина выглядел свежим и отдохнувшим.

– Денис Леонидович, подойди сюда и садись рядом. Есть разговор, – городничий устало опустился на диван.

Надзиратель насторожился, быстро подошел и сел на другой краешек дивана, переводя вопросительный взгляд со своего начальника на меня и обратно. Он явно не ожидал, что я здесь буду ночевать. Ему наверняка доложили, что я никуда не уходил и в камеру меня не отводили.

– Денис Леонидович, хочу вам рассказать кое‑что, но об этом никто не должен знать, – предупредил городничий.

– Слушаю вас, Юрий Валентинович. Можете во мне не сомневаться, – с жаром заверил он, но ясности в его глазах не прибавилось.

– Дело в том, что я… болен. Серьезно болен. Моя жизнь висит на волоске. Вот этот юноша, – он указал на меня, – знахарь и пытается меня вылечить. Я вас пригласил по его просьбе. Выслушайте его и дайте ответ.

Ага, умно – ничего не скажешь. Городничий хочет, чтобы не он, а я попросил о помощи. Ну ладно, мне не сложно.

– У меня не хватает энергии, чтобы завершить лечение. Не могли бы вы согласиться поделиться своей жизненной силой для спасения жизни господина городничего?

– Что? – нахмурил он брови и с удивлением посмотрел на своего начальника. – Как это? Что я должен буду делать?

– Степан все объяснит. Я сам не совсем понимаю, что он намерен делать.

Взгляды обоих мужчин устремились на меня. Я вкратце объяснил, что буду делать и как это отразится на надзирателе.

– Я согласен, – без тени сомнения ответил мужчина, после того как внимательно выслушал меня.

– Тогда начинаем, – кивнул я.

Руна «Переноса» связала меня с надзирателем, после чего я нанес на руку городничего руну «Крепости». Она повышает иммунитет и сопротивляемость организма.

Я надеялся, что если извне не могу добить болезнь, то сделаю это изнутри с помощью собственного организма крепкого мужчины. «Крепость» вспыхнула и пропала, а я выжидательно уставился на сущность, виднеющуюся в теле городничего.

– Ничего не чувствую, – признался он.

– Подождите, – прошептал я, не спуская взгляда с затаившейся болезни.

Неужели моя тактика не сработала? Неужели все зря?

– О‑о‑о, мне становится жарко, – встревожился Филатов и принялся стягивать с себя рубашку. – Я будто весь горю.

– Может, воды принести, Юрий Валентинович? – встревожился его подчиненный. – Или окна посильнее открыть?

– Ничего не надо, – ответил я за него и с облегчением плюхнулся на стул. – Болезни больше нет.

– Как это «нет»? – городничий посмотрел на свои руки, которые прямо на глазах будто начали таять, уменьшаясь в размерах. Затем скинул портянки и с удивлением воскликнул: – В самом деле все прошло. Как же так? Раз! – и все опухоли сошли. Как это? Ничего не понимаю.

– Магия рун, – устало улыбнулся я и с удовольствием принял шар энергии.

Далее последовали благодарности, заверения в дружбе, обещания, что ни один городовой больше ко мне не приблизится с плохим намерением, что могу хоть сколько лечить людей, но только чтоб жандармам не попадался и тому подобное. Затем меня угостили вкусным обедом, который доставили из того самого ресторана, куда ходили мы с Полиной и Сергеем. А в конце, перед тем как отпустить меня домой, городничий подарил мне серебряный перстень с каким‑то драгоценным черным камнем посередине и сказал, что как представитель власти не может заплатить человеку, занимающемуся незаконной деятельностью, но зато может сделать подарок как другу.

Довольный собой, я вышел из городской управы и чуть нос к носу не столкнулся со старым знакомым – городовым с пышными усами.

– Слышал, вас взяли. Неужто отпустили? – удивился он.

– Отпустили, как видите.

– Ну‑ну, – он с подозрением посмотрел на меня и хотел пройти мимо, но я преградил ему дорогу.

– Что‑нибудь известно о том, кто напал на меня?

– Пока ничего, – дернул он плечом. – Никто ничего не видел. Хотя, – он оглянулся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, и продолжил. – Один щегол показался мне подозрительным. Юлил что‑то, краснел, дергался. То ли он напал на тебя, то ли видел того, кто это сделал. Могу дать о нем информацию. Может, сам разговоришь, если мне не удалось.

– Слушаю, – кивнул я.

– Ну‑у, – он потер пальцами и многозначительно посмотрел на меня.

Ага, понятно. Бесплатно этот городовой ничего делать не намерен. Ну что ж, все‑таки в моих интересах найти того, кто меня чуть не убил.

Я вытащил из кармана купюру в два рубля и протянул ему. Городовой отпрянул и огляделся.

– Ты что, дурень, прямо в руки мне пихаешь? – зло прошептал он. – Урони, а я потом подберу.

Я сделал так, как он велел. Купюра аккуратно опустилась на крыльцо управы и легла между нами.

– Зовут его Филипп Онуфриев. Двадцать три года. Из купеческой семьи. На Тимирязевской живет. Дом двухэтажный, желтый. На фронтоне львы. Не перепутаешь, – скороговоркой выпалил он и махнул рукой. – Иди отсюда. Если что, я тебе ничего не говорил. Понял?

Я кивнул, спустился с крыльца и двинулся в сторону библиотеки. В первый раз слышал про Филиппа Онуфриева. Но это ни о чем не говорит, ведь мы обычно не спрашиваем имен. Мне нужно его увидеть, чтобы понять, лечил я его или нет.

В библиотеку я шел, чтобы поискать на карте местности Кайскую сопку. На то, что Полина и Сергей меня дождутся, я даже не надеялся. Поэтому очень удивился, увидев знакомую карету семьи Базаровых.

– Где ты ходишь? Мы уже хотели разъехаться по домам, – возмутился Сергей, когда я зашел в прохладное здание библиотеки.

– Что‑то случилось? – напряглась Полина, встала из‑за стола и пошла навстречу.

– Ничего не случилось. Поработать ночью пришлось, потому и не выспался.

– Тогда не будем сегодня заниматься. Лучше иди домой и отдохни. Завтра нагоним пропущенное.

– Вообще‑то я по делу пришел, – начал было я, но тут вспомнил про Алевтину. – Слушай, Полина, мне нужна твоя помощь.

– Все, что угодно, – быстро ответила она и выжидательно уставилась на меня.

– Возьми к себе Алевтину на несколько дней. Я собираюсь съездить кое‑куда и не хочу оставлять ее с Ерофеем.

– Конечно‑конечно. Отправлю за ней карету.

– Куда это ты собрался? – Сергей взял со стола учебник по арифметике, зажал подмышкой и подошел к нам.

– Попросили людей полечить. Тут недалеко, в соседнем поселении, – соврал я.

Ну не рассказывать же им, что собрался на Кайскую сопку убить тварь, которая, надеюсь, поможет мне стать сильнее.

– Когда ты уезжаешь? – спросила девушка.

– Завтра утром. Как вернусь, заберу ее обратно.

– Хорошо, – Полина посмотрела на свои небольшие наручные часы с камушками. – Мне пора ехать. Договорилась встретиться с портнихой.

– Я с тобой поеду, – сказал Сергей. – Подвезешь меня до Торгового дома. Отцу подарок на именины подберу. А ты, – положил он мне руку на плечо, – как вернешься из поездки – дай знать. Продолжим обучение. Я буду безмерно горд собой, если смогу за такой короткий срок подготовить тебя к поступлению в академию. Ну и тобой, конечно, тоже буду гордиться. Но, только если поступишь, так что старайся. Не хочу, чтобы мои усилия пропали даром.

Я проводил их до двери и подошел к библиотекарю. Тот с радостью показал мне карту, но выносить ее из здания не разрешил. Внимательно изучив свой предполагаемый путь, я попрощался и вышел на улицу.

Так‑с, осталось сделать еще одно дело – поговорить с этим Филиппом Онуфриевым и выяснить, кто напал на меня. Я решительно двинулся к Тимирязевской улице.

Глава 11

На стене библиотеки висела карта города с названиями улиц, поэтому я без труда нашел Тимирязевскую улицу. Она находилась в той части города, где преимущественно жили богатеи.

– Желтый дом со львами, – вспомнил я слова городового, вышагивая по улице и сквозь густую зелень деревьев и кустов рассматривая фасады домов.

Улица оказалась довольно длинной, поэтому потратил минут двадцать на поиски подходящего по описанию дома, в котором проживал Филипп Онуфриев. Знать бы еще, кто это такой?

Сначала хотел зайти в дом и вызвать на разговор этого Филиппа, но, подумав, решил действовать по‑другому. Я его выслежу и поймаю за пределами дома, где ему никто не прибежит на выручку, если придется применить силу.

Купив у уличной торговки кулек семечек, занял место через дорогу от нужного дома и, прислонившись к стволу толстого тополя, начал ждать. Ко мне тут же слетелись воробьи и голуби, которых я подкармливал семечками, а сам исподтишка наблюдал за домом.

Видел, как к дому подходили различные торговцы и на звонок из дома выходил старый слуга, который грубо прогонял их, грозясь спустить собак. Потом к дому подъехала карета, из которой вышли две матроны и беспрепятственно зашли в дом. Пробыли они там до самого вечера и, когда начало смеркаться, уехали.

– Филипка, что ж ты дома сидишь? Вышел бы прогуляться, – прошептал я, ловя на себе настороженные взгляды прохожих, ведь почти полдня здесь простоял.

Он будто бы услышал мои слова. Дверь дома открылась, и на крыльцо вышел молодой мужчина с высоким цилиндром на голове и с тростью в руках.

– Пронька, если мать спросит, скажи, что приглашен к Орлову на ужин! Пусть не ждет и ложится! – крикнул он кому‑то, вышел за ворота и, насвистывая и вертя в руках трость, двинулся вниз по дороге.

Я вышел из тени дерева и двинулся вслед за ним. Впереди был пустырь, на котором лежали бревна, приготовленные для строительства нового дома. Именно там я его и догнал.

– Эй, Филипп! – крикнул я ему и ускорился.

Мужчина остановился и удивленно посмотрел на меня.

– Мы знакомы? – спросил он, напряженно всматриваясь в мое лицо, ведь здесь фонари не горели.

– Конечно. На днях виделись у театра. Не помнишь, что ли? – я приблизился и остановился на расстоянии вытянутой руки.

Он был старше меня и значительно сильнее, но я хотел воспользоваться эффектом неожиданности и очень надеялся, что у меня все получится.

– Признаться честно, не припомню. Напомни‑ка, как тебя зовут? – он наклонился ко мне.

– Степан Устинов. На меня напали у театра и ткнули штырем в спину. Кровищи было – просто жуть.

Филипп отпрянул и попятился назад.

– Куда же ты? Нам надо поговорить.

Я рванул к нему, схватил за ноги и попопытался повалить на землю. Но мужчина с силой оттолкнул меня от себя и, развернувшись, ринулся прочь.

– Да пошёл ты! – на бегу крикнул он.

Но если уж я что‑то задумал ‑ не отступлю.

– Назад! Сначала ты мне всё расскажешь! – прокричал я, со всех ног бросился за ним и, сделав подножку, повалил на дорогу. Затем взобрался сверху и прижал его руки своими коленями.

– Ты что себе позволяешь?! Ты хоть знаешь, кто мой отец?! – он попытался сбросить меня, но я держался крепко и для острастки схватил его за горло.

– Мне плевать на то, кто твой отец. Меня интересует лишь человек, который напал на меня. Это сделал ты?

– Что?! Нет, конечно! На кой ты мне сдался? Я вообще тебя не знаю.

– И я тебя не знаю. От этого мне еще непонятнее, почему ты вогнал мне в спину штырь? – зло процедил я, буравя его взглядом и продолжая давить на горло.

– Задушишь, – прохрипел он. – Это не я, говорю же. Я не отморозок какой‑то, чтобы на людей бросаться.

– Но ты видел того, кто это сделал, верно? – я чуть ослабил хватку.

– Н‑н‑нет, – выдавил он и попытался сбросить меня, но я держался крепко.

– Неужели ты его боишься больше, чем меня? Я ведь могу тебя прямо сейчас придушить и спрятать твой труп вон за теми бревнами. Не сразу найдут, – я сделал страшное лицо и оскалился, изображая сумасшедшего.

– Скажу, все скажу, – испуганно выдохнул он и быстро заговорил. – Высокий такой, плечистый, одет в рабочий комбинезон. Он рядом со мной протиснулся, из рукава достал штырь и тебе в спину вонзил. Затем сразу же вытащил и убежал за театр.

– Высокий и плечистый? – задумчиво проговорил я, пытаясь вспомнить такого, но через меня уже столько народу прошло, что так сразу и не поймешь, кто это может быть. – Есть еще какие‑нибудь приметы? Волосы, нос, глаза?

– Волосы светлые, а лица я не видел.

– Хм, не припомню такого.

– Слезь с меня. Я все сказал, – Филипп снова попытался сбросить меня.

– Ты точно правду сказал, а не выдумал? – я подозрительно прищурился.

– Зачем мне выгораживать убийцу? – возмутился он. – Я вообще‑то сам на следователя учусь.

– А почему ты ничего городовому не рассказал?

– Не хотел, чтобы меня по допросам и на опознавание водили. Не хватало еще на всякую ерунду свое время тратить.

– Человеческая жизнь – не ерунда. Плохой из тебя выйдет следователь, – ответил я, поднялся на ноги и двинулся в сторону дома.

Я не боялся, что он кому‑то расскажет о нападении. Во‑первых, я его не ограбил и никаких следов не оставил. Старался нажимать всей пятерней и давить ладонью, чтобы следы пальцев не оставить на его шее. Во‑вторых, ему будет стыдно признаваться, что его одолел безоружный худощавый паренек, который на голову ниже его.

Пока шел домой, прокручивал в голове всех высоких, плечистых и светловолосых, но их оказалось столько, что у меня испортилось настроение. Как же вычислить нападавшего, если большая часть молодых мужчин широкоплечие и светловолосые? Брюнетов в разы меньше, а рыжих совсем мало.

Поймав извозчика, добрался домой и встретил Семена у калитки.

– Ну наконец‑то, – всплеснул он руками. – Чего ж они тебя так долго держали? Дядька твой уже вчера явился.

– Отпустили утром, но я был занят кое‑какими делами.

– Какими? – заинтересовался он.

– Свидетеля выслеживал, который видел того, кто напал на меня.

– И? Удалось выследить?

– Да, но толку мало. Он описал его как молодого, широкоплечего и светловолосого. Понять не могу, кто это может быть?

– Хм, – Семен тоже задумался.

Мы двинулись к дому, но у самого крыльца он остановил меня.

– Слушай, а может быть, это тот гаврик, который хотел, чтобы ты Алинку в него влюбил? Ты мне про него рассказывал. Сказал, что он чуть дверь не вынес, когда уходил.

Я вспомнил того мужчину. Очень даже подходит под описание.

– Ты знаешь, кто это может быть?

– Знаю, конечно! Жора Володин. Бедная Алинка уже из дома не выходит. Слышал, что он за ней по пятам таскается и караулит. Даже отец ее, дядя Боря, ему пригрозил, что если что‑то с Алинкой случится, тот ему башку прострелит.

Я вспомнил этот инцидент и поведение молодого мужчины. На мой отказ он агрессивно отреагировал. Такой вполне способен и на мертвого волка под дверью, и на штырь в спину.

– Знаешь, где он живет?

– Знаю. В конце улицы. Напротив мясной лавки, – махнул он рукой и вдруг настороженно вытаращился на меня. – Ты что, к нему собрался?

– Да, пойду поговорю, – я развернулся и вышел за калитку.

– Я с тобой, – Семен зашагал рядом.

– Нет, возвращайся домой, – велел я.

– Не указывай, что мне делать. Здесь я не твой работник. Что хочу, то и делаю. Понял? – с вызовом сказал Семен.

– Я ведь могу тебе и по шее дать, – пригрозил я.

– Ну и дай. Только я все равно пойду, – упрямо заявил Семен. – Жора тот еще бугай. Тебе одному с ним не справиться.

Я с раздражением выдохнул. Семен оказался настоящим другом, но я не хочу отвечать за него. В этом деле он мне только помешает.

– Значит так, – строго сказал я и ткнул пальцем ему в грудь. – Ты можешь пойти со мной, только будешь держаться на отдалении и не вмешаешься, чтобы ни случилось, иначе я тебя уволю. Понял?

Семен недовольно сморщился, но кивнул.

Я бодро зашагал в сторону дома этого самого Жоры. Семен шел в пяти метрах от меня и с палкой, которую подобрал с обочины.

Заходить в дом не пришлось. Жора возился во дворе. Увидев меня, он насторожился и, взяв с крыльца топор, подошел к калитке.

– Живой, – удивленно проговорил он.

– А ты надеялся, что я помру? – ухмыльнулся я, смело глядя ему в глаза.

– Мне все равно, – пожал он плечами и угрюмо посмотрел на меня из‑под насупленных бровей. – Зачем пришел?

– За поступки отвечать надо. Сначала мертвого волка под нашу дверь притащил, потом кляузу в управу и в газету написал. А потом меня ранил. Чего ты этим добивался?

– А чего ты, гаденыш, мне не помог? – пошел он в наступление. – Я к тебе по‑хорошему пришел, о помощи попросил, а ты чего? Прогнал меня как пса шелудивого. Я обиды не прощаю, понял?

– И я не прощаю, – ответил я и быстрыми росчерками прямо в воздухе изобразил «Громулу». – Семен, глаза!

Яркая вспышка, будто молния, озарила всю округу. Следом послышался резкий громоподобный звук. Ослепленный Жора отпрянул назад, заорал и прижал руки к ушам, выпустив топор. Я перемахнул через забор, ударом по колену свалил его на землю и навалился сверху.

– Теперь ты то же самое расскажешь городовым. А если начнешь отпираться, я тебя убью, – прошипел я ему на ухо и резко заломил его руку назад.

– А‑а‑а! Отпусти, гад! Отпусти‑и‑и!

Во двор забежал Семен, помог поднять орущего и матерящегося Жору и, схватив его за вторую руку, вместе со мной вывел со двора.

На крики и ругань выбежали соседи. Мы быстро объяснили, в чем дело, и двое ребят побежали за городовым, а мужчины помогли удерживать бугая, рвущегося из захвата.

Городового долго ждать не пришлось. Прискакал на лошади в компании еще двух служивых. К этому времени Жора уже мог видеть, и шум в ушах пропал, поэтому он принялся врать и оправдываться, но кроме Семена нашлись свидетели, которые подтвердили мои слова.

– Посидит без воды и еды – сам все расскажет, – сказал усатый городовой. – А Филя Онуфриев его опознает. Уж я их обоих зажму. Мне дело закрывать надо, а то и так висяков полно. Если понадобишься – я за тобой отправлю, – сказал он, привязал руки Жоры к седлу своей лошади и повел его в городскую управу.

Я с облегчением выдохнул. С одним делом покончено.

Мы с Семеном вернулись домой. Увидев меня, Ерофей с облегчением выдохнул, а Алевтина бросилась навстречу и крепко обняла.

– Не понял я. Почему нас отпустили? – спросил лекарь.

– Я поставил условие в обмен на услугу. Теперь городничий нас не тронет.

– И что это за услуга такая?

– Не важно, – отмахнулся я и сел за стол. – У нас есть что поесть? Полдня крошки хлеба во рту не было.

– Я принесу, – подала голос Алевтина и принялась суетиться, расставляя еду на стол. Семен ей помогал. Все‑таки хорошо, что они у меня есть.

Алевтина не отходила от меня до позднего вечера. Она ничего не говорила, просто сидела рядом. Перед сном я подозвал в приемную Семена.

– Завтра я уезжаю, поэтому на тебе лошади и Гром. Присмотри за ними.

– Конечно, присмотрю. А ты куда собрался?

– Надо уехать по делам. Думаю, дня два меня не будет, но может и больше.

– Ясно. Тебе вещи собрать?

– Нет, сам справлюсь, – мотнул головой. – Иди домой. Отец, наверное, уже волнуется.

– Завтра с самого утра прибегу. Дождись меня, – сказал он и двинулся к выходу.

– Посмотрим, – ответил я и запер за ним дверь.

Пришла очередь Алевтины, которая уложила щенка спать на свою постель и теперь сидела на лавке и расплетала свою косу. Кстати, нам больше не надо было ухаживать за ней. Она сама все делала, что тоже говорило о том, что она приходит в норму.

– Тебе нравится Полина? – начал я издалека.

Девушка кивнула и погладила подаренную брошь, которую каждое утро прицепляла на платье.

– Она очень хочет, чтобы ты у нее погостила. Тебе там понравится. У них большой красивый дом. Уверен, в таком доме ты еще никогда не была.

– Я не хочу, – еле слышно ответила она, и уголки ее губ сами собой опустились – вот‑вот заплачет.

– Почему? Тебе понравится, обещаю.

– Хочу с тобой жить.

– Я уезжаю, поэтому если ты не поедешь к Полине, придется остаться с Ерофеем.

Услышав об этом, девушка нахмурила брови, затем бросила настороженный взгляд в сторону комнаты, из которой слышался храп Ерофея, и кивнула:

– Поеду к Полине.

Я приобнял ее и отправил спать. Ерофею расскажу о своих планах только перед отъездом. Я прекрасно знал, как он отреагирует, поэтому не стал говорить раньше, чтобы весь вечер не выслушивать его недовольства. Вообще я решил, что, как только появится жилье, которое меня устроит, я съеду от Ерофея и пойду своей дорогой. Я больше не зависел от него и набрался достаточно опыта и сил, чтобы дальше двигаться одному.

Утром я проснулся от стука в окно. Это Семен прибежал, едва рассвело. Я нехотя поднялся и открыл ему дверь.

– Я тебе рюкзак свой принес. Почти новый. Отец прошлой осенью мне купил. Раз пять им пользовался. Держи, будет куда вещи сложить.

– Спасибо, – я оглядел рюкзак, сшитый из прочной ткани и с несколькими карманами. – Я уж думал котомку брать, но эта вещь получше будет.

– Только не потеряй, – предупредил он.

Во время завтрака я рассказал Ерофею о том, что собираюсь в поездку.

– Ты в своем уме?! Люди придут, а тебя опять нет? Уж столько дней ни копейки не зарабатываем, зато тратим выше крыши. Никуда не пойдешь! – прикрикнул он и ударил ладонью по столу.

– Я не спрашиваю разрешения, а ставлю в известность, – сухо проговорил я.

– На что жить‑то будем? На какие шиши? – он вперился в меня злым взглядом.

– У вас достаточно накоплено денег.

– Ты в мой карман нос не суй! Не твоего ума дело, понял? И вообще, пора бы и тебе раскошеливаться, а то за все мне приходится платить!

– Не волнуйтесь. Скоро я сам буду за все платить, – ответил я, поднялся с места и вышел из дома.

Не знаю, понял ли он мой намек, но сейчас мне было точно не до разбирательств.

Я вывел Пепельную из сарая и поехал на рынок. В дорогу кое‑что надо прикупить. Торговцы только выкладывали на прилавки свой товар, но я уже знал, где и что продается, потому сразу двинулся к нужным рядам.

Первым делом купил латунный компас с крышкой. Проверил – работает. Значит, не потеряюсь. Еще приобрел небольшой масляный фонарь, моток прочной веревки и нож из хорошего сплава. Не знаю, что ожидает меня в пути, но лучше быть готовым ко всему. Затем набрал различную мелочевку: спички, свечи, бинты и прочее. А также взял еды: сухари, твердый, выдержанный сыр, кусок сала, пастилу и сушеную мелкую речную рыбу. Этого мне хватит на несколько дней, а больше и не надо. Если задержусь, всегда могу с помощью руны оглушить дичь. Говорят, в тех лесах ее много водится, что приманивает охотников.

Вернувшись домой, я собрал рюкзак и посадил Алевтину в карету, которую прислала за ней Полина. Ерофей проигнорировал меня, а Семен вышел проводить.

– Ты уж будь осторожен. Жаль, что меня с собой не берешь. Я был бы полезен. А что мне сейчас в доме сидеть, если ни тебя, ни Алевтины здесь нет?

– Не забывай: на тебе Гром и лошади. Ерофей их кормить не будет.

– Да знаю я, – отмахнулся он. – Ну ладно. Хорошего пути.

Мы пожали друг другу руки, я взвалил на плечо увесистый рюкзак и двинулся к Ангаре. Первым делом надо переплыть реку, потом несколько часов ходьбы по лесу и – здравствуй, Кайское чудовище! Даже если ты спряталось, я тебя найду.