Текст книги "Адвокат Империи 18 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Ник Фабер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 31 страниц)

– Ты хотела что-то сказать? – предположил я. – Поговорить?

– Д…да…

– Может быть, тогда отойдём куда-нибудь в другое место? Туда, где не так много людей.

– Да. Конечно… если можно…

– Конечно можно. Пойдём.

Спустя несколько минут мы с ней устроились за одним из столиков в кафетерии в здании корпуса. Я знал, что на территории университета находилось весьма роскошное и дорогое кафе, но это надо было выходить на улицу, а там, судя по всему, дождь начинался. Так что ну его. Мокнуть у меня не было никакого желания.

Так мы с ней и оказались за одним из столиков в самом углу широкого зала и подальше от основной массы столов.

– Так, значит, тебе дали стипендию? – уточнил я после её недолгого рассказа.

– Угу, – она отрывисто кивнула. – Полную на всё обучение.

Как оказалось, после всего случившегося с девушкой работали психиатры. Долго. Упорно. И очень тщательно. Университет оформил ей академический отпуск и оплатил все медицинские расходы. Даже более того, если я правильно понял, чтобы она не потеряла возможность учиться, её специально оставили на «второй год», так сказать. После того, как она вернулась к жизни и решила продолжить учёбу, университет восстановил её на том же курсе. Да, ей придётся пройти его с самого начала, но я не мог не оценить грамотность решения. И дело даже не в том, что она упустит какие-то знания. Нет, она пройдёт программу снова. В первую очередь это послужит для неё сменой окружения, что тоже немаловажно.

– Алиса, я рад, что у тебя всё хорошо, – искренне сказал я ей.

– Хорошо, – негромко повторила она вслед за мной, баюкая в руках кружку с кофе. – Знаете. Я… я так хотела поблагодарить вас. За то, что вы для меня сделали в тот день…

Говоря всё это, она так и не подняла на меня взгляда. Кузнецова сидит передо мной, застыв в нерешительности, а я вижу, как внутри неё бьются два совершенно разных человека: та девушка, что всё ещё стоит на подоконнике, и та, что сейчас сидит передо мной, в этом кафе и держит в ладонях чашку кофе.

Алиса молчала. Так и не сказала ни слова. Потому что не может подобрать их для того, чтобы выразить то, что происходило у неё в душе. Я видел, как страх всё ещё держит её за горло – не то ужасное прошлое, где её жизнь чуть не оборвалась из-за глупой импульсивной ошибки, нет. Она боится за будущее. Она страшится того, что ждёт её в впереди.

«Люди всегда боятся неизвестности…»

Слова того слепого альфара, которого я встретил больше полугода назад, застряли у меня в голове, порой всплывая в самый неподходящий момент. Но сейчас они оказались как нельзя к месту. Потому что сидящую передо мной девушку пугала именно неизвестность, что ждала её впереди.

И я очень хорошо знал, насколько пугающим может быть этот страх.

– Алиса, ты хочешь поблагодарить меня? – негромко спросил я, и она отрывисто кивнула.

– Д…да.

– Не нужно, – как можно более мягко произнёс я, и она наконец подняла голову и посмотрела на меня в недоумении.

– Что? Но я же…

– Послушай меня. Алиса, я не хочу, чтобы ты благодарила меня. Я не хочу, чтобы ты говорила мне «спасибо». Я хочу лишь того, чтобы ты поняла одну простую вещь: ты выжила не потому что я остановил тебя. Ты жива – потому что внутри тебя всё ещё есть кто-то, кто хочет жить дальше, как бы плохо тебе не было. Понимаешь?

И это была чистая, абсолютная правда. Я слишком хорошо запомнил тот день. Слишком отчётливо. Во всех его пугающих деталях. А потому я знаю простую вещь. Если бы она в тот день действительно решилась сделать то, что хотела, то остановить бы я её не успел. Всё, что её спасло – собственные сомнения и нерешительность.

Да, можно сказать, что это именно я убедил её не совершать тот самый роковой шаг. А можно сказать, что, возможно, это сама она ждала кого-то, кто позволит её сомнениям наконец перевесить чашу весов.

И сейчас я хорошо видел главный страх этой девочки, что осталась совсем одна в этом мире. Страх перед будущим.

«Люди всегда боятся неизвестности…»

Я не мог вернуть её погибшего отца. Зато я мог хотя бы чуть-чуть, но сделать её будущее не таким неопределённым и пугающим.

– Алиса, я недавно открыл свою собственную адвокатскую фирму, – заговорил я и сунул руку во внутренний карман своего пальто. – Мы только недавно начали работать. Я знаю, что тебе предстоит ещё несколько лет учиться, но я хочу дать тебе это.

С этими словами я извлёк из бумажника визитку с номером телефона и передал его девушке. Та взяла карточку обеими руками, ухватившись за неё, так будто это была утопающей, что хватается за спасательный круг.

– Когда будешь на пятом курсе и если захочешь, то приходи к нам на практику, – продолжил я. – А если тебе там понравится, то после получения диплома и лицензии можешь пойти к нам на работу.

– Работу? – удивлённо повторила она.

– Да, – кинул я и тепло улыбнулся. – Многие из ребят, которые учатся здесь, беспокоятся о том, как сложится их жизнь в будущем. Они не знают, куда пойдут на практику. Не знают, какими адвокатами они станут и что они будут делать дальше. А я хочу, чтобы тебя это не тревожило. Это не значит, что я беру всех и каждого. Тебе придётся хорошо постараться, но я не сомневаюсь в том, что ты станешь отличным адвокатом. А раз так, то в моей фирме тебе всегда будут рады.

Впервые за всё время разговора на её лице появилась улыбка. Да, небольшая, робкая, но очень искренняя.

– Спасибо вам, – негромко прошептала девушка, и в этих двух словах я услышал куда больше.

Уезжая из университета, я всё ещё думал о ней. О том, через что она прошла, даже просто думать страшно. Но она справилась. Я чувствовал это. Ощущал, что в ней есть желание жить. И я дал ей небольшую мотивацию к тому, чтобы стараться ещё больше.

Ну, Сань, теперь у тебя есть ещё одна причина, по которой ты просто-таки обязан выкарабкаться из всего этого дерьма. Чтобы когда эта девчонка через несколько лет постучит в дверь твоего офиса, этот самый офис у тебя всё ещё был. Вперёд, работай!

Глянул на часы и понял, что до приёма у меня осталось ещё целых полтора часа. Отказался бы, чтобы не ехать, но придётся выполнить свои графские обязанности. Да и чего уж скрывать. В девяти случаях из десяти я бы отказался бы от подобного приглашения.

Но только не им двоим.

Глава 6

– Добрый вечер, ваше сиятельство, – вежливо поприветствовал меня слуга, когда я открыл дверь машины и выбрался наружу. – Позвольте, мы припаркуем вашу машину.

– Спасибо, – поблагодарил я его и передал ключи.

– Не переживайте, – моментально добавил он. – Мы позаботимся о ней.

Ещё раз благодарно кивнув, я поспешил к лестнице, что вела ко входу в огромный дом.

Давно я тут не был. Кажется, последний раз приезжал к ним месяца два назад. Не то чтобы я избегал этих ежемесячных приёмов, нет. Скорее банально не мог найти свободного времени для того, чтобы посетить их, даже несмотря на то, что устраивали их по вечерам в пятницу.

Но сегодня, если верить моему другу, должен был быть особенный вечер.

Что ни говори, но, кажется, что в тот день, когда я свёл за одним столом ресторана Виктора и Елену, то создал настоящее чудовище. Двухголовую гидру. Хотя нет. Не так. Трёхголовую. Не стоит забывать о том, кто именно стоял за спиной у Виктора.

Поздоровавшись с парой знакомых мне аристократов, что стояли в холле и о чём-то беседовали, я нашёл одного из слуг и уточнил у него, где сейчас хозяева дома. Сам приём, по традиции, будут проводить в оранжерее поместья, но я специально приехал немного пораньше, чтобы поговорить с ними до того, как всё начнётся.

– Конечно, ваше сиятельство. Следуйте за мной, – вежливо произнёс он, а затем добавил. – Её сиятельство предупредила о том, чтобы мы проводили вас к ней, когда вы прибудете.

О, значит, тут только Елена? Странно.

– Ну, тогда не будем заставлять хозяйку ждать, – улыбнулся я и сделал приглашающий жест рукой, предлагая дворецкому указать мне путь.

Тот лишь кивнул и повёл меня по коридорам дома.

После смерти Григория оно изменилось не так уж и сильно. Да и ничего удивительного в этом не было, наверное. Причина проста – здесь, строго говоря, никто и не жил. Елена так и отказалась возвращаться сюда, окончательно оставшись жить в городе. А Виктор и подавно не стал бы этого делать, сославшись на то, что его жизнь теперь превратилась в бесконечный ураган из поездок по Империи и работы в клиниках. Так что он тоже предпочитал жить в одной из квартир Распутиных в городе, перебравшись туда из своей старой.

Впрочем, друг лукавил. Пусть я больше и не мог читать его эмоции, знал я его слишком хорошо, чтобы не понимать истинную причину. И нет. Он не делал этого не потому, что не считал это место своим. Причина в другом. Как мне кажется, он просто считал, что пока ещё не достоин этого места, как бы глупо это не прозвучало.

– Александр!

Едва только открылась дверь в кабинет, как мне на шею бросился радостный тёмноволосый вихрь. Елена тут же повисла у меня на шее, заключив меня в радостных объятиях.

– Привет, Лен, – улыбнулся я, когда смог вырваться из её хватки. – Я смотрю, вся сияешь.

– А как ещё, – кокетливо улыбнулась она. – Столько народа сегодня будет. Хозяйка должна выглядеть достойно.

Ну, тут не поспоришь. Что ни говори, но, пожалуй, единственный минус своей фигуры – а именно невысокий рост – она сейчас с лихвой компенсировала каблуками. А аккуратное, сидящее идеально по стройной фигуре платье лишь дополняло образ, делая его ещё лучше.

Заметив мой взгляд, Елена состроила наигранно подозрительное выражение на лице.

– Ты чего?

– Ничего, просто удивляюсь тому, как сильно ты изменилась за последние полгода. Стала увереннее…

– Да кто угодно бы изменился, – весело фыркнула она и гордо задрала носик. – Как я до сих пор от этой работы с ума не сошла, сама не понимаю.

Она вдруг замолчала, а на её лице появилось задумчивое выражение.

– Хотя знаешь, я бы сказала, что мне даже нравится моё новое амплуа.

– Один мудрец когда-то сказал, что власть развращает, знаешь ли.

– Ну и пусть, – отмахнулась она. – Главное, что меня слушаются. Остальное не так уж и важно.

О да. Слушаются. Ещё как слушаются.

Вместе с Еленой Виктор поступил самым лучшим образом из всех возможных. Они разделили свои обязанности. Его сиятельство граф Виктор Распутин и графиня Распутина. Пока Виктор взял на себя всё, что было хоть как-то связано с его даром и, так сказать, прикладной медициной, Елена с головой погрузилась в семейный бизнес. Похоже, что те случаи в самом начале неплохо так ударили по её уверенности в себе и самооценке. Очень сильно ударили на самом деле, когда директоров и руководящий персонал интересовал лишь Виктор, как правопреемник Григория. Что поделать. В таком мире живём.

И вот тогда случилось то, до чего не смог додуматься даже я. Признаю, но самый мерзкий, отвратительный и коварный способ решить проблемы Елены придумал не я.

Как это ни странно, но его придумала Ксения.

Через неделю после того концерта мы снова собрались вместе вместе в квартире у Елены. Ничего особенного. Я, Ева, Виктор, Лена и Ксюша. Просто хотели посидеть все вместе и провести вечер. Именно тогда всё случилось. Немного выпив вина Елена начала жаловаться Ксюше о том, что управленцы семейного бизнеса не видели в ней строгого и, что самое главное, достойного начальника. Её банально не уважали за то, что в их глазах она была молодой и сопливой девчонкой.

И, стоит сказать, что даже сама Елена признавала то, насколько справедливо в каком-то смысле было подобное отношение. Она действительно была молодой сопливой девчонкой, которая прыгнула в бассейн с головой и теперь пыталась из него выплыть. Куда сильнее её бесило то, что ей даже не хотели дать шанса показать, на что она способна сама.

Ксюша, уже успевшая за свою жизнь получить некоторый опыт, просто посоветовала ей быть, скажем так, построже. Показать, кто там хозяин. Понятное дело, что Елена, с её то прошлым, не особо походила на прожженную стерву, готовую втоптать в пол любого, кто скажет ей слово поперёк, в чём она самолично и призналась Ксении. И тогда сестра предложила ей поговорить. С кем бы вы думали? С Минервой Смородиной.

Как показала практика – это были уже не просто детские игры со спичками. Эффект оказался… устрашающим, мягко говоря. Когда не признающий каких-либо авторитетов характер Минервы столкнулся с мягкой, почти что нерешительной Еленой случилось… в общем то, что случилось. Когда три месяца спустя Елена неожиданно заявилась на собрание совета директоров одной из фармацевтических фирм, что принадлежали семье, то резонно натолкнулась на вопрос – а когда же на собрание прибудет его сиятельство граф?

Очень быстро вопрошающий столкнулся со встречным вопросом – не наскучило ли ему его рабочее место и не забыл ли он, какую именно фамилию носит стоящая перед ним женщина.

– О, видел бы ты его лицо, когда я предложила ему выйти из здания и прочитать её на логотипе фирмы, – со злым хохотом тогда рассказывала мне Елена. – Конечно же я ему намекнула, что в этом случае это будет последний раз, когда он числится среди управляющего персонала. Удивительно, как быстро к людям возвращается память, стоит только напомнить им, как на самом деле шатко их положение.

Ох и злорадно же она тогда выглядела. Говорила она это почти что с садистским удовольствием. В какой-то момент я даже испугался, что Ксюша с Минервой могли переборщить и превратить нашу пай девочку в жадное до крови чудовище, которое будет бросаться на каждого в ком почует добычу.

К счастью, нам повезло. Нет, после той небольшой, но весьма доходчивой демонстрации, проблем стало значительно меньше. По крайней мере больше никто и никогда у неё не спрашивал: а когда же появится граф Распутин? Да и сама Елена тоже не стала лютовать.

Вместо этого она погрузилась с головой в работу при поддержки Армфельтов. Отец Евы сдержал слово и предоставил Елене лучших специалистов для того, чтобы она могла вникнуть в дела и направить их в правильное русло после смерти Григория. Благо что причин для недоверия в его отношении не было. В конце-концов и Армфельты и Распутины являлись дальними родственниками, а их бизнесы были связаны друг с другом, пусть об этом не говорили особо громко.

– Слушай, а где Виктор? – спросил я, оглядывая пустой кабинет и заваленный бумагами стол.

– Они с Сашей скоро приедут, – пояснила Елена. – Он бы уже был тут, но его задержали в городе. Проводишь меня к гостям?

– Как же я могу отказать, – с удовольствием произнёс я и предложил ей свою руку, которую она тут же обвила своей.

– М-м-м, галантен, как всегда.

– Стараюсь, – усмехнулся я, выходя вместе с ней из кабинета. – А что в городе? Опять какие-то проблемы?

– О нет, – помахала она рукой. – Нисколько. Просто встреча с одной из строительных компаний, которая занимается восстановлением клиники. А это епархия Вика. Вот пусть он и отдувается, а то мне своих дел хватает. Сейчас столько навалилось, что я из-за бумажек уже забуду, что такое отдых.

Говорила она это с такой лёгкостью и уверенностью в голосе, что я в который раз подивился тем изменениям, что случились с ней за прошедшее время.

Спустившись вниз, я вывел, так сказать, Елену в люди.

Стоит отметить, что народу в этот раз собралось даже больше, чем я ожидал. Обычно Виктор с Еленой столько людей не приглашали. К слову, идея этих вот ежемесячных приёмов пришла в голову именно Александре. Она сказала, что раз уж теперь они представляют собой Род, то и позиционировать себя должны вместе. И такие вот приёмы служили им чем-то вроде витрины, где они декларировали это всем окружающим. Распутины – это мы.

И с каждым разом они приглашали на них всё больше и больше людей. Но в этот раз, когда я вошёл в украшенную и подготовленную для приёма оранжерею, то, честно признаться, удивился от количества гостей. Кажется, что даже в тот раз, когда приём устраивал Григорий год назад, тут не было столько народа.

Первым делом Елена вышла к гостям и сообщила им, что Виктор задерживается по делам Рода в городе, и принесла свои пусть на первый взгляд символические, но всё-таки довольно искренние извинения собравшимся.

Знакомых лиц тоже хватало. Я заметил Смородина с его женой. Графа Армфельта с супругой. Только Евы не было. Елена рассказала, что та не смогла сегодня приехать, отчего сама Распутина сильно грустила, так как, цитирую, не с кем было посплетничать. Так что людей здесь более чем хватало. По самым скромным подсчётам тут сейчас собралось человек пятьдесят, если не шестьдесят.

Передав Елену гостям, я оставил её и направился искать столик с закусками. Сам-то я последний раз обедал ещё во время завтрака утром, так что желудок настойчиво требовал, чтобы в него что-нибудь закинули. И чем быстрее, тем лучше. В этом, к слову, одна из причин, по которой я отказался от предложенного мне одним из слуг шампанского. Заливать в пустой желудок алкоголь – самое последнее дело. Что сказать, мне повезло. Нужные мне столики с самой разнообразной снедью обнаружились у самых стен оранжереи. Но самое главное, что я нашёл там не только перекусить, но и более или менее приятную компанию.

– Как поживаете, ваше сиятельство? – поинтересовался я, подходя к массивной фигуре, что стояла у столиков с бокалом и явно выбирала, что такое подцепить с блестящих серебром подносов.

Услышав мой голос, Уваров обернулся и смерил меня весёлым взглядом.

– О, Рахманов. И ты здесь?

– И я здесь, – усмехнулся я. – Виктор пригласил на приём…

– А что? На предыдущие не приглашал? – тут же полюбопытствовал Уваров, но на это у меня имелся чёткий ответ.

– Во время предыдущих я работал, – пожал я плечами. – Не до развлечений было.

– М-м-м, понятно. Есть время для дела и есть время для отдыха.

– Истину молвите.

– Ты главное смотри, чтобы одно не превалировало над другим. А то перегоришь, парень, – посоветовал мне Уваров и подхватил со стола тарталетку с креветкой. – Я видел слишком много молодых парней, которые пережигали себя на работе.

– Куда уж мне. Молодой ещё, чтобы выгорать…

– Ага. Все вы так говорите перед тем, как сгореть подобно спичкам, – фыркнул Уваров. Он хотел уже отправить её себе в рот, как вдруг замер, а его взгляд зацепился за мою правую руку.

– Ты что, порезался?

– Что?

– Твоя ладонь, – он указал на мою конечность бокалом.

Я даже сначала удивился и сам на неё посмотрел. Только спустя пару секунд до меня дошло, о чём именно он говорил.

– А, вы об этом, – я показал ему ладонь с тремя тонкими шрамами от порезов, которые получил при заключении сделок. – Ничего страшного. Считайте это работой…

– Значит, уже заключаешь сделки? – понизив голос спросил он, чему, впрочем, я нисколько не удивился. В конце концов он знал, кто я такой.

– Вы же понимаете, что я не то, что не могу, но даже просто не хочу это обсуждать? – проговорил я с намёком.

– Конечно понял, не дурак, – пожал он плечами и закинул себе в рот тарталетку. – Был бы дурак – не понял.

Я дождался, пока он прожуёт и вытрет руки о салфетку.

– Просто я видел уже такие, – продолжил он, запив закуску шампанским. – Вот глаз и зацепился.

– Видели?

– Да, – задумчиво кивнул Уваров. – У твоего отца. Только у него они на запястье были. Оно там у него всё исполосовано было.

Стоп. Странно. Мне же говорили, что через некоторое время шрамы от порезов исчезнут совсем. Я ещё раз глянул на свою ладонь и присмотрелся к тонким, с трудом заметным шрамам.

– Они у него оставались? – уточнил я, на что Уваров пожал плечами.

– Да без понятия. Просто помню, что видел его один раз на приёме вечером. Тогда их и приметил. К слову, я тут слышал, что у тебя какие-то проблемы с фирмой…

– Проблемы? – бесстрастно спросил я, мысленно обдумывая то, что только что услышал, и Уваров кивнул.

– Да. Говорят, что…

– Мне бы тоже было крайне интересно послушать, – неожиданно произнёс голос за моей спиной. – Какие же у тебя проблемы, Александр?

Обернувшись, я встретился глазами с говорившим.

– Никаких проблем, ваше сиятельство, – пожал я плечами. – Не более чем временные трудности.

– О, Александр. Уж тебе ли не знать, что «временные трудности» – это первое ложное обещание, которое ты даёшь себе, прежде чем мир начинает разваливаться у тебя под ногами, – чуть ли не смакуя каждое слово произнес стоящий передо мной Павел Лазарев.

Правда, этот его пассаж нисколько меня не впечатлил. Особенно если заметить лёгкую и едва заметную улыбку на лице стоящего позади него сына.

– Ну, порой, ваше сиятельство, временные трудности – это лишь временные трудности, – спокойно улыбнулся я и повернулся к стоящей рядом с ним женщине. – Добрый вечер, Валерия. Выглядите потрясающе.

– Спасибо, Александр, – поблагодарила меня за комплимент Лазарева, но сделала это как-то уж… механически. В общем приняла это как должное.

Лазарев явно хотел сказать что-то ещё, но не успел. Собравшиеся в дальней части зала гости зашумели.

– О, – заметил Лазарев. – Похоже, что граф Распутин наконец почтил нас своим присутствием. Василий, Александр, прошу простить, но я оставлю вас. Нужно исполнить роль добропорядочного гостя и поприветствовать хозяина дома. Роман?

– Я догоню, отец.

Лазарев лишь кивнул сыну, после чего направился под руку с супругой в сторону шума.

– Что, всё растрепал уже? – первым делом поинтересовался я, на что Рома едва глаза не закатил.

– Саша, побойся бога, а? Ты забыл, о ком мы говорим? Уверен, что он всё узнал ещё до того, как мы с тобой поговорили.

– Туше, – вынужден был признать я. – Тарталетку с креветкой хочешь?

– Ещё спрашиваешь. Я с утра ничего не ел.

Вот она, профессиональная солидарность.

И да, встречать Виктора я не торопился. Поговорить мы с ним успеем. Зачем влезать в толкучку собравшихся и… о да, как и говорила Лена, он там не один приехал.

Виктор вошёл в оранжерею под руку с Александрой. И выглядели оба просто-таки превосходно. Чёрный фрак моего друга хорошо контрастировал с белым вечерним платьем его спутницы.

Да и сам Виктор не мало так изменился за последние полгода. Удивительно, как сильно на нём они сказались. Мой друг словно открыл для себя тайное знание того, как везде и всюду ходить с идеально ровной спиной и расправленными плечами. Будто стал на голову выше, чем был раньше. Даже солидность появилась и горделивость в осанке.

Впрочем, имелось изменение, которое мне совсем не нравилось.

Вошедший в зал граф Распутин вот уже несколько месяцев щеголял отросшей и идеально подстриженной бородой, которая только добавляла ему пару лет и делала визуально старше.

Но мне это не нравилось по другой причине. Уж больно сильно он теперь походил на того самого Виктора, которого я увидел в тот день…

Тем временем мой друг наконец смог вырваться из окружения обступивших его аристократов, что желали засвидетельствовать своё почтение и нашёл меня взглядом. Что характерно, по выражению его лица я понял, что этот внешне уверенный в себе мужчина остался всё тем же Виктором. Моим лучшим другом, которого я знал большую часть своей новой жизни. Но он изменился. Этого не признать нельзя. А потому он не поспешил ко мне. Лишь кивнул, явно удовлетворённый тем, что я нахожусь здесь.

Будто искал молчаливой поддержки. Интересно почему.

Ответ я узнал довольно быстро. По залу прошли слуги, разнося шампанское между гостями и предлагая каждому по бокалу. Знание этикета позволило мне догадаться, что отказывать не стоит, так что я взял один для вида. И не ошибся.

Виктор с Александрой вышли в центр зала перед собравшимися.

– Дамы и господа, – заговорил Виктор, держа в одной руке бокал, а во второй сжимая ладонь своей девушки. – Должно быть, вы знаете, что я не привык делать объявления ради эффекта. Да и вообще, буду с вами честен, я всё ещё постигаю эту науку.

По просторному залу оранжереи прокатилась волна одобрительных и вежливых смешков. Виктор коротко улыбнулся, выдержал небольшую паузу и продолжил.

– Но сегодня – я хотел бы сделать исключение. Моя спутница, Александра, – это не просто женщина, которую я люблю всем своим сердцем. Она – тот, кто стоял рядом со мной в тяжелейшие моменты. Она была той, кто меня поддерживал, пока окружающий меня мир неожиданно переворачивался с ног на голову.

У меня на лицо сама собой наползла довольная улыбка. Вот ведь засранец. Даже словом не обмолвился! Мог бы и предупредить ведь…

– Александра была со мной рядом, – повторил Виктор, окинув зал и собравшихся в нём людей. – Она поддерживала меня и помогала. И она была со мной задолго до того, как Его императорское величество даровал мне титул. Мы прошли с ней долгий путь, но сейчас я должен сообщить вам.

Он прервался, набрал воздуха в грудь и наконец произнёс те слова, которые я от него ждал. И, судя по затаившим дыхание гостям, не я один.

– Мы обвенчаемся, – уверенно и без единой тени сомнений проговорил мой друг. – Не потому, что пришло время или этого требует моё положение. Мы делаем это потому, что любим друг друга, и я не хочу жить без неё ни в одном из миров. Спасибо, что были свидетелями этого решения…