Текст книги "Адвокат Империи 18 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Ник Фабер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 31 страниц)

– Хватит, я же сказал, что это бесполезно.

Вновь услышав Александра, Настя сдвинулась с места и подползла к краю стойки. Каждое движение вызывало боль, когда устилающие пол осколки стекла до крови впивались ей в ладони.

– Настя, стой! – зашипел на неё Виктор, но она его даже не услышала. А если бы и услышала, то не послушала бы. Вместо этого подползла к краю и выглянула за угол.

Александр всё так же стоял посреди разрушенного барного зала. Вокруг него плясал огонь, жадно пожирая обломки мебели и часть потолочных плиток, но, кажется, Рахманова это нисколько не трогало. Он просто стоял там, абсолютно целый и невредимый. На его одежде даже пыли не появилось.

Он держал Браницкого за горло перед собой. И в отличие от него Безумный Граф выглядел отвратительно. Одежда разорвана. Одна рука висит плетью, а вторая сожжена чуть ли не до самых костей. От одного только этого вида Настю едва не вырвало прямо на пол.

Но куда хуже для неё оказалось увидеть спокойное и улыбающееся лицо Александра. Рахманов смотрел на графа со снисходительной и одновременно чудовищно жестокой усмешкой на губах.

– Так что? Я слышал, что ты так сильно ищешь смерти, что никак не можешь её найти, да?

– Да пошёл ты, – с явным трудом оскалился граф, и на лице Александра появилось удивлённое выражение.

– Надо же. Помниться, когда я вырвал обе руки твоему отцу, он вопил от боли. А ты?

Короткое движение пальцами, и обгоревшая рука оторвалась от тела. Невидимая сила вырвала её, из плеча, и изуродованная конечность врезалась в противоположную стену с мерзким влажным шлепком.

Но вместо наполненного болью крика под потолком полуразрушенного бара раздался лишь громогласный издевательский хохот.

– Убожество… – Безумный Граф закашлялся и сплюнул скопившуюся во рту кровь на пол. – Думаешь, что я за свою жизнь в поисках смерти не познал боли?

– Искал, но так и не нашёл. Упорный неудачник, лишённый какой-либо цели в жизни. Хочешь, я подарю её тебе, Константин? – спросил Александр.

– Спасибо, но нет чести сдохнуть от руки такого ничтожества, – выплюнул Браницкий.

Настя даже не до конца поняла, что именно Браницкий сделал в следующую секунду. В тот момент знакомый ей аристократ больше походил на огнедышащего дракона, что выдохнул из открытого рта поток пламени. Яркий настолько, что слепил глаза, а жар от него опалил лицо сжавшейся у самого края стойки девушки.

Она даже закричать не успела. Поток пламени был столь страшным и пугающим, столь мощным, что, казалось, всё, что попало в это жадное пламя, обречено на то, чтобы исчезнуть в этом испепеляющем огне.

Он должен был целиком поглотить Александра.

Сжечь его дотла, не оставив после себя ничего.

Рахманов же… он просто закрыл графу рот рукой, прервав магическую технику, развеяв магическое пламя.

– Что? Это всё? Твой последний козырь, Константин?

И Браницкий словно только этого и ждал. Как бы абсурдно это ни выглядело. Как бы безумно и глупо ни смотрелось со стороны.

Константин вцепился зубами в эту руку. Как голодный пёс, что вонзает клыки в кусок мяса.

Не ожидавший такого Александр выругался, но уже через миг ругань превратилась в удивлённый возглас, когда в руке Константина неожиданно появился узкий клинок с чёрным лезвием. Граф ударил одним движением, целя точно в грудь. Прямиком в сердце.

Но этот удар так и не достиг цели. Его противник одним движением перехватил выпад другой рукой и дёрнул в сторону, выворачивая и ломая единственную оставшуюся у Браницкого руку.

– Арлацит? – с нотками лёгкого удивления спросил он, вырвав из руки своего противника кинжал. – Это ваш план? Какое посмешище.

С этими словами он швырнул кинжал на пол и наступил на него ногой, ломая хрупкое лезвие каблуком своего ботинка.

А вот раздавшийся вслед за этим смех удивил уже всех.

– Что смешного, Константин? – с любопытством поинтересовался Рахманов, глядя на опустившегося на колени графа. – Последний шанс и так бездарно потрачен.

Браницкий что-то пробормотал. Так тихо, что даже стоящий рядом с ним Александр этого не расслышал.

– Что ты там бормочешь?

Он повторил. И в этот раз даже Настя смогла его расслышать.

– Пошёл ты…

Груда тлеющих обломков у противоположной стены зашевелилась и разлетелась в стороны, когда из-под неё вырвался разъярённый зверь. Похожая на тончайшие иглы шерсть покрывали подпалины. Одного уха не хватало. Но это нисколько не убавило его животной ярости. Даже наоборот. Всего одним прыжком тварь оказалась рядом, сомкнув широкую челюсть на предплечье Александра.

Даже с того расстояния, где она находилась, Настя увидела, как тот поморщился от боли и схватил зверя второй рукой за холку, чтобы сорвать с себя.

И это движение отвлекло его. Всего лишь на один крошечный миг, но эта преисполненная звериной ярости атака отвлекла его от настоящей угрозы.

Настя приняла это за вспышку молнии. Стремительный фиолетовый росчерк двигался настолько быстро, что за ним не осталось никакой надежды уследить человеческими глазами.

Появившаяся словно из воздуха прямо перед Рахмановым незнакомая Анастасии девушка ударила моментально. И кинжал с длинным узким чёрным лезвием устремился к его сердцу.

* * *

Этот цикл не остановить.

Пока остаётся один из вас, один из Разумовских, череду его возвращений нельзя будет прервать. Попытки уже были. Сам знаешь. В попытке высечь будущее в камне, люди пролили море чужой крови, но даже это не помогло…

Слова, что сказало мне чудовище, скрывающееся за ликом слепого мальчишки, я запомнил хорошо. Они не выходили у меня из головы с того самого дня.

И теперь я прекрасно понимал, что именно он имел в виду.

Понял это, когда шёл сквозь пустоту, наблюдая за тем, как души остальных Разумовских, кто попал сюда, коротали вечность в плену собственных кошмаров.

Слышал их голоса, что преследовали меня со всех сторон, хотя вокруг не было ничего, кроме густой и ледяной тишины. Абсурдный парадокс, который пугал до дрожи и грозил свести с ума.

Кто-то кричит, задыхаясь от ужаса, будто его разрывает изнутри.

Другой смеётся – резко, глухо, без единой капли радости. Смеётся так, как смеются те, кто уже перестал понимать, где реальность, а где пьянящий, сводящий с ума бред.

Третьи рыдают, моля о прощении, которого им никогда не было суждено получить.

В бессмысленных попытках они звали тех, кого здесь быть не могло. Умоляли, шепча бессвязные мольбы о помощи. Повторяли одни и те же слова, пока те не превращались в болезненные, лишённые какой-либо надежды стоны.

Я слышал голос Ильи Разумовского, который раз за разом превращался в надрывные рыдания.

Слышал жалобные мольбы Андрея, в панике зовущего своего отца и умоляющего его о прощении.

Я слышал столько многих, и каждый заперт в своём собственном аду. Аду бесконечном. Кошмар, что повторялся из раза в раз. Я шёл сквозь них до тех пор, пока не добрался до самого конца.

Происходящее напоминало взгляд со стороны. Появление Ольги удивило меня не меньше, чем его самого. Во всполохах теперь хорошо знакомого мне фиолетового свечения я моментально узнал действие её печати. Той самой, что Андрей заставил сделать против её воли. А потому сразу же понял, что именно сделал Князь.

Он решил переиграть не только нашего противника. Он решил переиграть даже меня. Никто не мог двигаться с такой скоростью. Сила, даруемая этой проклятой печатью, превратила Ольгу в размытое пятно, за которым сложно было уследить взглядом – настолько быстро она двигалась.

Я видел решимость в её глазах. Желание отомстить той твари, что свела с ума её родного брата и превратила её жизнь в ад наяву. Неудержимая целеустремлённость, что горела в её глазах и которой там не было всего неделю назад.

Ольга готова была умереть ради этого. Отдать то, что у неё осталось. Не ради меня. Ради Андрея. Ради либимого брата, который всё ещё был жив в её воспоминаниях.

И этого всё равно не хватило.

Он взмахнул свободной рукой, перехватив клинок за длинное узкое лезвие у самого своего сердца. Лезвие распороло сжавшую его ладонь, но так и не достигло цели. Клинку не хватило каких-то считанных сантиметров, чтобы достичь цели. Зеркальный сломал лезвие у основания, а затем одним взмахом отшвырнул Ольгу в сторону вместе с обломками спасительного оружия.

Не ожидавшая подобного сестра с криком отлетела в стену и врезалась в неё с такой силой, что осталась покрытая трещинами вмятина, а Оля упала на пол рядом со стойкой и больше не шевелилась. Рядом с той самой стойкой, за которой скрывались Настя, Елена и остальные, в ужасе глядя на неподвижно лежащую на полу девушку.

Зеркальный шевельнул рукой, и эту жалкую преграду вырвало из пола и отшвырнуло в сторону, открыв прячущихся за ней людей. Скрывающийся за ней Михалыч вскочил на ноги, желая защитить девушек, но его тело подбросило в воздух и впечатало в потолок. Рухнув на пол, он едва шевелился в бесполезной попытке встать, но переломанное тело отказалось повиноваться.

– Хватит, – произнесло моё собственное тело. – Достаточно этих игр.

Так странно оказалось слышать собственный голос со стороны. Вероятно, именно так это выглядело и для него, когда Зеркальный наблюдал за мной.

Но, что самое важное, впервые с того момента, как потерял контроль над своим телом, я услышал в собственном голосе раздражение. Злость. Новые эмоции в палитре надменности и безграничного чувства собственного превосходства.

Виктор попытался прикрыть Елену собой, но я лишь шевельнул ладонью, и его тело выгнулось дугой. Лучший друг упал на пол и забился в судороге, словно его хватил припадок, а все его мышцы свело так, как если бы они хотели в один момент разорваться на части.

– Хватит, – повторил я. – Я уже достаточно потратил на вас времени.

Это был провал. Полное и безоговорочное поражение.

Повернулся и посмотрел на забившуюся в угол Елену. Дрожащая девушка съёжилась, с ужасом в глазах глядя на меня.

– Ты пойдёшь со мной, – приказал я, но Распутина замотала головой. – Нет? Противишься?

Короткое движение рукой. Серебряную цепочку на её шее разорвало на части. Звенья разлетелись в стороны, а висящий на ней защитный амулет улетел куда-то и затерялся в обломках разрушенного бара.

Наши с ней взгляды встретились, и подёрнутые тучами мрачные небеса вздрогнули от этих слов, а бескрайняя водная гладь осветилась вспышками алых грозовых разрядов, что паутиной протянулись по небу.

– Ты пойдёшь со мной.

В ту же секунду тело Елены расслабилось. Искажённые страхом черты лица разгладились, а напряжение исчезло. Двигаясь подобно кукле, она поднялась на ноги и медленно, без капли боязни подошла ко мне.

– Вот и славно, – проговорил я, нежно погладив девушку по безмятежному лицу.

– С… Саша?

Её дрожащий голос прозвучал настолько неожиданно. Чуть повернув голову, я увидел стоящую перед собой Анастасию. В порванной одежде. С покрытыми кровью от мелких порезов ладонями и бледным лицом.

– Анастасия?

Собственное имя заставило девушку дёрнуться, как если бы я ударил её плетью.

– Подойди ко мне, Насть, – мягко проговорил я, протянув ей руку. – Ты ведь хочешь этого, правда? Я ведь чувствую.

И это была правда. Я действительно ощущал её. Острее, чем когда-либо. Каждую эмоцию. Каждый порыв её души, будто он был моим собственным. Скрытую под страхом теплоту. Как её мысли тянулись ко мне и таящийся за ними трепет. Надежду, смешанную со страхом.

Круговорот этих чувств был столь силён, что мог бы поспорить с самым сильным ураганом. С природным бедствием, от которого не было спасения и от которого невозможно было укрыться или спрятаться.

Они были столь сильны, что затмили собой всё остальное. И я ощущал их. Почти что наслаждался ими, смакуя, как дорогое терпкое вино.

– Хочешь пойти со мной, Анастасия? – спросил я, всё ещё протянув ей свою ладонь. – Пойдём. Я подарю тебе такое будущее, где тебе не нужно будет бояться. Ты ведь хочешь этого, ведь так? Я же чувствую. Где не будет давления. Где твои родители не будут осуждать тебя за каждое малейшее движение. Где люди увидят, как ты стараешься. Где они увидят, что ты личность. Где они поймут, что ты не просто придаток к собственной фамилии.

Каждое произнесённое мною слово заставляло её дрожать. Каждое находило отклик в её душе.

– Ты хочешь пойти вместе со мной, Настя? – мягко, почти с нежностью спросил я. – Пойдём. Ведь это то, чего ты так страстно желала. Показать всем, на что ты способна. Чтобы все они увидели, на что ты способна. И я дам тебе это.

Ему даже не нужно было приказывать. Её желания отозвались на каждое слово с болезненной резкостью. Эмоции настолько мощные, что затопили собой всё вокруг.

– Д… да, – дрожащим голосом прошептала она.

– Так пойдём же, – с улыбкой предложил я.

Она сделала шаг. Затем ещё один. Подошла чуть ближе. Её дрожащие пальцы коснулись ладони.

– Вот так, молодец. Ты будешь со мной, – проговорил я, чувствуя, как собственные руки обнимают девушку, пока её эмоции охватывали меня. Безумная, почти уводящая с ума покорность.

– Да, Саша…

Губы сами собой растянулись в улыбке, когда почувствовал, как её руки обнимают меня. Как она прижимается ко мне, будто напуганный котёнок, ищущий защиты.

– Именно. Я ведь всё ещё тот самый…

По сравнению с тем, что было до сих пор, это показалось насмешкой. Издёвкой. Короткий, едва ощутимый толчок в грудь.

Опустив голову, я посмотрел вниз.

Тонкие женские пальцы сжимали длинный чёрный обломок. Осколок узкого кинжала. Сломанное у самого основания лезвие всё ещё оставалось острым настолько, что я не сразу почувствовал, как оно прошло сквозь кожу.

– Что…

Не обращая внимания на боль и кровь от рассеченных пальцев, что струилась по запястью, Настя надавила сильнее, толкнув лезвие вперёд. Прямо в сердце.

– Отправляйся в тот ад, из которого ты вылез… и верни мне его! – прошептала она с такой ослепительной яростью, что она моментально поглотила собой все остальные эмоции.

Я не чувствовал боли.

Не ощутил, как клинок проткнул моё собственное сердце.

Я вообще не был там. Лишь наблюдал со стороны.

А потому, я увидел, что она сделала.

Чудовищный, циклопических размеров клинок пронзил мрачные небеса этого потустороннего мира. Алые росчерки молний тут же потянулись к нему со всех сторон, словно не желая пускать его в этот мир. Разряды вонзались в чёрную, поглощающую свет поверхность, стараясь задержать, остановить, но все их усилия были бесполезны. Колоссальный чёрный клинок просто впитал их энергию в себя.

Он беспрепятственно прорезал затягивающие небо тучи где-то за горизонтом и коснулся глади бесконечного океана.

Это походило на взрыв. На самый настоящий далёкий катаклизм, чьи отзвуки и эхо удара долетели даже сюда.

– НЕТ!!!

Болезненный и громкий вопль эхом отразился от затягивающих небо мрачных облаков. Яростный, практически на грани животного крика протест против неминуемого улетел в пустоту, но так и не был услышан.

– НЕТ!!! – снова заорало существо с моим собственным лицом, глядя на то, как вдалеке вздымалась бескрайняя чёрная волна.

Она расходилась от места удара во все стороны, не оставляя после себя ничего. Даже не вакуум, а абсолютная и бесконечная пустота, порождённая губительным действием древнего клинка. Пустота, что вбирала в себя всё без остатка, грозя стереть этот потусторонний мир.

– Нет! Вы не сможете, – прорычал он и вскинул руки.

Тотчас же пространство исказилось, а по возвышающемуся подобно горе клинку прошла паутина трещин. Даже отсюда было видно, как от чёрного, впитывающего свет минерала, из которого было сделано лезвие, начали откалываться куски.

– ВАМ НЕ УДАСТСЯ! – рявкнул Илья и вновь взмахнул рукой. – Я НЕ ПОЗВОЛЮ!!!

В этот раз даже этот мир, что вот-вот должен был исчезнуть в агонизирующем всплеске, откликнулся на зов своего хозяина. Ударившиеся с небес багряные разряды начали терзать вторгшийся в этот мир клинок, разрушая его, откалывая куски в желании воспротивиться неминуемому.

– Нет, – уже куда тише произнёс я и нажал на курок.

Выстрел прозвучал на удивление тихо. Раскинув в стороны руки, тварь, что носила моё собственное лицо, рухнула на колени и схватилась одной рукой за грудь.

Медленно, уже никуда не торопясь, я подошёл ближе. Встретился с ним глазами, ответив на его вопрошающий взгляд своим собственным. Спокойным. И абсолютно равнодушным.

– Это… это же…

– Невозможно? – спросил я.

– Как ты…

– Видишь ли, кое-кто сказал мне одну простую вещь, – перебил я его. – В этом мире не существует пустоты. Если кто-то ушёл, то кто-то должен занять его место. И если я хочу, чтобы он был в моей руке, то он тут будет.

Подняв ладонь, я показал ему отливающий серебром револьвер. Тот самый, что когда-то вместе с артефактным кольцом отдал мне Князь.

Кажется, что он даже меня не понял. Я видел это по его глазам, что в панике метались между мной и приближающейся разрушительной волной.

– Что… я… я не понимаю, как…

– Ничего, – мягко проговорил я. – Тебе и не нужно. Это конец. Судя по всему, для нас обоих.

Прикрывающаяся моим лицом существо повернуло голову и посмотрело вдаль. Прямо на приближающийся к нам чудовищный вал, грозящий смести всё без остатка и не оставить после себя абсолютно ничего.

– Ты не можешь этого сделать!

Пусть оно и прозвучало как приказ, но я услышал лишь мольбу.

– Могу.

Даже сам удивился тому, насколько равнодушным прозвучал мой ответ.

– ТЫ… ты что, не понимаешь! Ты потеряешь всё! ТЫ ЛИШИШЬСЯ МЕНЯ! ДАРА! ТЫ…

Эхо выстрела заставило водную гладь дрогнуть. А затем она пошла кругами, когда тело с новой дырой в груди рухнуло на неё спиной.

– А мне наплевать.

Губы сами собой растянулись в улыбке.

– Можешь забрать свой проклятый дар с собой. Он мне не нужен.

И когда он вновь посмотрел на меня, то я наконец увидел в его глазах то, чего не видел доселе ни разу. Столько игр. Столько проклятых загадок и недомолвок. Я ведь побеждал его. Выигрывал. Или думал, что выигрывал.

Но только лишь сейчас я наконец увидел это.

Осознание собственного поражения.

– Значит, вот как оно будет, – прошептал он. – Ход королевой. Ход, о котором не знал даже ты…

Врать в этот момент я не хотел. Да и не смог бы.

– Да. Я этого не планировал, – признался я. – Она сделала это сама.

– Это была хорошая партия, – вздохнув, прошептал он, и сверкнувшая над нами багряная молния отразилась в полированной стали револьвера.

– Да, – не стал я спорить. – Шах и мат.

Выстрел снёс ему голову.

* * *

Где-то глубоко в недрах Слепого Дома, за толстыми стенами и тяжёлыми дверьми, что, как думали новые хозяева этого места, они заперли его, невысокий слепой мальчик поднял голову. Будто услышал что-то вдалеке.

Прервавшись, он отложил в сторону карандаш и неспешно поднялся на ноги. Его правая рука сама собой нашла чёрный маркер, один из множества, что россыпью лежали на его столе в беспорядке. Взяв его, он подошёл к одной из стен своей комнаты, в которой многие видели темницу.

Они ошибались. Там, где люди видели узилище, то, что скрывалось за личиной невысокого и щуплого слепого мальчика, видело целый и бескрайний мир. Мир бесконечный и изменчивый. И его это полностью устраивало.

Подойдя к стене, он снял колпачок с фломастера и, подняв руку, нашёл одну из точек, что сам же нарисовал полтора десятилетия назад.

Сделав это, он одним движением зачеркнул её небольшим крестиком, как и две другие когда-то.

Эпилог

Звон соборных колоколов разносился над площадью, оповещая всех о том, что церемония начинается.

Впрочем, вряд ли среди сотен собравшихся гостей кто-то мог бы запамятовать и пропустить главное событие, ради которого они все сегодня сюда пришли. Всё-таки мероприятие, несмотря на желания главных его виновников, всё равно вышло пышным и… нет, не пафосным. Это слово тут не подошло бы. Возможно, трогательным? Тоже не то.

Искренним.

Да. Пожалуй, слово «искренность» подходило тут столь хорошо, как никакое другое.

Сказать, что происходящее вызвало пересуды и споры в нашем прекрасном аристократическом… ладно уж, не буду называть его гадюшником. Зачем? Сам ведь в нём кручусь. И, надеюсь, что буду крутиться ещё долго, благо мотивация имелась. В общем, да. Слухов и разговоров оказалось на удивление много.

– Эй, Сань, ты идёшь?

Услышав голос позади себя, обернулся и улыбнулся лучшему другу.

– Нет, знаешь, всё-таки отлично выглядишь, Вик.

Граф Российской Империи, Виктор Распутин, смущённо улыбнулся и ткнул пальцем себе в горло.

– Буду, если эта штука меня окончательно не задушит.

Одет наш жених с иголочки. Тёмно-синий парадный мундир с золотыми элементами. Дресс-код в такой ситуации оказался жесток и неумолим и не оставлял Виктору абсолютно никакого права выбора. Нет, конечно, он мог пойти против системы и надеть то, что захочет, но вместе со своей невестой они решили, что уже и без того достаточно искушали судьбу. Да и зачем? В Риме живут по правилам Рима.

– Ну что? – спросил я, подойдя к нему и хлопнув по плечу. – Ты готов?

– Нет, – честно признался Виктор. – Вообще не готов. Но кого это волнует, правда?

– Никого, – усмехнулся я и указал на воротник. – Подбородок подними.

Он послушно поднял голову и позволил мне чуть поправить жёсткий, будто сделанный из толстого картона воротник его сорочки. Я с такими уже знаком. Есть пара трюков, как можно… нет, не убрать это мерзкое давящее на горло ощущение. От него не избавишься. Зато можно немного ослабить.

– Ну как? – спросил я. – Лучше?

– Да. Теперь хоть не задохнусь посередине церемонии.

– Это верно. Такого Саша тебе бы не простила.

– Ага. Чтобы я без тебя делал?

– Куковал бы тут в гордом одиночестве, вероятно, – со смешком пожал я плечами. – В любом случае, это я должен говорить тебе спасибо.

И ведь правда, было за что. Если бы не Виктор, я бы сейчас здесь не стоял. Он буквально спас мне жизнь, вытащив с того света. По его словам, я был мёртв больше трёх минут, пока едва соображающий Князь вместе с Настей не привели его в сознание. Может быть, ещё немного, и там бы уже было некого спасать.

В тот день всё пошло не по плану. Совсем всё. Первоначальный план, который мы обсуждали с его высочеством, не сработал. Да и зная, против кого предстоит играть, я особо и не ждал, что он сработает. В самом лучшем случае, Князю и Браницкому просто не пришлось бы ничего делать. Печально для меня, да. Зато они остались бы в полной безопасности.

Но, как я уже сказал, первоначальный план не сработал. У меня перед глазами всё ещё стояла картина той жуткой бойни, которую устроила эта тварь, находясь в моём теле. И ведь даже не обвинишь его. Я не сомневался в том, что Меньшиков мог вообще не заботиться о том, чтобы спасти мою шкуру. Тут иллюзий я не питал.

А потому у меня имелся запасной план. После всего того, что я узнал, несложно было догадаться о том, куда именно направится Зеркальный сразу, как получит наконец столь желанную для него свободу.

Он захочет получить средства для того, чтобы обеспечить себе пути к отступлению. Точно так же, как он делал это тогда, двадцать лет назад, заботясь о собственном выживании. Любое разумное существо всегда заботится о том, чтобы выжить, и даже такие твари не являлись исключением.

Так что я хорошо понимал, куда именно он пойдёт. Ему нужна была Елена. И Артур. Пока мальчик был молод, всё ещё сохранялся крошечный, почти микроскопический, но всё-таки шанс того, что у него может проснуться дар. А если бы вдруг этого не случилось, то у ублюдка всегда оставалось бы Распутина. Шанс передать собственную силу без остатка, заготовленный ещё в те времена, когда он скрывался под личиной Ильи Разумовского.

Потому я и подготовил ещё одну ловушку. Написал несколько писем в Слепом Доме, одолжив у слепого мальчишки несколько листов и ручку. Князь. Виктор. Константин. Подробные объяснения вместе с моими мыслями.

И просьбой в конце.

Мне очень хотелось жить. Честно. Безумно хотелось и дальше жить эту жизнь. Жизнь, которую я получил по странному стечению обстоятельств. Я не желал терять второй полученный шанс в этом мире. Ни один здравомыслящий человек не захочет потерять нечто столь ценное, как свою жизнь. Но слишком хорошо я осознавал, насколько чудовищным может оказаться в итоге то, чем я стану. Потому и попросил Князя не рисковать. Чтобы он спрятал Артура, Марию и Ксюшу. С Еленой у них всё равно ничего не вышло бы. По словам мальчишки, связывающий душу Елены контракт всё равно не позволил скрыть её. Зеркальный её нашёл бы. Рано или поздно, но это было неизбежно.

Потому всё, что я могу сделать – попросить Князя не рисковать. Не рисковать своей жизнью. Не рисковать Марией, Артуром, Ксюшей и другими. Если придётся, то сделать так, чтобы на мне всё и закончилось. А это означало лишь один выход.

Позаботится, чтобы эта тварь ушла вместе со мной в любом случае.

Но в конечном итоге всё испортила Настя.

Испортила… и одновременно с этим спасла. Браницкий очень подробно рассказал Князю истории, которые слышал от своего отца о том, как прошло столкновение с Ильёй два десятилетия назад. Да, лишь обрывки, но и этого оказалось достаточно для того, чтобы прийти к выводу – силы будут явно не равны. Тогда Князю и пришла в голову мысль использовать Ольгу, как козырную карту. Её и её печать, что давала ей поистине чудовищную, выходящую за рамки человеческих возможностей скорость движений. И ведь ему даже не пришлось Ольгу уговаривать. Князю оказалось достаточно лишь объяснить ей, что случится в скором будущем и кто на самом деле ответственен за то, что случилось с Андреем.

Она согласилась сразу. Не прося ничего взамен, за возможность поквитаться с тварью, которая сделала это с её братом.

В каком-то смысле для неё это стало возможностью к искуплению.

Но в итоге не хватило даже этого.

– Пойдём? – предложил Виктор, последний раз взглянув на себя в зеркало и тяжело вздохнув.

– Пошли, – ответил я и хлопнул его по плечу, чтобы подбодрить. – Давай, не дрейфь, Вик. Всё будет хорошо.

– Да я знаю, просто…

– Чего?

– Страшно как-то.

– А чего так?

– Да не знаю я. Нервничаю и не могу понять, почему именно…

– Ты её любишь? – в лоб спросил я, на что он возмущённо уставился на меня.

– Конечно! Что за тупые вопросы…

– Ну вот и думай об этом, – сказал я. – А на то, что кто-то там о вас подумает…

Я лишь пожал плечами.

– Кому какая разница, ведь так? Это ваш день, а они здесь лишь приглашённые гости.

Услышав меня, Виктор не смог не улыбнуться.

– Умеешь же ты поддержать.

– Пф-ф-ф, для того ты меня и спас.

– О, да. Просто не хотел торчать тут в одиночку.

– Ка-а-а-к эгоистично, – протянул я, и мы рассмеялись.

Покинув комнату, вышли в коридор, где уже ждали слуги, после чего процессия направилась в главный зал, где и должна была произойти церемония бракосочетания графа Виктора Распутина с его будущей супругой.

Возвращаясь к событиям почти двухнедельной давности – как это ни странно, но мне было искренне жаль Зеркального. Даже узнав обо всём том, что он сделал с Разумовскими, с Ильёй, с Андреем. Даже после того, как он едва не убил Князя и остальных.

Древний альфар, чья семья нашла способ даровать людям Реликвии и тем самым подарили шанс своему народу выиграть в войне. И всё, что он получил взамен – оказалось предательство тех, кого он так стремился спасти. Вместо благодарности его и весь его род вырезали под корень, как когда-то поступили с Разумовскими. Какой-то издевательский дуализм. Насмешка судьбы. Единственный выживший, он нашёл спасение в том, чтобы превратить свою собственную душу в источник силы для человеческого рода. Нет, не Разумовских. Они стали четвёртыми в длинной череде его попыток к выживанию.

Так что да. Мне было его жаль. Это не означало, что я хоть сколько-то готов был пойти на примирение с ним. Нет. Как и в старом фильме, который я когда-то смотрел по телевизору и который хорошо запомнил, остаться тут мог лишь только кто-то один из нас.

В конечном итоге остался я. Арлацит, что принёс с собой Браницкий, выжег его из моего сердца и души, окончательно прервав растянувшуюся на тысячелетия бегство от собственной судьбы.

И сделала это именно Настя. С точно теми самыми словами, которые она произнесла в том сводящем с ума предсказании, что не давало мне спать ночами после первой встречи с существом в недрах Слепого Дома. Что сказать – оно действительно оказалось пророческим.

Мы с Виктором вышли из помещения, и нас тут же встретила целая процессия, которой предполагалось сопровождать будущего супруга в главный зал собора. Изначально ни Виктор, ни Александра не предполагали столь пышного торжества, но суровая реальность в виде интереса Императора к продолжению рода Распутиных сделала своё дело. За организацию будущей свадьбы взялись люди на самых высоких постах.

И, разумеется, это сыграло свою роль.

Когда мы пришли в огромный главный зал собора, нас встретила тишина. Все разговоры смолкли с тихим шелестом, а сотни голов повернулись в сторону Виктора. И в этот раз мой друг не растерялся. С тех пор, как нас подобным образом встретили в зале императорского дворца, прошло слишком много всего. Не только времени.

В этот раз Виктор шёл вперёд с гордо поднятой головой, а я шёл рядом с ним, сопровождая друга к алтарю. Что сказать, другой мир, другие правила.

Кажется, что сегодня здесь собрался чуть ли не весь аристократический свет столицы. Да и всей Империи, коли на то пошло. По самым скромным прикидкам тут сейчас было человек пятьсот. Даже больше, наверно. И среди них я заметил довольно много знакомых лиц. Вон, разумеется, ближе всех к месту, где в скором времени Виктору предстояло обменяться кольцами со своей будущей женой, стояли Лазаревы в полном составе. Ну, почти в полном. Как я понял, не хватало только Кирилла. Средний сын проигнорировал просьбу отца появится на столь важном мероприятии и сейчас находился где-то… в общем где-то он отдыхал, как сказал мне Рома.

О, ну конечно же. Засунув руки в карманы брюк, в идеально пошитом по фигуре костюме стоял Константин Браницкий и о чём-то весело болтал с Романом.

Сбоку от Лазаревых стояли Смородин с супругой. Армфельты. Уваровы. Кажется, я узнал его высочество князя Румянцева, хотя и не уверен. С ним я всего раз виделся, да и то в фирме у Лазаревых. Чуть поодаль стояли ещё двое. Высокого и статного мужчину я не узнал, но, судя по всему, ещё один из семёрки Великих Князей. А рядом с ним фигура Николая Меньшикова.

Да, князь выжил в той кровавой бойне, которую устроил Зеркальный, забрав себе моё тело. И никакие подготовки, ловушки и численное превосходство не смогли его не то что остановить, но даже замедлить.

И это оказался один из факторов, что спас меня, Князя, Виктора, Елену, Настю да и вообще всех.

Чувство абсолютного собственного превосходства над окружающими. Когда победа, к которой ты столько стремился, становится столь близка, осторожность уходит на второй план.