Текст книги "Адвокат Империи 18 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Ник Фабер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 31 страниц)

– Ваше сиятельство. Одни, да без охраны?

– В обычной ситуации я бы попросил тебя оставить свои шуточки, но…

– Но у нас ведь не обычная ситуация, – усмехнулся я. – Всё готово?

– Да, – кивнул он с таким видом, будто бы ничего не происходило. – Тебя уже ждут.

– Ну, раз ждут, то негоже заставлять людей ждать дольше необходимого. Ведите.

Он лишь кивнул и повёл меня вслед за собой. Прочь из просторного зала, по коридорам здания. А я осматривался по сторонам, попутно подмечая, что здесь почти никого нет.

– Сюда, – негромко произнёс Николай, указав на дверь в конце коридора.

За ней оказалось просторное помещение. Очень большое. Понятия не имею, что тут было раньше, но из былого остались лишь белые стены и покрытый серым кафелем пол. В центре круглый стол с тремя стульями, двое из которых уже были заняты. На них сидели мужчины. Одному лет под сорок. Второму немного больше тридцати, наверно. Когда мы вошли, оба бросили на нас испуганные взгляды, но не сказали ни единого слова. Перед каждым лежала закрытая папка.

– Кто они? – негромко спросил я, пока мы шли по гладкому кафелю к столу.

– Это не должно тебя волновать, – бесстрастно произнёс Меньшиков.

– Если бы не волновало, то я бы не спрашивал, – всё так же вполголоса огрызнулся я в ответ.

– Оба преступники. Осуждены. Приговорены. Их жизни не имеют важности и ценности для Империи.

– А моя?

Вопрос вырвался сам собой. Я не собирался его говорить, но слова всё равно сорвались с языка. Нервное, наверно.

– Коли это было бы не так, мы бы сейчас здесь не стояли, – всё тем же спокойным и бесстрастным голосом ответил Николай. – Эти же двое выбрали свою судьбу, когда сознательно нарушили законы Империи. Чтобы тебе было спокойнее, нарушили они их в достаточной степени, чтобы получить путь на эшафот. Теперь твоё любопытство удовлетворено?

– Да.

Нет, ну а что тут ещё сказать? Много чего на самом деле можно было.

– Ладно, – вместо этого вздохнул я. – Давайте покончим с этим.

Сев за стол, я посмотрел сначала на одного мужчину, затем на другого.

– Господа, вам всё уже объяснили, – сказал подошедший к столу Меньшиков, после чего извлёк из кармана тонкий футляр и, раскрыв его, протянул каждому из нас тонкий скальпель.

Не став ждать, я сорвал колпачок со своего и провёл кончиком лезвия тонкую линию по собственной ладони. Затем повторил это со второй рукой. Тот, что сидел слева от меня, тоже не стал тратить время даром и поступил со своей левой ладонью схожим образом.

А вот второй замешкался.

– Слушайте… я… я передумал, – запинаясь, проговорил он пересохшими губами. – Я не хочу…

– Боюсь, что у вас нет выбора, – холодно заметил Николай. – Вам всё прекрасно объяснили. Сделать то, что скажут, взамен на изменение приговора.

– Но…

– Либо это, либо приговор приведут в исполнение здесь и сейчас.

Эти слова прозвучали столь монументально и жёстко, что не оставляли сомнений. Мужчина нервно сглотнул, после чего всё-таки взял скальпель дрожащими руками. Со всхлипом сделал неровный и короткий надрез. Ничего. Будет достаточно и этого.

– Ваши руки, – проговорил я, положив свои на стол ладонями вверх.

Оба переглянулись. Похоже, что теперь и второй занервничал. Оба бросили испуганные взгляды в сторону Николая, но явно не нашли там той поддержки, на которую рассчитывали.

– Исполняйте, что вам сказано, – приказал он таким голосом, что становилось ясно. Повторять второй раз он не станет.

И они это сделали.

– Надо же, вот мы и снова здесь.

Честно говоря, я даже не заметил, как это случилось. Меньше секунды. Миг, короче, чем удар сердца. И вот я снова тут. Уже даже не удивляюсь мрачному багровому небу, затянутому тёмными тучами, что сгущались над моей головой. Не удивляюсь бескрайнему, уходящему далеко за горизонт и гладкому, как стекло океану.

Я сидел в удобном и старомодном викторианском кресле с высокой спинкой. А напротив меня, в точно таком же кресле, сидел он. Тёмно-серый костюм-тройка в едва заметную белую полоску. Алого оттенка галстук и платок паше в нагрудном кармане у лацкана. И всё та же зеркальная маска, что прикрывала его лицо.

– Ещё скажи, что ты удивлён, – беззлобно бросил я и посмотрел на свою ладонь.

Теперь тонких белых шрамов на ней стало четыре. Только вот я хорошо знал, что это не так.

– Нет, нисколько, – покачал головой Зеркальный. – Напротив. Я несказанно рад этому. Ещё одна сделка заключена. Ещё один договор подписан…

– Может, хватит уже, – устало попросил я. – Тошнит уже от всей этой твоей лжи и недомолвок.

Кажется, что мои слова его удивили.

– Ложь, Александр? Недомолвки? С чего ты взял, что я тебе лгу?

– Мы ведь оба с тобой прекрасно знаем, что ты ждал этого момента. Точнее, почему именно ты так ждал.

Кажется, что после моего вопроса что-то изменилось. Совсем чуть-чуть… Но достаточно, чтобы я заметил. Где-то над головой ударила багряная молния, на мгновение высветив короткий росчерк на зеркальной поверхности маски. Запоздалый гром донёсся до нас лишь несколько секунд спустя.

И даже после того, как он стих, я всё ещё слышал хлопки. Тихие. Медленные. Приглушённые. Зеркальный сидел передо мной и неторопливо аплодировал.

– Ладно, – наконец произнёс он. – Признаюсь, это и правда было забавно.

– Забавно?

– Да, – кивнул он. – Забавно было наблюдать за тем, как ты раз за разом тыкаешься по углам в попытке найти ответы на так мучающие тебя вопросы. А ведь всё, что требовалось, это всего лишь прийти и попросить. Больше ничего.

– Попросить? – я едва не рассмеялся ему прямо в маску. – Тебя?

– Ну а кого же ещё, Александр? – с удивлением спросил он. – Кого ещё, как не меня?

Затянутая чёрной перчаткой ладонь поднялась и коснулась зеркальной поверхности. Одно движение, и маска оказалась снята, явив мне скрывающееся за ней лицо.

Лицо, которое я видел не раз и не два. Видел на фотографиях.

– Как же наконец приятно взглянуть на тебя собственными глазами, сынок, – с искренней улыбкой произнёс Илья Разумовский.

Привет, это Ник Фабер.

Финальные главы скоро выйдут. А пока предлагаю вам мою новую историю по миру Адвоката. Приятного чтения – /reader/534819

Глава 34

Признаюсь, в этот момент мне оказалось бы крайне сложно сказать, что вызывало наиболее противоречивые эмоции: окружающий меня мир или то, что мой покойный отец спокойно сидел сейчас в кресле и с ироничной улыбкой смотрел мне прямо в глаза.

– Что такое, Александр? – спросил Илья. – Неужели в такой момент тебе нечего сказать?

– А что я должен сказать? Что я рад тебя видеть? – Я пожал плечами. – Мы оба знаем, что это будет ложью. Так какой смысл?

– Почему же? Разве это не мечта каждого блудного сына – встретить наконец своего отца? Логичное и понятное желание…

– Может быть, хватит этого маскарада?

Мой резкий вопрос заставил его замолчать.

– Маскарад? В каком смысле?

– Мы с тобой оба знаем, что ты не Илья Разумовский. И никогда им не был. Так, может быть, перестанешь уже пудрить мне мозги так же, как делал это Андрею?

Улыбка на его губах стала шире.

– Значит, всё-таки понял, да?

– Да.

– Давно?

В ответ я лишь снова пожал плечами.

– Кое-какие подозрения у меня и правда имелись уже некоторое время. Но сильнее всего задумался после встречи с Андреем. Это ведь с тобой он общался, так?

– Да, – не стал он скрывать.

– Зачем? Для чего было превращать его…

– Видишь ли, Александр, – спокойным тоном прервал меня он. – Ты одновременно прав и ошибаешься.

В этот раз я уже даже не пытался скрывать иронии в собственном голосе.

– Ошибаюсь? Интересно в чём? В том, что ты, тварь, каждый раз заменяла собой очередного главу рода?

Подняв руку, я показал ему правую ладонь.

– Пять заключённых контрактов, – сказал я, глядя ему в глаза. – Ты давал им заключить пять договоров…

– Нет, Александр. Нет, нет, нет, – вновь перебил он меня. – Я ничего и никогда им не давал. Все контракты всегда заключал…

– Ты, – произнёс я, закончив фразу за него. – Да, я знаю. А Разумовские были лишь посредниками. Пешками, которых ты использовал в своей игре.

В его глазах промелькнуло уважение, смешанное с весельем.

– Разумовские служили мне… Давай назовём это словосочетанием «удобный инструмент», хорошо? Как по мне, подходит замечательно, тебе не кажется?

– Да, достаточно тошнотворно, как по мне, – едко и нисколько не скрывая собственного отвращения заметил я.

В ответ на это мой собеседник лишь брезгливо махнул рукой.

– Пусть так, неважно. Софистика в данном случае не имеет большого значения. Как инструмент не назови, он им и останется. Главное, что ты, Александр, наконец-то здесь.

– Ага. Ну так что? Ответишь на вопрос? – лениво спросил я. – Раз уж тянешь время?

– Признаюсь, у меня не было этого в планах, но почему бы и нет, – с показным равнодушием пожал он плечами. – Зачем отказывать тебе в твоём последнем праве на правду. Что ты хочешь спросить?

Я соврал бы, если бы сказал, что искренне задумался над тем, какой вопрос хотел ему задать.

– Зачем? – наконец спросил я, чем, кажется, немало его удивил.

– Что?

– Зачем всё это? – повторил я. – Я уже знаю или примерно понимаю большую часть истории. Из поколение в поколение ты занимал место главы рода. А затем его сына. И снова. И снова. Раз за разом. Для чего?

За последний год я и правда, как мне кажется, почти смог собрать эту мозаику по частям. Эта тварь не просто являлась источником силы для Разумовских. Она и была Разумовскими. И я уже хорошо знал, как именно. Помог разговор с Ларом, когда я заезжал к нему. Один шрам. Одна сделка. Даже в моём прошлом мире цифра пять имела мистическое значение во многих религиях и верованиях. А у альфар она была каким-то образом напрямую связана с душой, только я так и не смог понять до конца концепции, которые он пытался мне объяснить. Да и в целом не так уж они были и важны. Главное – суть.

– Ты использовал Разумовских как посредников, а договоры заключал всегда сам, – продолжил я. – Пять сделок каким-то образом открывали тебе путь к тому, чтобы занять сознание главы рода.

– Так, – кивнул он. – Но не жди, что я…

– Что ты ответишь на все мои вопросы? Брось, у меня и в мыслях не было. То есть выходит, что когда двадцать лет назад русские вместе с британцами решили избавиться от Разумовских, они охотились не на Илью… – Я замолчал и покачал головой. – Нет. Они охотились на тебя, хотя и сами этого не понимали. А вот оба Императора знали, правда, ведь так? Пендрагон каким-то образом узнал правду или же знал её всегда. И передал её Багратионову. А остальным они сказали, что Илья получил контроль над договорами, которые заключали другие Разумовские до него, но это оказалось не так. Потому что они никогда сделок и не заключали. Все контракты проходили через тебя…

– А когда я наконец получал новое тело, то…

– То ты получил власть над уже заключёнными сделками, – закончил я за него, и он кивнул. – Елена? Твоя страховка на тот случай, если всю семью решат убить?

– Как и ты с Андреем, – усмехнулся он. – Вы, люди, назвали бы это диверсификацией активов.

– Оставлял себе пути для отступления, значит, – хмыкнул я. – Зачем? Что с вами происходит после смерти носителей дара? Хотя нет. Не так. Что ждёт тебя? Что будет, если все, кто способны нести твой проклятый дар, умрут?

Вопрос был отнюдь не праздный. Опять-таки, спасибо Лару, который прояснил для меня этот момент. Каждый одарённый, по сути, использовал заёмную силу. Чем чаще он её применяет, чем сильнее конфликт, который вынудил его использовать его дар, тем больший потенциал к росту он обретал. И это же работало в обратную сторону. Без конфликта не бывает развития. Никогда. Именно он побуждает человека двигаться и идти вперёд. Работать над собой, чтобы стать сильнее. Через боль, преграды и трудности. Это объясняло рост количества одарённых во время и после Великой Войны в начале местного двадцатого века. И это же объясняло снижение их количества в послевоенное, более спокойное время.

Так вот, каждый человек по праву крови мог унаследовать Реликвию. Это был факт. Но с течением времени и отсутствием конфликтов их связь с источником силы слабела. И чем дальше, тем сильнее это выражалось. Если в начале двадцатого века из троих сыновей Василия Разумовского силу получили все, то уже через пятьдесят спокойных лет дара удостоился лишь один сын из пяти, мой дед. А у него только лишь Илья открыл в себе дар.

Вот в чём причина того, что вырезали всю основную ветвь рода. Никто просто не хотел, чтобы молодая поросль получила шанс обрести дар. Даже теоретически. И если уже повзрослевший Князь в силу своего возраста этой возможности лишился, то вот молодняк ещё представлял из себя угрозу. Так никто не хотел рисковать, оставляя прямых наследников.

Опять же, судя по всему, знали обо всём только Император и Меньшиков. Потому Николай тогда пришёл ко мне в аудиторию. Хотел проверить, кто именно скрывается за фасадом? Возможно…

– И это тебя волнует? – удивился Илья.

– Просто хочу понять твою мотивацию.

– Для чего она тебе, Александр? Ведь у тебя уже нет…

– Пути назад? – угадал я. – Да, я знаю. Пять договоров уже заключены.

– О, так ты не забыл про тот, что заключил со своей дорогой Еленой! – воскликнул он. – Молодец. А я уж было хотел сделать тебе сюрприз…

– Оставь себе свои глупые сюрпризы. Ты каким-то образом дал ей Регалию для того, чтобы иметь запасной вариант, – произнёс я. – На тот случай, если не останется других родственников, ведь так?

– Конечно, – существо с лицом Ильи вздохнуло и развело руками. – Сам видишь. Род вырождается, так что приходилось импровизировать. Имелась у меня в загашнике одна душа, которая могла помочь с этим. Или что? Ты думаешь, что ваш Император первый самозванец, которому передали дар? Даже тот, кто даровал его ему, также не был прямым потомком тех самых Багратионов.

– Я так понимаю, что это была ещё одна «услуга», которую Разумовские оказали Императорскому роду, да?

– В том числе, – улыбнулся он. – Что поделать? Спокойные времена рождают слабых людей. Шансов на то, что следующий ребёнок получит силу, становилось всё меньше и меньше. И, как ты правильно заметил, я не хотел рисковать. Так что да. Я знал, что рано или поздно Пендрагон или Багратионов попытаются избавиться от Разумовских.

– А причём тут британцы?

– Могу лишь сказать, что эта бледная тень своего собственного отца, которая страшно боится, что кто-то узнает о том, какой он на самом деле трус. Жалкий и несчастный, сидящий в своей башне из слоновой кости и упивающийся рассказами о собственном величии. Нет ничего удивительного в том, что он наконец решил избавиться от меня. Точнее, от моих сосудов.

– Почему?

– Потому что ни один правитель не захочет, чтобы жизнь его рода зависела от других людей. Они считали, что если смогут разом избавиться от носителей Реликвии, то прервут линию и разорвут уже заключённые договоры.

– То есть, Браницкие, Лазаревы…

– Им сказали только то, что они должны были знать, – спокойно подтвердил он мои мысли. – В данном случае они были точно такими же инструментами в руках Империи, как Разумовские в моих собственных.

Понятно. Примерно такого ответа я и ждал. Только вот он лукавил.

– Но не Распутины, ведь так?

– Конечно, – с весельем фыркнул он. – Они бы не полезли в это. Тем более, Григорий отговаривал их от участия, даже не смотря на приказ Императора. Но они уж очень сильно хотели освободить свою дочь от того договора, который сын Григория заключил со мной. Надежда. Всё дело в крохотной надежде на то, что их дочь сможет прожить долгую и безопасную жизнь.

Последнее он проговорил чуть ли не смеясь.

– Ох, Александр, знал бы ты, как я был зол, когда этот старый дурак едва не потратил её способность на то, чтобы передать свою силу твоему другу. В каком чудовищном, всепоглощающем бешенстве я был! На моё счастье, старик пожертвовал собой, чтобы спасти девчонку, так что я всё ещё смогу её использовать.

– Даже не сомневаюсь. А Андрей? Почему ты не использовал его для своей цели?

– Я счёл его неподходящим…

– Нет, не лги мне, – перебил я его. – Ольга подтвердила, что он уже заключил свои пять сделок. И с каждым разом он менялся всё больше…

– Потому что с каждым разом мне открывалось всё большая часть его души, – признал он. – К сожалению, он не оправдал моих ожиданий. Высокие стандарты, знаешь ли.

Значит, и здесь наш слепой друг оказался полностью прав.

– И потому ты использовал его для того, чтобы подтолкнуть меня, ведь так?

– Столкнуть собственных сыновей лбами и посмотреть, кто из них окажется более перспективен, разве не прекрасная идея, тебе так не кажется?

– Ты сломал жизнь ему и его сестре…

– О, нет, Александр, – тварь с лицом Ильи Разумовского облизнула губы и усмехнулась. – Я дал им обоим нечто куда большее, чем их жизни. Я дал им смысл. Величественную цель, к которой они могли идти…

– Ты просто их использовал, – вздохнул я, вставая с кресла. – Точно так же, как использовал Разумовских. Точно так же, как сейчас собрался использовать меня. Только вот со мной тоже не всё просто вышло, ведь так?

Зеркальный даже и не подумал встать с кресла. Впервые за всё время разговора на его лице появилось нечто… странное. Нет, не гнев или злость. Скорее лёгкое раздражение, смешанное с пренебрежением.

– Да, признаюсь, твоя душа меня удивила, Александр. Такого я ещё не встречал, потому ты так меня и заинтриговал. После того, как Андрей пробудил свой дар, я уже мог являться ему в реальном мире. Мне даже не нужно было прилагать усилий для того, чтобы привести его сюда. Достаточно было лишь одного моего желания…

– А со мной ты прокололся, – не удержался я от ехидной улыбки.

– Да. Признаю, с тобой всё вышло… сложнее. И я до сих пор не могу понять, почему…

Тут уже я не смог сдержаться от усмешки.

– Ну ты не переживай. У древних тварей за сорок такое бывает, – пожалел я его.

– М-м-м, шутки как защитный механизм. Не изменяешь себе.

– Не вижу причин чинить то, что работает, – отмахнулся я.

Теперь стало окончательно понятно, почему сначала мне требовалось, по сути, убить себя для встречи с ним, а уже после, когда я спас Елену и стал посредником в первом контракте, такой потребности уже не возникало. Ему банально стало легче работать с моей душой.

– Так, что там будет даль…

Это было даже не размытое движение. Он просто исчез в одновременно с этим появился прямо передо мной. Затянутые чёрной перчаткой пальцы сжали моё горло с такой силой, что мне показалось, будто я ощутил, как ломается шея.

– Думаешь, что? – с рычанием спросил он. – Ах, Александр, насколько же глуп ты был. Надеялся на то, что я не знаю, что ты задумал? Сговорился с этой крысой, с Меньшиковым!

Попытался ответить, но вместо слов из горла вырвался лишь хриплое шипение. Пальцы давили на трахею, не давая сказать ни единого слова. Даже просто вздохнуть казалось чем-то невозможным. Лишь открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег из воды рыба. Зеркальный же, наоборот, забавлялся, видя мучения на моём лице.

– Что такое, Александр? Я тебя не слышу, – он приподнял меня одной рукой. – Ну же, давай, скажи что-нибудь? Не можешь? Тогда давай, это сделаю я. Ты думал, что можешь меня как-то перехитрить? Как-то переиграть. Но ты ошибаешься. Очень жестоко ошибаешься. Мой собственный народ не смог от меня избавиться после того, как я сделал то, что спасло их мир, а у тебя, какого-то жалкого… ничтожного адвоката, что, думал получится?

Попытка вцепиться в его ладонь, чтобы разжать хватку на горле, оказалась полностью провальной. Всё равно, что пытаться ослабить пальцами зажатые до предела стальные тиски.

– Знаешь, что я сделаю дальше? – с улыбкой спросил он. – Я заберу эту девку, Распутину. Заберу и сына нашего дорогого Князя. О, да. Конечно же я знаю о нём, Александр. Я ведь непрестанно наблюдал за ним. Ты был моими глазами. Моими верными ушами. Я знаю всё и даже больше. Я заберу их и исчезну. А затем, когда придёт время, просто использую эту девчонку так, как и собирался изначально. За последние полтора года твоё лицо стало слишком узнаваемым, но что поделать. Придётся пока пожить с ним. Зато будет время воспитать мальчика таким, каким и должен быть настоящий Разумовский. Тем, кем стать ты не хочешь, а твой жалкий и слабый брат так никогда и не смог. Я буду жить вечно.

С каждым произнесённым словом его лицо начало меняться. Черты лица разгладились. Морщины постепенно исчезли. Он помолодел и изменился.

Спустя несколько секунд, задыхаясь и почти теряя сознание, я уже смотрело на своё собственное лицо.

– У тебя удивительная душа, Александр, – придвинувшись ближе, прошептал он. – Я действительно никогда такой не видел. Это создало мне, скажем так, некоторые неудобства, но теперь я заберу твоё тело. Но не переживай. Своего следующего ребёнка я назову в честь тебя. Как когда-то дал имя и тебе, в насмешку над своим братом, который от этого имени отказался. И я буду смотреть, как он растёт для того, чтобы занять твоё почётное место. А ты…

Зеркальный замолчал и негромко рассмеялся.

– Что сказать, тебя ждёт та же участь, что и остальные ненужные мне инструменты. Бескрайняя вечность в плену собственных кошмаров.

Сложно передать ощущения от удара спиной о твёрдую, как закалённое стекло воду. Даже в этом, нереальном мире, боль едва не заставила меня ослепнуть. Ощущения такие, будто меня в стену спиной впечатали. Только вот гладкая поверхность этой стены не начинает поглощать тебя спустя секунду, затягивая в себя без остатка подобно зыбучему песку. Тот час же ледяная вода моментально пропитала ткань одежды и добралась до тела, вцепившись в неё своими холодными когтями.

Тварь с моим собственным лицом надавила рукой и водная гладь окончательно обхватила меня, приняв с головой. Только после этого он наконец разжал руку. Вынул и стряхнул с неё капли.

Я брыкался. Пытался грести, стремясь к поверхности. Лёгкие и без того горели огнём от нехватки воздуха, а мир перед глазами сузился до одной единственной крошечной точки.

До моего собственного, торжествующего лица, что наблюдало за бесплодными попытками выбраться из этого ледяного плена.

Наконец тело сдалось само. Непроизвольно сделало вдох против моей собственной воли. Холодная вода ворвалась в мои лёгкие, и я невольно вспомнил слова, которые мне передал Князь давным давно, почти год назад.

Слова Эри о том, что я умру, утонув в ледяной воде… И эта мысль была последней, которую я успел осознать, прежде чем весь мир наконец поглотила холодная тьма.

* * *

Несколько секунд ничего не происходило.

Вот Рахманов шевельнулся и отпустил ладони сидящих с ним за столом людей. Как и в прошлый раз, всё заняло не больше пары секунд, но Николай, стоящий в пяти метрах от стола и наблюдающий за происходящим, даже не шевельнулся.

Вместо этого он внимательно наблюдал за тем, как Рахманов медленно поднялся со стула. Покрутил головой, словно разминая давно затёкшую шею, и потянулся, как если бы давно не двигался.

– Ты закончил? – нарушил Меньшиков тишину.

– Да, – как ни в чём не бывало ответил Александр.

Двое мужчин, что сидели с ним за столом, лишь в этот момент пришли в себя. Заморгали глазами, как если бы крошечный кусочек их собственных жизней вдруг неожиданно вырезали из бытия, и стали нервно оглядываться по сторонам.

Но в тот момент эти двое нисколько не волновали Николая. Он сказал Рахманову чистую правду. Двое заключённых, осуждённых и приговорённых к смертной казни, чьи жизни ничего не значили для блага Империи. Но они всё ещё могли ей послужить.

И послужили.

– К-а-а-а-а-к любопытно, – Александр придирчиво оглядел пространство вокруг себя, после чего поднял взгляд на Меньшикова. – Ваше высочество, вы что это удумали?

– Не нужно пустых игр, – отрезал Меньшиков, и эти слова заставили Рахманова улыбнуться.

– Эх, жаль. А ведь в прошлом мне нравилось видеть удивление на твоём лице. Ну что? Привет, Николай. Давно с тобой не виделись, – уже куда более весёлым тоном произнёс Александр. – Смотрю, с нашей последней встречи ты кое-что потерял.

Сказав это, он коснулся своего глаза, но князь даже не обратил на это внимания.

– Где Рахманов?

Улыбка на лице стоящего перед ним парня стала шире.

– Прости, Николай, но Александра с нами больше нет. Может быть, мы с тобой пропустим ту часть, где я вырываю тебе сердце голыми руками, и ты просто уйдёшь с моего пути? Предложение одноразовое.

– Боюсь, что не могу себе этого позволить, – всё так же спокойно ответил князь.

Эхо его слов ещё не успело раствориться в помещении, а в комнате уже стало гораздо больше людей.

Один за другим они появлялись прямо из воздуха, будто кто-то сорвал до этого прикрывающую их мантию невидимку. Оружие. Военное снаряжение. Артефакты. Три десятка бойцов Имперской Службы Безопасности сбросили скрывающую их до этого момента маскировку, нацелив оружие на троих мужчин, что находились у стола в центре помещения.

Впрочем, уже через мгновение стало понятно, что целью стал только один из них.

Глядя на это, Александр же лишь презрительно фыркнул.

– Ловушка? Как вульгарно, Николай. Я ждал от тебя чего-то более утончённого.

– Зато действенно, – ответил Николай и, достав что-то из кармана, бросил Рахманову в руки. – Думаю, что мне нет нужды объяснять тебе, что нужно делать, чтобы выйти отсюда живым?

Александр посмотрел на пойманный предмет. Он походил на золотой цилиндр в пару пальцев толщиной и длинной с ладонь. Поверхность покрывали альфарские руны, тогда как верхняя часть заканчивалась тёмно-фиолетовым кристаллом.

– Обрал?

Рахманов поднял взгляд и с иронией посмотрел на Меньшикова.

– Серьёзно? Решил вытащить из меня душу и заключить сюда?

– Да, серьёзно. Впрочем, если перспектива такого существования тебя не устраивает, то могу предложить иной вариант.

Словно услышав команду, половина бойцов убрала короткие пистолеты-пулемёты. Место огнестрельного оружия в их руках заняли тонкие, вырезанные из похожего на чёрное стекло минерала клинки.

– В любом случае, в этом теле ты отсюда не выйдешь, – закончил Меньшиков.

Улыбку с лица молодого парня будто смыло.

– Посмотрим…

– Эй! Отпустите нас! – закричал один из заключённых, на миг переключив внимание на себя. – Мы же сделали, как вы просили. Вы обещали…

– Заткнись, – через плечо бросил Рахманов.

Щелчок пальцев, и тело мужчины дёрнулось так резко, как если бы управляющей куклой кукловод внезапно дёрнул за невидимые нити. Его голова повернулась на сто восемьдесят градусов с мерзким влажным щелчком.

Увидев, как его собрат по несчастью без движения рухнул на пол, второй мужчина истошно закричал и попытался броситься бежать. Но всего через несколько шагов врезался в невидимую до того преграду. Скорее всего, он даже не понял, что с ним случилось, когда его тело рассыпалось пеплом с другой стороны магического барьера.

– Как я уже сказал, ты в любом случае не уйдёшь отсюда в этом теле, – невозмутимо продолжил Меньшиков, даже не посмотрев на долетевшие до его ботинок чёрные пепельные хлопья, некогда бывшие человеческой плотью. – Выхода у тебя ровно два…

– Посмотрим, – повторил свои слова стоящий по ту сторону мерцающего золотистыми отблесками преграды молодой человек. – Похоже, что вы, люди, так и не усвоили уроков собственной истории.

Подняв правую руку, он щёлкнул пальцами, и барьер пошёл трещинами. Эффект был подобен тому, как если бы кто-то ударил молотом по толстому куску золотистого стекла. И с каждой секундой эти трещины множились, распространяясь по поверхности магической преграды в своём упорном стремлении разорвать её на части.

Увидев, как древнее творение альфарского колдовства рушится прямо на его глазах, князь поморщился. Предыдущие случаи его применения хорошо доказали, что эта штука сможет выдержать любую тварь, не важно какого она происхождения.

– Что же, значит, придётся по-плохому, – с раздражением вздохнул он. – Прости, Рахманов, но рисковать я не стану.

Следующий приказ он отдал без каких-либо раздумий.

– Избавьтесь от него.

* * *

– Тебе не стоило снова лезть в это дело…

Что за ерунда?

Я огляделся по сторонам. Нет!

Нет, нет, нет, только не снова!

Мир вокруг меня размывался, смазываясь сквозь заливающие глаза капли дождя. Ливень хлестал по крыше, падая с неба бесконечным потоком, насквозь пропитывая одежду и холодя кожу.

– Не может быть, – пробормотал я, чувствуя, как сердце в очередной раз сжимают ледяные пальцы страха. – Этого просто не может быть…

Он стоял всё там же, где я и запомнил в последнее мгновение своей прошлой жизни. Я на самом краю, уверенный в том, что наконец смог загнать его в ловушку. И он, прямо за моей спиной. Слишком поздно в тот момент пришло осознание ошибки. Понимание, что из самоуверенного охотника я сам стал добычей.

– … а тебе всего-то и стоило, что забрать полученные деньги и забыть об этом деле.

Знакомые, практические въевшиеся в сознание слова. Слова, которые я так и не смог стереть из своей памяти за годы новой жизни. Правая рука сама собой, едва ли не против моей воли сжалась на рукояти пистолета, и рифлёное покрытие до боли впилось в кожу. Оружие, которое я принёс сюда в тот день, нисколько не вселило в меня уверенности.

– Что, скажешь, что не мог?

Удивленно вскинув голову, я посмотрел на него. Этого не было. Ни в одном из моих кошмаров он не произносил этих слов. Никогда…

– Конечно же, ты не мог, – улыбнулся он из-под капюшона. – Ты ведь был так уверен в том, что я невиновен. Что эти убийства не моих рук дело. Обманывал сам себя, чтобы не пятнать свою совесть.

Его усмешка стала шире и превратилась в оскал.

– Но мы оба с тобой знаем правду, не так ли, Алексей. Тебя это и не волновало, ведь так? Какая разница, в чём заключается истина? Какая разница, виновен ли я, не так ли? Важно лишь то, в чём ты убедишь их в суде. Ты сам мне это сказал…

– Нет.

Мои губы шевельнулись, но из-за проливного дождя, хлещущего по крыше, даже сам их не услышал. Но он каким-то образом понял, что именно я сказал. Потому что его смех я услышал. Услышал очень хорошо. Отчётливо, будто мерзавец шептал мне в ухо. Его слова эхом разносились над площадкой, где мы стояли, пробиваясь даже сквозь грозу.

– Нет, Алексей? Ты всё ещё продолжаешь себя в этом убеждать? Всё ещё пытаешься жить в этой спасительной лжи, которую сам для себя придумал, неспособный выдержать мук совести. Это твоя вина! Твой собственный крест.

– Ложь.

– Правда!

– Я никогда не…

– Что? Давай, скажи это! Ну давай же, Алексей, произнеси эти слова! Ты ведь так в них веришь. Так хочешь, чтобы они оказались той самой спасительной правдой, за которую ты с таким упорством хватаешься. Скажи их. СКАЖИ!

– Я был уверен в том, что ты невиновен, – прошептал я. – И это…

– Правда? Твоя правда? Вот она, твоя правда!