Текст книги "Адвокат Империи 18 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Ник Фабер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 31 страниц)

Глава 13

В офис я вернулся спустя почти полтора часа после того, как судья огласил свой вердикт.

Разумеется, вышли мы оттуда не сразу. Почти пятнадцать минут было потрачено на бесполезные прения и протесты со стороны Берга и его юристов. А протестовали они, ну так, к слову, очень и очень усердно. Ещё бы. Ведь они пришли туда максимум для того, чтобы удостовериться в том, что суд не даст добро на повторную подачу заявки.

Опять же, их позицию можно понять. Берг и его юристы находились в своём праве. Собственно говоря, для них разрешение на повторное рассмотрение – есть ничто иное, как прямая угроза. Ведь в таком случае его заявка, в силу того, что она была подана раньше, получит приоритет при рассмотрении. Так что им нужно было убедить суд сохранить отказ в силе.

Что в итоге получилось? Как сказал бы один мой очень странный знакомый, господин барон и его юристы прыгнули сразу двумя ногами в жир. По самую макушку, так сказать. То, что виделось им не иначе, как победой в промежуточной стадии, превратилось в овертайм, где я буквально перевернул игру. И теперь, неожиданно для самих себя, они оказались на стороне, где им срочно нужно было думать о собственной защите, а не о нападении.

К сожалению, как бы эпично не выглядела эта победа в зале суда – это не более чем небольшая отсрочка. Потому что в этот раз сработал эффект неожиданности. Ожидать, что они не подготовятся к следующей нашей встречи, может только идиот, а себя к подобным личностям я не относил.

Тем более, что я нисколько не сомневался в том, что эта самая новая встреча произойдёт. А потому обратно в свой офис я поднимался на лифте с весьма смешанными чувствами.

– Добрый день, ваше сиятельство, – услышал я, только выйдя из лифта.

– Здравствуй, Надя, – тепло и очень искренне улыбнулся я. – Ты даже не представляешь, как приятно видеть это место наконец не пустым.

– Рада стараться, ваше сиятельство.

– Кто-нибудь приходил, пока меня не было? Не из наших, я имею в виду.

– Нет, – покачала она головой. – Кроме сотрудников фирмы сегодня ещё никого не было.

– Ну, это было ожидаемо, – вздохнул я.

Действительно, не ждал же я, что сразу же после первой промежуточной победы к нам повалят клиенты, хотя было бы здорово. Впрочем, оно и не важно. Я сейчас борюсь за самого важного и главного из них. За нашего первенца. А такая борьба всегда носит сакральный характер.

Первое, что я увидел, когда дошёл до своего кабинета – меня там уже ждали. Алиса и Вадим стояли у дверей. Удивляться я не стал, так как сам позвонил им и предупредил, что скоро буду.

– Что? В этот раз без шампанского? – усмехнулся я. – Не думал, что мы настолько обеднели.

Вадим в ответ на это лишь пожал плечами.

– Так вы же не сказали, победили мы или…

– Победили, – уверенно произнесла Алиса, глядя на меня. Правда, уже через секунду уже чуть более сомневающимся тоном спросила на всякий случай. – Ведь победили?

– Вроде того, – кивнул я, проходя мимо них и заходя в свой кабинет.

– Так что? – услышал я вопрос Вадима. – Какой результат?

– Мы получили разрешение на устранение ошибки и повторную подачу заявки, – ответил я, снимая пальто. – Плюс суд постановил временно приостановить рассмотрение заявки от фирмы Берга до тех пор, пока патентное бюро не рассмотрит заявку от «ТермоСтаб».

Бросив взгляд на своих «партнёров», заметил, как они переглянулись между собой с радостными выражениями на физиономиях.

– То есть мы победили, – выдала Алиса.

– То есть вы получили отсрочку. Не более того, так что не обольщайся.

Надо же. Слово в слово именно так, как сказал бы я сам. Только сказал это не я.

– Ты по делу? – поинтересовался я у стоящего в дверях Калинского. – Или просто так мимо проходил?

Лев, одетый и явно недавно пришедший с улицы, о чём можно было судить по оставшимся на пиджаке каплям дождя, показал мне портфель, после чего извлёк из него папку.

– Сделка по делу Парфина, – сказал он и протянул папку Алисе. – Они подписали её. Компенсация будет перечислена в течение пяти рабочих дней.

Поразительно. У нас что, правда всё идёт на лад? Да быть того не может…

– Молодец, – только и ответил я.

Нет, а что ещё я могу ему сказать? Он сделал свою работу и сделал её хорошо. Пусть он и говнюк, но не гнать же его после того, как он честно принёс деньги моей фирме.

– Лев, у тебя остались ещё какие-то вопросы? – поинтересовалась Никонова, быстро заглянув в папку. – Потому что у нас сейчас совещание и…

– Да, я вижу, – хмыкнул Лев ей в ответ. – Вот думал послушать. Интересно, что будем делать дальше…

К моему удивлению Алиса довольно быстро его перебила.

– Прости, но это дело тебя не касается…

– Как и вас, если судить по вашим радостным лицам, – фыркнул в ответ Калинский.

Ладно Вадим. Я уже понял, что он флегматик и не особо реагировал на подобные выпады. Но вот в том, что горячий нрав Алисы попросту не даст ей оставить подобный пассаж без внимания, я не сомневался.

И именно так оно и вышло.

– Лев, напомни мне, чем ты тут занимаешься? – тут же бросила она, гордо подняв голову.

– Я адвокат, – пожал он плечами, на что Никонова тут же кивнула.

– Именно. Ты сотрудник. А мы партнёры-учредители. И у нас важный разговор, так что будь добр, иди в свой кабинет. Не для твоих ушей разговор.

– Как забавно, – пробормотал Лев. – А Рахманов что, тоже учредитель? Может и не для его ушей этот разговор.

Ладно, мне вдруг стало интересно, к чему это приведёт. Хотя бы потому, как Алиса неожиданно подавилась своими словами. В растерянности она повернулась в мою сторону, но я лишь развёл руками.

– А что? – сказал я, глядя на неё. – Он прав. Это вы тут учредители. А я просто в директорское кресло пролез.

– Ваше сиятельство, я не это имела…

– В виду? – закончил за неё Калинский. – А что тогда?

– Слушай, Лев, тебе что? Заняться больше нечем? – всё-таки вступился за коллегу Вадим.

– Так, по факту, – пожал тот плечами. – Я же свою работу уже сделал. Просто мне было интересно, насколько вы все тут близоруки.

Заметив мой вопросительный взгляд, Лев понял, что явно начал перегибать палку, так что быстро поднял руки и ушёл в защиту.

– Ну, кроме тебя, Рахманов, – поспешил добавить он. – Ты то, понятно, что уже понимаешь, что твой успех в суде сегодня не более чем отсрочка. А они? Они это понимают?

Вот с одной стороны Никонова сама виновата, что попалась на такую тупую провокацию. Сопельки я ей вытирать не собирался. Нужно понимать, когда стоит качать права, а когда держать язык за зубами. И сейчас мне было крайне любопытно, как именно она поступит дальше. Потому что если верить её эмоциям, то сейчас Алиса готова была прыгнуть Льву на лицо. В смысле глаза ему выцарапать.

Мы с ней этот момент проходили в самом начале и девочка справилась. Взяла себя под контроль и начала работать головой. Но я-то одно дело. Я её начальник вне независимости от того, как это выглядит со стороны. А вот Лев – тут уже другое дело.

И даже не смотря на то, что я, повторюсь, считал его форменным говнюком, кое-какие его профессиональные качества я отрицать не собирался. Да и как уже сказал, мне было банально интересно.

А потому я ждал, прощупывая эмоции Никоновой. И судя по всему она сейчас взорвется.

Глубоко вздохнув, она засунула своё чувство собственной важности поглубже. Явно не без серьезных волевых усилий, но всё-таки сделала.

– О чём именно ты говоришь? – наконец спросила она.

Лев покосился в мою сторону, а я лишь сделал приглашающий жест ладонью, как бы говоря – ты сам в это влез, вот теперь и отвечай.

– Юристы Берга не будут сидеть сложа руки, – сказал Лев. – Если у них хватает мозгов хотя бы для того, чтобы с утра без чужой помощи себе ботинки самостоятельно завязывать, то они подадут частную жалобу на определение суда.

– Тоже мне вывод, – презрительно фыркнула Алиса. – После того, как Его сиятельство раздавил их сегодня в суде, это очевидно, как день.

– А чего тогда молчала? – тут же спросил в ответ Калинский, и Алиса нахмурилась.

А я заметил забавный факт. Да, она уже давно не обращалась ко мне по титулу. Официальное обращение всплывало в нашем общении лишь когда она нервничала или чувствовала себя виноватой. Что, впрочем, случалось не так уж и часто.

– Тебя проверяла, – отозвалась она с гордым видом. – А то вдруг мы на работу не пойми кого взяли.

– Я вообще-то дело Парфина только что закрыл…

– Тоже мне достижение! Его бы и умственно отсталый закрыл бы…

– Так что же ты раньше этого не сделала?

– Так, слушай сюда…

Резкий хлопок ладонью по столу прервал обоих.

– Хватит, – сказал я. – Лев, раз уж ты у нас такой умный, то давай. Расскажи нам, что же Берг будет делать дальше?

– По моему мнению? – тут же уточнил он, и я кивнул. – Они попытаются затормозить исполнение вашего ходатайства и приостановить процедуру исправления.

– Захотят навесить на нашу заявку ярлык «существенного дефекта», – добавил Вадим, и Лев кивнул. – Получат официальное признание, чтобы Патентное бюро выкинуло Белова из гонки.

– В точку. Они ударят туда, где мы сейчас сильнее всего – в квалификацию ошибки.

– Да, – кивнул я, когда уже окончательно понял, что ход мыслей Льва сходится с моими собственными. – Они будут доказывать, что без этого параметра датчик невозможно воспроизвести.

Оно, в целом, было вполне логично. Да и Лев тоже прав. Тут не нужно быть инженером-ракетостроителем для того, чтобы прийти к такому выводу. Берг и его юристы сделают всё, чтобы суд счёл, что мы пытаемся улучшить исходное раскрытие, а это, так-то на секундочку, законом запрещено.

И, конечно же, они попробуют вернуть в игру свою заявку: либо отменить её заморозку, либо добиться параллельного рассмотрения.

– Проблема заключается в том, – продолжил я, – что у них есть ресурсы, связи и достаточно времени, а у нас – только преимущество в полшага, которое легко будет потерять.

Кажется, на фоне нашего разговора Алиса уже полностью отбросила в сторону какое-либо желание не ударить в грязь лицом и спросила открыто:

– И что нам тогда делать?

Хвалю. Во-первых. Если не знаешь, то скажи это открыто. Желание учиться и становиться лучше похвально. В отличие от упёртости и готовности сдохнуть за свою точку зрения, даже если она и неверная.

– Видишь ли, Алиса, дело даже не в том, будут ли они контратаковать – дело в том, насколько быстро и грязно они это сделают.

И я нисколько не сомневался: они пойдут прямо в лоб.

Всё, что нам нужно будет сделать для того, чтобы удержаться на том месте, где мы сейчас стоим – быть полностью готовыми встречать их уже на следующем заседании.

Ну и играть грязно, само собой. Куда же без этого?

* * *

Домой, в «Ласточку», я возвращался уже поздно вечером. Хотел приехать раньше, но обсуждение дальнейших планов задержало. Так ещё и потом звонил Белову и договаривался о встрече. Предстояло обсудить некоторые, мягко говоря, сложные моменты. А если вспомнить, что именно он сейчас являлся нашим клиентом, то осуществлять подобные планы без его одобрения не стоило. Ещё чего доброго сбежит после такого.

Но вообще, если верить моим собственным ощущениям, он был доволен. Удивлён. Может быть даже немного обескуражен, да. Но доволен. Не буду говорить, что от прошедшего процесса он ничего не ждал. Оно и так понятно. Будучи мужиком сугубо практичным, он не питал страсти к строительству облачных замков. Особенно если вспомнить, что ресурсы Берга значительно превосходили его собственные.

Так что выражение, царившее на его лице, когда мы выходили из здания суда, я запомню надолго.

– Признаюсь, ваше сиятельство, вы меня удивили, – сказал он тогда. – Не ожидал, что за вашими громкими словами скрывается что-то достойное внимания.

– Зачем же тогда согласились? – спросил я его.

– Потому что порой всё происходит именно так, как вы и сказали, – ответил он. – Спасение утопающих – не всегда прерогатива самих утопающих. Порой им помогают те, кто тонут рядом.

Забавный, конечно, получился диалог. В чём-то этот мужик мне даже импонировал. Простой, как три копейки. Практичный. Нацелен в первую очередь на результат. Я на сто процентов уверен в том, что он остался бы со своими прошлыми юристами, если бы не этот косяк.

И ведь на первый взгляд трудно было сказать, насколько страшные последствия могла повлечь за собой эта ошибка. Только собрав картину целиком, понимаешь, что в перспективе года или двух она могла стоить Белову всей компании, которую он строил почти тринадцать лет.

Так что да. Мы с ним просто два несчастных, что тонули друг рядом с другом. И, может быть, действительно сможем вытащить друг-друга.

С такими мыслями я свернул на улицу, где находился бар. На часах уже за половину одиннадцатого. Хорошо ещё, что проклятый дождь наконец закончился. Весь день лило как из ведра, и к вечеру, наконец, ливень прекратился, превратившись лишь в раздражающий морос.

Свернув во двор, я проехал мимо припаркованных машин людей Князя и поставил свою красотку на привычное место. Надо бы парням спасибо сказать, что ли. Как стал парковаться тут, никто и никогда больше не занимал это место. Уж не знаю, в чём именно состояла причина – приказ самого Князя или же банальное общее решение народа, но моё место всегда оставалось свободным.

Нет. Однозначно поставлю им потом всем выпить за свой счёт.

Заглушив двигатель, сунул телефон в карман, предварительно просмотрев пару сообщений, которые пришли, когда я ехал, и вышел наружу.

Короткая перебежка, и вот я уже у ведущей в здание двери. Даже за ручку дверную взялся… и так и замер.

Острое чувство тревоги пронзило меня, будто удар током. Я сначала не понял, в чём именно дело. Огляделся по сторонам, но во дворе никого не было. Ни единой живой души. Но я всё равно его чувствовал. Пристальное, направленное на меня внимание. Словно кто-то сверлил мне спину взглядом.

Резко расширив область восприятия, попытался почувствовать эмоции того, кто следил за мной, но лишь поморщился, ухватить ещё и тех, кто находился в здании рядом со мной. Но всё-таки, кажется, нашёл. Приглушённые, едва ощутимые эмоции. Спокойствие, смешанное с холодной, как сталь решимостью и… неуверенность?

– Кто здесь?

Вопрос улетел в темноту двора и, разумеется, так и остался без ответа. Зато ощущение сверлящего меня взгляда пропало, как будто его и не было вовсе.

Что за чертовщина⁈

Неожиданно во дворе стало светлее. Свет фар подсветил арку, через которую я заехал всего несколько минут назад. Видимо, кто-то остановился рядом с въездом. Послышался знакомый голос, и я услышал хлопок закрывшейся автомобильной двери.

В этот раз эмоции идущего сюда человека узнал сразу же. Наплевав на падающий с неба мелкий дождик, я направился к арке, уже загодя слыша стук каблуков по асфальту.

– О, – неожиданно воскликнула Ксюша, едва нос к носу не столкнувшись со мной. – Саша?

– Привет, – сказал я. – А ты откуда?

– Гуляла, – не моргнув и глазом сказала сестра.

Точно так же, как в прошлый раз, когда говорила мне, что ушла раньше.

– М-м-м, – протянул я. – Ясно.

Я даже договорить не успел, а она остановилась и повернулась ко мне.

– Что?

– Нет, ничего, просто…

– Нет уж, ты скажи, – Ксюша в упор посмотрела на меня.

– Я же знаю, что ты соврала, Ксюш.

– Вот только не надо меня читать…

– Тогда не надо мне врать, – парировал я. – Я ведь знаю, что тебя не было всю ночь тогда. А мне зачем-то сказала, что ушла раньше… И вообще, это так не работает.

– Не надо меня читать, – чеканя каждое слово, повторила сестра.

– Да я же сказал тебе, что это так не работает, Ксюш. Я не могу выбрать, кого мне и…

Резко замолчав, я повернулся в сторону «Ласточки». Ощущение страха, испуга настолько сильного, что от него хотелось сжаться в комок, навалилось на меня подобно лавине, погребая под собой с головой.

И в этот раз я чётко знал, кому именно принадлежали эти эмоции.

Забыв о нашей короткой перепалке с Ксюшей, я кинулся ко входу.

– Саша, стой! Что случ…

– С Марией что-то не так! – крикнул я и, подбежав к двери, рванул ручку на себя.

Заскочив внутрь, моментально сориентировался и побежал на пульсирующий страхом источник эмоций, исходящий прямо из кабинета Князя. Оказавшись у двери, потянул её на себя и едва не столкнулся с Князем, когда тот резко открыл её прямо перед самым моим носом.

– Саша?

– Князь, что с…

– Нормально со мной всё! – услышал я выкрик из глубины кабинета.

– У неё воды отошли, – пояснил Князь спокойным голосом, хотя я прекрасно ощущал, как внутри него всё кипит от сдерживаемых эмоций.

Только вот меня его слова сбили с толку.

– Погоди, она…

– Да, – быстро сказал Князь и, заметив кого-то позади меня, махнул рукой. – Ксюша, быстро найти Михалыча!

– Поняла, – раздалось у меня за спиной. – Сейчас!

О как…

Глава 14

Сложно будет вспомнить какой-либо другой момент, когда барон Алексей Данилович фон Берг испытывал большее раздражение за последние три или четыре года. Это подтверждалось даже самим фактом его позднего возвращения домой. Будучи примерным семьянином и хорошим мужем, он всегда старался приезжать пораньше, насколько это было возможно, чтобы провести немного больше времени с семьёй.

Но только не в этот вечер.

Сегодня он даже не поехал в собственное имение, хотя оно и располагалось всего в паре километров от Санкт-Петербурга и дорога не заняла бы и сорока минут. Вместо этого он выбрал одну из двух принадлежащих ему квартир, чтобы не вызывать беспокойства у своей супруги своим мрачным видом. Да и чего скрывать, его умная жена прекрасно и без слов поняла причину такого поведения после всего одного единственного разговора.

Так что этот вечер Алексей собирался провести в тишине, практически полном одиночестве и с бокалом коньяка… перед телевизором.

Мало кто знал об этой его слабости. Порой, после тяжёлого рабочего дня Алексей позволял себе забыться у экрана телевизора с одним или двумя бокалами чего-нибудь крепкого и каким-нибудь не особо напрягающим ум сериалом. Ничего чересчур заумного. Простые сюжеты. Плоские персонажи. Жвачка для мозгов с предсказуемыми сюжетными поворотами. Самое то, чтобы разгрузить голову.

Но в этот вечер ему этого сделать не позволили. Зазвонивший телефон отвлёк барона от происходящего на экране. Поставив видео на паузу, он взял смартфон и посмотрел на экран. Узнал номер начальника своей охраны.

– Что у тебя, Кирилл?

– Простите, что беспокою вас так поздно, ваше благородие, но к вам пришёл посетитель.

Услышав его, Алексей нахмурился. Гость? Так поздно, да ещё и без предупреждения? Впрочем, не важно. Сейчас барон никого видеть не хотел.

– Скажи ему, что я сейчас занят, Кирилл. Кстати, он представился или?

– Да, ваше благородие. Представился.

Услышав имя столь позднего визитера, Берг удивился. Кажется, в последний раз они общались… когда? Если Алексею не изменяла память, то это было почти год назад. Да! Точно! На Императорском новогоднем балу. Он тогда опоздал из-за каких-то чрезвычайной важных дел и приехал только под заключительную часть мероприятия.

Заинтригованный, Берг решил узнать немного больше.

– Он не назвал причину, по которой хочет поговорить?

– Нет, ваше благородие. Но он сказал, что это связано с вашим недавним судебным делом.

Вот здесь барон заинтересовался уже по-настоящему. Немного подумав, он всё-таки изменил своё решение.

– Знаешь, что, Кирилл? Я, пожалуй, передумал. Поговорю с ним. Пропустите его.

– Конечно, ваше благородие…

* * *

Едва только врач вышел из палаты, как Князь рывком встал на ноги. Я-то чувствовал, что в эмоциональном плане доктор спокоен, но вот дядя этой возможности был лишён. А потому сразу же выплеснул обуревающий его нервное напряжение в виде резкого и прямого вопроса.

– Что с ней?

– С ней всё в порядке, – непринужденно сообщил врач. – Не переживайте, всё хорошо. Сейчас она спокойна. Давление и пульс в норме. Вода отошла преждевременно на тридцать седьмой неделе, что не является чем-то страшным.

Едва только ему стоило произнести слово «преждевременно», как Князь ощутимо напрягся.

– Насколько это плохо?

– Это не экстренная ситуация, – спокойно произнёс врач. – Но и не полностью доношенный срок. По нашей классификации ребёнок считается поздно недоношенным, но, опять-таки, в этом нет чего-то особенно страшного. У него очень высокий шанс на благополучный исход – особенно учитывая, что ваша жена в отличной форме и без хронических болезней. Так что в этом отношении прогнозы более чем хорошие.

– А что с ребёнком?

– Мы уже провели КТГ – сердцебиение ровное, реактивное, без признаков гипоксии. Схваток пока нет, но мы их ждём – либо роды начнутся сами в ближайшие часы, либо, если же в течении ближайших суток, максимум тридцати шести часов не начнутся, будем стимулировать.

Заметив, что его слова мало чем успокоили Князя, врач продолжил, явно постаравшись придать своему голосу максимально доброжелательные ноты.

– Поймите, основные риски в такие сроки – это лёгочная незрелость у ребёнка и возможная инфекция, потому что при подтекании околоплодных вод барьер исчезает. Мои ассистенты уже сделали анализ на инфекции, ввели профилактически антибиотики. Если понадобится, дадим маме кортикостероиды – чтобы ускорить созревание лёгких у малыша.

Кажется, услышав это, Князь немного расслабился.

– То есть непосредственной угрозы сейчас нет? – на всякий случай уточнил он.

– Верно, – врач обнадеживающе улыбнулся. – Пока всё стабильно, так что поводов для переживаний нет. Мы держим её под постоянным наблюдением. Дополнительные проверки каждые два часа. Уверяю вас – она вне опасности. Ребёнок – тоже. Но мы не будем рисковать: если появится малейший признак ухудшения – сразу начнём готовить к кесареву. В остальном же, несмотря на то, что ваш сын явно торопиться появиться на свет, каких-то иных, хоть сколько-то серьёзных проблем я не вижу.

После его слов Князь буквально выдохнул с облегчением.

– Ясно, – произнёс он несколько секунд спустя, и даже голос его звучал уже куда более спокойно. – Спасибо вам.

– Да не за что, – пожал плечами врач. – Это моя работа. Единственный вопрос, если позволите.

– Какой?

– Мать ребёнка не назвала нам имя и фамилию отца для карты и…

– Оно вам не нужно, – перебил его Князь.

– Но…

– Оно вам не нужно, – повторил он, практически чеканя каждое слово. И сделал это с таким выражением на лице, что у врача точно не осталось какого-либо желания повторять свой вопрос. – К ней сейчас можно?

– Да. Можете побыть с ней. До момента родов она останется у нас под присмотром. Обычно мы позволяем это только супругу, но… – врач помялся, явно пытаясь найти выход из положения. – Но я думаю, что в вашем случае я могу сделать небольшое исключение.

– Благодарю, – кивнул Князь. – Я этого не забуду. Саша, Ксюша?

– Мы идём, – сказал я, вставая с кресла, где провёл последний час в ожидании.

Когда мы зашли в палату, Мария лежала в постели, переодетая в больничную пижаму. Сейчас она скрывалась под одеялом, а рядом с её постелью мерно пикал медицинский монитор.

– Ну и? – спросила она, когда мы зашли. – Что у вас с лицами? Живая я.

Князь просто подошёл к ней, наклонился рядом с кроватью и молча поцеловал её. И вряд ли я ошибусь, если скажу, что этот поцелуй был красноречивее любых слов. Казалось бы, столь простое действие, но сколько эмоций вложил в него мужчина по отношению к своей любимой женщине.

Дальнейшие сорок минут прошли… Как бы смешно это ни прозвучало, но прошли они довольно скучно. Да и в целом, мне, наверно, стоит признать почти полное отсутствие у меня знаний, касающихся, так сказать, рождения детей.

– Только не говори мне, будто думал, что я прямо там рожу, – едва не расхохоталась Мария, когда я ей в этом признался. – Нет, правда, ты серьёзно думал, что это случится в машине с Михалычем за рулём?

– Эй, мне двадцать два, Мари, – развёл я руками. – Всё, что я знаю о родах – это то, что если отошли воды, значит, женщина сейчас будет рожать. Всё.

– Это ты где такое вообще услышал⁈ – чуть ли не со смехом удивилась сестра.

– В кино видел, – хмыкнул я.

– Слава богу, что это не так, – фыркнула Мария и потянулась за стоящим на прикроватной столик бокалом воды. Заметив это, Князь услужливо передал его ей. – Потому что я лучше из машины бы выпрыгнула, чем стала бы рожать в присутствии Михалыча. От него даже трезвого порой несёт алкоголем так, что опьянеть можно. Не хочу, чтобы мой сын с рождения стал алкоголиком.

– То есть, всё в порядке? – уточнил я.

– Конечно. Да, немного рано, но тут уж ничего не поделаешь, – вздохнул она.

Мы ещё немного посидели с ней. До тех пор, пока в палату не зашла медсестра и не сказала, что время для посещения закончилось и пациентке нужен отдых. Спорить не стали. Мы с Ксюшей покинули палату, оставив Князя с Марией наедине, чтобы они могли ещё хотя бы пару минут побыть наедине друг с другом.

– Нервничаешь? – спросил я его, когда мы вышли из клиники на улицу.

– Конечно, – честно и нисколько не пытаясь этого скрыть ответил он, попутно доставая из кармана своего пальто портсигар. Вынув из него тонкую и туго скрученную сигару, Князь с явным удовольствием раскурил её и выпустил из лёгких облако сизого дыма. – Конечно, Саша, я очень нервничаю.

И ведь ни словом не соврал. Со стороны могло показаться, что он полностью спокоен. Даже я, зная его прекрасно, вряд ли бы смог сделать другой вывод. Князь прекрасно контролировал себя, но вот его эмоции, которые он скрывал в глубине себя… Их ведь не подделаешь.

И если я хоть что-то понимал, то самым близким определением к его внутреннему состоянию было словосочетание «сходил с ума от тревоги».

– Эй, ну вы едете?

Повернувшись, я посмотрел на сидящего в машине Михалыча. Тот опустил стекло пассажирской двери и смотрел на меня.

– Сейчас, подожди, – сказал я Князю и подошёл к машине. – Михалыч, отвези Ксюшу в «Ласточку», ладно?

– Да это без проблем. А вы чего? Не едете?

– А мы пройдёмся, – ответил я ему, после чего бросил взгляд на курящего Князя и тот коротко кивнул. – Придём позже. Если что, то такси себе вызовем, так что езжайте без нас.

Услышав меня, Ксюша пролезла вперёд к открытому окну машины.

– Саша, ты уверен? – обеспокоенно спросила она.

– Да, не переживай. Мы скоро придём.

– Ладно, только телефон не выключай, – попросила она и я кивнул.

Когда машина тронулась с места, я вернулся к дяде.

– Ну что? Пройдёмся?

– Да, – кивнул тот. – Почему бы и нет.

И мы пошли. Молча. Идти отсюда до «Ласточки» было довольно далеко. Может час или около того. Князь не стал мелочиться и когда всё подготавливал к этому дню, то позаботился о том, чтобы Мария рожала в одной из лучших клиник в городе. Но это так, лирика. Сейчас это не так уж и важно. Мы просто шли по практически пустой ночной улице. Князь курил сигару, а я думал о своём. Нам и в молчании было достаточно комфортно. Плюс я воспользовался возможностью и написал сообщение Виктору. Ну, так. На всякий случай.

Тем не менее, где-то минут через пятнадцать разговор всё-таки начался. И начался он с неожиданного признания.

– Я заканчиваю со всем этим, Саша, – сказал Князь, бросив окурок сигары, когда проходил мимо урны.

– С чем? – не понял я.

– Со своей работой, – пояснил он.

– Торговля информацией?

– Да. Хватит с меня. Оставлю только ту часть своего бизнеса, которая не замазана в чём-то незаконном, – пояснил он. – Ну или совсем уж незаконном. В остальном же с меня хватит.

Вот это было неожиданно. Нет, конечно, я знал, что у него имелись и другие активы, которые приносили ему прибыль помимо основной деятельности, но чтобы вот так взять и оборвать разом то, чем он занимался столько лет?

– Слушай, не пойми меня превратно, но…

– Почему? – угадал он мой вопрос. – Это ты хотел спросить?

– Ну, ты довольно точно угадал мой вопрос. Так почему?

Князь ответил не сразу. Мы перешли улицу, не став ждать зелёного света светофора. Машин всё равно не было, так что какой смысл ждать?

– Очень долгое время я думал, что моя работа – это и есть я, – наконец сказал он. – С тех пор, как я отказался от своего имени и сбежал из Империи, встретил Короля, вернулся, начал торговать информацией, поднимаясь с самых низов. Для меня это было буквально делом всей моей жизни, понимаешь? То, что я умел делать лучше других и в чём хотел бы стать лучшим.

Как это ни удивительно, но я прекрасно его понимал. Вероятно, что я понимал его куда лучше, чем он даже мог подумать. Да что там говорить. Я сам был таким же. Вероятно, в какой-то момент подобные мысли одолевают каждого мужчину. Это то, кем он становится в процессе профессиональной борьбы. Для нас работа – не просто способ заработка. Нет. То есть, да, для кого-то это может быть и так, но со временем каждый, кто не утратил чувства соперничества, понимает, что его дело – это способ доказать себе и всем остальным очень простую вещь: я достоин быть здесь. Я достоин того, чтобы быть лучшим.

В своей прошлой жизни я очень много думал об этом. В конце концов, я ведь сознательно пошёл в адвокатуру. Я сам выбрал для себя это дело. И, как и любому уважающему себя мужчине, мне не хотелось стоять на одном месте.

Мне хотелось стать лучшим. Добраться до такой высоты, до какой я только смогу дотянуться.

Почему? Откуда это желание? Без понятия. Но примерный ответ у меня всё-таки был. Когда-то, ещё в то время, когда я носил совсем другое имя и жил в своём другом мире, жизнь свела меня с одним адвокатом из Калининграда. Чертовски способный был мужик, который в свободное время любил лазить по горам. Даже на Эверест поднимался. На мой логичный вопрос, зачем ему лезть на эти горы, я получил самый странный, но в то же самое время самый понятный ответ в своей жизни.

Потому что они есть, эти горы.

Вот и всё, что он мне сказал. И, как ни странно, но этого оказалось достаточно. Может быть потому, что внутри нас до сих пор живёт тот, кто должен был принести домой добычу. Тот, кто обязан был взвалить на себя бремя и защитить племя. Занять место в негласной иерархии, построенной на бесконечном соперничестве. Конечно же, сегодня это выглядит иначе – костюмы вместо шкур, переговоры вместо поединков на дубинах. Да только суть осталась та же самая: быть первым, быть надёжным, быть лучшим.

Для меня, как и для Князя, это была не просто работа. Это жизнь. Я не просто так пахал по четырнадцать часов в сутки, когда начинал. Не просто так готов был идти по головам своих менее усердных коллег. Я готов был делать это ради простой мысли. Ради понимания – я лучше других. Ведь в конечном итоге именно твоя репутация как человека, способного сожрать оппонента, возвышает тебя в глазах других. Человечество променяло трофейные головы твоих врагов на перечни выигранных дел. И в прошлой жизни у меня их хватало, чтобы моя профессиональная репутация говорила сама за себя.