Текст книги "Адвокат Империи 18 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Ник Фабер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)

Глава 29

– То есть, теперь всё зависит от Белова и его инженеров, – подвёл итог Лев, когда я рассказал ребятам о том, что произошло в суде.

Не то, чтобы в этом имелась какая-то реальная необходимость. Все и так это понимали. Просто после моего рассказа повисла слишком уж давящая тишина, которую требовалось чем-то заполнить. Вот Лев и ляпнул. Но я его за это нисколько не винил. Даже был немного благодарен.

– Да, но мы же на это и рассчитывали, – вздохнул я и отложил бумаги с судебным постановлением в сторону. – Лазарев должен будет прислать свой список вопросов и критериев в течение трёх дней. Но, зная Рому, уверен, что мы получим его уже завтра утром.

Строго говоря, лично для меня это можно назвать почти провалом. Если мы выиграем это дело, то не за счёт каких-то хитрых трюков или же моего собственного мастерства. Нет. Тут всё лежит в плоскости чисел, если так можно выразиться. Самое главное, что нам в действительности удалось добиться определения о судебной технической экспертизе и теперь именно назначенные судом эксперты будут искать ответы на вопросы о том, была ли заявка Белова воспроизводима на момент публикации, можно ли вывести этот проклятый параметр из первоначального описания и приведёт ли в конце-концов исправление заявки к незаконному расширению заявки.

И меня это бесило. Очень-очень сильно бесило. Потому, что как бы мне не хотелось, но я банально ничего не мог поделать в этой ситуации, кроме того, чего уже смог добиться.

Ненавижу патентное право. Вот прямо лютой ненавистью. Мне нравится хитрить в зале суда. Заводить противника в тупик. Играть на косвенности его заявлений и оборачивать их против него самого. Нравится закрывать дела сделкой ещё до того, как они попадут в зал суда.

Чёртов патентное право…

– Знаешь, Лев, – проговорил я, глядя в потолок своего кабинета. – Мне с одной стороны хочется сказать спасибо ребятам из твоей бывшей фирмы, а с другой удавить собственными руками в зародыше каждого из них.

– В смысле? – не понял Калинский.

– Спасибо за то, что их тупоголовость и невнимательность позволили нам влезть в это дело, а, затем, за эту же самые тупоголовость и невнимательность прибить к стене, в качестве назидательного примера.

– Тогда это дело не оказалось бы у тебя, – пожал он плечами.

Мы сидели в моём в кабинете. Прошло уже больше часа с момента, как я вернулся обратно в наш офис. Совещание с Алисой, Вадимом и остальными прошло, как нельзя лучше. Ну, хотя бы потому, что тем для обсуждения особо не имелось. Да, мы добились того, что ходатайство Романа не закопало нас, и смогли вывести его в сторону, которую нужно нам. Не победа, скорее временная боевая ничья.

– Да, не оказалось бы, – вздохнул я и вспомнил один наш разговор со Львом неделю назад.

– Кстати, ты всё ещё не рассказал мне.

– О чём?

– Откуда ты узнал, что у моей фирмы проблемы.

Калинский, сидящий в кресле напротив стола, посмотрел на меня и равнодушно пожал плечами.

– Несложно было догадаться.

– И всё-таки, Лев…

– Если у фирмы всё хорошо, то и проблем с персоналом у неё не будет. Мне напомнить тебе, что у тебя даже секретаря на проходной не было, когда я пришёл?

Ну, тут-то он частично прав, конечно. Но всё равно имелось одно «но».

– Да и вообще, мне кажется, что ты прав, – сменил тему Лев. – Тебе действительно нужно благодарить моих бывших коллег за их ошибку. Они ведь практически подарили тебе это дело…

– Нет, Лев. Не подарили. Это ты мне его принёс, – поправил я его. – Припёрся сюда с бумагами и протянутой рукой…

– Ничего я не протягивал, – тут же вскинулся он.

– Лев, ну хоть мне-то не заливай, да. Я же тебя видел. Тебе нужна была эта работа. Давай по-честному, хорошо? Ты бы сдох без этого второго шанса.

И я знаю, что прав. Калинский, несмотря на то, что был говнюком, всё ещё являлся хорошим юристом. Сейчас бы сказать, что в прошлой жизни я был точно таким же, но… Нет, не был. Но я был очень близок к этому. Очень. Может быть, мне просто повезло, что я не попал на практику в известную и крутую фирму во время учёбы. Не так быстро поднялся. Не так скоро смог получить в свои руки деньги, которые вскружили бы мне голову. Был ли я богат? Ну, я определённо не бедствовал, раз смог купить себе свой любимый «Астон» и квартиру в центре Москвы с видом на центр города. Но всё это пришло ко мне уже сильно после тридцати. Даже ближе к сорока. И в то время я очень хорошо знал цену, знал её деньгам и самому себе.

Лев же… Он всё это получил ещё учась в универе. И нет. Это нисколько его не оправдывало. Поступил ли он как форменный идиот, предложив ту сделку Роману? Да. Поступил ли он как кусок форменного дерьма в своих «отношениях» с Настей? Да.

У всех у нас в прошлом полным-полно дерьмовых моментов в жизни. Эри. Ольга. Руслан со своим прошлым. Настя и наша первая встреча. Яна Новикова. Громов. Целая куча людей, с которыми меня свела жизнь за последние два года, искали свой второй шанс. Если так подумать, то жизнь постоянно сводила меня с теми, кто в этом самом втором шансе нуждался так же сильно, как в воздухе для дыхания.

Да и меня самого эта жизнь не оставила без второго шанса.

– И она всё ещё тебе нужна, – после недолгих раздумий сказал я.

Взгляд Калинского тут же стал очень подозрительным.

– Это ты сейчас к чему?

– К тому, что я не собираюсь тебя увольнять.

При этих словах его лицо скривилось, а в голосе появилась хорошо заметная издёвка.

– О, спасибо большое вам за ваше благородство, ваше сиятельство…

– И после того, как мы закроем дело Белова и более или менее крепко встанем на ноги, будешь вести дела наравне с Алисой и Вадимом.

– О, какая щедрость… погоди, что?

В эту секунду у него было такое лицо, словно я только что ему сообщил, что он самый лучший юрист на планете. А поскольку мы оба с ним знали, что это не так, то выглядел он чрезвычайно подозрительно.

– Ты глухой? – поинтересовался я. – Или мне повторить?

– Не, я тебя прекрасно услышал, – торопливо сказал Лев. – А потому не могу не спросить, с чего вдруг такая доброта? Куда делись все те разговоры о том, что у меня чёрная метка на руке и бла-бла-бла…

– Лев, ты не забывайся. У бескрайнего океана моего терпения есть свои пределы.

– Я просто удивлён, почему вдруг такое изменение, – уменьшив количество иронии в голосе, сказал он, глядя на меня.

– С того, что жизнь мне постоянно подбрасывает людей, которым нужен второй шанс, – просто ответил я. – Ты, Лев, говнюк, и вряд ли мы с тобой когда-нибудь подружимся. Но я привык разделять круг общения с людьми на дружеский и профессиональный.

Он молча прищурился.

– То есть, ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что это твой шанс, – ответил я, вставая с кресла. – Не уверен в том, заслужил ли ты его, но он у тебя есть. Будешь работать и продолжишь, если мы выкарабкаемся и встанем на ноги. И относиться я к тебе буду точно так же, как и ко всем остальным. Но!

Я поднял руку и пригрозил ему указательным пальцем.

– Если ты когда-нибудь предашь меня, Лев. Предашь то доверие, которое я сейчас тебе оказал, знай, что больше никаких попыток у тебя не будет. Мы друг друга поняли?

Калинский молча кивнул. Но слова тут и не требовались. Я по его эмоциям ощущал, что он и без того всё прекрасно понял. Но… странно. Было что-то в самой глубине его эмоций, что он сейчас старался засунуть как можно глубже. Что-то такое, что он сейчас всеми силами пытался скрыть. Только вот бесполезно. Оно всё равно лезло наружу. Любопытно…

Взяв пальто, я накинул его себе на плечи и направился к двери, когда неожиданно услышал голос позади себя. Впрочем, его эмоции я ощутил куда раньше.

– Рахманов.

Остановился. Повернулся.

– Что?

Лев выглядел так, будто хотел в чём-то признаться, но вместо этого просто покачал головой.

– Не, неважно. Просто хотел сказать спасибо.

Кивнув ему, я вышел из кабинета. Он так и не сказал того, что явно хотел, но хотя бы слова благодарности прозвучали искренне.

Да и в любом случае, у меня сейчас на уме были совсем иные мысли. Слова Калинского об ошибке натолкнули меня на мысль о том, как можно выйти из сложившейся ситуации. И я надеялся на то, что смогу обдумать всё, когда наконец приеду домой.

Следующие несколько дней я был всецело поглощён работой по делу. Настолько, что некоторые сторонние заботы ускользнули от моего внимания. И вспомнил я о них самым неприятным образом. Очень обидно бывает осознать, что у тебя имелись дела, которые ты надеялся проконтролировать, но о которых напрочь забыл.

– Так стой, – растерянно спросил я. – Как это она ушла? Что, вот так взяла и просто ушла? Не сказав ни единого слова?

– Её документы сделали. Я решил завести их ей, – пожал плечами Князь и поднял бутылку. – Тебе налить?

Сначала думал отказаться, но потом кивнул.

– Давай немного, – кивнул я.

Князь налил мне коньяка. Совсем чуть-чуть. Только для того, чтобы губы помазать, как говорится. Тем более, что напиваться у меня никакого желания не было.

Мы уже получили список развернутых вопросов и требований к экспертизе от Романа. И стоило отдать ему должное. Этот хитрый гад составил его таким образом, что любое, даже самое малейшее расхождение моментально выведет нас в ту область, где он сразу же сможет поставить всю заявку под сомнение в суде. Да, знаю. Хитро. Одна из причин, по которой он согласился на то, чтобы суд назначил экспертизу. Просто Лазарев хорошо понимал, что в таком случае ему будет достаточно даже минимальных отличий для того, чтобы вновь закрутить колесо процедурального ада.

А затем переехать нас этим колесом так, что мы уже не поднимемся.

И когда я говорил, что ему будет достаточно малейшей неточности, я, вероятно, даже несколько преуменьшил всю опасность ситуации. Потому он явно собирается докопаться до каждой мелочи и формальности, чтобы перевести всё в плоскость, откуда сможет доказать свою точку зрения.

Теперь же, как только всё это было получено, я передал их Белову, и уже он вместе со своими инженерами будет работать с экспертами. Они всё и решат.

Как же я ненавижу патентное право. И даже хороший и дорогой коньяк не мог сейчас поднять мне настроение. Особенно после неожиданной новости, которую сообщил мне Князь.

Ольга уехала. Не сказав ни единого слова.

– То есть ты просто отдал ей документы? – уточнил я.

– Да, Саша. Я предложил ей остаться. Сказал, что если хочет, то она может пожить здесь столько, сколько ей потребуется, но Ольга была непреклонна.

Говорил он об этом совершенно спокойно, но меня не оставляло странное и неприятное чувство.

– И она ничего не сказала?

– Нет. Лишь просила передать тебе спасибо за то, что помог ей.

– Ясно.

Ясно. А что ещё я мог сказать? Ну, уехала и уехала. Похоже, что женщины вообще имеют привычку исчезать из моей жизни вот так, не сказав мне ничего толком на прощание. Или же…

Пристально посмотрел на Князя, на что тот лишь пожал плечами.

– Кто знает, Саша. Кто знает.

Действительно, кто знает? Кто знает, тот молчит, как говорится.

В целом, вечер прошёл довольно спокойно. Мы посидели с Князем. Я выпил ещё одну порцию коньяка и отправился спать. Ну, точнее лежать в постели и пялиться в потолок, потому что сон вот совсем никак не шёл. Ещё и голова болела. Я потянулся к тумбочке, чтобы найти пару таблеток обезболивающего в надежде, что смогу хотя бы так заснуть. Пальцы начали шарить в ящике и наткнулись на пластиковый пузырёк. Достал. Посмотрел и бросил его обратно в ящик. Вместо обезболивающего случайно нашёл тот, что забрал у Ольги ещё в тот день, когда встретился с ней на парковке.

Найдя нужный, не запивая проглотил таблетку. Спускаться за водой было очень лениво. Так, помучился немного и снова лёг на спину, принявшись пялиться в потолок в надежде на то, что сон всё-таки ко мне придёт.

Не пришёл. Заснул я только к четырём часам утра. Зато вместо этого в голове окончательно сложилась одна мозаика, которая давно не давала мне покоя…

* * *

Когда Ростислав шёл по коридору офиса, стрелки часов на его руке давно уже перепрыгнули за девять часов вечера. Раньше он уходил с работы не позднее шести часов. Не потому, что не любил перерабатывать, нет. Просто его предыдущий начальник придерживался жесткой политики – никаких переработок.

Конечно же, дело заключалось не в человеколюбии. Даже не близко. Просто он не хотел за них платить. Очень сильно не хотел. А потому всех, кто задерживался на работе, начальство взашей гнало прочь с работы, мотивируя поторопиться обещаниями штрафов и других санкций. Это уже позже Ростислав узнал, что один из сотрудников подал на начальство в суд за невыплату за переработанные часы, выиграл и получил от фирмы компенсацию, что и привело к сложившейся ситуации.

Ростислав долго и упорно пытался объяснить своему руководителю, что ему не нужны никакие надбавки. Он готов остаться и работать просто так. У него не возникало никакого желания идти домой. Здесь же, устроившись к Александру, он наконец получил возможность работать допоздна, без необходимости возвращаться так рано домой. Ну и кое какие другие возможности.

По крайней мере именно так он объяснял всем свою любовь задерживаться на работе. Учитывая историю его жизни и болезней, ни у кого вопросов не возникало. Особенно если учесть, что молодой и талантливый парень занимался не только бухгалтерией фирмы, но и по собственному почину возложил на себя почти всю бумажную работу в фирме.

Сейчас же он просто собрался сходить в небольшую комнату отдыха, где имелась весьма хорошо оборудованная кухня, и разогреть в микроволновке припасённую на ужин еду. По большому счёту работы на сегодня у него не осталось. Но до цели своей он так и не добрался, привлечённый громким выкриком, что разнёсся по коридору.

– Да поздно уже!

Этот голос Ростислав опознал, как принадлежащий Рахманову. Всю последнюю неделю граф задерживался на работе, уходя в десять или одинадцать часов. Несколько раз за ним вечером даже заходила красивая девушка, с которой они уходили вместе и так продолжалось почти всю последнюю неделю. А сейчас, неожиданно, он был тут, да ещё и в такой поздний час.

– Ничего ещё не поздно! – заговорил другой голос. – Мы всё ещё можем…

– Да ни черта мы не можем! – со злостью рявкнул граф. – Ты видел отчёт?

Заинтригованный происходящим, Ростислав подошёл к углу коридора и заглянул за него. В самом конце, там, где находился угловой кабинет Александра Рахманова, сидели двое. Сам граф и тот, в ком Ростислав узнал Льва Калинского.

– Ну видел и что?

– Посмотри значит ещё раз! Датчик Белова не пройдёт экспертизу, Лев! На! Почитай!

С этими словами Александр взял что-то, что Ростислав так и не смог рассмотреть и бросил в руки Калинского. Только спустя пару секунд он понял, что это были какие-то документы.

– Я уже их читал…

– Тогда прочитай ещё раз! – с нажимом приказал Александр. – Послезавтра Лазарев закопает нас в зале суда! Потому, что как только будут оглашены результаты судебной экспертизы и окажется, что этот грёбаный датчик нихрена не соответствует требованиям заявки, он нас там и похоронит!

– Рахманов, ты не можешь полагаться, на это.

– Я ВООБЩЕ НИ НА ЧТО УЖЕ НЕ МОГУ ПОЛАГАТЬСЯ! – практически заорал в ответ на него граф. – Я вообще не попал бы в эту проклятую ситуацию, если бы ты не притащил мне это дело! Если бы Белов не обманывал меня, убеждая в том, что это всего лишь ошибка и…

– Я же тебе сказал, что это и была ошибка! Параметр не добавили в первично поданную заявку и…

– Его вообще там не было! Он отсутствовал в первичной документации! На, почитай, у тебя в руках техническое заключение, которое этот идиот скрыл от меня! От своего, мать его адвоката! А через два дня огласят результаты судебной экспертизы. И на этом всё! Рома закопает нас в зале суда, а заявку заблокируют. Белов теряет патент, а я потеряю фирму!

После этого из Рахманова словно воздух выпустили и он тяжело осел в кресле. Ростислав даже со своего места хорошо видел, в каком подавленном состоянии находились оба адвоката, что сидели сейчас в кабинете.

Повисла напряжённая тишина и даже Ростислав затаил дыхание. Первым, спустя пару минут, заговорил Калинский.

– И? Что будем теперь делать?

– Я не знаю, – покачал головой Рахманов. – В такой ситуации у нас буквально связаны руки. Мы сами затребовали эту долбаную экспертизу, а теперь…

– Ты же не знал, что Белов утаил…

– Да какая к чёрту теперь разница, Лев⁈ – тут же вскинулся Рахманов. – Скрывал он это или нет, это уже не имеет значения. Тут уже ничего нельзя сделать!

Снова тишина в которой неожиданный звук вибрации собственного телефона едва не заставил напряжённого Ростислава подпрыгнуть на месте. Он в панике схватился за карман, где лежал мобильник, но тот больше не гудел. Быстро достав устройство, он глянул и чуть не выругался. На экране висело дурацкое уведомление о том, что какое-то приложение обновилось.

– Мы можем попытаться поднять ранние материалы по этому проекту, – между тем предложил Лев. – У тебя ведь есть контакты инженеров Белова?

– Ну, есть.

– Так может быть используем это? Раз проблема в датчике, то надо отвести от него максимальное внимание. Переложим вину на третье лицо.

Рахманов поднял голову и посмотрел на Калинского.

– Предлагаешь притянуть экспертный отдел патентного бюро?

– А почему нет? В такой ситуации сам факт этого процесса ставит под сомнение их компетентность.

Выслушав его, Рахманов покачал головой.

– Нет. Не выйдет, Лев.

– Почему, идея ведь хорошая!

– Хорошая, но нам не хватит времени. Учитывая этот документ у нас его просто не будет, – граф указал на лежащую на столе папку с бумагами, – Завтра мы получим результаты экспертизы и к Роману на стол они лягут одновременно с нами. А послезавтра заседание, где они будут опубликованы, нам конец. Рома не упустит такого шанса.

– То есть, дело только во времени? – уточнил Калинский и Рахманов кивнул. – Тогда в чём проблема. Попроси суд о переносе…

– Да даже будь у меня уважительная причина, Роман на это не пойдёт! Думаешь, что он настолько глуп, что позволит мне получить отсрочку в такой ситуации?

– Так в чём проблема⁈ Просто договорись с ним!

Голова графа дёрнулась при этих словах, как от щелчка плетью.

– Лев, у тебя с головой всё в порядке? Это сговор. У тебя мозги ещё остались или нет? Если об этом станет известно, то меня вообще могут лишить лицензии…

– А так ты потеряешь свою фирму. И я сам останусь без работы, – резко ответил ему Калинский. – Вы же с ним друзья не разлей вода. Тем более, что оба аристократы…

– Рот закрой! – в запале рявкнул на него Рахманов, но уже через мгновение он успокоился и покачал головой. – Ладно, проклятие. В чём-то ты прав. Иначе нам конец…

– Спросишь его?

– Да. Может быть смогу договориться с ним об отсрочке не называя причины.

– Если он поддержит твою просьбу о переносе, то мы сумеем подготовиться, – тут же пообещал Лев, но, похоже, что Рахманова это нисколько не впечатлило. – Смотри, ты же сам сказал, что он получит документы одновременно с нами, значит, будет уверен в своей победе, так?

– Ну, так.

– Тогда зачем ему отказываться, если он уже знает, что победил?

Эти слова Рахманова явно не убедили до конца.

– Как будто у нас есть выбор, – наконец проворчал он и потёр глаза. – Ладно. Начнём сейчас.

– Кофе?

– Да. Нам его много потребуется, а завтра и остальных подключим. Пошли, спустимся вниз. Ресторан на нижних этажах работает до одиннадцати.

Они оба поднялись из кресел, вышли из кабинета и ушли куда-то в сторону, явно направляясь к лифтам. И слава богу, сделали они это не через тот коридор, в котором скрывался Ростислав.

Это, что же выходит? Его сиятельство решил нарушить закон?

Взбудораженный открывшимся шансом, Ростислав направился прямо к кабинету графа. Шёл он быстро, но вслушивался в каждый шорох, постоянно перебирая в памяти момент, когда они выходили из кабинета. Ростислав не помнил, чтобы они убирали папку. Значит, она всё ещё лежит на столе?

Острожно приоткрыв дверь, Ростислав вошёл в кабинета Рахманова, толстая жёлтая папка всё ещё лежала на столе. Подойдя ближе, он открыл её, увидев титульный лист с техническими характеристиками и пометками, что данный документ предназначен только для внутреннего использования. Достав из кармана свой телефон, Ростислав принялся фотографировать одну за другой каждую страницу…

* * *

М-да. Новый день встретил ребят по приходу в офис далеко не так радостно, как они вероятно на то рассчитывали.

– То есть, как? В каком смысле, проиграли⁈ – с недоумением спросила Алиса.

– Ты меня слышала, – с понурым видом ответил я ей и ещё раз показал документы, которые держал в руке.

Специально приехал на работу пораньше, чтобы встретить курьера раньше всех и первым получить результаты экспертизы. Теперь же, собрав всех, за исключением Надежды в нашей излюбленной переговорке, сообщил всем печальные новости.

И ощущения сейчас у народа были такие, словно я им по ведру ледяной воды на голову вылил.

– Решением судебной экспертной комиссии был сделан однозначный вывод, что без данного параметра датчик признан не воспроизводимым…

– Подождите, но Белов же утверждал обратное! – тут же с протестом вскинулся Вадим, но мне хватило всего одного взгляда, чтобы осадить его.

– Уже не имеет значения, что именно утверждали или не утверждали инженеры Белова! – резко сказал я, даже не пытаясь скрывать раздражение и злость в своём голосе. – Будем работать с тем, что есть. Ростислав!

– А? Что? – сидящий в дальней части длинного стола парень едва не подпрыгнул на своём стуле.

– Я хочу, чтобы ты собрал все документы, относящиеся к этому проклятому датчику. Вообще всё, что нам когда-либо присылал Белов, начиная от чертежей и комментариев инженеров и заканчивая заметками на салфетках, если они были. Так же позвони ему и убедись, что мы точно получили всё. Понял?

– А, да… понял… – рассеянно ответил он и я в который раз удивился тому, насколько спокойны и расслаблены его эмоции.

– Так, – сказал я, повернувшись в сторону Алисы. – Ты, Вадим и ваши ребята будут работать ближайшие дни вместе со Львом. Нам нужно найти что-то, за что мы сможем зацепиться, дабы вернуть это дело в процессуальную стезю. Я хочу, чтобы вы…

Меня на полуслове прервал стук в дверь. Повернувшись, заметил стоящую за дверью Надежду.

– Сейчас, – сказал я и направился к ней. Приоткрыл дверь и спросил. – Что-то случилось?

– Прошу прощения, я не смогла дозвониться до вас, ваше сиятельство, – произнесла она. – К вам пришёл гость.

– Да, у нас сейчас совещание и… Какой ещё гость?

– Он представился бароном фон Штайнбергом. Сказал, что хочет поговорить с вами.

Посмотрев на неё удивлённым взглядом, после чего сказал, что сам поговорю с бароном и попросил отвести его в мой кабинет и сообщить, что я приду через несколько минут.

Потратив ещё немного времени на то, чтобы объяснить расстроенным текущим положением дел ребятам их задачи, вышел из переговорки и направился в сторону своего кабинета, гадая, где именно я увижу Штейнберга. На самом деле, если он пришёл сюда для того, чтобы ещё больше унизить меня, то место имелось одно.

И я не прогадал.

– Знаешь, а у тебя отличный кабинет, Рахманов.

Как же похоже это звучало на то, что всего две недели назад сказала Настя, точно так же сидя в моём собственном кресле, повернувшись. Лицом к панорамному окну. Только в этот раз единственное, о чём я думал – не придётся ли мне потом выкидывать кресло.

– Пошёл вон с моего места, – холодно произнёс я.

– Пока ещё твоего, – довольным голосом произнёс Штайнберг, крутанувшись в кресле и повернувшись ко мне лицом. Судя по тому, как жалобно оно скрипнуло, для того, чтобы вместить в него свою тушу Штайнбергу пришлось изрядно постараться.

– Штайнберг, говори зачем пришёл и проваливай…

– Из твоего офиса? – с усмешкой закончил за меня барон, всё ещё сидя в моём кресле. – Это ты хотел сказать?

Негромко рассмеявшись, Штайнберг покачал головой.

– Господи, какой же ты предсказуемый. Я то думал, что ты умнее, Рахманов. А на самом деле ты просто удачливый сопляк, которому моча в голову ударила. Даже тут, ты не смог не выпендриться, да? Решил, что если заставишь меня покорно ждать тебя в твоём кабинете, то сможешь меня как-то оскорбить?

– Мне напомнить, как мы с Романом тебя в прошлый раз поимели? – уже наплевав на любые правила приличия поинтересовался я. – Или уже забыл?

– Нет, Сашенька, – почти елейным тоном произнёс он. – Не забыл. Штайнберги никогда и ничего не забывают. Именно поэтому, мы сейчас с тобой стоим здесь.

– Ну, я не вижу причины для того, чтобы ты и дальше тут находился, – старательно сдерживая себя проговорил я. – Так что-либо говори, что тебе нужно, либо проваливай к чёрту из моего кабинета.

Раздражение и злость в моём голосе читались прекрасно. Как и отвращение к сидящему передо мной человеку. Мне даже стараться не нужно было, чтобы одним только голосом передать, как меня тошнит только лишь от его вида. Штайнберг снисходительно посмотрел на меня несколько секунд, после чего искренне и весело рассмеялся.

– Что такое? Неужели у тебя какие-то проблемы на работе? Ты же весь такой успешный, разве нет?

– Не твоё собачье дело, – огрызнулся я в ответ, но Штайнберг только рассмеялся.

– Верно, какое мне дело до того, что ты, Рахманов сдохнешь в канаве, как и полагается нищему выскочке вроде тебя…

– Какие смелые слова, – фыркнул я в ответ. – Знаешь, я пожалуй позвоню Смородину и уточню у него, как он посмотрит на то, что ты вставляешь мне в палки в колёса…

– Конечно, Сашенька, конечно же позвони.

Штайнберг даже облизнулся от предвкушения.

– Давай, позвони ему и скажи, что твоя жалкая шарашка убыточная чёрная дыра. Пожалуйся ему, что ты, ни на что не годный неудачник, который не может даже клиента нормального себе найти. А пока будешь ему рассказывать, подумай вот об этом.

Не без труда, но Штайнберг всё-таки поднялся из жалобно скрипнувшего под его весом кресла и сунул руку за отворот своего пальто.

– Возьми. Это тебе. Считай, что это твой спасительный билет.

С этими словами он протянул мне запечатанный конверт. Я немного помялся, но всё-таки протянул руку, чтобы взять его.

Не успели мои пальцы коснуться бумаги, как Штайнберг отпустил конверт, позволив тому упасть на пол, к своим ногам.

– Ой, какой же я сегодня не ловкий. Не поднимешь, Рахманов? А то я уже не в том возрасте, чтобы прогибаться.

Признаюсь, мне в этот момент хотелось врезать по его жирной роже настолько сильно, что для того, чтобы перебороть это желание пришлось приложить буквально всю силу воли. Впрочем, похоже, что этого оказалось всё равно недостаточно для того, чтобы сохранить хладнокровие на лице.

Я наклонился и поднял конверт с пола, чем вызвал у Штанйберга ещё более довольную улыбку.

– Почитай пока, – махнул он рукой, отходя к окну и сунув руки в карманы своего пальто.

Открыл конверт и достал лежащие внутри сложенные листы…

– Ты сейчас издеваешься? – спросил я спустя всего пол минуты. Даже меньше. Мне хватило всего двадцати секунд, чтобы понять о чём идёт речь.

– А, что такого? – удивился Штайнберг. – по-моему вполне щедрое предложение, ты так не думаешь?

– Нет, – твёрдо сказал я и швырнул бумаги на стол. – Если ты думаешь, что я отдам тебе свою фирму…

– Я же не уволю тебя, чего ты так возбудился? Молодой ты ещё, Александр. Гормоны, видимо, играют. Нужно себя лучше контролировать…

– Учитывая, что я всё ещё не дал тебе по роже, контролирую я себя прекрасно…

– Ну-ну, не ври мне, – его губы снова изогнулись в мерзкой и довольной улыбке. – Мы оба знаем, что ты ничего мне сделаешь. Ты ведь не хочешь закопать свою паршивую фирму ещё глубже, ведь так? Я, знаешь ли, могу себе позволить очень хороших адвокатов, так что, нет. Ты меня даже пальцем не тронешь, потому что боишься. А что касается моего предложения…

Штайнберг указал на брошенные мною на стол документы.

– Перепишешь на меня свою фирму. И своё жалкое предпринимательство, на которое зарегистрированы имя компании, права и всё остальное… о, а, что это за удивлённое лицо? Неужели ты думал, что за этот год я не раскопал о тебе всё, что только можно?

В ответ я промолчал. На это мне сказать было строго нечего. Да и говорить особо не хотелось. Не видел смысла. Судя по всему, барон ожидал от меня какого-то ответа, а когда его не последовало, недовольно поджал губы.

– Молчишь? Ладно. Тогда слушай. Переписываешь всё, что у тебя есть на меня. Машину можешь оставить, я ведь не жадный, Сашенька. А взамен, я больше не буду строить тебе козни. Даже не уволю тебя и твоих сотрудников. Просто теперь вы будете работать на меня. Я даже сделаю милость и подам нищим, закрыв все ваши финансовые проблемы. Ну, что скажешь, отличное ведь предложение, не правда ли? У тебя останется твоя работа. Просто появится начальник над головой, которого ты будешь слушаться.

Яду в его улыбке хватило бы сейчас для того, чтобы затопить всё здание от подвала до верхнего этажа.

– Можешь подавиться своим предложением, – холодно произнёс я. – Посмотрим, как тебе понравится, если я поговорю с Лазаревыми и Смородиным…

– Да мне плевать, что на одного, что на второго, – с утробным рычанием заявил он. – Мне наплевать абсолютно на всех. Видишь ли, я давно уже думал о том, что возможно мне стоит уйти на пенсию. Куда-нибудь, где тепло и хорошо, а то сырой и морозный климат столицы плохо на меня действует. Возраст, знаешь ли. Так что даже если ты откажешься, ничего со мной не случится, Рахманов. У меня ещё хватит денег на спокойную и безбедную старость. Будет время полюбоваться на то, как ты живёшь, зная, что я отобрал у тебя самое дорогое, что у тебя есть.

Между нами повисло тяжёлое молчание. Правда стоит признать, что тяжёлым оно было только для меня. Штайнберг же стоял и с явным наслаждением во взгляде смотрел на меня.

Но мы уже оба знали, какое именно решение я приму.

– Пошёл вон из моего кабинета.

Кажется, мой ответ его нисколько не расстроил.

– Жаль, – тем не менее сказал он. – Похоже, что мудрость приходит с возрастом. Что же, пожелал бы тебе удачи на завтрашнем процессе, но мы оба знаем… ведь так?

Договаривать Штайнберг не стал. Лишь улыбнулся напоследок и ушёл, оставив меня стоять в одиночестве в собственном кабинете.