Текст книги "Адвокат Империи 18 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Ник Фабер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)

Роман не ответил, молча переваривая услышанное. После того, как отец сообщил ему о том, каким именно делом он будет заниматься в частном порядке, он не раз и не два прокручивал в голове возможные последствия своего выигрыша.

Но, как бы смешно это не прозвучало, он ещё не рассматривал это с такой стороны.

– Почему ты сейчас мне всё это рассказываешь?

Павел остановился. Почти в том же самом месте, что и Александр двадцать минут назад. Повернулся и посмотрел на сына уверенным, сдержанным взглядом. Взглядом человека, который давно привык взвешивать каждое своё слово и каждый жест. Взглядом, в котором читалась привычка к власти, опыт принятия сложных решений и твёрдая вера в свои собственные силы. Но в этот момент даже Роман увидел, что за этой непроницаемой ясностью скрывается пустота.

Его отец давно перестал надеяться на то, что в трудной ситуации ему подставят плечо и поддержат. Потому что у него давно уже не было друга, который мог бы это сделать.

– Потому, Роман, что когда через несколько лет ты займешь моё место, я не хочу, чтобы ты остался один.

Павел не стал говорить, что существовали ещё как минимум две причины. Но для Романа они сейчас не имели никакого значения.

* * *

Увидев вывеску ресторана, свернул с проспекта и припарковал машину. Князю и его людям потребовалось всего сорок минут на то, чтобы найти его. Удивительная скорость. Впрочем, вероятно, это и не было так уж трудно, как мне казалось.

Но злой и недовольный голос всё ещё продолжал нашёптывать в голове каверзные вопросы. Как они это упустили⁈

Князь не стал звонить. Просто прислал мне адрес ресторана, написав, что этот говнюк только что туда приехал, так что, если я собирался получить кое-какие объяснения, то мне следовало поторопиться, что я и сделал. Тем более, что мне не нужно было тратить время. Всё ожидание я провел в машине, не испытывая никакого желания подниматься в офис в таком состоянии.

Грёбаный, мелочный и мстительный ублюдок.

Как? Как он всё это смог провернуть так, что никто, ни Князь, ни Пинкертонов потом не нашли следов? Нет, теперь мне понятно, почему директор «КодСтроя» заплатил как физлицо. Таким образом невозможно было точно понять происхождение денег. Это понятно. Не отследив, откуда именно они пришли, не найдёшь источник.

Но остальное?

Спокойно, Сань. Ты идёшь туда за разговором, а не для того, чтобы набить ему рожу. Хотя и очень хочется. Очень, очень, очень хочется…

Заглушив двигатель, я вышел из машины и быстро перебежал дорогу, пока на ней не было автомобилей. Тратить ещё больше времени и идти до перехода в конце улицы у меня не было никакого желания.

Открыв дверь ресторана, вошёл внутрь, и дежурящий на входе метрдотель тут же с дежурной улыбкой поспешил ко мне.

– Добро пожаловать, у вас забронирован столик или же вас…

– Меня ожидают, – резко сказал я, проходя мимо него.

Ну, может быть и не ожидают, конечно, но куда этот говнюк от меня денется?

Увидев, куда именно я направляюсь, метрдотель забеспокоился.

– Господин, подождите, туда нельзя просто так…

– Можно.

Игнорируя его брюзжание за спиной, я проследовал мимо основного зала с сидящими там людьми прямо к коридору, который вёл к отдельным кабинетам. Нашёл нужный, быстро сверившись с номером, который запомнил из сообщения Князя, и открыл дверь.

Сидящий за столом мужчина с удивлением оторвался от лежащей перед ним на тарелке свиной рульки и поднял голову, уставившись на меня. Не прошло и секунды, как взгляд из раздражённого и удивлённого моментально смягчился, а в его глазах зажёгся огонь азарта и интереса.

– Надо же, какие люди! – протянул он с довольной улыбкой, выпрямившись на стуле.

– Простите, ваше благородие, – мимо меня торопливо пролез подоспевший метрдотель. – Этот молодой господин сказал мне, что пришёл к вам, но я помню, что вы сообщили, чтобы вас не беспокоили, и…

– Ничего-ничего, Коленька, всё в порядке, – с улыбкой произнёс барон Григорий Алексеевич фон Штайнберг и, глядя на меня, облизнул измазанные жирным мясом пальцы. – Пусть останется. Я с удовольствием пообщаюсь с этим молодым человеком.

– Но, ваше благородие…

– А НУ ВЫШЕЛ! – рявкнул Штайнберг, и метрдотель тут же с извинениями покинул кабинет. Барон же улыбнулся и указал ладонью на стул за столом напротив себя. – Ну что же ты, Александр. Присаживайся, в ногах правды нет.

Садиться я, правда, даже не подумал.

– Значит, ты, – произнёс я, глядя на его широкое, щекастое и явно довольное от всего происходящего лицо.

– Ну, уверен, что ты бы сюда не пришёл, если бы не был в этом уверен, ведь так? Правда, я ждал, что ты узнаешь об этом несколько позже. Желательно, когда земля будет осыпаться у тебя под ногами. Но раз уж не вышло… Кстати, не расскажешь, где именно я прокололся?

Этот вопрос я пропустил мимо ушей.

– Спросил бы, зачем, да только уверен, что ты и сам всё хочешь мне рассказать, ведь так?

– Конечно, с большим удовольствием, – отозвался Штайнберг, возвращаясь к трапезе. Он пальцами оторвал от идеально приготовленной рульки кусочек свинины и отправил себе в рот, не сводя взгляда с меня. – Ох, знал бы ты, Александр, как меня корёжило в тот день.

– В какой ещё день?

– Ну, в тот самый. На Императорском новогоднем балу. Я стоял там, смотрел, как ты, такой… такой ничтожный, такой раздражающий, идёшь по залу. Как Император, сам Его Величество, дарует тебе титул. Ммм.

Штайнберг даже зажмурился и скривил лицо, будто сама только мысль о том дне вызывала у него почти что физическую боль.

– Наглый сопляк, который каким-то образом отхватил куда больше, чем ему было положено по праву его поганого рождения, попал в святая святых высшего общества! Жалкая пародия на достойного в новеньком камзоле. Я смотрел на тебя и буквально чувствовал, как под ложечкой шевелится тошнота. Меня прямо там тянуло блевать от одного только твоего вида. Подумать только, поганый и наглый отброс, а уже граф! Титул ему, почести – за что? За умение угодливо кланяться и лизоблюдствовать перед теми, кому я смотрел в лицо, когда ты, щенок, ещё в подоле своей матери путался!

Его губы растянулись в улыбке.

– Так что? – спросил я. – В этом причина? Почувствовал себя неполноценным и обиделся?

– Обиделся? – тут же возмутился Штайнберг. – Я? О, Рахманов, слишком много чести, чтобы я обижался на какого-то убогого сопляка. Да будет тебе. О, нет. Я не обиделся. Знаешь, я в каком-то смысле даже был рад в тот день. Безумно счастлив. Знаешь почему?

– Ты расскажи, а то сейчас ведь лопнешь, если не поделишься, – бросил я.

– Потому что я вспомнил о тебе, дорогой мой Александр. Именно в тот день я вспомнил о тебе и о том оскорблении, которые ты мне нанёс. Ты и этот Лазаревский выродок. Я очень хорошо запомнил тот день. Как вы, два наглых выродка, потоптались по моей гордости и унизили меня. Я всё запомнил. А Штайнберги ничего и никогда не забывают. Так что я подумал, что будет справедливо, если я отвечу тебе тем же. Пройдусь по твоей гордости. По тому, что так дорого для тебя.

Сказал он это медленно. С наслаждением. Словно уже исполнил задуманное и теперь восторгался результатом. Оторвав пальцами от лежащего на тарелке мяса ещё один кусочек мяса, он сунул его себе в рот и облизал пальцы.

– Видишь ли, мне глубоко наплевать на тебя, на Лазаревых, на кого бы то ни было ещё. Всё, чего я так горячо желаю – это отобрать то, что тебе столь дорого. Я долго за тобой наблюдал, так что теперь я хорошо знаю твои слабые и сильные места, Рахманов. Но знаешь, что самое прекрасное? Знаешь? Самое сладкое в том, что теперь мне даже не придётся ничего делать. Всё произойдёт само. А я лишь буду сидеть, смотреть и наблюдать за тем, как ты провалишься в ту зловонную помойку, из которой когда-то вылез. И я буду наблюдать за этим с огромным удовольствием.

Глава 26

Теперь всё становилось кристально ясно. Странность, которую я не мог понять, когда директор «КодСтроя» заплатил за услуги Лазаревых со своих счетов, как физлицо, более не вызывала у меня такого недоумения, как раньше. Конечно же! Он ведь платил не своими деньгами, а деньгами Штейнберга!

– Что ещё ты узнал? – устало спросил я в трубку.

– Он продал одно из двух своих тверских имений вместе с землей примерно шесть месяцев назад, – ответил голос Князя, подтвердив тем самым мои мысли.

– Много получил?

– За само имение не то чтобы. Но земли там было достаточно, чтобы выручить за нее хорошие деньги. Сейчас мои ребята стараются узнать, куда именно ушли средства, но…

– Да я и так знаю, куда они ушли, – вздохнул я и потёр глаза. – По крайней мере, частично.

После разговора со Штайнбергом я первым же делом позвонил Князю. Теперь, когда корень проблемы стал известен, то додумать остальное оставалось не так уж и трудно.

Как так вышло, что меня бросали клиенты? Очевидно, что этот жирный говнюк не сам приходил к ним со словами «Уважаемые, я бы на вашем месте с этим Рахмановым не работал». Нет, это смешно и глупо. Да и Князь или Пинкертонов такое бы заметили. Скорее всего, ублюдок делал это через имеющиеся связи, через третьи лица или ещё как-то, чтобы не оставить хвостов, которые бы привели к нему раньше времени.

Глядя на пустую стену своего кабинета, я вспомнил его слова.

«Я долго за тобой наблюдал, так что теперь я хорошо знаю твои слабые места, Рахманов».

То есть, в теории, он мог узнать, как именно я работаю. Так? Гипотетически, да. Мог узнать, к кому именно я обращусь за тем, чтобы найти нужную информацию? Тоже мог, в теории. Пинкертонов и Князь. Опять же, да, пусть и гипотетически.

Но я всё равно терялся в догадках относительно того, как он отваживал от нас клиентов. Впрочем… Штайнберги – довольно старый род. Это я помнил ещё по нашему первому с Мариной делу. И пусть у них сейчас имелись серьёзные финансовые проблемы, это не исключает наличие связей и хороших знакомых. Влияние – это не только деньги. Да и со слов Князя я знал, что у Штайнбергов эти самые деньги имелись.

С «КодСтроем» мы были ближе всего к подписанию договора. Допустим, что в иных случаях ему было достаточно того, чтобы оклеветать на меня через третьих лиц. Но с «КодСтроем» ему пришлось действовать быстрее. Дать деньги их руководству, чтобы те ушли от меня. А дальше что? Он пошёл к Бергу, дабы барон нанял «Л Р». То есть, он специально столкнул меня с Романом лбами?

– Саша, ты меня слушаешь?

– Да, Князь, я тебя слышу. Они нашли что-то ещё?

– Пока нет, – честно признался тот. – Но теперь, когда мы знаем, что тебе под ноги гадил именно Штайнберг, то проблемы найти новые ниточки не составит.

Я знал, что он прав. Теперь, когда нам это известно, найти причины его вмешательства действительно будет куда проще. Теперь мы хотя бы знаем, что именно стоит искать.

Проблема заключалась в другом. Как мы раньше этого не поняли? Да понятно, как. Я не то, что о нём не думал. Я вообще про его существование забыл и вспомнил о бароне лишь во время последнего приёма у Распутиных, когда увидел его там. А до тех пор я его даже не вспоминал. А вот барон, похоже, про меня не забыл.

Мелочная мстительная скотина.

Откинувшись на спинку своего кресла, задумался.

Штайнберг меня ненавидит. Тут к гадалке не ходи. Мне достаточно лишь посмотреть на его лицо, чтобы понять, насколько сильна его ненависть по отношению ко мне. Сначала я прошёлся ногами по его гордости в своём первом деле, заставил выплатить компенсацию той женщине. И нет. Проблема не в деньгах. Точнее, не столько и не сколько в них, сколько в чувстве уязвлённой гордости. И вот именно реакция на это сподвигло его тогда влезть в дело с Изабеллой.

А вот уже после, когда мы с Романом говорили с ним…

– ДА СРАТЬ Я ХОТЕЛ НА ВАШУ КЛИЕНТКУ!!! – заорал барон, взмахом руки снося со своего стола и фотографии, какие-то бумаги, ручки и прочую мелочевку. – ДУМАЕТЕ, ЧТО МОЖЕТЕ МЕНЯ ШАНТАЖИРОВАТЬ, УРОДЫ⁈

– Вперёд! – кровожадно воскликнул он. – Давайте! Расскажите обо всём моей тупорылой жене! Попробуйте! Мне плевать!

– Изабелла невиновна, – без каких-либо эмоций произнёс я, прекрасно зная, что сейчас мой хладнокровный и спокойный голос будет для него, как красная тряпка для быка.

– ПЛЕВАТЬ Я ХОТЕЛ НА ТО, ВИНОВНА ОНА ИЛИ НЕТ! – рявкнул Штайнберг, поднимаясь из кресла и нависая над нами. – Я сделаю так, чтобы эту девку посадили, – уже тише оскалился он и повернулся в сторону молчащего Лазарева. – Так что-либо ты увольняешь этого щенка, и тогда я собственноручно и с превеликим удовольствием превращу его жизнь в ад, либо сучка, которую ты потрахивал на пятом курсе, сядет на такой долгий срок, что вряд ли у тебя на неё встанет после того, как её выпустят из тюрьмы!

В тот день он всё это произнёс с явным наслаждением и удовольствием. Смакуя каждое слово.

Ещё тогда я хорошо видел, что у этого мужика целеустремленности, как у старого злобного бульдога. Такой вцепится тебе в задницу и будет висеть на ней на одной чистой злости даже тогда, когда у него кончатся силы. Штайнбергу в тот момент было абсолютно плевать на то, что будет с ним самим. Вон, он продал одно из своих имений вместе с землёй только чтобы получить денег на свою невидимую войну против меня. Лишь бы отомстить тому, кто позволил себе думать о том, что мог безнаказанно пятнать его гордость… нет, даже не гордость. Гордыню.

Даже не знаю, что мне делать. Плакать? Смеяться? Я всё ломал голову над тем, кто именно строил мне козни и мешал нормально работать. Сначала, пусть и недолго, думал, что это Лазарев. Нет, конечно, мы с ним вроде вопросы все порешали, но кое-какие мысли-то всё равно остались. Потом, когда увидел в холле своего офиса Калинского, тоже на секунду задумался, но потом довольно быстро отбросил его кандидатуру.

Но я ни разу, ни единожды не подумал на Штайнберга. Столько вопросов и поисков, а в итоге оказалось, что мне пакостит старая, злобная, мелочная и мстительная тварь. Смех да и только.

– Что ещё он сказал? – спросил Князь.

– Что хочет отобрать у меня самое дорогое, – ответил я, вновь мысленно вернувшись к прошедшему в ресторане разговору.

– Это…

– Моя фирма, да, – опередил я его.

– Ты не думал, что он может угрожать Ксюше?

– Нет, Князь. Это не в его стиле. В прошлый раз он действовал так же. На самой грани закона и дал заднюю только после того, как прижали его на законных основаниях.

– То есть он…

– Тут и думать особо не нужно. Он хочет загнать мою фирму на самое дно и так утопить.

Немного помолчав, я тяжело вздохнул.

– Что?

– Да всё пытаюсь понять, как я мог забыть о нём, – пробормотал я. – Теперь, после нашей встречи, это выглядит настолько логично, что…

– Что ты теперь себя идиотом считаешь? – подсказал мне Князь, и я с ним согласился. – Саша, с тобой за эти два года случилось столько всего, сколько некоторым людям на всю жизнь не выпадает. Ты последние шесть месяцев, если не весь год находишься постоянно на нервах. То одно, то другое. Просто поверь мне. Я знаю. Сколько раз ты едва не умер? Один? Два…

– Да не важно, – фыркнул я и заметил, как в сторону моего кабинета идёт Никонова. – Всё больше, чем нужно.

– Тут даже спорить не буду.

– Как там Артур?

– Спит, как младенец.

– Он и есть младенец, Князь…

– Да знаю я, но из песни слов не выкинешь. Много спит. Много ест. Много…

– Гадит?

– И это тоже, – в трубке послышался тяжкий вздох. – Ничего, я быстро учусь. В Марокко в первые годы было всяко тяжелее. Справился там, справлюсь и тут.

– Не сомневаюсь в тебе, Князь. Ты будешь отличным отцом.

– Спасибо, Саша, – я даже через телефон почувствовал, насколько приятно ему было услышать эти слова.

Дверь в мой кабинет открылась.

– У нас проблемы, – с порога заявила Алиса.

– Князь, мне нужно идти. Работа, – сказал я, выпрямившись в кресле.

– Всё. Давай.

Закончив разговор, сунул телефон во внутренний карман пиджака и посмотрел на Никонову.

– На какую дату назначили слушание?

Она нахмурилась и с удивлением уставилась на меня.

– Как вы…

– Ну, уверен, что в этом конверте, который ты сейчас держишь в руках, находится уведомление о назначении судебного слушания, так что…

Я сделал приглашающий жест рукой, и Алиса понуро кивнула.

– На завтра. Час дня.

– Неудивительно…

– Но почему так быстро? Обычно после подачи ходатайства до его рассмотрения проходит минимум неделя и…

– Их представляет Лазарев. У них есть связи и ниточки, за которые можно потянуть для того, чтобы ускорить привычные процессы, – ответил я, вставая с кресла. – Зови Вадима, Льва и всех остальных. Нужно работать.

М-да. Домой мы все сегодня пойдём очень поздно…

* * *

– Может, я в магазин съезжу?

Устало подняв голову, я посмотрел на сидящего напротив меня Калинского.

– Поесть что ли купишь?

Не просто так спросил. Есть хотелось уже неимоверно. На часах половина девятого вечера, а мы всё ещё сидели и пытались придумать выход из той ситуации, в которой находились.

В ответ на мой вопрос Лев пожал плечами.

– Нет, зачем? Я лопату куплю, чтобы нам было проще себе могилу рыть.

– Очень смешно, – проворчав, скривился я. – Лучше придумай мне, как обойти Лазарева.

Вот тут стоило бы продолжить фразу предложением, честно сказав «потому что у меня нет ни единой идеи, как это сделать».

Только ради поддержания хоть каких-то остатков командного духа я этого делать не собирался. Вон, все и так сидят мрачные, хмурые и с синяками под глазами. Вчитываются в документы, пытаясь найти выход, которого нет. Нет, может быть, он и есть, только вот времени на то, чтобы найти его, у нас практически нет.

Роман, чтобы тебя. Чёртов засранец… Мало того, что выстроил всё так, чтобы время подачи их ходатайства больше походило на удар под дых, так ещё и умудрился каким-то образом добиться начала суда по его рассмотрению на следующий день.

И, что самое обидное, я в этом не видел ничего… скажем так, предосудительного. В прошлой жизни сам такое проворачивал. И не раз. Действенный способ заставить твоего противника бегать по горящей земле под ногами.

Теперь сам оказался по другую сторону баррикад. Не самое приятное чувство.

– Чего они хотят добиться? – спросил я. – Давайте ещё раз…

– Так мы же…

– Мы будем повторять это до тех пор, пока не найдём способ засунуть их претензии им в задницу, – резко оборвал я Алису. – Ещё раз. Их цель?

– Основная – это заблокировать использование исправленной заявки Белова, – сказал Лев, и я кивнул.

– Да. Что ещё?

– Ну, дальше, по логике, восстановить приоритет заявки фон Берга, – продолжил Вадим. – Учитывая, что первый вариант тянет за собой этот, то большой сложности это не составит.

– Правильно, – вновь кивнул я, мысленно прокручивая последовательность действий во время завтрашнего выступления в суде. – Дальше.

– Я бы ещё под сомнение твоё поведение поставил, – сказал Лев, откинувшись в кресле и глядя в потолок. – Ну, знаешь, сказал бы, что ты злоупотребляешь процедурой, пытаешься вытянуть «дохлую» заявку, затягиваешь процесс в попытке создать видимость оснований, которых нет на самом деле. Короче, что человек ты мерзкий, гадкий и вообще нехороший.

Как же я ненавижу патентное право. И ведь несколько часов назад разговаривал с Софией в надежде на то, что она подаст мне мысль о том, как можно выкрутиться из такой ситуации. Вариант, что не удивительно, имелся. В суде мы могли бы положиться на более ранее частичное публичное описание. Например, в том случае, если бы Белов свою разработку уже публиковал или же демонстрировал на каких-либо выставках или же каким-то иным способом. Тогда мы могли бы сослаться, что ранее этот параметр уже присутствовал и сейчас его отсутствие не более чем банальная ошибка.

К несчастью, из-за узости сферы деятельности «ТермоСтаб» ничем таким не занимался. В Империи было не так много фирм, которые работали в этой области. А потому раскрывать свои данные до регистрации патента Белов не хотел из-за риска, что его банально опередят. Так что этот вариант отпадал.

– Большое спасибо, Лев, я польщён. Что ещё?

– Э, можно?

Повернув голову, я посмотрел на сидящую рядом с Алисой девушку.

– Да, Лиза?

– А они могут, ну… как бы это сказать…

Девушка замялась, пытаясь подобрать слова.

– Лиза, говори как есть, – подбодрил я её. – Нам сейчас любые идеи подойдут.

– Просто я подумала, что если учесть то, что обсудили только что, на этом вполне можно построить линию для удара по вам лично, ваше сиятельство.

Посмотрел на Алису. Та глянула на Лизу.

– В каком смысле?

– Ведь если ходатайство примут, его сиятельство обязан будет предоставить технические правки, тем самым признав, что заявка изначально была неполной, а значит – с самого начала не обладала новизной.

– Она права, – задумчиво сказал Калинский. – Хороший ход. Я бы так сделал. Самое то, чтобы пнуть тебя.

– Нисколько не сомневаюсь, – хмыкнул я. – Но для такого им сначала нужно, чтобы их ходатайство утвердили.

Как. Как сделать так, чтобы судья отклонил его?

Глупо думать, будто завтра этого не случится. Рома не из тех людей, которые упускают свою возможность. Если завтра он добьётся запрета на исправление ошибки – заявка «ТермоСтаб» всё равно что мертва. Если я покажу слишком детальное исправление – Рома докажет отсутствие новизны. И тогда тот же результат. Попробовать затянуть процесс? Нет, с ним это не сработает, а в худшем случае вообще сыграет против меня. Да и в целом, суд может решить, что Роман просто «защищает процедуру». Это самый опасный сценарий. По сути, он просто вывернет мою собственную тактику, которой я добился права на исправление на первом слушание. А потом меня ею же и задушит.

И ведь он, скорее всего, так и сделает. Я бы на его месте поступил именно так.

Господи, как же хочется есть…

Услышав негромкий стук, повернул голову и увидел стоящую за стеклянной перегородкой Надежду. Встав с кресла, направился к ней.

– Да, Надя, что-то случилось? – спросил я, выйдя к ней в коридор.

– Да, ваше сиятельство, к вам пришли.

– Что? – не сразу понял я. – Пришли? Кто?

– Анастасия Лазарева.

Рука сама собой потянулась к лежащему во внутреннем кармане пиджака телефону. Только вот у меня его с собой не было. Как и пиджака, который я несколько часов назад оставил у себя в кабинете перед тем, как идти к остальным в переговорную на затянувшийся мозговой штурм.

Бывают в жизни моменты, когда хочется взять и с разбега врезаться лицом в стену. От стыда и осознания собственной тупости, например. Я, может быть, поступил бы точно так же, да перегородка стеклянная. Жалко. А стена с другой стороны – гипсокартон. Крашеный. Тоже жалко. Сломаю. Потом ещё и кровь отмывать…

Я забыл. Банально и тупо забыл о том, что мы собирались сегодня встретиться с ней и поужинать. Завыть бы, да подчинённые не поймут.

– Ваше сиятельство, всё в порядке? – обеспокоенно спросила Надежда, увидев, как я с тяжким вздохом принялся тереть уставшие глаза.

– Всё в порядке, Надя, спасибо, что сказали. Послушайте, можете проводить её в мой кабинет, пожалуйста… – сказал и быстро передумал. – Только…

– Да, ваше сиятельство?

– Только обойдите по другому коридору, хорошо? Тут не нужно её вести.

Вижу, что она сочла эту просьбу странной, но, слава богу, уточнять не стала и просто кивнула.

– Конечно. Я отведу её.

– Спасибо. Скажите ей, что я подойду через пару минут.

Не хочу, чтобы она встречалась с Калинским. Я и так опростоволосился, забыв о нашей встрече.

– Так, – сказал я, открыв дверь и заглянув в переговорную. Все тут же повернули головы в мою сторону. – Ладно, идите домой. Завтра в семь встретимся тут и продолжим…

– Но мы же не нашли ещё выход из ситуации! – тут же вскинулась Алиса.

– Никонова, посмотри на себя, – произнёс я. – Ты тут уже сколько? Двенадцать часов? Тринадцать? Лиза скоро вообще носом клевать начнёт, а у ваших помощников рабочий день ещё три часа назад закончился. Давайте домой. Выспитесь и завтра с семи утра продолжим. Чтобы через три минуты я вас всех тут больше не видел. Кого увижу – считайте, что остались без премии.

– А документы? – тут же спросил Вадим, но я лишь махнул рукой.

– Оставьте тут. Я всё равно чуть-чуть задержусь. Потом всё соберу и уберу. А теперь валите по домам, завтра продолжим.

Они устали. Я это хорошо видел. Нет у них такой привычки – пахать двойные и тройные рабочие смены на одних морально-волевых. Тем более, что сам я работать прекращать не собирался. Больше не стал ничего объяснять. Да оно и не требовалось. Вместо этого закрыл дверь и направился в сторону своего кабинета.

То, что она уже там, я понял, даже не дойдя до своей двери. Сидела в кресле, повернувшись к окну и спиной ко входу.

Подошёл. Открыл дверь и осторожно зашёл внутрь. Так, судя по запаху и стоящим на полу у стола пакетам, убивать меня пока не собирались. Пряные специи. Курица.

– Знаешь, а если так подумать, то кабинет у тебя ничего такой.

– Ничего такой? – повторил я.

– Ага, – Настя повернулась в кресле ко мне лицом. – Забыл, да?

– Забыл, – честно признался я. – Прости, Насть. У нас сейчас страшный завал на работе.

– Я так и подумала, – хмыкнула она и, чуть наклонившись, подняла с пола объёмный бумажный пакет. – Я не знала, что именно ты любишь, так что взяла всего по немногу.

Я подошёл и осторожно заглянул. Внутри лежали белые и хорошо знакомые мне пенопластовые контейнеры с едой, которые обычно давали в ресторанах на вынос.

– Что-то азиатское?

– Китайская кухня, – подтвердила Настя мою догадку. – Любишь острое?

– Обожаю, – вздохнул я, после чего пододвинул пакет и сел на край стола перед девушкой. – Насть, я не особо умею извиняться…

– Знаешь, как ни странно, я тоже, – пожала она плечами. – Ты свой телефон тоже не проверял, да?

– В смысле?

– Ну, я там тебе позвонила… несколько раз.

Забавный у неё тон, однако. Одновременно весёлый и виноватый. И эмоции под стать. Наклонившись, я потянулся к висящему на спинке кресла пиджаку и извлёк мобильник из внутреннего кармана.

– О как. Тринадцать звонков.

– Да. Признаюсь честно, я немного психанула, когда ты не пришёл.

– Тринадцать звонков, Насть.

– Ну, может быть, немного сильнее, чем стараюсь показать, – поморщилась она. – А потом подумала, что это, как бы это не сказать, не в твоём стиле.

– Что именно?

– Динамить кого-то, – пояснила она. – Так что я решила, что единственная причина, по которой ты мог забыть о том, что мы собирались встретиться в ресторане – это работа. А если уж ты забыл об этом, то, скорее всего, забыл и о еде.

– А ничего, что я мог сейчас ехать домой? – предложил я, наклонившись к ней.

– Об этом я тоже подумала. Но тогда бы ты точно увидел мои звонки, так что… вот.

С этими словами она указала на стоящий на столе пакет.

Я сейчас очень много чего хотел ей сказать, но вместо этого лишь наклонился ближе.

– Спасибо.

– Пожалуйста, – улыбнулась она, глядя мне в глаза.

Даже особо не раздумывая, я подался вперёд и поцеловал её. И Настя не стала как-то отстраняться. Наоборот. Потянулась ко мне в ответ.

– Слушай, – спустя полминуты прошептала она. – Может быть, поехали ко мне? Тебе нужно отдохнуть и…

– Не могу, – с искренним сожалением ответил я. – Завтра встречаюсь в суде с Ромой и…

– Погоди! – тут же вскинулась Настя с круглыми от удивления глазами. – Как это, с Ромой⁈

А я мысленно обругал себя последними словами. Ладно, раз уж сказал «А», то чего дальше скрывать.

– Берг нанял его своим адвокатом, – пояснил я. – И мне нужно найти способ как-то не дать ему через ходатайство утопить нас завтра.

– Так, – Настя подорвалась с кресла и тут же потянулась за своей сумочкой. – Я могу позвонить отцу и…

Перехватив её руки, я удержал Настины ладони в своих.

– Не нужно.

– Но, Саша, Рома же…

– Насть, я всё равно рано или поздно окажусь с ним по разные стороны в зале. Что толку бегать. Тем более, что мы оба знаем, что от твоего звонка никакого толку не будет.

– Да, – спустя пару секунд вздохнула она. – Не будет. Ладно. Ты тут остаёшься?

– Да. Я хочу поработать. Мне хватит часов пяти сна, и буду как огурчик…

– Значит, пошли, – безапелляционно заявила она, вставая с кресла.

– В смысле, пошли куда?

– Буду тебе помогать.

– Насть…

Она резко повернулась ко мне.

– У меня нет лицензии, да, я помню. Но я закончила универ с красным дипломом, если ты не забыл… А, да, точно. Ты же не пришёл на церемонию вручения…

– Вечно будешь мне напоминать?

– Конечно, – с ехидной улыбкой заявила она. – Пошли. Я с тобой работала. Я знаю, как ты мыслишь. В крайнем случае сыграю для тебя роль адвоката дьявола. Две головы в любом случае лучше одной, а моя более или менее свежая.

– Насть, это патентное право…

– О! Точно! Я буду твоей уткой!

– Моей чем? – не понял я.

– Ну уточкой, Саша. Метод утки.

– Какой ещё утки, Насть? Ты вообще о чём?

– Метод утёнка. Это когда не можешь решить какую-то сложную проблему, – начала объяснять она. – Но! Если будешь объяснять её кому-то, кто совсем не в теме и не понимает…

– Например, утке? – предложил я, на что она тут же кивнула.

– Именно! То есть тебе нужно всё упростить для того, чтобы утка поняла проблему и её причины. Говорят, это работает. Что в таком случае очень часто тот, кто объясняет причину проблемы, упростив её, сам находит к ней решение. Вот так вот.

Немного подумал… А, собственно, почему бы и нет? Заодно поем. Обернувшись, заметил уходящих ребят в дальнем конце коридора. Похоже, что моим словам они вняли и сейчас торопились домой на отдых.

– Ладно, пошли, утёночек ты мой, – вздохнул я, прихватив пакет с собой. – Мне сейчас проще согласиться, чем попытаться тебя выгнать.

– Вот именно. А теперь расскажи мне суть дела.

Ну я и начал рассказывать. Мы успели дойти до проблемы, в которую упёрлись из-за ходатайства Романа, как раз в тот момент, когда дошли до переговорки. Всё равно все бумаги по делу остались там на столах. Да и места больше.

– Так что, как видишь, проблем у нас выше крыши, – проговорил я, повернувшись к ней и потянувшись рукой, чтобы толкнуть дверь.

Долбаный трудоголик.

– Наконец-то, – произнёс Лев, который сидел в кресле, повернувшись спиной ко входу.

Он как раз повернулся, когда мы входили.

– Настя? – только и смог произнести он с вытянувшимся от удивления лицом.

– Здравствуй, Лев, – куда холоднее, чем погода на улице, произнесла стоящая за моей спиной Анастасия.