Текст книги "Адвокат Империи 18 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Ник Фабер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 31 страниц)

Вот и вся его великая месть, которая принесла столько боли близким мне людям.

А теперь из-за этого страдала и Ольга. Ей богу, если бы у меня имелась возможность воскресить брата для того, чтобы высадить в него остатки барабана из револьвера, то я бы сделал это, не задумываясь.

Но Ольга… если честно, то я понятия не имел, что с ней делать. Приказать ей забыть о том, что было я не могу. Андрей уже использовал на ней наш дар. Повторно он не сработает. Да и нужно ли это ей. Она уже смерилась со своим прошлым и приняла его. Всё чего ей сейчас хотелось – это покоя.

– Оль, ты не можешь тут остаться.

Она на это даже не отреагировала. Вообще никак. Просто лежала отвернувшись от меня. Её хриплое дыхание было настолько спокойным и ровным, что я на какую-то секунду даже подумал о том, а не спит ли она.

– Оля?

– Я слышала.

– Хорошо. Я договорился с Меньшиковым. Тебя не будут преследовать. Ты можешь спокойно уйти. Князь сделает для тебя новые документы и личность. Даст тебе денег. Ты сможешь уйти туда, куда захочешь. Понимаешь?

И вновь, в ответ я получил лишь молчание.

– Оля?

Молчит.

– Оль, ты меня слышала?

– Куда мне идти?

Этот вопрос сбил меня с толку. Я хорошо запомнил тот эмоциональный порыв, который произошёл с ней на чердаке. Чем-то тогда она напомнил мне Эри. Всё чего хотела древняя альфа после освобождения от печати – уйти. Желала, чтобы её оставили в покое. Долгая жизнь научила её самому главному – умению выживать.

И вот, Ольга твердит мне тоже самое. Хочет уйти. Хочет, чтобы все отстали от неё и оставили в покое… слова. Лишь слова и никакого понимания о том, что ей с этим самым покоем делать. То, что я слышал на том чердаке оказалось не более чем истеричным желанием маленького ребёнка, не имеющего ни малейшего понятия о том, что ему делать со своей жизнью.

Сейчас же, возможно впервые оказавшись в покое и безопасности, получив возможность всё обдумать, она с ужасом пришла к осознанию того, что вообще не знает, что ей делать дальше. И это незнание пугало её. Потому её голос и эмоции были пропитаны страхом.

И я бы и рад ей как-то помочь, да только есть проблема. Я понятия не имею, что с ней делать.

– Саша?

Услышав её пропитанный ожиданием и надеждой голос, я посмотрел на сестру. Ольга повернула голову и смотрела на меня в ответ, с робкой надеждой на то, что я сейчас дам ей чёткий и однозначный ответ.

– Что, Оль?

– Что мне делать?

– Я не знаю, – честно сказал я ей в ответ. – Ты хочешь уйти?

– Я не знаю…

– Хочешь остаться?

– Я… я не знаю, – уже куда тише произнесла она.

Немного посидев в тишине, я встал с постели.

– Спи, – сказал я, подходя к креслу. – Я тоже не знаю, что тебе делать. Но отдохни пока. Может быть завтра мы что нибудь придумаем.

Уж лучше сказать правду, чем пытаться выдумать какую-то ложь прямо сейчас. И, кажется, она поняла, что я сказал ей правду. Мысль о том, что истязающие твои мысли проблемы только что-то отложили в сторону, пусть хотя бы и на чуть-чуть, всегда успокаивают.

Я посмотрел на свою правую руку и мне в голову пришла мысль.

– Можно я тебе вопрос задам?

– Да.

– Скажи мне, Андрей умел заключать сделки?

Я знал, что он умел, но хотел лишний раз подтвердить это.

– Да.

– Сколько он заключил контрактов?

Она чуть повернулась на постели и встретилась со мной взглядами.

– Я не знаю, Саша. Он никогда не говорил мне об этом и…

– Хорошо. Может быть ты тогда ты видела на его руках шрамы? Что-то вроде тонких линий или…

– Да. Видела.

– Уверена? Сколько их было?

– Кажется… – она задумалась, но, затем, почти сразу, дала ответ. – Кажется пять, а, что?

– Ничего, – сказал я, откидываясь на спинку своего кресла. – Спи.

Глава 21

– То есть, они всё ещё молчат? – уточнил у меня Белов, попутно отрезая кусок от своего омлета.

С момента нашего последнего заседания прошло уже почти пять дней, но мы так и не получили… ничего. Ни нормально оформленных жалоб со стороны адвокатов Берга. Ни новых вызовов в суд. Господи боже, да Берг даже угроз и новых предложений Белову не присылал, хотя последних я и не ждал.

И вот это меня как раз и настораживало. Мы ждали, что к этому времени они уже начнут как-то действовать… А в итоге практически ничего. Только жалобу на определение подали и всё. Нет, правда, мнутся, как первокурсницы, аж бесит.

Впрочем, как раз таки такая пассивность меня и пугала больше всего. Я рассчитывал на быстрые и резкие действия. Если ты действуешь быстро, то, как правило, тратишь меньше времени на проработку. Значит, твои действия более предсказуемы. Это даёт простор для манёвра. А если они так тянут, значит, взялись за головы, а вот это уже плохо. Чем больше времени они станут тратить на обдумывание своих действий, тем хуже мне будет в дальнейшем.

– Да, – с неохотой кивнул я головой. – Молчат.

– И, судя по всему, тебе это не нравится, как я погляжу.

– Когда ваш противник тратит время на обдумывание своих ходов – это всегда плохо, – пожал я плечами. – В любом случае, нам нужно не упустить свой шанс.

Мы сидели в небольшом ресторане и, как это не удивительно, завтракали. Алиса ещё до этого согласовала встречу, и Белов сообщил, что у него будет свободное окно этим утром. Отказываться я не стал. Так вот и вышло, что мы сейчас сидели с ним за столиком. Я свой уже съел и теперь наслаждался утренним кофе, пока мой клиент заканчивал расправляться со своей порцией. Заодно и дела немного обсудили.

– Отсюда у меня возникает вопрос, Александр, – Белов вытер салфеткой губы и посмотрел на меня.

– Какой?

– Почему вы оказались в такой ситуации?

– В какой? – сделал я вид, будто не понял его слов.

– В той, в которой вам пришлось приходить ко мне и уговаривать стать вашим клиентом. Вы ведь аристократ…

– И что? – равнодушно спросил я. – Я граф без году неделя, Игорь Валентинович…

– И что? – ответил он мне моими же словами и продолжил свой расспрос. – У вас что? Совсем нет никаких связей? Попросить тут, поговорить там…

– И все проблемы решены? – усмехнулся я.

– Что-то вроде того.

– Мог, – не стал я скрывать.

– Так чего же не сделали?

– А почему вы отказались от сделки Берга? – спорил я его в ответ. – Я ведь видел его предложение. На самом деле оно не такое уж и плохое. Да, он поглотит вас, но контроль за новым подразделением останется у вас. Как и ваши сотрудники, которые сохранят свои рабочие места. По сути, просто над вами бы появился человек, которому пришлось бы отчитываться, и всё. Зато это решило бы все ваши проблемы. Разве нет?

Белов несколько секунд смотрел на меня, после чего налил себе чаю из небольшого прозрачного чайника, что стоял на столе рядом с ним.

– Мой отец работал в газодобывающей промышленности всю свою жизнь, – заговорил он. – Тридцать два года. Сначала простым сотрудником на разработках. Постепенно поднимался всё выше и выше, пока не получил должность руководителя на одной из скважин. Он поднялся бы ещё выше, но не вышло.

– Почему? – спросил я, хотя уже и понимал причину. Уж больно болезненными ощущались его эмоции в этот момент.

– Отец работал на Северной группе скважин с девяностых. Перешёл туда после того, как получил профильное образование. Клянусь тебе, Александр, он знал газ, как другие собственную кровь. Для него эта работа была жизнью.

– Что именно случилось?

– Авария, – Белов буднично пожал плечами. – Той ночью на скважине сломался датчик давления. Ну, не совсем сломался, а замёрз. Температура ночью до минус тридцати и ниже опускалась. В итоге система начала выдавать ложные нули. Автоматика решила, что всё спокойно. Но отец-то сразу всё понял. Как только ему вызов с КПП поступит, сразу догадался – что-то не так. Приехал на скважину в три ночи, при минус сорока почти. Вручную открыл доступ к блоку управления аварийным глушением. Система-то была старая, требовала физического вмешательства. Там нужно было вкрутить заглушку в устье скважины и перекрыть магистральный клапан на выкидной линии… Хотя, что я рассказываю, ты, скорее всего, даже не понимаешь, о чём я сейчас. Ладно, не важно.

Белов медленно отпил чаю.

– Как оказалось, пока он шёл к устью, уже началась утечка, – проговорил он сухим, почти ничего не выражающим тоном. – Сначала шипение, потом гул. Такой, что уши закладывает. Метан под давлением. На наше счастье, он не воспламенился. Не было искры, но газ начал вытеснять кислород. Люди в бытовке начали задыхаться. Тогда отец, скорее всего, сразу понял – если не перекрыть линию сейчас, то через десять минут взорвётся компрессорная, а там – ещё двенадцать человек, не считая соседних скважин. Он дал команду эвакуировать всех, остался там один.

– Он знал, что произойдёт? – задал я вопрос, и Белов отрывисто кивнул головой.

– Конечно знал. Дураком он не был. Сказал диспетчеру по рации, чтобы не ждали его. Чтобы глушили всё по красной схеме, как только он закроет вентиль. Мне давали послушать запись переговоров. До сих пор его голос помню. Спокойный. Уверенный. Понимаешь, Александр, я ведь его хорошо знал. Моего отца нельзя было назвать самым холоднокровным человеком на свете. Но на записи… Я никогда не слышал у него такого спокойного голоса.

– Он это сделал?

– Да. Отец его закрыл. Вручную. В полной темноте, в метель, с обледеневшими перчатками. А потом… потерял сознание от асфиксии, – Белов поперхнулся, как если бы у него ком застрял в горле. Промочив его глотком чая, он продолжил уже ровнее. – Отца нашли у самого устья. Лицо в маске, а рука всё ещё на маховике клапана.

Эту историю я не знал. Точнее не так. Я знал, что отец моего клиента погиб на аварии, но в детали не вдавался. Эта информация была среди той, которую добыл для меня Пинкертонов ещё в те дни, когда я только-только собирался идти на первую встречу с Беловым, но глубоко в в этом не копался.

– Много людей тогда погибло?

– Четверо из ремонтной бригады – они не успели выбраться из технической шахты при первом выбросе. И отец. Вместе с ним пятеро. Но если бы он не пошёл туда… Если бы не принял решение остаться… Погибло бы не пять человек, а тридцать семь. Меня часто спрашивают: жалею ли я, что он так поступил? Знаешь, что я отвечаю, Александр?

– Что?

– Нет, – покачал головой Белов. – Нисколько, как бы больно мне не было об этом вспоминать. Он сделал то, что считал своим долгом. Мой отец совершил подвиг. Самый настоящий подвиг. Даже несмотря на то, что потом владельцы скважин попытались обвинить его в том, что случилось. Хотя всем и так было понятно, что первопричина была в закупке дешёвого оборудования.

– Поэтому вы создали свою фирму?

– В том числе, – подтвердил он. – Я тринадцать лет отработал на скважинах. В таких условиях, где люди ломались ещё даже не приступив к работе. А потом решил, что не хочу, чтобы ещё чьего-нибудь отца нашли вот так. Задохнувшегося и вцепившегося мёртвой хваткой в вентиль. И на меня работают люди, которые считают так же. Те, кто хотят, чтобы в нашем бизнесе играли честно. Чтобы даже самые дальние скважины не ломались только потому, что их владелец решил сэкономить на оборудовании. И они доверились мне, когда пришли на меня работать.

– А Берг, по-вашему, эту систему ценностей не разделяет?

Эти мои слова едва не заставили его рассмеяться.

– Берг ценит только деньги. Он уже пытался меня купить три года назад. Его датчики… Да в целом, почти всё его оборудование дерьмового качества. Нет, не такое плохое, как вы могли бы подумать, но цена на него завышена в противовес функциональности. Рынок, мать его.

Последнее он произнёс уже почти не скрывая своего отвращения.

– Вот поэтому я не хочу, чтобы моя компания попала в его лапы, – продолжил Белов, после того как залил свою ярость половиной чашки чая, выпив его чуть ли не одним глотком. – Потому что я знаю, что случится после. Чтобы он ни обещал, какую лапшу ни вешал мне на уши, я ему не поверю ни на йоту. Поэтому я отказался. Теперь понимаете?

Ответил я ему не сразу, скрыв собственную заминку за очень долгим глотком кофе.

– Боюсь, что у меня не столь возвышенные стремления, Игорь Валентинович, – честно признался я ему.

– В каком смысле?

– В прямом. Можете считать, что это… что-то вроде незакрытого с моей стороны гештальта. Я всегда хотел иметь собственную фирму.

На лице моего собеседника вдруг появилась усмешка, которую он старательно попытался спрятать за чашкой с чаем.

– Что?

– Нет, ничего…

– Да ладно вам, – махнул я рукой. – Скажите уж.

– Вам на вид не больше двадцати пяти. В лучшем случае. Неужто уже в детском саду о ней мечтали, о фирме-то?

Представив себе такую картину, я сам невольно усмехнулся. Как бы я мог, будучи мелким карапузом, трясти погремушкой и рассказывать о юридических прецедентах и тонкостях адвокатского дела. Господи, какая же чушь. Слава богу, что мне повезло миновать этот период в своей новой жизни.

– Ну, можете считать и так, – пожал я плечами. – И всё-таки это именно то, чего я хочу. Чего желаю добиться своими силами. Так что, если говорить прямо, то моя мотивация не такая уж и возвышенная и благородная, как у вас. Если упрощать, то это моё собственное эго.

– Хотите доказать себе, что способны сделать это без чужой помощи и только своими руками?

– Да.

Немного помолчав, Белов вдруг рассмеялся и уважительно мне кинул.

– Если так подумать, то это тоже не самая плохая причина для мужчины, чтобы бороться за своё дело. Пусть, как ты и сказал, она и не такая возвышенная.

Мы стукнули чашками в небольшом салюте.

Остаток разговора прошёл спокойно. Через Белова я снова погрузился в дебри инженерных вопросов газовой промышленности. Мы вновь обсудили нюансы добавления параметра в заявку и её исправления. Его люди, к слову, уже заканчивали подготовку второй редакции заявки, и вскоре она будет заново отправлена в патентное бюро.

Спустя тридцать минут, закончив наш разговор и забрав предоставленные мне Беловым документы, я поехал обратно в офис, попутно думая о том, что сегодня предстоит сделать… Ладно. Чего уж врать. В голове у меня крутилось лишь одно мероприятие.

Вечерний ужин с Анастасией, который будет завтра. Она ещё сегодня утром, до того, как я встретился с Беловым, позвонила мне и уточнила, всё ли в силе. Я подтвердил, что да. Ужин в силе, встречаемся завтра вечером. В конце разговора Настя сказала, что пришлёт мне адрес ресторана, и в конце пообещала прекрасный вечер.

Оставалось лишь надеяться, что я его переживу.

– Добрый день, ваше сиятельство, – с улыбкой поприветствовала меня Надежда, едва только я вышел из лифта.

– Доброе, Надь, – абсолютно искренне улыбнулся я ей в ответ. – Было что-то интересное?

– Нет, ваше сиятельство, кроме сотрудников фирмы никого.

– Хорошо. Спасибо тебе.

По пути заглянул в нашу привычную переговорную, обнаружив там Вадима с его ребятами, и, постучав по стеклу, жестом приказал следовать за мной. Потом зашёл за Алисой и направился к себе в кабинет.

– Держите, – сказал я, подкрепив свои слова уложенной на стол толстой папкой. – Здесь почти финальный вариант исправленной заявки Белова. Нужно всё проверить перед подачей в бюро.

Алиса и Вадим переглянулись между собой.

– Что?

Первой заговорила Алиса.

– Калинский утром на работу пришёл, – наконец сказала она.

– И что? – спросил я таким тоном, будто вообще не придал этому никакого значения.

Только вот это было не так. Если честно, то я был уверен в том, что больше его не увижу.

– Ну просто в прошлый раз вы вроде бы…

Подняв ладонь, я прервал её.

– Алиса. Меня сейчас это мало волнует. Со Львом, если нужно будет, я разберусь сам. Сейчас я хочу, чтобы вы проверили новую заявку на предмет того, не нарушает ли она исходное раскрытие.

Это был самый скользкий момент в нашем плане. Да, судья одобрил исправление заявки для «ТермоСтаб», но существовал один огромный такой нюанс. Всё это нам удалось сделать только лишь потому, что суд признал отсутствующий параметр некритичным и не важным для работы самого датчика.

Если говорить юридическим языком, то в патентном праве любой добавленный параметр, который: раскрывает новое техническое свойство, делает устройство воспроизводимым, или же устраняет важную неопределённость в конструкции – считается существенным элементом. То есть это именно то, от чего мы всеми силами сейчас пытаемся откреститься. Так вот тот самый нюанс заключался в том, что если этот параметр будет признан существенным элементом и не был раскрыт в оригинальной заявке, то в таком случае его добавление сочтут «введением нового содержания», что запрещено законом.

К чему это приведёт? Да понятно к чему. Всю нашу работу тогда можно будет выкидывать на помойку. Для нас это будет практически убийственный ход со стороны юристов Берга, потому что он строго соответствует закону, он объективен технически и, наконец, наносит прямой удар по тому основанию, на котором вы смогли выкрутиться в суде в прошлый раз.

И ребята хорошо это понимали.

– Я всё сделаю, – сказал Вадим. – Подключу своих, чтобы проверяли.

– Давай, – кивнул я. – Алиса, возьми Елизавету и помогайте им. В идеале нужно сделать это как можно скорее. Если потребуется, то звоните Белову и трясите его инженеров. Я присоединюсь к вам через час.

Синхронно кивнув, оба тут же вышли из моего кабинета.

Глянул на часы, немного подумал и, встав с кресла, вышел в коридор.

Кабинет Калинского находился в другой части офиса, и, подойдя к двери, я заметил, что она приоткрыта. Зашёл внутрь, обнаружив там Льва. Калинский сидел за своим столом и просматривал какие-то бумаги перед открытым экраном ноутбука.

Услышав меня, он поднял голову и посмотрел на меня. И вот что забавно. Он изменился. Нет, не в плане, что вдруг стал покладистым и понимающим или ещё что. Нет, изменилось его эмоциональное отношение.

– Что делаешь? – невозмутимо спросил я.

– Проверяю последние бумаги по делу Парфина, – почти так же спокойно, как я ответил он, словно ничего не происходило. Но всё-таки осторожность в его голосе я заметил.

– Ты забыл, что на этом деле будут стоять подписи Алисы? – на всякий случай спросил я, так сказав напомнив ему о содержании нашего прошлого разговора.

– Нет, не забыл. Но дело закрыл я, так что хочу быть уверенным, что с бумагами всё нормально.

Так, похоже, что он хорошенько так обдумал своё положение и тот разговор, который произошёл между нами. Нет, я не ждал, что он тут же бросится извиняться и говорить, что был не прав или ещё что-то в этом роде. Не такой он человек. Да и я тоже в такие извинения не поверил бы. А вот в то, что он придёт и сделает вид, будто ничего не было, молча показав мне, что прошлый наш с ним разговор не остался незамеченным – вполне.

– Лев, я очень не люблю повторяться, но всё-таки не могу не задать тебе вопрос, который спросил в тот день, когда ты сюда пришёл. А потому… зачем припёрся?

Калинский ответил не сразу. Вижу, что думает. Подбирает слова, явно размышляя над тем, что ему сказать. И, судя по всему, дело это не простое. Его неприязнь ко мне боролась внутри него со здравым смыслом, нуждой и ещё чем-то, что я понять был не в силах.

– Мне нужна эта работа, – наконец сказал он.

– Тогда заканчивай возиться с этими бумажками и вали в переговорную, где мы обычно сидим, – ответил я. – Там ребята проверяют новый вариант заявки Белова.

– Хотите убедиться в том, что комиссия не углядит в этом добавления нового содержания? – сразу же ухватил он суть.

– Именно. Работы много, а людей у нас слишком мало, чтобы я ими по своей прихоти разбрасывался. Всё понял?

– Понял, – кивнул он.

Надо же. Похоже, что действительно понял. Ну, посмотрим.

Я уже развернулся, чтобы выйти из кабинета, как вдруг снова услышал его голос.

– Рахманов.

– Что?

– Спасибо…

Кивнув, я вышел из кабинета. Работы у нас и правда много, а я не из тех людей, который заставляют подчиненных пахать без того, чтобы самому не взяться за лопату.

Глава 22

– Нам сюда, – негромко произнёс я, открывая дверь с лестницы и выходя в коридор.

Ольга проследовала за мной, осторожно поднимаясь следом и постоянно оглядываясь по сторонам.

Долго я думал, что с ней делать, но… Если честно, то в голову, как назло, не шло ни одной нормальной или сколько-то приемлемой мысли. Тем более, что, похоже, почти все ресурсы моих мозгов оказались потрачены на то, чтобы найти решение в текущем деле с Беловым и Бергом. Так ещё и беспокойство относительно того, почему адвокаты Берга так долго тянут, меня не отпускало.

В итоге я пришёл к закономерному итогу. Что делает человек, когда не может придумать решение для проблемы? Он эту проблему откладывает. Да, неправильно. Да, инфантильно. Но, что поделать, другого выхода я просто сейчас не видел. Так что решил проблему по-простому – позвонил Князю и попросил его найти через своих ребят квартиру на съём для Ольги. Чистую. В нормальном районе. В идеале там, где есть его люди. По понятным причинам. Оставлять Ольгу без наблюдения я не хотел. Не столько из-за того, что я её боялся, сколько переживал из-за её эмоционального состояния.

И нет, самого худшего варианта я не боялся. Не то у неё состояние. Не было в ней той удушающей и всепоглощающей пустоты внутри, смешанной с горем от потери, которую я ощущал у Алисы Кузнецовой – той девочки из университета. Здесь скорее страх будущего, лишённого понятной и осязаемой цели, приправленный полным непониманием собственного места в этом мире.

После работы, получив звонок от Князя, я узнал нужный мне адрес, после чего поехал в «Ласточку», где забрал Ольгу и повёз её в новое место, попутно рассказав ей, куда именно мы едем.

– Квартира оплачена на два месяца вперёд. Так что можешь не торопиться. Если хочешь отдохнуть и прийти в себя, то без проблем. Отсыпайся, смотри телек… О, вот она!

Найдя нужный номер, я подошёл к двери и наклонился. Ключ от квартиры лежал под резиновым ковриком, оставленный здесь ещё до моего приезда. То, что кто-то его найдёт и ограбит квартиру, я не переживал. По словам Князя, люди, которые жили в этом доме, знали, как выразился Князь, «понятия». По крайней мере так он сказал, особенно намекнув, что народ здесь понимающий и все так или иначе не хотели бы привлекать к себе внимание. Так что, как бы смешно это ни прозвучало, Ольга тут впишется как родная.

Открыв дверь, зашёл внутрь и включил свет. Две комнаты. Спальня, небольшая гостиная и кухня. Туалет и ванная. Прошёлся по комнатам, включая свет и проверяя. Да. Всё, как я и просил. Всё, что могло только понадобиться, уже куплено и стоит на своих местах. В холодильнике имелась еда. В основном полуфабрикаты в морозилке, но и свежих продуктов тоже купили. Особенно я проверил шкаф в спальне. Там уже аккуратными стопками лежала одежда и постельное бельё. Ничего сверхстильного и модного. Всё простое и, как бы обидно ни было, безвкусное. Зато на Олин размер. Сейчас сестра и вовсе была одета в одежду Ксюши, которую я у той одолжил. Размеры у них были плюс-минус схожи, но после года своей жизни практически на улице Ольга сильно исхудала, так что одежда одной сестры чуть ли не мешком висела на другой.

Что поделать, голод не тётка, как говорится.

– В общем, тут есть всё. Еды минимум на неделю, – сказал я ей, указав в сторону холодильника. – Князь сказал, что твои документы будут готовы дней через восемь или десять, так что некоторое время тебе в любом случае придётся побыть тут. Но не переживай, тут безопасно и никто тебя не потревожит. А, ещё кое-что.

Достал из кармана мобильник. Не новый, нет. Свой второй. Только сим-карту новую оформил и передал ей в руки.

– Твой телефон. Если что-то потребуется, то звони мне или Князю в любое время, хорошо?

Оля осторожно взяла телефон в руки с таким видом, словно прямоугольник из стекла и анодированного алюминия мог её укусить.

– Да.

Её голос прозвучал глухо, и я заметил, что сестра избегала смотреть мне в глаза. Сейчас её эмоции ощущались куда сильнее и более хаотичными, чем раньше. Метались в её голове, как шарик для настольного тенниса между ракетками.

– Ладно, Оль, прости, но я поеду, – вздохнул, когда понял, что никакого другого ответа от неё не получу. – Я понимаю, что сейчас у тебя в голове полный раздрай, но…

Немного подумал, пытаясь найти нужные слова. Затем аккуратно взял сестру за руку и подвёл к кровати, будто маленькую.

– Сядь.

– Я…

– Оль, сядь пожалуйста, – с нажимом попросил я, и сестра подчинилась, опустившись на край постели. – Спасибо. А теперь, послушай меня пожалуйста очень внимательно, хорошо?

Она подняла голову и коротко кивнула.

– Отлично. Как я уже сказал, я знаю, что сейчас у тебя в голове полный хаос. Но пойми одну простую вещь. Сейчас за тобой никто не гонится. Никто тебя не преследует. Для тебя нет никакой угрозы. Я об этом договорился, понимаешь? Всё, что тебе нужно сделать – это отдохнуть, дождаться, когда Князь добудет для тебя документы и решить, чего именно ты хочешь для себя дальше. Всё.

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем ты это делаешь? После того, что я натворила…

– После того, что приказывал тебе делать Андрей, – перебил я её, но, кажется, подействовали мои слова слабо.

– Но я же…

– Оля, – перебил я. – Хватит. Прекрати, пожалуйста.

Я подошёл к кровати и сел рядом с ней.

– Послушай меня. Я знаю, как работает мой дар. Как работал дар Андрея. Он не оставляет тебе выбора. Не даёт места для раздумий. Он ломает и выворачивает твою волю, заставляя тебя сделать всё, что угодно. Даже самый мерзкий и ужасный поступок не вызовет у тебя отторжения. Ты будешь думать, что это единственная цель в твоей жизни. Единственная цель твоего существования. И не важно, что в обычной ситуации ты никогда бы так не поступила. Это та причина, по которой эта сила мне отвратительна и по которой я не хочу её использовать. Да, я мог бы это сделать. Да, уже сейчас я легко добился бы всего, чего хотел. Может быть даже больше, но… чего мне будут стоить такие достижения?

Понятное дело, что я очень хорошо знал, чего именно. Я превращусь в Андрея. В того, кем он стал перед встречей со мной. Но Ольге я этого говорить не собирался. Упоминание брата в её присутствии всё ещё вызывало у неё сильную внутреннюю боль.

И меня это не удивляло. Она провела с ним всю свою жизнь. Она знала его куда лучше. Ещё до того, как всё завертелось. Для неё, наверно, он был точно таким же любящим братом, как и я для Ксюши.

– И поэтому я хочу дать тебе второй шанс, – продолжил я. – Это никогда не исправит того, что ты сделала. Более того, ты никогда не забудешь того, что сделала. Это останется с тобой навсегда. Но, может быть, в будущем ты найдёшь собственное место в этом мире и сделаешь что-то… не знаю, может быть ты сделаешь то, что заполнит пустоту в твоей душе. И я хочу дать тебе возможность для этого.

На секунду запнулся, не решаясь сказать то, что собирался. Потому что знал – сделаю это и обратного пути назад не будет. И всё таки…

– Оль, ты моя сестра, – наконец сказал я, произнеся это вслух. – А я не привык бросать родных людей в беде.

Да, лицемерно. Да, после моего твёрдого решения, которое вычеркнуло Андрея из этого списка без какого-либо права на помощь с моей стороны, от этих слов несло двойными стандартами и двуличностью.

Но в этот момент мне было наплевать. Сидящей рядом со мной девушке нужно… нет, не просто нужно было это услышать. Ей жизненно важно требовались эти слова. Просто для того, чтобы зацепиться за них и получить какую-то опору после того, как вся её жизнь покатилась в пропасть.

Да и может быть, не такой уж я и лицемер. Марию же я считал своей семьёй, хотя никакой родственной связи между нами не было. Да и Ксюшу я тоже принял как свою родную сестру, несмотря на то, что сам ей я, настоящий я, братом не был.

В конце-концов каждый из нас сам решает, кому давать второй шанс, а кому нет.

Сестра прижалась к моему плечу, уткнувшись в него лицом и молчала. Ничего не говорила, но по мелкой дрожи, от которой тряслись её плечи, я и так понимал. Слова тут были не нужны.

Когда уже я встал и собрался уйти, она меня окликнула.

– Саша…

– Да? – повернулся я к ней.

– Ты спрашивал про шрамы у Андрея.

– Да, я помню. Ты говорила, что у него их было пять штук…

– Это… – она замечала, будто не зная, как сказать то, что было у неё на уме. – Это не всё.

– В каком смысле? – не понял я.

– Я не сказала тебе, что он… изменился.

Нахмурился и посмотрел на неё.

– В каком смысле, изменился?

– С каждым новым контрактом он будто всё больше и больше становился сам не свой, – произнесла она и опустила взгляд в пол. – Будто в нём… я не знаю, как это сказать. Как будто с каждым разом в нём становилось всё меньше и меньше от моего брата.

Понятно. Значит, вот что она имела в виду.

– Я услышал тебя, Оль. Спасибо, что сказала.

Хотел было уже повернуться, как вновь услышал её голос.

– Саша, ты меня не понял, он…

– Оль, я всё прекрасно понял, – мягко прервал я её. – Спасибо, что сказала об этом. А сейчас отдыхай. Тебе нужно восстановить силы. Если что-то будет нужно, то звони мне в любое время.

С этими словами я покинул квартиру.

* * *

– С возвращением! – радостно воскликнула Ксюша, но почти сразу же зажала себе рот ладошкой, стоило только Марии бросить на неё убийственный взгляд. – Простите…

– Да бог с тобой, – улыбнулась Мари, быстро сменив гнев на милость. – Я и сама рада наконец вернуться.

Следом за ней в дверь вошёл Князь, держа в руках люльку. Разумеется, все присутствующие на встрече девочки тут же поддались вперёд, чтобы посмотреть на мирно спящего в ней малыша. Ну и я тоже. Интересно же было.

Сейчас, несколько дней спустя, он уже не выглядел… Не знаю даже, как описать. Как сморщенная и недовольная фасолина, наверно. Сейчас это был милый розовощёкий малыш, закутанный в кокон, в довольно милой шапочке и мирно сосущий соску-пустышку с закрытыми глазами. Он явно спал, изредка тихонько морщась во сне.

– Какой он милый, – с убийственной дозой умиления в голосе произнесла одна из девочек, и остальные тут же поддержали её тихим и согласным гулом.

Я же стоял чуть позади и наслаждался общими эмоциями. Признаюсь, в каком-то смысле это было даже сильнее, чем на выступлениях Евы, хотя, казалось, куда уж там! Ощущал, как их сердца наполняются нежностью – так остро, что самому хотелось зажмуриться. Эти эмоции были настолько яркими и острыми, что у самого в груди теплело. При виде крошечного Артура, который мирно спал в своей люльке, совсем не подозревая о происходящем вокруг него, улыбки девочек сами собой становятся мягче. Голоса тише, а движения осторожнее, как если бы они боялись как-то неосторожно его разбудить и прервать сон малыша. Я даже оказался вынужден приглушить немного собственный дар, чтобы избавиться от того головокружения от трепета, от той чистой, безусловной любви, что испытывали девчонки при одном только взгляде на маленькое спящее личико.