Текст книги "День герцогини (ЛП)"

Автор книги: Сара Маклейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

– Отлично! – весело отозвалась Сесили. – Пойду скажу Софи, чтобы втиснулась в платье, которое ещё налезает на её стремительно увеличивающийся живот.

– Эй! Я вообще-то здесь стою! И на мне платье, которое прекрасно мне подходит, большое спасибо! А сама-то! Вся в кошачьей шерсти! Только не говори, что собираешься взять его с собой?

– Разумеется, собираюсь. Это будет первое испытание на прочность! К тому же у Браммелля тонкий вкус.

– Учитывая, что этот зверь обожает твоё общество, я бы не сказала, что у него хороший вкус, – заметила Селина, появившаяся в коридоре. – Идём, Сера!

– Господи боже, сколько же вас! – воскликнул Хейвен. – И вы ещё утверждаете, что дому не хватает женственности?

Сера улыбнулась.

– Ещё как не хватает.

Он раздражённо рыкнул и направился к двери своей спальни.

– Только не распугайте их.

– Моих сестёр? – невинно переспросила она. – Их не так-то просто напугать.

– Вы прекрасно понимаете, кого я имею в виду. Если кто и способен до смерти перепугать толпу дебютанток, так это вы и ваши сёстры.

– Не зря же нас называют Опасными Дочерьми, ваша светлость.

Он не рассмеялся, и Сера поняла, что её ответ вовсе не кажется ему забавным. Да и ей самой тоже. Особенно когда он обернулся. Время словно замедлилось, наполнившись тяжестью, и Малкольм произнёс:

– Вы ведь ничего с собой не привезли.

Сера застыла.

Она действительно ничего не привезла. Ни приданого, ни горничной, вообще ничего. Когда она выходила за него замуж, всё это не имело значения.

Но тогда Малкольм был слишком зол, чтобы заметить.

– Я была другой.

Она надеялась, что он примет этот ответ и не станет продолжать.

Но он продолжил:

– Потому что вам нужен был я.

Всегда.

Она могла бы солгать, но не хотела. Больше она не желала притворяться кем-то, кем не являлась на самом деле.

– Да.

Он кивнул, пересёк порог и закрыл за собой дверь.

И только тогда Сера произнесла то, что осталось невысказанным:

– Мне нужен был ты. И ушла я тоже ради тебя.

Она разгладила складки юбки и отправилась навстречу женщинам, мечтавшим стать женой её мужа.

Глава 12

Скандал, от которого захватывает дух! Серафина выберет преемницу!

Сёстры Тэлбот встретили претенденток на руку Хейвена прямо на подъездной дорожке. Вместе с четырьмя девушками прибыла целая свита сопровождающих: четыре матери, один отец и три крошечные таксы, которым совершенно не нравился Браммелль. Кот же, устроившись в надёжных объятиях Сесили, яростно шипел в ответ.

За спинами прибывших, на фоне царившего во дворе поместья хаоса, уже сновали слуги – как из Хайли, так и привезённые с собой. Они разгружали сундуки, коробки для шляп, седла и… это что, ванна? Зачем им понадобилась ванна? Тем временем четырёх девушек подтолкнули вперёд, подставляя на осмотр Серафине. Судя по всему, каждая следующая ещё хуже предыдущей понимала, как следует вести себя в подобных обстоятельствах.

Впрочем, вряд ли подобная ситуация случалась достаточно часто, чтобы заслужить отдельную главу в книге миссис Косвелл «Правила поведения для истинных леди». Сера даже подозревала, что миссис Косвелл немедленно испустила бы дух, узнай она, что творится в Хайли.

Однако ничто не мешало им извлечь максимум пользы из столь необычного положения дел. Если между Серафиной и свободой стояли только эти четыре девушки, она была вполне готова сыграть отведённую ей роль.

Широко улыбнувшись и раскинув руки в приветственном жесте, она произнесла:

– Доброе утро, леди!

Девушки замерли, широко раскрыв глаза. Сначала они переглянулись между собой, затем обратились к своим матерям, явно не зная, как ответить.

Сера улыбнулась ещё приветливее, и улыбка коснулась её глаз.

– Я леди Серафина.

Она намеренно воспользовалась обращением, которым её величали до замужества.

Самая миниатюрная из четырёх – крошечная брюнетка в платье нежно-розового цвета – выступила вперёд. Черты её лица были такими мелкими и изящными, что она напомнила Сере мышку, причём, пожалуй, вполне симпатичную.

– Нам следует обращаться к вам «ваша светлость»?

Решено. Эта девушка ей нравилась. По крайней мере, она не собиралась ходить вокруг да около.

– Признаюсь, я предпочла бы, чтобы вы этого не делали. В конце концов, мы все здесь собрались ради того, чтобы я перестала быть её светлостью как можно скорее.

Среди матерей и дочерей пронёсся смешок.

– Всё это совершенно неслыханно! – недовольно фыркнула одна из матерей. – Где герцог? Отправлять вас встречать гостей – верх неприличия!

– Простите, что вы сказали? – переспросила Сера. – «Вас»?

Пожилая женщина вскинула подбородок и презрительно втянула воздух носом.

– Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду.

– Боюсь, что нет.

Другая женщина махнула рукой в сторону сестёр.

– Вы с сёстрами в последнее время не слишком-то пользуетесь уважением высшего света.

– Я графиня! – возмутилась Селеста, а затем указала на Софи. – А она маркиза Эверсли и будущая герцогиня Лайна!

– Да, – снисходительно согласилась женщина, словно объясняла что-то несмышлённому ребёнку. – Но ни одна из вас не получила свой титул…

Сесили нахмурилась.

– Скажите прямо, что хотите сказать, и возвращайтесь в свою карету, старая карга.

Её слова сопровождались оглушительным воплем Браммелля. Сера с трудом удержалась от улыбки, наблюдая за неизменной преданностью сестры. Иногда эта преданность была очень кстати, но сейчас едва ли помогала делу.

Она повернулась к старшей женщине, чьи брови взлетели вверх, а рот округлился от возмущения. Прежде чем разгневанная мать успела ответить, Сера шагнула вперёд, встав между женщинами.

– Их титулы, разумеется, не имеют значения, не так ли, миледи? Значение имеет мой. Советую вам помнить, за какой приз вы приехали бороться.

Женщина замялась, но в конце концов вынуждена была согласиться.

Сера снова повернулась к девушкам.

– Итак. Как вам известно, последние несколько сезонов я провела вдали от Лондона. Не начнём ли мы со знакомства?

– Так не принято, – хихикнула одна из матерей.

Сера понизила голос и доверительно наклонилась к девушкам:

– Вы скоро поймёте, что меня мало интересует, как принято. Я предпочитаю добиваться результата.

Четыре пары глаз устремились на неё. На лицах мелькнули самые разные чувства: удивление, растерянность, веселье и, наконец, восхищение.

Сера мысленно сделала пометку: обратить внимание на Восхищение. На первый взгляд девушка казалась самой невзрачной из всех, но это впечатление явно было обманчивым.

Малкольму она могла бы понравиться.

Эта мысль не принесла Сере того удовлетворения, на которое она, возможно, рассчитывала.

Веселье – крошечная мышка – заговорила первой, решительно шагнув вперёд.

– Я леди Лилит Баллард, младшая дочь графа Шропшира.

Она указала на женщину с поджатыми губами, которая уже успела высказаться.

– А это моя мать, графиня.

Затем понизила голос:

– Кстати, вы отлично с ней справились.

Сера широко улыбнулась. Да, эта девушка ей определённо нравилась.

– Очень приятно, – сказала она, кивнув.

Затем посмотрела на Восхищение. Та наблюдала за происходящим с живым интересом, но представляться явно не спешила.

Что, впрочем, оказалось неважно, потому что именно в этот момент появился герцог.

– Добро пожаловать в Хайли, леди.

Его низкий, приятный голос наполнил раннее утро аристократическим достоинством.

Сера невольно напряглась, когда все присутствующие повернулись к нему. Единственный отец в этой компании воспользовался моментом, чтобы выступить вперёд, предварительно так громко прочистив горло, что это прозвучало почти вызывающе.

– Хейвен. Всё это выглядит несколько странно, не находите?

Малкольм пожал мужчине руку.

– Брансуик.

Сера припомнила, что барон Брансуик был беден как церковная мышь, зато обладал вполне приличным и уважаемым титулом.

– Разве в моём недавнем прошлом было хоть что-нибудь, что не выглядело бы странным?

Он жестом указал на Серафину.

– Как я вижу, вы уже познакомились с моей будущей бывшей женой. И, разумеется, знаете её сестёр.

Барон хмыкнул в знак согласия, а затем указал на Растерянность – рыжеволосую девушку с огромными зелёными глазами.

– Это моя дочь.

От Серафины не укрылось, что имени девушки он так и не назвал. Словно все дочери были одинаковы и незачем было утруждать себя тем, чтобы запоминать их имена.

Малкольм исправил положение.

– Леди Эмили, рад с вами познакомиться.

Сама леди Эмили, судя по всему, не испытывала такого же удовольствия. Более того, казалось, ещё немного – и она расплачется.

Однако от унижения её спас громкий, настойчивый голос одной из матерей:

– Мэри!

В тот же миг вперёд рванулась Потрясённая, едва ли не расталкивая остальных локтями, чтобы оказаться перед Хейвеном. Она была белокурая и прекрасная, словно фарфоровая кукла. И, по-видимому, звали её Мэри.

Малкольм принял происходящее с невозмутимостью истинного джентльмена.

– Вы, должно быть, мисс Мэри Мейхью.

Сера удивлённо склонила голову набок.

Мисс.

То, что герцог Хейвен вообще рассматривал кандидатуру девушки без голубой крови, само по себе было потрясением. Особенно если вспомнить, с каким презрением он и его мать относились к тому, что отец Серы разбогател на угольных шахтах.

– Её отец – один из самых влиятельных людей в Палате общин, – прошептала Софи ей на ухо.

Политик.

Ещё хуже.

– Ваша светлость, – произнесла красавица, приседая в глубоком реверансе.

Её голос звучал легко, томно и обворожительно. Пожалуй, Серафина никогда прежде не слышала ничего более женственного.

Она ничего не могла с собой поделать: её взгляд метнулся к Хейвену. Он смотрел на Потрясённую с вежливым интересом. Ничто в его лице не указывало на что-либо большее, чем обычная любезность.

Но Сере это не нравилось.

Нет. Если быть точной, ей вообще ничего из этого не нравилось.

Пусть любуется другой женщиной. У Серы не было ни единой причины переживать из-за того, что он сочтёт кого-то красивой. И уж тем более не было причин обращать на это внимание.

Более того, она вовсе не заметила, как он на неё посмотрел.

Сера поспешно отвела взгляд. Её отвлёк отдалённый грохот колёс: по подъездной дорожке приближалась ещё одна чёрная карета.

Похоже, одна из девушек не сумела уместить все свои пожитки в два экипажа и потребовала третий. Это казалось несколько излишним, но уж кому, как не Сере, знать, что охота на герцога требует серьёзной подготовки.

Хотя сама она обошлась без всяких излишеств.

Она прокашлялась и повернулась к Восхищению, тут же пожалев о резкости своего тона и о том, что он выдал её нежелательные мысли.

– А вы кто?

Девушка даже не дрогнула.

– Фелисити Фэрклот.

Сера моргнула.

– Простите, что?

Восхищение улыбнулась.

– Глупо звучит, правда?

– Немного.

Улыбка превратилась в лукавую усмешку.

– А если я скажу, что я леди Фелисити Фэрклот, это поможет?

Сера тихонько рассмеялась.

Восхищение определённо стала её фавориткой.

– Нет, не поможет.

– Какая жалость, – произнесла Фелисити, ничуть не расстроившись. – А если я скажу, что мой отец – маркиз Бамбл?

Сера склонила голову набок.

– Существует маркиз Бамбл?

– Разумеется. Старый и почтенный род.

– Что ж, раз уж Хейвен пригласил вас сюда, меня это ничуть не удивляет.

Фелисити повернулась к Сесили.

– Какая прелестная кошка!

Браммелль оглушительно завопил, а Сесили довольно выпрямилась.

– Спасибо.

– Он одичавший?

Сесили моргнула.

– Нет.

– Жаль. Я надеялась, он расправится с собаками моей матери.

Три таксы прятались под ближайшей живой изгородью и, каждая на свой лад, занимались совершенно неприглядными делами: одна рыла огромную яму, другая справляла нужду, а третья жевала веточку.

Фелисити проследила за взглядом Серы.

– Они ужасны.

– Значит, собак вы с собой не привезли?

– Господи боже, конечно нет! Только мать.

– Но всё-таки привезли её с собой.

Фелисити подмигнула.

– Она так отчаянно хочет сделать из меня герцогиню, что этот вопрос ещё можно обсудить.

Сера рассмеялась.

Эта девушка определённо заняла первое место в её личном рейтинге, хотя ещё даже не переступила порог Хайли. С таким успехом Сера получит развод в кратчайшие сроки.

Она постаралась не обращать внимания на странное чувство, с которым отозвалась в душе эта мысль, и вместо этого подумала о «Поющем воробье» и своём будущем.

Развод означал свободу.

Если Хейвену понравится леди Фелисити Фэрклот – или, откровенно говоря, любая другая из этих девушек, – свобода будет у неё в кармане.

Эта мысль пришлась ей чуть больше по душе.

Сера посмотрела на Хейвена, который внимательно за ней наблюдал.

– Герцог, познакомьтесь с леди Фелисити Фэрклот.

Пока он подходил к девушке, прибыла последняя карета. Она остановилась чуть поодаль от собравшихся, и Сера повернулась к остальным гостям, широко раскинув руки и приглашая всех пройти ко входу в поместье, чтобы освободить дорогу для экипажа.

– Милорд, леди, миссис и мисс Мейхью, добро пожаловать! Давайте разместимся, а затем устроим долгий обед, во время которого сможем получше узнать друг друга. Нас ждут игры и, разумеется, приличные напитки.

На этих словах она поймала взгляд лорда Брансуика.

Группа наконец пришла в движение, и одна из женщин громко прошептала:

– Три кареты с вещами – это уж слишком, вам не кажется?

Этот вопрос, призванный уязвить соперниц, заставил Серафину насторожиться. Он стал болезненным напоминанием о том, как сильно она ненавидела этих людей и этот образ жизни, как сильно хотела от всего избавиться. И от мужчины, который удерживал её в этом мире.

Она не собиралась терпеть злословие за спиной.

Эта стайка карьеристок, интриганок и охотниц за титулами могла либо нападать открыто, либо вести себя прилично. Серафина по-прежнему оставалась хозяйкой дома и обладательницей титула герцогини, а значит, именно она устанавливала правила.

– Вообще-то, я считаю, что дополнительная карета свидетельствует о похвальной предусмотрительности. Это весьма достойное качество для женщины, которой предстоит управлять таким большим хозяйством.

Она повернулась к Малкольму.

– Не так ли, ваша светлость?

Он без малейших колебаний солгал, что было особенно удивительно, учитывая, что всего несколько минут назад он придерживался совершенно противоположного мнения по поводу вереницы экипажей, заполонивших подъездную дорожку.

– Совершенно верно.

Щёки миссис Мейхью вспыхнули румянцем, а герцог тем временем обратился к молодым женщинам:

– И кто же из вас проявил такую предусмотрительность?

Девушки переглянулись, и на их лицах отразилась целая смесь любопытства и сожаления.

Наконец заговорила леди Лилит:

– Похоже, ваша светлость, никто из нас не прошёл это испытание.

И словно в подтверждение её слов дверь девятой кареты распахнулась с такой силой, что ударилась об облучок и отскочила назад, едва не захлопнувшись. Её удалось поймать и удержать, после чего на землю ступила длинная нога в высоком сапоге, обтянутом мягкой оленьей кожей.

– Ох, нет…

– Что это значит? – резко и быстро спросил Малкольм.

Сера не успела объяснить: над дверцей кареты показалась тёмная голова, а следом – широкие плечи в безупречно скроенном тёмно-синем сюртуке.

Все собравшиеся словно затаили дыхание при виде этого дерзкого незваного гостя.

Что он здесь делает?

– Динь-дон! – пропела Сесили.

Сера была почти уверена, что услышала, как Хейвен зарычал.

Такого в планах не было.

Что-то пошло не так.

– Только не говорите мне, что это…

Хейвен не договорил: мужчина повернулся, и перед ними предстало лицо, покрытое синяками и ссадинами, словно его обладатель с исключительным мастерством ввязался в очередную драку.

Калеб Калхун улыбнулся, обнажив зубы, которые, каким-то чудом, остались целы, и одним плавным движением закрыл дверцу кареты.

Затем он направился к ним с таким видом, словно ничего необычного не происходило.

Сера уже шла ему навстречу.

– Что ты здесь делаешь?

– И тебе доброе утро, дорогая.

Сняв высокую шляпу, он оглядел собравшихся.

– Должен сказать, здесь сейчас оживлённее, чем на рыбном рынке Фэньюил-холл в половине шестого утра.

Среди присутствующих женщин пронёсся дружный вздох.

Ну, среди большинства женщин.

Сесили же восторженно взвизгнула:

– Американец пожаловал!

Сера бросила взгляд на Хейвена и обнаружила, что тот смотрит на неё с такой яростью, что даже не пытается её скрыть.

– Боюсь, ненадолго, милая.

Калеб эффектно взмахнул шляпой и отвесил собравшимся низкий поклон.

– Какая прекрасная компания! Не уверен, что сумел бы выбрать самую красивую из вас.

Он поднял глаза на Серафину. Один глаз у него блестел озорством, хотя другой почти заплыл и налился чернотой от синяка.

– Ну, разумеется, кроме герцогини.

Сера приподняла бровь.

Похоже, легче от его появления точно не станет.

Глава 13

Воробей вылетает из клетки!

– Если позволите нам ненадолго отлучиться? – слишком оживлённо произнесла Серафина, распахнула ближайшую дверь и втолкнула Калеба в одну из многочисленных гостиных Хайли.

Возмущённые голоса «Это совершенно неприемлемо!» и «Кто этот мужчина?» смешались с попытками её сестёр проводить всю компанию в отведённые им комнаты.

Голос Софи перекрыл остальные:

– Уверена, после столь раннего путешествия вам всем не помешает немного освежиться.

– Я не желаю освежаться! – возмущённо отозвалась одна из матерей. – Ваша светлость! Я не позволю, чтобы ваша… жена оказывала дурное влияние на мою дочь!

– Фу, – раздался голос Сесили, причём гораздо ближе, чем Сера ожидала. – Нельзя ли поскорее исключить из числа претенденток эту мисс Мейхью? От её матушки у меня уже зубы сводит.

Сера резко повернулась к сестре.

– Сесили!

– Что? – Сесили изобразила невинное удивление. – Я подумала, тебе может понадобиться сопровождающая. – Затем, пустив в ход своё самое обворожительное кокетство, она перевела взгляд на Калеба. – С американцами никогда не знаешь, чего ожидать.

Калеб одарил её одобрительным взглядом.

– Если повезёт, узнаешь.

Сера раздражённо выдохнула.

– Вы оба невыносимы.

Она снова повернулась к другу.

– Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь? И что, чёрт возьми, случилось с твоим лицом?

– Тебе стоило бы взглянуть на остальных, – ухмыльнулся Калеб, но тут же поморщился: улыбка растянула разбитую губу. – Ай!

– Так тебе и надо за то, что решил выкрутиться из этой истории одним обаянием, – отозвалась она без малейшей злости. – Что случилось? – повторила Сера и осторожно прикоснулась к его сильной, распухшей щеке, бережно ощупывая кожу возле глаза.

Калеб резко втянул воздух.

– Тебе нельзя возвращаться. По крайней мере, пока.

Сесили ахнула.

– Ты собиралась тайком сбежать в Лондон? Как увлекательно!

Сера закатила глаза к потолку, моля Господа даровать ей терпение. Она всего лишь собиралась на одну-две ночи незаметно съездить в Лондон, чтобы проверить, как идут дела в «Поющем воробье».

– Ничего увлекательного, Сесили. Это дела.

– Ты так говоришь, словно дела не могут быть увлекательными, – возразила сестра. – А ведь могут. Не каждый день женщине выпадает возможность…

– Прекрати! – одновременно оборвали её Калеб и Сера, прежде чем та успела произнести слово «трактир».

Сера бросила взгляд на дверь, проверяя, не стоит ли кто-нибудь поблизости. В вестибюле за её пределами находился Малкольм. Их взгляды встретились, но ярость в его глазах, скорее всего, была вызвана шумной толпой матерей, возмущённых происходящим с самого утра, и, без сомнения, ещё многим другим. Например, самой Серафиной.

Главное, он ничего не слышал. Если бы он узнал, чем она владеет, то получил бы над ней слишком большую власть.

Словно ему и без того было мало власти, которую давало ему положение её мужа.

– Суть в том, – продолжил Калеб, – что ты должна остаться здесь.

Сера моргнула.

– Почему?

Сесили умела понимать, когда её присутствие не требуется.

– Пойду поищу что-нибудь для американского глаза.

– Вообще-то у меня есть имя.

Сесили подмигнула ему.

– Но «американец» звучит куда загадочнее и опаснее, тебе не кажется?

– Иди, – велела Сера.

Сесили вышла, а Калеб проводил её взглядом.

– От этой девицы одни неприятности.

– Если ты не расскажешь мне, что происходит, неприятностей от меня будет куда больше.

– Не волнуйся.

– Если бы только мужчины понимали, какой леденящий душу ужас внушает женщинам эта бессмысленная фраза! – Сера стукнула его по руке. – Рассказывай.

– Уф! – застонал Калеб, схватившись за плечо и побледнев.

– Теперь она ещё и ударила его! – донёсся из коридора возмущённый возглас, полный праведного негодования. – Ваша светлость, вы обязаны отправить её прочь! Приличной молодой леди не место в таком обществе!

Сера не обратила внимания на слова за дверью. Её целиком поглотила тревога за друга.

– Калеб, что с тобой случилось?

– Всё в порядке. Плечо немного вывихнуло, но я нашёл приличного мясника, и он вправил его на место. Сейчас просто слегка ноет.

Сера изумлённо вскинула брови.

– Кто его вывихнул?

– Ублюдки.

Бескостяшечные ублюдки – двое братьев, державших в своих руках подпольный мир Ковент-Гардена. До сих пор они не трогали ни Калеба, ни Серафину, но с тех пор, как «Поющий воробей» открыл свои двери, прошло не так уж много времени. Калеб и Сера понимали, что рано или поздно их успех привлечёт внимание братьев. И тем это едва ли понравится.

– С «Воробьём» что-то случилось?

– Ничего такого, что нельзя было бы исправить за день-другой.

Сере не понравилось, как это прозвучало.

– Они предложили сделку. Деньги в обмен на защиту. Я сказал, что мне не нужна защита от шайки красномундирников.

– И они решили доказать тебе обратное.

Калеб попытался снова улыбнуться.

– Зато я успел пару раз как следует врезать.

Сера покачала головой.

– Ведёшь себя как ребёнок.

– Мы не станем платить им за то, чтобы они нас не трогали.

Она сузила глаза.

– Разумеется, не станем.

– Прекрасно. Тогда считаем наше деловое совещание завершённым. Ты остаёшься здесь, чтобы получить развод, а обо всём остальном позабочусь я.

Сера вспыхнула от негодования. Если бы её не отправили в деревню, она могла бы помочь в Лондоне. Могла бы защитить «Воробья». Ирония заключалась в том, что сейчас она не могла уберечь своё заведение от врагов именно потому, что была слишком занята защитой его здесь. От совершенно другого врага.

Если она потеряет «Воробья», то потеряет и единственную причину, по которой вернулась в Британию. Всё, за что боролась. Она приехала сюда ради обещанной трактиром свободы, ради его будущего. И ради собственного.

Но какой смысл защищать заведение на словах, если на деле она не способна этого сделать?

– Как бы не так! Я еду с тобой.

– Нет.

Сера смерила его холодным взглядом.

– Скажи-ка мне, что именно даёт тебе право указывать, что мне делать?

Калеб вздохнул.

– Уж точно не наш прошлый опыт.

– Вот именно, – согласилась она. – Уж точно не он.

– И что изменится, если ты вернёшься?

– Хоть что-нибудь! – в отчаянии воскликнула Сера. – Без своей птички «Воробей» перестанет быть самим собой.

– Чушь собачья, – отрезал Калеб. – Ты останешься здесь. Я разберусь с Ублюдками. Найму охрану, дам им понять, что не потерплю, чтобы они вставали у нас на пути. Не забивай свою хорошенькую головку такими мелочами.

Сера прищурилась.

– Я огрею тебя дубинкой по голове, если ты ещё хоть раз станешь обращаться со мной как с хрупкой голубкой. Я возвращаюсь.

– Зачем?

– Потому что он мой, – прошептала она. – Ты лишь временно управляешь им от моего имени.

эх– Пока ты не получишь развод. Ради этого ты и приехала сюда.

– Какой в нём будет смысл, если к тому времени от моего трактира ничего не останется?

Калеб посмотрел на потолок и с раздражением выдохнул.

– Тебе непременно нужно сунуть нос в дела.

Сера кивнула.

– Теперь – больше, чем когда-либо.

– Ладно. Тогда я проведу здесь несколько дней.

Идея была настолько ужасной, что Сера рассмеялась.

– Нет, не проведёшь.

– Впервые мы с тобой согласны, жена.

Герцог Хейвен вошёл в комнату с видом человека, которому принадлежит всё вокруг. Что, если подумать, было чистой правдой. Невыносимый мужчина.

– Буду признательна, если ты перестанешь подслушивать мои разговоры, – сказала она.

– Пока мы остаёмся мужем и женой, разговоры, которые ты ведёшь с неженатыми мужчинами, касаются и меня, дорогая.

Мужчины были просто невыносимы.

– Ещё раз назови меня «дорогой», и увидишь, что будет.

Малкольм даже не дрогнул.

– И что? Ты поступишь со мной так же, как твой американский негодяй поступил с ним? – Он взглянул на Калеба. – Не повезло тебе. Жаль, что я сам не смог проделать с тобой то же самое.

– Будь на твоём месте, герцог, сейчас это ты выглядел бы так, словно тебя переехала повозка, а не я.

Хейвен усмехнулся, будто услышал нечто забавное.

– История свидетельствует об обратном, янки.

Сера замерла. Что он имел в виду?

Впрочем, сейчас это не имело значения.

– Хейвен, мне необходимо вернуться в Лондон.

– Нет.

Сера подозревала, что ни одному из мужчин не особенно нравилось соглашаться с другим.

Она не смогла сдержать раздражённого стона.

– Ни один из вас не вправе решать за меня.

– У нас есть договорённость, Сера, – напомнил Малкольм. – И в неё не входит самовольная поездка в Лондон в компании какого-то американца.

– Я поеду куда захочу и с кем захочу, – огрызнулась она, внезапно раздражённая буквально всем на свете. – Ты мной не владеешь.

– А вот он владеет, – заметил Калеб.

Сера моргнула.

– Прошу прощения?

Малкольм тоже оторопел.

– Прошу прощения?

Калеб встретился с ней взглядом, и Сера возненавидела то, что прочла в его глазах.

– Он действительно владеет тобой, герцогиня. Ты его жена. Ему принадлежишь ты, всё твоё имущество и даже твоё будущее.

Смысл его слов был предельно ясен. Чтобы сохранить «Воробья» и право на него, Сера должна остаться здесь. Она должна добиться развода, чтобы обеспечить себе будущее.

Она свирепо посмотрела на друга.

– Чёртов предатель.

– Мы делаем то, что должны. Не беспокойтесь, герцог. В Лондон она не вернётся.

Сера подавила желание окончательно испортить Калебу лицо, а он тем временем добавил:

– Похоже, мне придётся задержаться здесь подольше. Уверен, мы все быстро подружимся.

Какая нелепость! У них с Калебом был план. Он не собирался оставаться в Хайли. Сера уже открыла рот, чтобы напомнить ему об этом, но Малкольм опередил её. Судя по его виду, он готов был причинить Калебу серьёзный вред.

– Уверяю вас, ничего подобного не произойдёт. И вам здесь не рады.

До этой минуты Сера была уверена, что Калеб больше никогда не переступит порог Хайли. Но теперь дело стало вопросом принципа. В конце концов, между ней и Малкольмом всё всегда превращалось в борьбу за то, кто кого пересилит.

– Он останется, если я этого захочу.

– Ты уже достаточно много чего захотела, Серафина. Я больше не намерен потакать тебе, как избалованному ребёнку. Для него здесь нет места.

– Как ребёнку? – переспросила она.

Кем, собственно, он себя возомнил, чтобы разговаривать с ней в таком тоне?

– Ох, герцог, ну теперь вы её точно разозлили, – заметил Калеб.

Сера резко повернулась к нему и угрожающе подняла палец.

– Ты ступаешь по очень тонкому льду, Калхун.

Калеб примирительно развёл руками, и она снова обратилась к Малкольму.

– Для него найдётся дюжина комнат.

– Они на ремонте, – заявил герцог.

Сера усмехнулась.

– Тогда он может поселиться в моей спальне.

Сера, возможно, сочла бы дёрнувшуюся челюсть Хейвена признаком своей победы в очередной схватке, если бы её не омрачил дружный вздох за дверью.

Обернувшись на звук, она обнаружила в нескольких шагах от себя целую толпу женщин с широко распахнутыми глазами.

– Что ж, это уже лучшая загородная вечеринка в моей жизни, – объявила Сесили, держа в руке здоровенный кусок говядины.

Вручив мясо Калебу и шепнув ему: «Для твоего глаза», она повернулась к остальным женщинам.

– Вы ведь со мной согласны?

– Категорически нет, – заявила миссис Мейхью. Как ни странно, возражала всегда именно миссис Мейхью. – Всё это совершенно неприлично!

– Ох, прошу вас, – с досадой произнесла Сера, которой уже порядком надоела эта напыщенность не к месту. – Тогда можете уехать, миссис Мейхью. Но вы ведь не уедете, правда? Потому что герцогство вам нужно ничуть не меньше, чем любой другой матери в Лондоне. А ближе к этой цели вам уже не подобраться.

Миссис Мейхью захлопнула рот.

– Итак. Пока одна из ваших дочерей не займёт моё место, хозяйкой Хайли остаюсь я. Поэтому прошу всех найти свои комнаты и устроиться поудобнее. Буду очень рада видеть вас за обедом. Селина, дорогая?

Сестра тут же принялась за дело.

Когда вся компания двинулась дальше, в глубь поместья, Сера повернулась к мужу и посмотрела ему прямо в глаза.

– Он остаётся.

– Ему здесь не рады.

– А я, между прочим, всё ещё здесь, – заметил Калеб.

– Так ты теперь предпочитаешь, чтобы тебя называли «американцем»? – спросила Сесили.

Калеб усмехнулся.

– Знаешь, пожалуй, да. Я с удовольствием останусь, герцогиня. Но кто будет разбираться с твоим мужчиной? Хотя не подумай, что я не справлюсь, – поспешил добавить он. – Я в полном порядке.

Однако Хейвен не обращал внимания ни на кого, кроме Серафины. Он направился к ней и подошёл так близко, что она должна была бы почувствовать себя неловко.

Но неловкости не было и в помине.

Она чувствовала нечто совершенно иное.

Сердце бешено колотилось. С гордо поднятой головой она встретила взгляд мужа и ответила другу:

– С ним разберусь я сама.

Малкольм долго смотрел на неё, заставляя забыть обо всём на свете, словно во всей вселенной существовала только она одна. Наконец он заговорил:

– Это тебе дорого обойдётся.

– Разумеется, – ответила Сера. – Таковы правила нашей игры.

Она застала его врасплох, но он почти сразу овладел собой. Не отводя взгляда от Серафины, он обратился к Калебу и Сесили:

– Оставьте нас.

От этих слов Сера охватила паника.

Или, возможно, восторг.

– Э-э… – Сесили, похоже, не знала, как поступить.

– Герцогиня? – Калеб тоже растерялся.

Но Сера отступать не собиралась. Не глядя на них, она произнесла:

– Сесили, будь добра, проводи Калеба в одну из комнат в жилом крыле.

– Нет, – твёрдо и властно возразил Хейвен, и в этом коротком слове прозвучала вся сила герцога. – Четвёртый этаж. Западное крыло. Самая дальняя комната.

Как можно дальше от её покоев.

Сера усмехнулась.

– Я вполне способна подниматься по лестницам и ходить по коридорам, муж мой.

Он пропустил её слова мимо ушей и повторил:

– Оставьте нас.

Сесили и Калеб вопросительно посмотрели на Серафину, но тут Малкольм раздражённо прорычал:

– Убери своих псов, жена.

Она кивнула, и они подчинились. Сесили тихонько прикрыла за собой дверь.

Сера глубоко вдохнула, стараясь собраться с силами и успокоиться перед тем, что могло последовать дальше.

– Итак, мы остались одни, – произнесла она. – Будь осторожен, муж мой, иначе скоро языки начнут чесаться. Матери твоей будущей жены едва ли понравится, если у неё сложится впечатление, будто между нами всё ещё сохраняются… тёплые отношения.