Текст книги "День герцогини (ЛП)"
Автор книги: Сара Маклейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)
Глава 16
КРОКЕТ? ИЛИ ЦЕЛИ УХАЖИВАНИЯ?
– Давайте, Эмили, бросайте шар!
– Эй, не торопите её! Не спеши, леди Э. Прицелься как следует.
– Да ради всего святого, это игра в шары на лужайке, а не хирургическая операция, Эм!
– Хорошо! – леди Эмили наконец обрела голос, и Сера не смогла сдержать улыбку. – Я бросаю!
– Метнёшь, – поправила её Селин и, заметив, что все присутствующие повернулись к ней, поспешно добавила: – Что? Именно так это называется. – И уже тише пробормотала: – Не виновата же я, что вышла замуж за спортсмена.
Сера удержалась от замечания, что игра в шары на лужайке не совсем тянет на спорт, особенно когда в неё играют восемь женщин в саду загородного поместья в Эссексе.
Когда Эмили метнула маленький шар примерно на десять ярдов, задав направление для следующего раунда, раздались одобрительные возгласы, к которым присоединился оглушительный лай такс маркиза Бамбла и восторженный крик Сесили:
– Вот это рука, Эмили!
Леди Эмили прелестно покраснела и смущённо склонила голову.
– Спасибо, – тихо ответила она. – Хотя, пожалуй, бросок и в самом деле получился неплохой, не так ли?
– Никто не любит самоуверенных женщин, Эмили! – донёсся голос её матери, сидевшей вместе с остальными старшими дамами под несколькими большими тентами неподалёку. Они обмахивались веерами и с раздражающим вниманием следили за игрой. – Герцог никогда не обратит на тебя внимания, если сочтёт тебя гордячкой.
Лицо Эмили поникло.
– Да, матушка.
– Если мы вообще когда-нибудь увидим герцога, – заметила миссис Мейхью, а затем рявкнула: – Плечи назад, Мэри! Он может появиться в любую минуту.
Сера сомневалась, что Малкольм добровольно приблизится к игре в шары, однако предпочла промолчать. Она лишь обернулась к леди Эмили с лучезарной улыбкой.
– По-моему, вы бросили превосходно!
– Метнули, – снова поправила Селин, а затем, не обращая внимания на дружный стон окружающих, добавила: – И я согласна. А ещё, Эмили, никогда не слушай свою мать. Достойным мужчинам нравятся женщины, которые знают себе цену. – Она ненадолго задумалась и заключила: – Хотя, признаюсь, пока у нас нет никаких доказательств, что Хейвен относится к достойным мужчинам.
Сера вздохнула.
– Он достойный мужчина.
– Тогда, прежде чем соглашаться выйти за него замуж, я потребую доказательств, девочки, – заявила Софи, стоявшая рядом со стопкой синих шаров.
Её сёстры и впрямь были опасны. Если они не прекратят свои язвительные замечания, герцог Хейвен рисковал остаться без невесты, а тогда вся затея теряла смысл и Сера лишалась развода.
Она скорее провалится сквозь землю, чем проведёт несколько недель в Хайли, где на каждом шагу её подстерегали воспоминания, ради совершенно бесполезного предприятия.
– Он достойный мужчина, – повторила она, одарив сестёр предостерегающими взглядами. – Вам придётся поверить мне на слово.
– Не желая спорить с вами, миледи, – подала голос леди Лилит, – но разве не вы сами от него ушли?
– Лилит! – рявкнула графиня Шрусбери. – Довольно!
– Это вы велели мне постараться понять этого человека, – напомнила ей дочь.
– Но не таким образом! Нужно быть тоньше!
Лилит озорно улыбнулась Сере.
– Тонкость никогда не была моей сильной стороной.
– Не волнуйтесь, леди Лилит, – раздался знакомый голос. – Сама герцогиня тоже не отличается особой тонкостью.
Калеб подошёл к ним, свежий, отдохнувший и явно недавно вымывшийся. Он приподнял бровь, глядя на Серу.
– В конце концов, всего несколько недель назад она едва не обрушила парламент.
Сера бросила на него выразительный взгляд и поспешила сменить тему.
– Мистер Калхун! Как любезно с вашей стороны присоединиться к нам. Я знаю, как вы любите игры на свежем воздухе.
– Предпочитаю те, в которых есть хоть какая-то угроза для жизни.
– Вы просто никогда не играли в шары с Запятнанными Сёстрами, – весело заметила Софи.
– Что ж, тогда всё объяснимо. – Калеб посмотрел на лужайку. – Отличный бросок.
Он подмигнул леди Эмили, и та мгновенно залилась краской.
– Эмили! – снова рявкнула графиня Брансуик, и её раскрасневшаяся дочь поспешила присоединиться к своей команде.
– Прекрати, – сказала Сера, подходя к другу. – Ты распугаешь всех девушек.
Мужская гордость Калеба была почти осязаемой.
– Если ты думаешь, что эта девушка хочет от меня сбежать, значит, с возрастом ты окончательно разучилась понимать молодых женщин.
– Прошу прощения! Мне едва исполнилось двадцать девять.
– Практически одной ногой в могиле, – невозмутимо отозвался он.
Сера раздражённо фыркнула.
– Как там моя таверна?
Калеб приподнял бровь.
– Моя таверна в полном порядке. Ремонт закончен. Развлечения сносные.
Каждый вечер он ездил в Лондон, чтобы лично следить за делами заведения, заботиться о безопасности артистов и проверять, чтобы запасы спиртного не иссякали.
Сера кивнула.
– Но?..
Он слегка наклонил голову.
– Но без Воробья это всего лишь кабак.
Серу пронзил укол сожаления. Она скучала по своему заведению: по запаху свежеструганного дерева и крепких напитков, по дымку свечей и табака, по музыке – лучшей во всём Лондоне, как она была убеждена.
Но больше всего она скучала по самой себе, той, какой становилась там. По тому, как растворялась в музыке и одновременно обретала себя. Становилась Воробьём.
Свободной.
– Как продвигается мой развод?
– Если бы он проводил больше времени с девушками, это помогло бы.
– Возможно, он не хочет проводить с ними время.
– Но ведь именно он их выбрал.
– А вдруг он выбрал их лишь потому, что не считал тебя возможной кандидатурой?
Сера нахмурилась.
– Я вернусь, как только он выберет себе жену.
Калеб хмыкнул, и смысл, который она уловила в этом звуке, ей совсем не понравился.
– Что?
Он покачнулся с пятки на носок, засунув пальцы за пояс брюк.
– Ничего. Просто я не уверен, что ты вообще вернёшься, если так и не научишься давать отпор своему герцогу.
Сера прищурилась и сердито прошептала:
– Что ты хочешь этим сказать?
– Думаешь, я не знаю, что происходит каждый раз, когда вы остаетесь наедине? – произнёс друг с такой непринуждённостью, словно они обсуждали погоду.
– Боюсь, ты ничего об этом не знаешь. Совершенно ничего.
– Воробушек, этот герцог завладел тобой с самой первой минуты вашего знакомства. А ты завладела им. И ни годы разлуки, ни развод не изменят того, как он на тебя смотрит. Как и того, как ты сама отводишь от него глаза.
– Ты не понимаешь, о чём говоришь, – отрезала Сера, отворачиваясь.
Она хлопнула в ладоши и направилась к месту, где маленький белый шар безмятежно лежал в густой зелёной траве.
– Какая команда будет играть первой?
Как он на тебя смотрит.
Малкольм не смотрел на неё. Она ему не нужна. Никогда не была нужна.
А если она и не смотрела на него, то лишь потому, что с их приезда в Хайли они почти не виделись. И уж точно не потому, что она боялась заметить, как он на неё смотрит.
Но как именно он на неё смотрел?
Нет. Чепуха. Калеб ни черта не понимает во взглядах.
К счастью, на Сесили всегда можно было положиться, когда требовалось отвлечь внимание.
– Поскольку в прошлом раунде победили мы… – Она выдержала торжественную паузу, которую сопровождали радостные возгласы сестёр Серы, насмешливые выкрики четырёх претенденток на титул герцогини и лай собак у края лужайки. – Первыми играем мы! Приготовьтесь к сокрушительному поражению!
Несколько матерей неодобрительно зафыркали, наблюдая за дерзким поведением Сесили. Однако они уже успели усвоить, что жалобы на присутствие сестёр Тэлбот вызывают лишь раздражение Серы и ещё большую бесцеремонность самих сестёр, поэтому предпочли держать языки за зубами.
Впрочем, положение не облегчало то обстоятельство, что их дочерям, похоже, нравились Запятнанные Сёстры. Леди Лилит и леди Фелисити Фэрклот – почему-то никто не мог называть её иначе, чем полным именем, – не просто симпатизировали им. Казалось, они уже перенимали их привычки.
Сесили наклонилась, чтобы поднять тяжёлый синий шар, и леди Лилит тут же воскликнула:
– Лично я уже сражена наповал вашим платьем, леди Сесили!
Сесили выпрямилась и кокетливо выставила бедро, демонстрируя наряд, который некоторые назвали бы слишком тесным. В особенности так считали сидевшие неподалёку пожилые дамы.
– С удовольствием порекомендую вам свою портниху, леди Лилит.
– Возможно, для вашего свадебного приданого! – поддразнила её Софи.
– Ну-ну, – сказала Сесили, дождавшись, пока смех утихнет. – Всем известно, что Хейвен питает слабость к женщинам, умеющим управляться с шарами.
– Правда? – с тревогой спросила мисс Мэри.
– Самая настоящая, – заверила её Сесили. – Спросите Серу. Она прекрасно знает, как его интересуют… круглые предметы.
Семь женщин разразились смехом, который варьировался от сдавленного хихиканья до громогласного хохота.
Калеб лишь усугубил положение, приподняв шляпу в сторону Сесили.
– Я был прав. Вы настоящая беда.
Сесили подмигнула ему.
– Только самая лучшая, американец.
Он рассмеялся – открыто, от души, и Сера не смогла удержаться от смеха в ответ, на миг забыв об истинной причине их собрания.
Пока миссис Мейхью не напомнила о ней всем присутствующим, резко захлопнув веер и хлопнув им по бедру.
– Это уже совершенно недопустимо!
Сесили изобразила широкими глазами невинное изумление.
– Не понимаю, что именно вы имеете в виду, миссис Мейхью. Хейвен любит шары.
Она повернулась к Сере.
– Ведь так?
– Совершенно верно, – ответила та, с немалым удовлетворением отметив, как хорошо ей удаётся сохранять невозмутимое выражение лица.
Сесили Тэлбот не просто оправдывала ожидания, связанные с репутацией сестёр Тэлбот. Она неизменно их превосходила. И Сера всегда обожала её именно за это.
Возможно, они и впрямь состарятся вместе, оставаясь сообщницами в своём пагубном сестринстве.
– А как же то, что она бесстыдно флиртует со всеми подряд? – возмущённо, почти пронзительно спросила миссис Мейхью.
– Не вижу причин, по которым это должно помешать игре в шары, – пожала плечами Сера.
– Прекрасно! – воскликнула Сесили. – Значит, решено! Если я выиграю, американец достанется мне.
– А если победит кто-то другой? – со смехом спросил Калеб. – Хотя я и не сомневаюсь, что вы разгромите всех соперников, леди Сесили.
Сесили широко улыбнулась.
– Разумеется, не сомневайся, будущий муж. А если выиграет кто-нибудь другой, он может забрать Хейвена. Разве не ради этого все они здесь собрались?
Сёстры Серы рассмеялись, к ним присоединились леди Лилит и леди Фелисити Фэрклот. А вот миссис Мейхью и её несчастная дочь выглядели так, словно их вот-вот стошнит.
Леди Эмили не отреагировала вовсе.
Сера уже решила вмешаться и положить конец представлению своей сестры, когда Сесили вдруг посмотрела куда-то поверх её плеча и широко улыбнулась.
– Не находите эту идею превосходной, ваша светлость?
– Несомненно, она многое упростила бы.
Малкольм остановился за спиной Серы, и она ощущала только исходившее от него тепло.
– Добрый день, дамы.
Претендентки на титул герцогини одновременно присели в реверансах, а Хейвен продолжил:
– Боюсь, я должен извиниться за то, что с момента вашего приезда уделял вам так мало внимания. Поместье такого размера требует немалых забот, особенно когда возвращаешься из города.
Это была откровенная ложь. В распоряжении Хейвена находился лучший управляющий земельными владениями во всей Британии – пожилой джентльмен с огромным опытом, который фактически единолично распоряжался всем, что касалось поместья.
Самого же Хейвена интересовала лишь архитектура. Сера не встречала мужчины, который гордился бы чем-либо сильнее, чем Малкольм своими зданиями. Стоило ему заговорить об уникальных комнатах главного дома, о вдовьем доме или о причудливом павильоне среди восточных пастбищ, и его лицо преображалось от неподдельного восторга.
– В любом случае, я с удовольствием провёл бы с вами немного времени в этой идиллической обстановке. Игра в шары звучит чудесно.
Он стоял слишком близко. Непозволительно близко для человека, обращавшегося к собранию из дюжины дам. А затем повернулся к Сере, и заданный им вопрос скользнул по её коже, словно ласка.
– Герцогиня тоже играет?
Глаза Сесили загорелись.
– А вы бы этого хотели, ваша светлость?
Сесили думает, что я хочу тебя вернуть.
Сера не желала иметь к этому никакого отношения. Она отошла от Хейвена и заняла место за шаром, который бросила леди Эмили, стараясь делать вид, будто его здесь нет. Наверняка он стоял рядом с привычно безупречным видом, спокойный и невозмутимый.
– Нет, – ответила она. – Я судья.
Он кивнул и нарочито внимательно оглядел лужайку.
– А как распределились команды? – спросил он достаточно громко, чтобы услышали все.
Сера не удержалась и обернулась к нему. В его голосе звучало… довольство. Будто он просто искал, чем занять свободное время, и игра в шары на лужайке казалась ему вполне подходящим развлечением.
Подозрение вспыхнуло в ней, а следом – немалая доля паники.
Что происходит?
Селин поспешила ответить вместо неё:
– Незамужние против замужних. И Сесили.
Сесили драматично вздохнула.
– Вечно подружка невесты, никогда не невеста.
Она повернулась к Калебу.
– Может, американец станет моим женихом?
Калеб расхохотался – громко, развязно, – а миссис Мейхью на краю лужайки вновь неодобрительно фыркнула. Хейвен проигнорировал её замечание, лишь поправил манжету и принялся изучать состав команд. Любому случайному наблюдателю сразу стало бы ясно, насколько неравными были силы.
Слева на игровом поле стояли четыре юные красавицы со свежими лицами, одетые в пастельные тона. В глазах каждой смешались надежда, волнение и страх. И, вероятно, каждая из них жаждала впечатлить герцога Хейвена чуть больше, чем остальные, чтобы в итоге заполучить достойную партию и стать настоящей аристократкой.
А справа стояли их полные противоположности. Во всех отношениях.
Сёстры Тэлбот за всю свою жизнь ни разу не надевали пастельных оттенков. Они не следовали моде – они создавали её сами. Их платья сияли яркими, прекрасными цветами, словно вобрали в себя краски летнего сада по соседству, а волосы были уложены в замысловатые причёски. Они ставили дерзкую честность выше сдержанной учтивости, и все вместе обладали изяществом и тактом разогнавшейся кареты без кучера.
Что Сесили и подтвердила, крикнув:
– Эй, Хейвен! На твоём месте я бы отошла, пока мой ужасный бросок не угодил тебе прямо в голень!
– Да здравствуют счастливые случайности! – отозвалась Софи со столика неподалёку, где уже подали лимонад и лёгкие закуски.
– Она меня действительно ненавидит, – тихо произнёс Хейвен.
– Ещё как, – ответила Сера и сама удивилась болезненному уколу, который почувствовала при этой мысли.
– Неужели больше никто не умирает от голода? – снова спросила Софи.
– Мы не едим, Софи, мы играем! – простонала Сесили.
– Только не думайте, что её одержимость едой связана с беременностью, – заметила Селеста, обращаясь к претенденткам. – Софи всю свою жизнь была голодной.
– Чистая правда! – подтвердила Софи, отправляя в рот тарталетку. – Никто ведь не возражает, если я начну без вас?
Матери, сидевшие в стороне, словно не могли решить, что возмущает их сильнее: упоминание Селестой о беременности Софи, которая становилась всё заметнее, или готовность самой Софи приступить к еде без разрешения герцога или герцогини. И всё это лишь напоминало Сере, как сильно она любит своих сестёр.
– Постараюсь вести себя как джентльмен и присоединиться к вам, – вмешался Калеб. – В конце концов, я ещё растущий мальчик.
– Прекрасно! – отозвалась Софи. – Поскольку вполне возможно, что и я выращиваю мальчика, мы с вами отлично поладим.
Матери зашептались, пряча лица за веерами. Маркиза Эверсли в очередной раз подтвердила свою репутацию женщины, склонной к вопиющей бесцеремонности.
Хейвен долго смотрел на Софи.
– Её можно расположить к себе?
– Софи? – Сера изумлённо взглянула на него. – А почему тебя это интересует?
В его глазах мелькнуло нечто удивительно похожее на искренность.
– А тебя можно расположить к себе?
Сердце Серы забилось чаще.
Он снова за своё. Опять пытается завоевать её, хотя она ему не нужна. Пытается удержать, хотя сам не хочет её иметь. И уж она-то точно не желает, чтобы её удерживали.
Когда-то она уже была его собственностью. И ничем хорошим это не закончилось ни для одного из них.
Она встретила его взгляд.
– Нет.
Это короткое слово словно захлопнуло ставни, скрыв открытость в его глазах. Сера проигнорировала вспыхнувшее в ней разочарование и громко произнесла, обращаясь ко всем:
– Я бы не стала так беспокоиться, ваша светлость. Сесили играет просто ужасно. Вряд ли она в вас попадёт.
– По крайней мере, не нарочно! – заметила Селеста со своего места на другом конце лужайки.
Хейвен приподнял бровь.
– Теперь я даже не знаю, где мне лучше стоять.
Сесили тут же откликнулась:
– Я всегда могу попытаться попасть в вас, Хейвен. Если вам так будет спокойнее.
Сера усмехнулась и посмотрела на герцога.
– Разумеется, вы сами можете выбрать команду, ваша светлость. Всё-таки вы хозяин этого поля.
Она обвела рукой лежавшие перед ними шары.
– Просто бросай, Сесили, – велел он.
Сесили коротко кивнула и выполнила приказ. Шар покатился по лужайке и остановился, на удивление удачно, возле маленького белого шара-цели.
Претендентки на титул герцогини разразились сдержанными аплодисментами, но сёстры Тэлбот были далеко не столь вежливы.
– О! – ахнула Селеста.
Селин выпалила:
– Боже правый! Она ведь чуть в него не попала!
– Ты тренировалась? – с подозрением спросила Софи.
– Нисколько! – торжествующе объявила Сесили. – Но будь я проклята, если не окажется, что у меня врождённый талант к этой игре!
Матери снова оживились, а когда Сесили добавила: «Я же говорила, что не зря мы поставили на самих себя! Очевидно, я просто гений!», их возмущение достигло нового размаха.
– Совершенно очевидно, – сухо согласилась Софи, и Сера рассмеялась.
Но тут миссис Мейхью поджала губы.
– Простите, вы сказали… поставили? Неужели вы действительно делаете ставки на исход невинной игры в шары, в которую играют юные девушки?
– Неужели вы в самом деле полагали, что мы не придумаем способ сделать невинную игру в шары поинтереснее, миссис Мейхью? – невозмутимо ответила Сера. – К тому же вы наверняка будете вполне довольны результатом, если ваша дочь окажется ближе всех к цели.
Хейвен тут же насторожился.
– И что она получит в награду?
Сера пожала плечом.
– Нет, – произнёс он, и внезапно ей показалось, будто они остались одни в саду. – Никаких пожиманий плечами. Что она получит?
– Что ж, если победят мои сёстры, та из них, чей шар окажется ближе всего к цели, сможет вернуться в Лондон, – объяснила Сера.
– Разве ей не будет одиноко? Лучше отправить домой их всех.
Сера нахмурилась, и он добавил:
– А если победят претендентки?
– Личное свидание.
– С кем?
– С вами, разумеется.
– О…
Миссис Мейхью произнесла это за всех матерей, а судя по выражению лица Хейвена, ещё и за самого герцога.
Сера рассчитывала, что его изумление доставит ей больше удовольствия. Она понизила голос:
– Вы хотите жену, ваша светлость. Вот так её и находят.
Он долго смотрел на неё, а затем неожиданно сказал:
– На вас сиреневое платье.
Смена темы застала её врасплох.
– Да, – ответила Сера. Это прозвучало почти как вопрос, словно она сама не видела собственного платья и не имела представления о цветах.
– Вчера было аметистовое. А днём ранее – серое, словно вереск зимой.
Сера похолодела.
– Мне нравится фиолетовый.
Он покачал головой. В его глазах таились секреты. Она знала это, потому что в её собственных хранились такие же.
– Нет, не думаю.
Она не хотела обсуждать это. Не сейчас. Не тогда, когда за ними наблюдала, казалось, половина лондонского общества.
Да что там – она не хотела обсуждать это никогда.
И ненавидела его за то, что он обратил внимание на её одежду.
Фиолетовый и серый. Цвета траура.
Малкольм больше ничего не сказал. Он повернулся к девушкам на другом конце лужайки, и Сера вдруг с полной ясностью представила, как выглядят мужчины, идущие в бой.
– Пожалуй, я останусь на этом конце поля, – объявил он. – И прослежу, чтобы судья была беспристрастна.
Сера заставила себя улыбнуться.
– Боитесь, что я подтасую результаты, лишь бы оставить сестёр при себе?
Он понизил голос:
– Боюсь, что ты подтасуешь их, лишь бы избавиться от меня.
Сера замерла.
Разве не в этом заключалась вся суть?
Она слишком снисходительно относилась и к девушкам, и к нему самому. Малкольм должен был найти жену. Одна из этих женщин займёт её место, а Сера вернёт себе свободу. Получит свою таверну, своё будущее и уйдёт из этого места, оставив позади мужчину и все воспоминания, которые он в ней пробуждал.
Она повернулась к нему.
– Хейвен, ты должен понять…
Он перебил её, отворачиваясь.
– Миссис Мейхью. Полагаю, вам что-то мешает, раз вы вышли на солнце.
– Вообще-то, именно так и есть, – раздражённо ответила женщина. – Ваша светлость, я вынуждена возразить! Эти… – Она махнула рукой в сторону сестёр Серы. – Женщины… хотя, полагаю, их приходится так называть, – оказывают ужасное влияние на окружающих. Вас практически две недели не видно, а если говорить откровенно, всё это начинает казаться чудовищной тратой времени.
– Матушка! – Мэри уже присоединилась к остальным незамужним девушкам и теперь звала её оттуда.
– Пожалуй, и мне пора сделать бросок, – объявила леди Лилит.
Она высоко подняла шар, а миссис Мейхью продолжала наступать.
– Мой муж – весьма влиятельный человек, а Мэри пользуется большим спросом среди женихов. Мы отказались от множества приглашений на другие вечера, где присутствовали достойные мужчины, и, согласитесь, с учётом ваших обстоятельств они гораздо более подходящие партии!
Сера вынуждена была признать: миссис Мейхью оказалась превосходной матерью. Она прекрасно знала, какого быка хочет заполучить для своей дочери, и не собиралась стоять в стороне, если могла ухватить его за рога.
В этой женщине было трудно не увидеть отголоски собственной матери.
И вместе с ними – предвестие того, что могло обернуться либо грандиозным успехом, либо полнейшим провалом.
– Миссис Мейхью, полагаю, что… – начал Хейвен.
– Матушка, прошу вас! – Мэри решительно пересекала лужайку.
Но миссис Мейхью и не думала уступать.
– Думаю, было бы вполне уместно, если бы вы нашли время прогуляться с моей дочерью, чтобы узнать её поближе, а не судить исключительно по её огромному приданому!
Женщина впечатляла. И Сера солгала бы, если бы сказала, что ей не доставляет удовольствия видеть Хейвена в столь затруднительном положении.
– Вы в своём уме? – тихая Мэри больше не была тихой.
И впрямь, яблоко от яблони недалеко падает.
Хейвен оказался в ловушке и инстинктивно попытался смягчить неловкость, в которую старшая Мейхью ввергла младшую.
– Уверяю вас, мисс Мейхью, ваше приданое не имеет для меня никакого значения.
Мэри почти не обратила на него внимания.
– Матушка! Нельзя просто кричать на герцога и надеяться, что в результате он заключит брак, которого вы для меня хотите!
– Не просто брак, которого я желаю для тебя, дорогая! А брак, которого хочешь ты сама!
Остальные матери перестали и обмахиваться веерами, и притворяться, будто не следят за происходящим. Все три аристократические дамы смотрели на разгорающуюся сцену широко раскрытыми глазами и ртами.
Калеб же тем временем кормил одну из собак кусочком жареного гуся.
– Эй! С дороги! – крикнула Сесили. – Лилит бросает!
– Метает! – вставила Селин.
– Дамы, может быть, мы перенесём этот разговор в дом? – предложила Сера, стараясь сохранять спокойствие. – Или хотя бы отойдём подальше от зрителей?
Она услышала, как Софи одновременно выдохнула: «О нет», а Селин крикнула: «Берегитесь!»
Сера обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть летящий прямо на них шар. Она успела отпрыгнуть, но миссис Мейхью повезло меньше. Шар с силой ударил её по ноге и отскочил в сторону цели. Женщина вскрикнула от боли и едва не рухнула прямо на Хейвена.
– Простите меня! – крикнула леди Лилит с другого конца лужайки.
– Ерунда! Прекрасный бросок! Вы только посмотрите, как близко к цели он оказался!
– Она попала в женщину, Селин, – напомнила Софи.
– Ну и что? Не то чтобы та этого не заслужила. Жаль, нельзя ударить каждого, кто ведёт себя столь отвратительно. Леди Лилит, а можно ли арендовать ваши услуги?
Хейвен поперхнулся.
Сера повернулась к нему.
– Ты смеёшься?
Он покачал головой и закашлялся. Слишком уж очевидно. Он смеялся.
Сера поспешила подхватить хромающую женщину, которая согнулась пополам от боли и унижения.
– О боже! – вырвалось у неё, и она не сумела скрыть удивлённого смешка, пытаясь помочь. – Миссис Мейхью, вы в полном…
– О, да заткнитесь вы! – огрызнулась женщина, резко выпрямившись. – Это вы здесь главный скандал! Мы должны были догадаться, что вы навлечёте неприятности на всех нас. Вам следовало остаться в Америке и позволить бедному мужу спокойно строить своё будущее. С достойной женщиной. Женщиной, обладающей изяществом, честью и верностью!
Когда прозвучало последнее слово, резкое и полное злобы, воцарилась тишина.
Сера невольно посмотрела на Малкольма, пытаясь понять, чувствует ли он тот же стыд, что и она. Ей было ненавистно всё, что она навлекла на них. На своих сестёр, на девушек и на него – особенно на него.
Но в его глазах она не увидела ни стыда, ни даже следа веселья, мелькавшего там прежде.
Там была ярость.
Желание защитить.
Верность.
Ей.
И прежде чем Сера успела взять себя в руки, прежде чем сумела удержаться от чувств, в её душе зародились удовольствие, гордость и нечто куда более пугающее. Нечто, отзывавшееся эхом воспоминания, которое она поклялась никогда не воскрешать.
Воспоминания о Малкольме, которого она любила.
Но прежде, чем он успел дать выход своему гневу, мисс Мэри сама выпустила на волю собственное возмущение.
– Я хочу, чтобы было ясно: всё испортили именно вы, матушка! – заявила она, повысив голос и наставив на мать длинный указательный палец. – Я согласилась участвовать в вашей глупой затее, приехать сюда и бороться за титул этого мужчины, потому что всегда поступала так, как вы с отцом считали правильным. Но эти женщины другие. Они интересные, смелые, и я думаю, мне тоже пора стать такой. Я не выйду замуж за герцога, хотя сомневаюсь, что у меня вообще были шансы. Не могу представить, зачем мужчине вроде него связывать себя с такой тёщей, как вы. Я возвращаюсь домой. Чтобы выйти замуж за Джеральда.
Сера широко раскрыла глаза.
– За Джеральда?
– А кто такой Джеральд? – поинтересовалась Фелисити Фэрклот.
– Фелисити! Не следует вмешиваться в чужие личные дела! – маркиза Бамбл наконец вспомнила, что она мать.
– Знаете, я никогда не понимала этого правила, – заметила леди Лилит, обращаясь к подруге. – Ведь личные дела Мэри сейчас у всех на виду, разве нет?
Мэри не обратила внимания на остальных девушек и повернулась к Сере.
– Простите меня. Мне вообще не следовало сюда приезжать. Дома меня ждёт любимый человек. Джеральд. Он замечательный.
Сера не смогла сдержать улыбку. В этой девушке был такой характер! Поистине удивительный.
– Уверена, что он замечательный, раз сумел завоевать ваше сердце.
– Он стряпчий! – возмутилась миссис Мейхью.
– Отец тоже был стряпчим, прежде чем попасть в парламент! – напомнила ей Мэри.
Лицо миссис Мейхью пошло красными пятнами.
– Но теперь… теперь ты могла бы стать герцогиней!
– Но я не хочу быть герцогиней.
Мэри улыбнулась Малкольму.
– Прошу прощения, ваша светлость.
Малкольм покачал головой.
– Не за что извиняться.
– Уверена, вы меня не поймёте, но мне совершенно безразлично, что вы герцог. И совершенно безразлично, что он стряпчий. Я любила бы его, кем бы он ни был.
Взгляд Малкольма скользнул мимо Мэри и остановился на Сере.
– Ловец крыс.
Сера перестала дышать.
Мэри улыбнулась.
– Вы понимаете.
– Вполне, – ответил он, по-прежнему глядя на Серу, словно понимая, как трудно ей справиться с эхом их общего прошлого.
Наконец он вновь повернулся к Мэри.
– Мне жаль, что нам не удалось поговорить побольше.
Девушка улыбнулась.
– Думаю, в любом случае я бы вам не понравилась.
– Вот тут вы ошибаетесь, мисс Мейхью. Я буду следить за газетами в ожидании объявления о вашей свадьбе. А в благодарность за то, что вы увезёте свою мать с моих земель, я пошлю вам и Джеральду щедрый свадебный подарок.
Мэри склонила голову, скрывая улыбку, и присела в лёгком реверансе.
– По-моему, это превосходная договорённость. И ещё раз прошу прощения, ваша светлость.
Сера не могла не заметить, что на этот раз слова «ваша светлость» предназначались вовсе не Хейвену, а ей.
– Вам не за что извиняться, – сказала Сера, желая поскорее забыть неприятную правду, прозвучавшую в словах миссис Мейхью, и оставить весь этот эпизод позади.
– Есть за что, – холодно произнёс Хейвен.
Голос его стал ниже, и в нём зазвучала ярость, которую Сера слишком хорошо знала.
Она увидела, как по лицу миссис Мейхью расползается страх.
– Никто не смеет разговаривать с моей женой так, как это сделали вы, миссис Мейхью. Вы покинете этот дом и больше никогда сюда не вернётесь. Не сомневайтесь: под крышей Хейвена вам больше не рады.
К тому моменту, когда он закончил, женщина побелела как полотно.
– Когда-то я не остановился бы на этом. Я приложил бы все усилия, чтобы разорить вас. Добивался бы возмездия. Вам следует сесть в свою карету и благодарить Бога за то, что те времена миновали и что мне, как выяснилось, весьма приятна компания вашей дочери.
Старшая миссис Мейхью открыла рот, вероятно, собираясь оправдаться, но Малкольм поднял руку.
– Нет. Вы проявили неуважение к моей герцогине. Убирайтесь из моего дома.
Он отвернулся от женщин, и на этом всё было кончено. Их выставили вон без дальнейших церемоний.
Сера знала, как больно бывает оказаться по другую сторону такого холодного, окончательного пренебрежения. Она испытала это на себе и потому понимала лучше многих.
Особенно когда Малкольм повернулся к остальным и сказал:
– Леди Лилит, должен признать, физика вашего броска заслуживает восхищения.
Лилит улыбнулась.
– Хотела бы я присвоить себе эту заслугу, ваша светлость. Но мне просто необычайно повезло.
Это была ложь, и все присутствующие понимали, что леди Лилит намеренно вступилась за подругу.
Лилит была прекрасной партией.
Ей повезло бы стать женой Хейвена.
Вернее, Хейвену повезло бы заполучить её.
И всё же слова Малкольма не выходили у Серы из головы.
Моя герцогиня.
Разумеется, он имел в виду жену в самом общем, расплывчатом смысле. Он говорил не о Сере. Сколько раз он давал ей понять, что не хочет её? Сколько раз она сама повторяла, что не хочет его?
И ведь не хотела. По крайней мере, после того, как перестала его ждать.




























