444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Сара Маклейн » День герцогини (ЛП) » Текст книги (страница 20)
День герцогини (ЛП)
  • Текст добавлен: 9 ноября 2026, 17:30

Текст книги "День герцогини (ЛП)"


Автор книги: Сара Маклейн



сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

– Возможно, ей нужно было это услышать, – резко ответила Софи.

– На самом деле нет. Потому что это неправда.

Софи приподняла бровь, и Сера продолжила:

– Я попросила его об одной-единственной вещи. О разводе. О свободе. И о его свободе тоже, между прочим. Но он не дал мне ни того, ни другого.

– Возможно, он отказывается дать тебе развод потому, что у тебя какое-то странное, извращённое представление о свободе.

Сера прищурилась, глядя на сестру.

– И ты, конечно, знаешь, что это за представление?

– Знаю, как ни удивительно.

Карета остановилась. Софи пригладила юбки и поправила волосы, пока к дверце подходил лакей в ливрее. Прежде чем принять его руку и спуститься на землю, она ещё раз посмотрела на Серу.

– Я люблю тебя, знаешь ли.

Слёзы выступили мгновенно, нежеланные и совершенно некстати. Сера отвернулась, и это было к лучшему: когда Софи тихо добавила: «Мне лишь хочется, чтобы ты и сама сумела найти в себе силы полюбить себя», – слёзы всё-таки покатились по её щекам.

Охваченная гневом, печалью и бессильным отчаянием, которым не могла дать выхода, Сера не смотрела на сестру, пока дверца кареты не закрылась с тихим щелчком.

Придерживая одной рукой поясницу, Софи медленно направилась к открытому входу в городской дом. Изнутри лился тёплый оранжевый свет, словно приветствуя её возвращение.

Сера почувствовала укол вины. Сестра ждала ребёнка и, скорее всего, куда больше обрадовалась бы возможности провести вечер в постели, чем поездке в тесной карете посреди ночи.

Но теперь Софи была дома, и вскоре в золотистом проёме двери появился силуэт её мужа. Он задержался всего на мгновение, а затем поспешил навстречу жене, подхватил её на руки и, закатав рукава рубашки, крепко прижал к себе и поцеловал.

Слуги, оказавшиеся поблизости, либо обладали безупречной выучкой, либо настолько привыкли к нежностям, которыми маркиз и его жена обменивались при всех, что уже не видели в них ничего предосудительного. Сера предположила, что верно второе.

Затем Кинг перенёс Софи через порог и вошёл с ней в дом, лишь на ходу захлопнув дверь ногой.

Карета тронулась, и Сера откинула голову на спинку сиденья.

– Чёрт побери!

Сёстры промолчали, и Сера прекрасно понимала почему.

Они были согласны с Софи.

Она открыла глаза и посмотрела на них.

– Полагаю, теперь вы хотите ещё и извинений.

Она знала, что ведёт себя несносно.

– Если честно, мне не так уж важно, – ответила Селина. – Но если выбирать между тем, чтобы ты была здесь, и тем, чтобы тебя здесь не было, я предпочту, чтобы ты оставалась в Лондоне. Поэтому, если собираешься повторить то, что сделала в прошлом, и моё мнение хоть что-то для тебя значит, пожалуйста, не делай этого.

– Ты собираешься уехать? – спросила Сесили из дальнего угла кареты.

Сера долго молчала, а затем покачала головой.

– Не знаю. Я планировала свою жизнь. Своё дело.

Она отвернулась к окну и произнесла следующие слова, глядя в темноту:

– Это всё, чего я хотела.

Селеста и Селина ничего не ответили, и Сера приняла их молчание за молчаливое одобрение. Возможно, дело было лишь в сестринской преданности, но она предпочитала не задавать вопросов. Молчание было лучше правды.

Однако, когда карета развезла сестёр по их домам, к их мужьям, и Сера осталась наедине с Сесили, её охватила тревога.

Сесили была самой прямолинейной из всех сестёр Тэлбот, и после всего, что произошло в карете, эта особенность обещала стать настоящим испытанием.

– Я бы предпочла, чтобы ты никуда не уезжала, – сказала Сесили, когда темнота сомкнулась вокруг них. Колёса грохотали по булыжной мостовой, а карета неторопливо двигалась через Мейфэр в сторону Ковент-Гардена.

Сера глубоко вздохнула.

– Я и не собиралась.

– А что насчёт Хейвена?

Она кивнула.

– Он не хочет развода.

– А ты?

Да. Нет.

Сера проигнорировала вопрос, ненавидя этот странный, неопределённый ответ, который никак не удавалось свести к одному слову.

– Если позволишь…

– Полагаю, я всё равно не смогу тебя остановить.

– Скорее всего, нет, – спокойно согласилась Сесили, ничуть не задевшись её колкостью. – Но Софи права, Сера. У свободы много обличий. И даже воробьям иногда нужно отдыхать.

Сера посмотрела в окно.

– Когда карета высадит меня, она отвезёт тебя к матери и отцу.

– Хочешь поехать с нами? Мама будет счастлива тебя увидеть.

Тема казалась безопасной и простой. Но вместо этого она напомнила Сере об их матери, которая, несмотря на все свои чудовищные интриги и затеи, любила дочерей до безрассудства.

Сера покачала головой.

– Она усвоила урок, знаешь ли, – сказала Сесили. – Теперь почти никогда не смотрит на меня с разочарованной жалостью. Думаю, мне стоит поблагодарить тебя за это.

Сера заставила себя улыбнуться.

– Не за что. Я навещу их в другой день, но сегодня вечером мне нужно вернуться к себе.

К себе.

К самой себе.

К той женщине, которой она была, когда несколько недель назад приехала в Лондон, ещё до того, как Малкольм изменил всё. До того, как соблазнил её возможностью иного будущего – не того, которому она уже решила посвятить себя.

И потому она отправится в таверну, будет разливать напитки, петь свои песни и надеяться, что ночь поможет ей забыть о дневных событиях.

– Я поеду с тобой, – заявила Сесили.

Сера повернулась к сестре.

– Нет, не поедешь.

В темноте лица Сесили было не разглядеть, но Сера знала: ничто на свете не помешает ей добиться своего.

– Почему? Потому что ты всё-таки собираешься уехать? Не хочешь свидетелей? Или не хочешь, чтобы кто-то, кому придётся сказать прощай, оказался рядом?

– Я не уезжаю, Сесили. По крайней мере, сегодня ночью.

– Не уверена, что верю тебе, – отозвалась Сесили. – Похоже, бегство из Хайли становится заразным.

Сера уловила раздражение в её голосе.

– Бегство из Хайли?

– На этой неделе это стало чем-то вроде состязания.

В темноте глаза Серы широко распахнулись.

– Ты о Калебе?

Сесили презрительно фыркнула.

Боже милостивый. Что она пропустила?

– Сес, случилось что-то?

– Нет, – ответила Сесили. – Просто мне хочется увидеть эту легендарную таверну.

Это была очевидная ложь.

– Ты ведь знаешь, что Калеб ею владеет.

– О, – неопределённо протянула Сесили. – Значит, он будет там?

Сера не смогла удержаться от короткого смешка, настолько плохо сестра разыгрывала невинность.

– Ты не поедешь со мной.

– Почему же?

– Прежде всего потому, что ты незамужняя леди, которую легко узнать.

В ответном голосе Сесили послышалась обиженная нотка.

– В Лондоне найдётся немало мест, где с последней частью этой фразы поспорили бы. Я последняя из «Опасных Дочерей», Сера. Бывшая любовница самого скандально известного актёра Друри-Лейн.

– И всё же я не позволю тебе погубить свою репутацию. Даже ради Калеба.

– Это не имеет никакого отношения к Калебу.

– Ты разговариваешь с женщиной, которая годами тосковала по мужчине.

Сесили бросила на неё выразительный взгляд в тусклом свете, проникавшем в карету из окон пабов и театров, мимо которых они проезжали.

– И что с того? Ты бы позволила ему погубить тебя без малейших колебаний?

– Собственно, именно это я и сделала.

И сегодня днём тоже.

Последние слова она оставила при себе.

– У меня нет намерения губить свою репутацию.

– Прекрасно, потому что я не собираюсь этого допустить.

– Ты не можешь просто вернуться в Лондон и присвоить себе роль добропорядочной опекунши!

Сера наконец потеряла терпение.

– Ради всего святого, Сесили! Хоть одна из нас должна обрести счастье!

– Да, и такими темпами это будешь ты! По крайней мере, у тебя есть мужчина, готовый затащить тебя в постель!

Слова вылетели из уст Сесили прежде, чем она успела подумать, и Сера, сама того не ожидая, ответила:

– Знаешь, постельные утехи далеко не всегда решают все проблемы.

Повисла тишина, и Сера почувствовала, как в ней разгорается любопытство. Она ждала, прекрасно зная, что Сесили не сможет оставить эту тему без продолжения.

Так и вышло.

Наконец сестра призналась с обезоруживающей откровенностью:

– У меня есть планы.

– Связанные с Калебом?

– Да.

– Он назначил тебе тайное свидание?

Сере было трудно скрыть удивление в голосе.

– Нет. Всё гораздо хуже.

Боже милостивый. Она его убьёт.

– Что он натворил?

Теперь Сера была по-настоящему рассержена на человека, которого так долго считала другом. Одно дело – вмешиваться в её собственную жизнь, и совсем другое – пытаться соблазнить её сестру.

– Ничего.

Сесили тихо вздохнула.

– В том-то и проблема. Когда я попросила его кое-что сделать, он сбежал из Хайли.

Господи боже!

– Сесили, он же…

– Ты говорила, что никогда с ним не заигрывала. Говорила, что он тебя не интересует.

– И это чистая правда. Я хотела сказать, что он старый.

Сесили лукаво усмехнулась.

– Не настолько.

– Не телом. Душой. Он стар душой. И к тому же он подлец.

Подлец, которому, по всей видимости, не помешал бы хороший удар по носу.

– Да, с этим я уже успела познакомиться.

– И что?

Сесили откинулась на спинку сиденья. В полумраке едва заметно сверкнула её белозубая улыбка.

– А то, что, по-моему, такой подлец заслуживает, чтобы с ним поступили точно так же. Ты не находишь?

Будь прокляты все мужчины за то, что заставляют женщин страдать.

Сера не могла не оценить простую и почти идеальную месть, которую замышляла сестра. К тому же она стала бы наказанием Калебу за то, как он вмешался в её собственную жизнь, скрыв от Малкольма, что тот был в Бостоне.

Да, Калеб заслуживал, чтобы с ним обошлись как с последним негодяем. А Сесили вполне хватало и красоты, и характера, чтобы сыграть эту роль.

Но её сестра заслуживала большего, чем мужчина, который смотрел на любовь с такой холодной отстранённостью.

– Калеб… Сесили, Калеб не из тех мужчин, с которыми остаются навсегда.

Сесили долго смотрела в темноту за окном кареты. Так долго, что Сера уже начала думать, будто сестра не ответит.

Но наконец та заговорила:

– Никто не становится мужчиной навсегда, пока однажды им не станет.

Эти простые слова задели Серу гораздо сильнее, чем она могла предположить. Они повисли между сёстрами, тихо разрушая всё, во что Сера пыталась заставить себя верить. Наконец Сесили повернулась к ней и спросила:

– А ты навсегда? А Хейвен?

Эти вопросы разбили её на части.

И Сера поняла, что не может ответить.

Потому что боялась того, каким окажется ответ.

Вместо этого она посмотрела на сестру – ту самую женщину, которая покорила Лондон, смело и гордо стояла перед миром, прекрасная, дерзкая и бесстрашная, готовая принять любую жизнь, если только сама выбрала её.

Настоящая героиня среди женщин.

Сесили заслуживала права попытать счастья и обрести ту жизнь, которой желала. К чёрту скандалы и пересуды!

Разве не все они этого заслуживали?

Сера, возможно, уже не могла получить будущее, о котором когда-то мечтала. Но она могла помочь сёстрам обрести своё.

Если ей суждено было стать той, кто поможет им построить желанную жизнь, – что ж, этого будет достаточно.

Этого должно было хватить.

– Значит, «Воробей» так «Воробей».

Быть может, именно там её ждало будущее.

Глава 25

Самые скандальные таверны Лондона!

– Американец, там дамы…

Калеб даже не поднял головы от виски, который разливал по стаканам.

– Скажи им, чтобы поискали другое место. У нас не бордель.

Охранник, которого он нанял несколько недель назад, чтобы присматривать за входом в «Поющего воробья», предпринял ещё одну попытку:

– Они не похожи на шлюх, Американец.

Калеб стиснул зубы при звуке этого прозвища, от которого, казалось, никак не мог избавиться. Впрочем, он уже отчаялся убедить хоть кого-нибудь в этой стране называть его иначе, чем Американцем. Даже тот, кто сейчас стоял перед ним, упрямо придерживался этой привычки. Самоанец Фету когда-то работал грузчиком в лондонских доках, пока Калеб не переманил его к себе вместе с полудюжиной других мужчин – крепких, надёжных и вполне достойных доверия.

– Ну, тогда впусти их, – сказал Калеб. – Деньги у женщин ничуть не хуже мужских.

Фету широко улыбнулся, и в полумраке сверкнули его белые зубы.

– Они уже внутри. Я не подумал, что могу не пустить саму Хозяйку «Воробья».

Эти слова привлекли внимание Калеба. Он посмотрел в сторону входа, но ничего толком не увидел: помещение было забито людьми, теснившимися друг к другу без малейшей заботы о летней жаре. Когда вокруг столько выпивки и развлечений, духота никого не остановит.

Калеб поставил бутылку и перегнулся через стойку.

– Она вернулась?

– Высокая, красивая и злая, как лиса, когда я спросил, кто она такая.

Калеб ничуть в этом не сомневался.

Какого чёрта она делает в Лондоне? Неужели герцог уже выбрал себе жену?

И тут до него дошёл смысл сказанного.

Они.

Сера не стала бы на такое. Не рискнула бы репутацией сестёр.

Репутацией сестры.

Калеб с силой хлопнул ладонью по стойке.

– Ты сказал «они»?

Чёрт побери. Сера не могла привести её сюда.

– Их две.

– А как выглядит вторая? Невзрачная, вся в книгах? – Возможно, Софи. – Высокая, как дерево? – Или Селеста. – Увешанная драгоценностями с головы до ног? – Может быть, Селина.

– Женщина.

– Что это ещё значит?

Фету снова ухмыльнулся и огромными ладонями обрисовал в воздухе фигуру с совершенно неприличными изгибами.

– Женщина.

Калеб схватил его за рубашку и рывком притянул к себе, так близко, что смог разглядеть татуировку, покрывавшую темя его бритой головы.

– Ты не должен этого замечать. Для тебя она не женщина.

Фету высоко поднял брови, но ответить не успел.

– А для тебя я женщина?

Калеб отпустил его и резко обернулся на голос.

На женщину.

Чёрт побери, меньше всего ему хотелось, чтобы она была женщиной.

– Нет. Ты – сплошная головная боль.

Она рассмеялась. В этом звуке было что-то греховное, чувственное, и он был так же желанен, как солнечный свет после долгой зимы.

Но Калеб не хотел видеть её здесь.

Даже если она была словно прохладный ветерок в душном, прокуренном помещении. Её волосы были собраны шпильками, которые, судя по всему, держались уже целый день, позволяя длинным непослушным локонам виться у шеи и прилипать к плечам. Один из них даже выбился и скользнул за край платья. Щёки раскраснелись, на гладкой, прекрасной коже выступила лёгкая испарина, а губы… розовые, полные, совершенные губы…

Она приподняла бровь.

– Тебе не сбежать. Разве что ты готов перепрыгнуть через стойку и продраться сквозь несколько десятков человек, которые из кожи вон лезут, чтобы занять удобное место и посмотреть, как выступает «Воробей».

Он указал на Фету.

– Возвращайся ко входу.

Фету слегка поклонился Сесили.

– Рад знакомству, сестра «Воробья».

Она улыбнулась и присела в лёгком реверансе.

– И я рада знакомству, защитник Американца.

Калебу захотелось что-нибудь разбить.

– Он не мой защитник, – сказал он, ненавидя себя за то, что вообще счёл нужным что-то объяснять. Ему было всё равно, что она о нём думает. Её мысли не должны были его волновать. – Мне не нужен защитник.

Сесили повернулась к нему.

– Правда? Тогда зачем ты его нанял?

– Потому что ему самому нужен защитник, – ухмыльнулся Фету.

– Возвращайся ко входу, – повторил Калеб, беря бутылку и делая вид, будто наливает виски мужчинам, которые вовсе не ждали своей выпивки.

Когда Фету неторопливо удалился, Калеб снова посмотрел на Сесили, стараясь придать лицу безразличное выражение. Это оказалось непросто: она была слишком красива, чтобы смотреть на неё и не опасаться последствий.

– Тебе не следовало приходить сюда.

– Мне не пришлось бы приходить, если бы ты оказался не таким трусом.

От возмущения у него вспыхнуло лицо.

– За подобное обвинение любой мужчина познакомился бы с моими кулаками.

Она усмехнулась.

– Но, как мы уже выяснили, я не мужчина. Так что, пожалуй, рискну.

Почти прорычав что-то невнятное, Калеб швырнул бутылку на низкий столик, вышел из-за стойки, взял её под руку и повёл сквозь толпу в заднюю комнату таверны. Здесь их единственными свидетелями были бутылки с виски и джином.

Он отпустил её и закрыл дверь.

Сесили держалась слишком уверенно. Она уже сделала длинный шаг ему навстречу, и Калебу пришлось приложить немало усилий, чтобы не отступить.

Она была воплощённой опасностью.

И это ещё до того, как она произнесла низким, соблазнительным голосом, словно проверяя, насколько далеко простирается его дикость:

– Возможно, ты всё-таки не такой трус, как я думала. Что собираешься со мной здесь делать?

В голове у него возникло столько ярких, ошеломляющих, до неприличия распутных ответов, что ему понадобилось несколько мгновений, чтобы вновь обрести способность мыслить.

Разумеется, он не собирался воплощать ни один из них в жизнь, хотя отчаянно этого хотел.

В конце концов, он был живым мужчиной. С бьющимся сердцем и вполне исправным телом.

Взяв себя в руки, он принялся искать безопасную тему для разговора. И ухватился за первую, что пришла на ум.

– Где твоя сестра?

Сесили подошла ещё ближе. Тёмно-синие юбки скользнули по его ногам.

Не то чтобы он это почувствовал.

Не то чтобы ему хотелось ощущать их прикосновение.

– Как только мы приехали, она тут же исчезла. Поспорила с мистером Фету, пробралась в главный зал и отправилась к сцене, бормоча что-то о развлечениях.

– Ей не следовало привозить тебя сюда.

– Боишься, что я погублю свою репутацию?

– Кто-нибудь должен об этом позаботиться.

Она склонила голову набок.

– Разве Сера не рассказывала тебе, что мы с сёстрами погубили свои репутации ещё до того, как успели их обрести? Мы – «Опасные Дочери». «Запятнанные Сёстры». И, что любопытно, мы настолько опорочены, что уже ничем не можем шокировать светское общество. Мы можем сбегать от мужей, сталкивать герцогов в рыбные пруды, участвовать в скачках, отправляться в Шотландию в каретах с незнакомыми мужчинами. И всё, чего мы добиваемся, – подтверждаем мнение света о себе. Одна из моих сестёр – герцогиня, другая – маркиза, третья – графиня, а четвёртая богаче всех троих вместе взятых. Скандальная репутация сослужила нам отличную службу.

Калеб прищурился.

– Только не тебе.

В её глазах, голубых, как переливающаяся ткань платья, что-то дрогнуло. Что-то, что он мог бы принять за печаль, если бы захотел присмотреться.

Но он не хотел.

– Нет, не мне. Хотя, возможно, я просто ещё не приложила достаточно усилий.

И тут она прикоснулась к нему.

Положила ладонь ему на грудь, прямо поверх застёгнутого льняного жилета, который он надевал поверх рубашки с закатанными рукавами, когда работал.

От этого прикосновения по телу словно пробежал огонь.

Калеб потянулся к её преступно прекрасной руке, намереваясь убрать её от себя. Сесили была кокеткой – самой опасной разновидности. Из тех женщин, ради которых мужчине хотелось вскочить на ноги и умолять о милости.

Но руку он не убрал.

Напротив, прижал её ладонь к своей груди ещё крепче.

Голубые глаза поймали его взгляд.

– У тебя сердце колотится, Американец.

– Совпадение, – ответил он. – Мне казалось, я ясно дал понять, что не собираюсь позволять играть с собой.

– Объясни почему, и я разрешу тебе.

Он не удержался от тихого смешка при слове «разрешу». Словно весь мир должен был подчиняться её прихотям. Словно она и ей подобные правили им, как королевы.

А может, так оно и было.

– Потому что я дал себе слово больше не связываться с такими женщинами, как ты.

Её голос стал мягким и бархатистым.

– С такими, как я?

– С опасными.

Неужели он наклонился к ней?

– Разве не все мы такие?

Возможно, теперь уже она тянулась к нему.

– Бог знает, большинство из вас уж точно.

Она стояла совсем близко. Губы чуть приоткрыты – словно обещание. Словно тайна, которую ему хотелось разгадать.

– Ты похож на мужчину, которому нравится опасность.

Слова коснулись его кожи тёплым дыханием. Её рука скользнула выше, к плечу, затем к шее.

Калеб стиснул кулаки.

– Только не та, что заканчивается браком.

Она смотрела на него с прекрасным, дерзким неповиновением в глазах.

– Я никогда не говорила, что хочу выйти за тебя замуж.

Он заслуживал медаль за то, что не поцеловал её в ту же секунду. За то, что не принял молчаливого предложения, которое она ему сделала: поцелуй, прикосновение и всё остальное, чего могла пожелать Сесили Тэлбот – самая опасная из всех «Опасных Дочерей».

Он заслуживал, чтобы сам президент Джексон вошёл в эту проклятую комнату и предложил ему место в кабинете министров. Чтобы король лично посвятил его в рыцари. Богатство, власть, всё, о чём он когда-либо мечтал.

Потому что отступить от неё сейчас было, несомненно, самым благородным поступком, какой только совершал мужчина. Достойным рыцарей Круглого стола.

А ещё благороднее стало, когда он сказал:

– Возвращайся домой к своей кошке, котёнок.

Губы Сесили сжались, выдавая нечто похожее на разочарование. Затем она вздохнула.

– Моя кошка всё ещё в Хайли.

– Почему? Решила, что тебе больше не нужен одичавший спутник?

Она сухо ответила:

– Бруммелль спрятался после того, как ты сбежал.

– Я не сбегал.

Она пропустила его слова мимо ушей.

– Он скучал по своему американскому месту, где можно точить когти.

Калеб нахмурился.

– Тогда, пожалуй, тебе стоит отправиться за ним. Мне, честно говоря, совершенно всё равно, что ты будешь делать, лишь бы ты нашла другое дерево, на которое можно лаять.

– Твоё умение смешивать метафоры поистине не имеет себе равных, – заметила она.

– Вот тебе ещё одна веская причина найти другого мужчину, с которым сможешь играть, Сесили, – сказал он, стараясь сделать голос как можно холоднее. – Я уже не настолько наивен, чтобы поддаться твоим чарам.

Судя по тому, как вспыхнули её щёки, он сумел её разозлить.

Но прежде, чем она успела ответить, воздух вокруг них изменился.

Из главного зала, словно с огромного расстояния, донеслась тишина – мягкая, тяжёлая, наполненная ожиданием.

Сесили повернулась к двери, прислушиваясь.

– Что происходит?

– Твоя сестра собирается петь.

Она снова посмотрела на него.

– Я не уйду, не услышав её.

– Оставайся, если хочешь, – безразлично произнёс он, надеясь, что сумеет сохранить это выражение лица. – Только не рассчитывай, что я останусь с тобой.

Она приподняла бровь и расправила плечи.

– Значит, я была права.

– Ты ошибалась. Я не очередной мужчина, которого ты можешь околдовать.

Возможно, если он повторит это достаточно убедительно, она поверит.

Возможно, и он сам поверит.

Но Сесили не поверила. Более того, его слова, как и оскорбление, которое он намеренно в них вложил, совершенно её не задели.

Вместо того чтобы отступить и уйти, она улыбнулась – всё так же дерзко, как и прежде.

– Нет, Калеб. Я была права. Ты трус. Ты боишься признать правду.

Она уже говорила ему это раньше, в загородном поместье. Ему даже не требовалось спрашивать, что именно она имела в виду. Её слова навсегда врезались ему в память.

Как же хорошо это могло бы быть.

Он покачал головой.

– Иди домой, девочка, пока не попала в неприятности.

Она смотрела на него так долго, что он начал терять самообладание. Наконец Сесили усмехнулась.

– Не думаю, что мне грозит опасность попасть в неприятности, Американец.

– Если не будешь осторожна, весь свет решит, что я тебя погубил.

– А если будешь осторожен, никто так и не подумает.

Он ненавидел то, как реагировал на её дерзость. На её слова – шокирующие и в то же время до безумия желанные. Он не чувствовал себя таким живым, таким пылающим, таким возбуждённым уже много лет.

Пытаясь не обращать внимания на собственную реакцию, он заставил себя заговорить холоднее:

– Чего ты хочешь, Сесили? Мне нужно вернуться в таверну.

– Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.

Он покачал головой.

– Нет.

Она шагнула к нему.

– Почему?

– Потому что я не целую девочек.

– Я уже говорила тебе, что я не девочка.

Он вцепился в раздражение, надеясь оттолкнуть её – настолько далеко, чтобы она больше никогда не вернулась.

– Но ты молода и избалованна, не так ли? Всегда такой была.

– Значит, я должна получать всё, чего пожелаю, разве нет?

– Мне это неинтересно.

– Что именно? Баловать меня?

– Целовать тебя.

Слова ударили точно в цель.

На одно короткое мгновение он увидел боль в её прекрасных голубых глазах, прежде чем она скрыла чувства за непроницаемым выражением лица и кивнула.

– Тогда я найду кого-нибудь другого.

– Чтобы он тебя баловал? Прекрасный план.

Ему было всё равно. Она не его забота.

Сесили молча отвернулась и направилась к двери. Открыв её, она обернулась и только тогда ответила:

– Нет. Чтобы он меня поцеловал.

Прежде чем Калеб успел её остановить, она уже растворилась в толпе.

Он долго смотрел ей вслед – даже после того, как она исчезла среди посетителей.

Она в безопасности. И его это не касается.

Она не уйдёт, не дождавшись Серу. Скорее всего, отправится за кулисы, чтобы найти сестру.

Она в безопасности. И его это не касается.

В зале было полдюжины мужчин, нанятых следить за порядком.

Она в безопасности.

И его это не касается. но

Он только-только убедил себя в этом, как в таверне началась драка.

Малкольм поскакал прямиком в Ковент-Гарден, сумев почти нагнать Серу, получившую изрядную фору. Когда он добрался до «Поющего воробья», перед его глазами предстала шумная картина: фонари горели ярким светом, а улицу заполнили толпы разгулявшихся посетителей, которые сквернословили, кричали и громко выражали своё удовольствие, подогретое выпивкой.

Привязав лошадь у входа и бросив монету стоявшему неподалёку мальчишке, чтобы тот присмотрел за животным, Малкольм направился к дверям. Ему не терпелось добраться до Серы, и он ни на секунду не сомневался, что она внутри.

Он протиснулся мимо рослого привратника, мысленно поблагодарив Американца хотя бы за здравый смысл, проявленный при найме охраны. Вряд ли кто-нибудь рискнул бы связываться с человеком такой внушительной комплекции. Оказавшись внутри, Малкольм вдохнул тяжёлый, прокуренный воздух, пропитанный характерным запахом летнего Лондона.

В зале стояла странная тишина. В воздухе чувствовались предвкушение и возбуждение. Его взгляд сразу устремился к сцене. Она пустовала, но была освещена безупречно: длинные свечи мерцали, словно тоже дрожали от волнения, охватившего зал.

– Слышал, она вернулась, – объявил мужчина компании, сидевшей за столом слева от Малкольма.

– Да ну! – недоверчиво отозвался другой. – Каждый вечер это твердят с тех самых пор, как она уехала. А я слышал, она обратно в Америку подалась. Воробью здешняя добыча не понравилась.

В разговор вмешался третий:

– Ага, говорят, она вернулась, чтобы подыскать себе богатенького лорда и стать его любовницей, да только ни один на неё не позарился.

– А ты бы позарился? Она ведь не леди.

Малкольм стиснул зубы. Он ненавидел этих мужчин, это место и всё, что оно олицетворяло, – жизнь, которую Сера выбрала вместо него.

Как же сильно она, должно быть, его ненавидела, раз предпочла подобное существование!

Он должен был добраться до неё.

Но прежде, чем он успел сдвинуться с места, первый мужчина снова заговорил, сопроводив слова непристойным жестом.

– Тем больше причин её заполучить. Девка-то знает, что к чему.

Мужчины разразились грубым хохотом.

Малкольм повернулся к ним, заметив большие кружки эля на столе. Он низко пригнулся, положил руку на плечо одного из них и тихо произнёс:

– Повтори.

В его голосе звучала глухая угроза, но мужчины были достаточно пьяны, чтобы не заметить опасности.

– Чего? Что Воробей, похоже, хороша в постели?

Это были часы отчаяния, проведённые в одиночестве в ночной темноте, когда он мчался сюда, измученный тоской по ней.

Это были недели отчаяния, когда он желал её, даже находясь рядом, всего в нескольких дюймах от неё, и всё равно не мог до неё дотянуться.

Это были годы отчаяния, когда он знал, что совершил все возможные ошибки. Когда боялся, что так никогда и не найдёт её.

Возможно, без всего этого он не стал бы переворачивать стол, отшвырнув четверых мужчин назад вместе с мебелью.

Возможно, не схватил бы кружку эля прямо в воздухе и не обрушил её на голову самого разговорчивого из них, наслаждаясь глухим ударом куда сильнее, чем следовало.

Мужчина рухнул на пол, изрыгая проклятия. Толпа, ещё мгновение назад казавшаяся плотной и неподвижной, расступилась, освобождая широкое пространство. Кто-то выкрикнул:

– Драка!

Зал взорвался движением. Напряжённое ожидание возвращения Серы на сцену мгновенно сменилось жадным любопытством к начавшейся потасовке. Женщины визжали, подбирая юбки, мужчины уже принимались делать ставки.

Однако Малкольм не стал задерживаться, чтобы узнать, каковы шансы на его победу. Он был слишком занят дракой. Его кулаки наносили быстрые и мощные удары, обрушивая всю накопившуюся ярость на оставшихся троих из этой сквернословящей компании.

– Ты не смеешь говорить о ней в таком тоне! – прорычал он, разбивая нос одному из мужчин, а затем оборачиваясь, чтобы заблокировать стул, которым размахивал другой.

Деревянная конструкция с грохотом обрушилась на его руку. Малкольм увернулся от градa разлетающихся щепок и тут же нанёс нападавшему сокрушительный удар в челюсть.

– Вы не смеете так говорить о женщинах! – взревел он.

– Да пошёл ты! – огрызнулся первый из поверженных, уже поднявшийся на ноги. По щеке у него текла кровь. – Где хочу, там и говорю, что хочу!

Малкольм снова бросился на него, схватил за грязную рубашку и швырнул всем телом в сторону огромного охранника. Тот, казалось, куда меньше интересовался мерзким отребьем, валявшимся у его ног, чем самим Малкольмом, которого явно намеревался остановить, пока приступ ярости не зашёл слишком далеко.

Малкольм поднял руки, показывая, что сдаётся. Он не собирался драться с людьми, которые охраняли Серу.

– Я не собирался…

Закончить он не успел. Позади раздался женский визг.

Он обернулся, не зная, чего ожидать.

Но уж точно не предполагал, что его последний противник окажется всего в нескольких дюймах от него, размахивая руками. Чьи-то кулаки сбились с первоначальной траектории, потому что женщина атаковала негодяя сзади.

Сесили.

Его золовка посмотрела ему прямо в глаза и крикнула:

– Ну же! Ударь его!

Малкольм не заставил себя просить дважды.

Один хлёсткий удар, которым с полным основанием мог бы гордиться его учитель бокса из Итона, – и мужчина рухнул, словно срубленное дерево, увлекая Сесили за собой.

Она поднялась на ноги с поразительной быстротой и с таким эффектным изяществом, словно укладывать на пол здоровенных негодяев, не запутавшись в юбках, было её особым талантом.

Сесили довольно улыбнулась Малкольму.

– Похоже, мы попали в небольшую переделку.

Сесили, как всегда, умела выражаться с удивительной сдержанностью.

В зале царил настоящий хаос. Крики, свист, возмущённые вопли и одобрительные возгласы слились в оглушительный гул. Деньги переходили из рук в руки, а один предприимчивый букмекер объявил:

– Поскольку никто не поставил на то, что в драку ввяжется девушка, никто ничего не выигрывает!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю