Текст книги "Янтарное сердце Амити (СИ)"
Автор книги: Рона Аск
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)
Внутри меня всё содрогалось, а в голове пульсировал нестерпимый жар и растекался по всему телу. Чувствуя, что ещё чуть-чуть и сойду с ума, я постаралась подавить видения, которые вновь и вновь возникали в мыслях. Стараясь дышать ровно и спокойно, стиснула кулон бабушки и вскоре почувствовала, как жар начал отступать, а сердце успокаиваться. Однако сколько бы я ни пыталась уговаривать себя, что это всего лишь кошмар, в глубине души оставалось странное чувство, которое порождало сильную тревогу.
– Так, ладно… Всё хорошо. Всё хорошо…
Радуясь, что Несс сегодня в комнате не ночевала, я потрепала коту по мягкой шёрстке и снова легла. Но только закрыла глаза, как в ушах опять зазвучали отдалённые отголоски сна. Я тут же распахнула глаза. Казалось, если ещё хоть немного продержу их закрытыми, как меня вновь окружат языки пламени.
Так я пролежала ещё немного времени, пока опять не почувствовала, что хочу спать. Веки потяжелели, мысли перестали быть связанными… И только я погрузилась в абсолютную тьму, как голову вновь наполнил гул пламени, а из черноты прорезались слабые оранжевые вспышки. Я тут же вскочила.
– Нет! – воскликнула я, вновь возвращаясь в спокойную реальность.
Сердце вновь громко и часто застучало. Стиснув зубы, я со всей злостью рухнула на подушки и опять закрыла глаза. Долгое время ничего не было, и только мне опять захотелось спать – я тут же почувствовала первые признаки возвращения кошмара. Прежде чем он набрал силу, я опять вскочила и со всей злости откинула одеяло.
– Да что ж такое происходит… – ворчала я, расхаживая по комнате и в очередной раз радуясь, что рядом нет Несс.
В то же время мне было немного грустно. Если бы она ночевала здесь, возможно, этот кошмар так сильно бы на меня давил и не посмел возвращаться. Но он возвращался.
– А что если…
Я остановилась, только сейчас заметив, как пульсирует всё моё тело, будто в нём что-то пробудилось и рвалось наружу. Подняв ладонь, я заметила, как от неё исходило мягкое янтарное свечение. Но оно практически сразу исчезло, стоило мне обратить на него внимание. Будто боялось, что я его замечу.
– Что если это из-за той стихии? – выдохнула я, чувствуя, как сердце пропустило удар.
Сев обратно на постель, я уставилась на свою ладонь и попыталась призвать силу, но она опять не откликнулась. Даже после сотой попытки. То слабое свечение не вернулось. Вообще не было никакого намёка, что я обладаю какой-то там силой. Раздосадовано вздохнув, я перестала себя мучить и посмотрела в окно.
Сколько сейчас было времени – я не знала. Облака затянули небо, не оставив не только ни одной звёздочки, но и намёка на месяц. Но по ощущениям казалось, будто сейчас глубокая ночь. Тяжело вздохнув, я поняла, что уснуть мне сегодня больше не светит, даже если этот странный сон больше и не посмеет вернуться. Поэтому я отправила немного магической энергии в светильник и перебралась за стол, чтобы провести остаток ночи за своими исследованиями. А когда забрезжил рассвет, бросилась одеваться, чтобы поскорее отправиться в кабинет декана.
Злая, уставшая, с красными и опухшими от недосыпа глазами, я точно вихрь вырвалась из своей комнаты и на всех порах бросилась к кабинету декана. По пути мне не попадалось ни одной живой души – всё ещё спали. Даже Гиби дремал, опустив свои ветки. И только несколько белок резвились в пустом зале, пища и швыряясь друг в друга ягодами. При виде меня они все резко смолкли, а у одной белки даже орех из лапы выпал, но никто из них даже не подумал мне мешать. Вскоре я оказалась на втором этаже, где располагались все кабинеты учителей. Проходя мимо ректорской, я взволнованно на неё посмотрела, после чего постаралась поскорее её миновать, а как только оказалась у двери декана, даже не стала стучать, а распахнула её и вошла:
– Я требую объяснений! – прошипела я с порога, когда заметила сидящего за столом декана.
Он тоже выглядел не менее замученным. Рыжие волосы пришли в беспорядок, глаза покраснели, лицо осунулось, тёмно-синяя рубашка, в которой видела его ещё вчера, вся помялась. Было видно, что в отличие от меня он не спал всю ночь.
– Флоренс, – устало выдохнул он, смерив меня задумчивым взглядом, и после короткой паузы тихо и коротко произнёс. – Дверь.
Говорить дважды не пришлось. Я оглянулась и заметила, что дверь была неплотно закрыта. Тут же к ней вернулась и осторожно прикрыла, чтобы не было слышно хлопка или случайного скрипа. Всё-таки кабинет директора был недалеко. После чего вернулась к декану и повторила:
– Я требую объяснений! Всех! Абсолютно всех. Даже не пытайтесь что-либо от меня скрыть!
Я гордо выпрямилась:
– Иначе все узнают ваш секрет.
– Секрет? – веко уставшего декана дёрнулось. – Какой?
– Не скажу, – надменно фыркнула я.
– А-а-а, – устало протянул тот. – Теперь мой секрет – твой секрет?
Он усмехнулся, когда я так ничего и не ответила, а только повелительно на него посмотрела. Честно, я не знала, насколько этот секрет являлся секретом декана. Он быть очень важным, а мог быть пустышкой, поэтому сразу раскрывать все карты я не решилась, а только пригрозила, на случай, если у декана припрятаны другие важные секреты. Пусть поволнуется. Так я смогу вытянуть из него гораздо больше нужной мне информации.
– Флоренс, – вновь вздохнул декан, немного подумал и произнёс: – Лаветта.
Он поднялся из-за стола и подошёл ко второму стулу, который был напротив него, чуть его отодвинул, после чего сказал:
– Сядь.
Я не стала спорить и твёрдой походкой направилась к стулу, после чего на него опустилась, а когда декан вернулся на своё место и оказался гораздо ближе, я заметила, что его усталость была гораздо глубже, чем мне показалось раньше. В глубине души мне даже стало его чуточку жаль. Правда, ненадолго.
– Я слушаю, – повелительно произнесла, сложила руки на груди и даже закинула ногу на ногу, всем видом показывая, что не приму никаких отпирательств. А потом подумала и добавила: – Реджес.
Без всякого «профессор» и прочих формальностей. Если он со мной на «ты», то чем я хуже?
На губах декана промелькнула кривая улыбка, а цепкий взгляд оценил, насколько воинственно я была настроена. А я надеялась, что выглядела в его глазах очень воинственно, несмотря на столь же потрёпанный и замученный вид.
После наших недолгих гляделок декан наконец-то хмыкнул и начал говорить:
– На самом деле я и сам до конца не знаю, что произошло, – огорошил он меня. – Поэтому не вижу смысла что-либо от тебя скрывать.
Его взгляд стал задумчивым, но я не стала вмешиваться.
– Когда я был учеником, я много раз думал: почему Академия Амити единственная, где уцелели все стихии? Это же большая редкость. Даже не так…
Он нахмурился.
– Уникальный случай. А потом я вспомнил истории, которые слышал от своей матери, будто в Академии хранится ещё одна стихия и позволяет держать в гармонии остальные шесть элементов.
Я удивлённо приподняла бровь, а декан встал и подошёл к окну, выглянув наружу.
– Конечно, это все легенды и домыслы. Наверное, даже скорее домыслы, потому что единственное доказательство того, что здесь хранится ещё одна стихия – это слова Амити: «Я оставила своё сердце, чтобы бились ваши сердца. Но стоит им дрогнуть – моё забьётся вновь».
Мои глаза расширились:
– Хотите сказать, что…
Я запнулась, а декан кивнул.
– Никто не знает, когда хранительница мира Амити родилась. Никто не знает, в каком времени она жила. И никто не знает, когда она умерла.
Он наконец-то повернулся и посмотрел на меня своим взглядом, в котором непрестанно мелькали искры огня.
– Но все знают, что она существует.
– Вы хотели сказать, что существовала? – поправила я, но декан покачал головой.
– Нет, Лаветта. Я не ошибся.
Он облокотился на подоконник и вздохнул, его взор стал задумчивым и хмурым.
– Из-за того, что я служу в Мечах, у меня немного больше информации о ней, в то же время ни один источник не говорит о чём-то конкретном, поэтому многие летописцы и историки до сих пор ломают головы. Как я уже сказал – никто не знает, когда Амити родилась, но все называют крепость или Академию её именем, будто она когда-то здесь выросла или жила. В то же время нет ни одного упоминания, будто здесь был её дом. А во времена репрессий, когда сюда стекались сотни магов, ведьм и других существ, они уже называли это место Крепостью Амити.
Нахмурившись, я сдавила пальцами переносицу, пытаясь понять слова декана, которые показались мне немного запутанными:
– Хотите сказать, что по факту Амити здесь никогда не жила, но Крепость и Академия всё равно именуют её именем, хотя никто не знает: почему и когда это началось?
Декан кивнул:
– Вот мы и подходим к моменту, что никто не знает, когда Амити жила.
Он тоже нахмурился и погладил пальцами покрывшийся еле заметной щетиной подбородок.
– Как это возможно? – тихо поинтересовалась я.
– Дело в том, что Амити – это скорее явление, нежели человек, – начал с сомнением декан и прежде, чем я успела опять удивлённо о чём-то спросить, продолжил: – Каждый раз, когда её видели, это было в значимых, но разных промежутках времени с разницей в десять, пятьдесят, а то и сто лет – маги, а тем более люди столько не живут. И каждый раз она по-разному выглядела: молодая дева или зрелая женщина… А однажды, по слухам, она пришла к королю в образе старухи, поэтому никто не знает, как она на самом деле выглядит. Некоторое время существовала теория, будто Амити – это разные люди, однако те, кто её видел – твёрдо утверждали, будто это один и тот же человек.
– Слухи-слухи… – проворчала я. – Может, они ошибались.
Флэмвель покачал головой.
– Сомневаюсь. Будь это ошибкой, то в её появлениях была бы хоть какая-то логика, но во времена Великого Пришествия магических существ, когда мы открыто о себе заявили, король любесов Руберт Второй рассказал, что Амити являлась ему трижды. Когда он был ребёнком, она приходила и рассказывала ему истории о волшебных существах, но потом исчезла. В следующий раз она явилась, когда Руберт стал королём, чтобы наладить мир между магами и не магами. И в последний раз она пришла, когда он состарился. Никто не знает зачем, но поговаривают, будто она отдала ему что-то, что сохранит мир между нашими видами, пока кровь не смешается и грань между нами сотрётся. И со слов Руберта – это был один и тот же человек.
– Ну, маги живут долго… – с сомнением заметила я. – И мы долго не стареем.
– Да, но с его слов, когда Амити явилась к нему впервые, она дала клятву крови, что вернётся. И каждый раз, когда она приходила, у неё была одна и та же одежда, а свежий порез на ладони в форме месяца всегда оставался свежим.
Я задумчиво хмыкнула. Можно было бы сказать, что этот человек каждый раз оставлял порез перед встречей, чтобы он выглядел свежим. Но клятва крови – это древнейшая магия, и до тех пор, пока клятва не будет исполнена – рана не заживала, постоянно напоминая о данном обещании.
– Это какой-то бред! – хмыкнула я, а декан, произнёс:
– Я изучил все появления Амити, о которых сохранились записи, и могу сказать, что это не был разный человек. Разные люди не смогли бы сложить настолько чёткую цепочку всех событий, а в её поступках чувствовался тщательно выверенный план, будто она заранее знала все события, происходящие в прошлом, настоящем и даже будущем.
Мы оба замолчали, размышляя над его словами, но спустя несколько вдохов, я всё-таки осторожно поинтересовалась:
– Хотите сказать, что статую, которую я призвала, может принадлежать Амити?
– Если верить легендам, Амити умела управлять всеми шестью стихиями. Насколько это правда – я не знаю, но то, что шесть истоков до сих пор существуют в академии – это о чём-то да говорит. Поэтому я не буду исключать такой возможности.
Я задумчиво покачала ногой и заключила:
– То есть мы что-то знаем, в то же время не знаем ничего.
Декан даже не стал отпираться, просто в который раз молча кивнул, а я осторожно поинтересовалась:
– А директор что-нибудь сказал?
При упоминании директора рыжие брови Флэмвеля нахмурились.
– Может, нам стоит спросить у него?
Декан на это ничего не ответил, только принялся задумчиво потирать подбородок, а я спросила ещё раз:
– Почему вы спрятали меня от него?
Наконец-то затуманенный думами взор декана прояснился и вновь обратился ко мне.
– Интуиция, – коротко заявил декан, но потом всё-таки пояснил: – Тебе может показаться это странным, но я привык прислушиваться к своей интуиции.
Он перестал опираться на подоконник и вернулся за стул напротив меня.
– Амити не одну сотню лет скрывала свою личность, значит, на то были веские причины. Поэтому я подумал, что пока ты не научишься защищаться – никому не стоит знать о том, кто призвал седьмую статую Академии. Лаветта… – его глаза зажглись любопытством, которого я раньше ни разу не замечала: – Скажи, эта сила как-нибудь себя проявила?
Я помрачнела.
– Нет.
Плечи декана тоже опустились, а я поморщилась и добавила:
– Не совсем…
И перестав сидеть закинув ногу на ногу, придвинулась ближе к столу. Вкратце я рассказала, что произошло ночью, не упоминая лишь о своём кошмаре. Слишком он личный. Слишком страшный. Мне хотелось про него забыть и поскорее, а не пересказывать вслух.
– И вот сколько бы я ни пыталась сама призвать стихию – она меня не слушается, – подытожила я, чувствуя какое-то надувательство: то стихия отказывалась откликаться на мой зов, а теперь меня не слушается. Чистой воды надувательство!
Флэмвель задумчиво хмыкнул, однако прежде, чем он успел что-то сказать, за окном раздался громкий крик:
– Хозяин! Хозяин! Новости из штаба!
Бум! Что-то врезалось в стекло, да с такой силой! Что я от неожиданности подпрыгнула. Однако в тот момент, когда я посмотрела в окно, там лишь виднелся странный отпечаток да одно налипшее чёрное перо, трепыхающееся на ветру, ещё несколько медленно пикировало вниз.
– Краус… – процедил сквозь зубы декан и вскочил из-за стола.
Он стрелой метнулся к окну и распахнул его, а на подоконник вывалился черный комок перьев, в котором я узнала ворона.
– Да чтоб эти окна и послания… – гневно проворчал тот, почёсывая лапой ушибленную голову. – Просил же! Не закрывай! А ты… Кар на тебя!
– Краус! Ты ворон, а не курица! Стёкла не видишь? – возмутился декан.
– А ты речи человечьей не понимаешь? – огрызнулся ворон. – Или я не на том языке с тобой заговорил? Не закрывай окно! Ан зар кон! Дон кло винд! – принялся он кричать на разных языках. – Стоит повторять на асхарском?
И не дожидаясь ответа, взлетел в воздух и, пытаясь попутно клюнуть декана, зашипел что-то нечленораздельное и угрожающее, что у меня глаза на лоб полезли. Однако декан прервал его попытки устроить членовредительство, поймав ворона за шею, отчего тот перестал шипеть и сдавленно прокричал:
– Отпусти! Кар! Отпусти, у меня мизофобия!
Судя по тому, что тот мог продолжать говорить, декан не так уж сильно его сдавил. Грозно сверкая глазами, Флэмвель стянул с лапы ворона скрученное в трубочку письмо и только потом его выпустил. Ругаясь на чём свет стоит, ворон улетел на насест в углу комнаты возле двери и уже оттуда недовольно прокричал:
– Ты хоть руки сегодня помыл? А вид у тебя такой, что помыться всему не мешало бы! О-о-о… – тут он обратил внимание на меня. – И ей тоже! Выглядит даже хуже. Бр-р-р… Краус, конечно, милый, но даже не думай ко мне приближаться.
Он принялся чистить перья, продолжая приговаривать о том, какие вокруг все грязные, а я скрипнула зубами, еле сдерживаясь от того, чтобы тоже не схватить его за шею и не открутить голову.
– Сначала зашлют к чёрту на кулички, а потом лапают без спросу…
– Краус! – не отрываясь от письма раздражённо рявкнул декан. – Заткнись!
Но ворон не заткнулся, он продолжил ворчать, только на этот раз чуть тише. Не обращая на него никакого внимания, декан закончил читать. И как только закончил, письмо вспыхнуло пламенем. Вскоре оно превратилось в пепел, а декан подошёл к столу, достал листок, перо и написал короткий ответ, после чего жёстко произнёс:
– Лети обратно в штаб и передай ответ лично капитану.
– Что-о-о? – недовольно протянул ворон. – Опять лететь? Я даже не поел!
– Поёшь, как доставишь письмо.
– Да у меня от голода скоро все перья потускнеют! Эксплуатируешь бедного Крауса, точно голубя безотказного! Я ворон! Ворон – благородный птиц, а не почтовая птаха. Заведи себе голубя и гоняй его хоть на край света! А меня, будь добр, уважай!
Декан свернул письмо и перевязал его красной лентой, которой было запечатано предыдущее, после чего поднял взор на Крауса:
– Если не хочешь по-хорошему, я тебя поймаю и сам выкину в окно.
В его голосе было столько скрытой угрозы, что у меня мурашки по телу поползли, а у Крауса так вовсе перья дыбом встали.
– Когда-нибудь ты у меня докаркаешься, Флэмвель! Я пожалуюсь в профсоюз фамильяров! – громко захлопал крыльями, ворон всё-таки прилетел на стол к декану, огибая меня, точно чумную, и брезгливо протянул лапу: – Только не трогай меня немытыми руками.
Флэмвель раздражённо поджал губы, а я, наблюдая за этой сценой, не знала то ли мне плакать, то ли смеяться. Декана и проклинать не надо, чтобы ему насолить, у него уже есть Краус. Интересно, помимо ведьм, у него ещё на воронов фобия не развилась?
Ворон даже глаза зажмурил, чтобы не видеть, как декан привязывает к его лапке письмо, и так глубоко и тяжело задышал, будто там не ленту затягивают, а конечность ампутируют.
– Святые воробушки! – воскликнул Краус, когда декан убедился, что письмо держится крепко, и отстранился. – Наконец-то! Сколько можно копаться?!
Он чёрной стрелой устремился к подоконнику, но перед тем как улететь на миг задержался, оглянулся и, парадируя строгий тон декана, произнёс:
– Смотрите мне тут не шалите, Флэмвель! а то я тебя знаю… – его чёрные глазёнки… э-э-э… точнее, один глаз обратился ко мне. – Из штаба нас уже турнули, не хватало ещё из Академии вылететь.
У меня уши вспыхнули от такого нахальства. Однако до того как я успела возмутиться, в Крауса полетел огненный шар. Глаза ворона расширился от удивления, и с громким криком Краус бросился наутёк, а огненный шар разорвался в том месте, где он недавно сидел, и горячей волной придал птице ускорения.
– Мой хвост! Ты подпалил мой прекрасный хвостик! Когда-нибудь за это тебя настигнет кар-р-рма, Флэмвель! – послышались удаляющиеся крики ворона, а декан, тяжело дыша от возмущения, быстро захлопнул за ним окно.
– Эм… – подгоняемая любопытством, начала я неловко, когда наше молчание затянулось. – Профсоюз фамильяров?
При упоминании недавних слов Крауса, декан резко обернулся и указал на меня пальцем:
– Ни слова об этом, Флоренс. Ни слова…
Я подняла ладони, капитулируя, и он наконец-то медленно выдохнул. Немного подумал и всё-таки открыл окно, отчего я не удержалась и хмыкнула, за что тут же заработала новый гневный взгляд. Изнеможённый декан провёл ладонью по лицу, словно хотел прогнать усталость, а когда снова на меня посмотрел, от его гнева не осталось и следа. Вот это самообладание! Всё-таки недаром он дослужился до лейтенанта.
– Мне нужно к директору, – произнёс декан, возвращаясь к столу. – Остальное обсудим позже.
Решив, что сейчас спорить не самая лучшая мысль, я поднялась со стула и направилась к двери.
– Лав.
Я оглянулась.
Декан немного помолчал, после чего коротко хмыкнул:
– У тебя есть ещё четыре дня освобождённых от занятий, за это время мы найдём способ…
Он на миг замолчал, оглянувшись на открытое окно, будто боялся, что нас могут подслушать.
– Найдём способ решить твою проблему, – в итоге тихо произнёс он. – А пока постарайся не лезть на рожон.
Я немного криво улыбнулась.
– Хорошо, Реджи. Буду тише воды, ниже травы.
И не дожидаясь других наставлений, покинула его кабинет.
Глава 37
– Что-о-о?! – удивлённо воскликнула я.
Покинув декана, я решила не возвращаться к себе в комнату, а навестить Ванессию. Когда я к ней пришла, она как раз собиралась уходить из медпункта и уже по дороге на завтрак рассказала мне шокирующую новость, а потом мы встретили по пути ника, Лекса и Хоста, которые дополнили её слова.
– А ты не знала? – удивилась Несс. – Даже Жёлтый Глаз не на шутку переполошилась.
Я помотала головой и только сейчас обратила внимание, о чём тихо переговаривались спешащие на завтрак ученики:
– Что же вчера случилось? Слышала, все учителя выбежали на улицу…
– Такой грохот был…
– Может землетрясение? Или кто-то напал?
У меня голова кругом пошла, и теперь понятно, почему декан не выспался. Оказывается, вчера, когда я получила стихию и дрогнула Академия, исчезла вся магическая защита. Учителя целую ночь пытались её восстановить, но так и не смогли. В итоге по приказу директора было решено опустить решётки из зачарованной стали, чтобы хоть как-то защитить учеников от внешнего мира.
– Такого ещё ни разу за всю историю Академии не случалось, – нахмурился Лекс, когда мы уже сели за стол. – Не нравится мне это…
Чувствуя себя виноватой, я скользнула взглядом по преподавательскому столу, где все учителя выглядели столь же помятыми, как наш декан утром. Даже выглядевшая всегда с иголочки Октавия сегодня не накрасилась, отчего казалась даже моложе, чем раньше, а кумир всех девушек – декан факультета целительства выглядел непривычно взлохмаченным. Лишь профессор Яд не был взволнован, а как всегда: равнодушен ко всем мирским событиям. Профессор Джулиус – декан факультета Мастерства накручивал на палец прядь длинной бороды, пребывая таким же задумчивым, как и остальные учителя. И что самое примечательное – директора за столом нигде не было, хотя обычно он приходил раньше всех. Как, собственно, и декана. Однако то, что Флэмвеля нет – не было чем-то примечательным. За всё время в Академии я только несколько раз видела, чтобы он ел с остальными в Большом зале.
Внутри меня заскреблось чувство тревоги, будто над моей головой подвесили на конский волос острый меч. И если ещё утром я не придала особого значения словам Флэмвеля о его интуиции, то сейчас я была полностью с ней согласна.
– Может, всё ещё обойдётся, – произнёс напуганный Хост и хотел добавить что-то ещё, как все преподаватели, как один, вскинули взор вверх, а ученики громко загалдели.
Я тоже посмотрела туда, куда были направлены все взгляды, и увидела, как в зал через окно залетает стая почтовых голубей. И вскоре, точно град, на головы учеников посыпались письма и листовки газет. Шум из людских и птичьих голосов поднялся невообразимый. Кто-то закрыл головы руками, чтобы не получить по макушке очередной бумажкой свёрнутой в трубочку. А Хост, чья гора макулатуры побила все рекорды, вовсе сполз под стол.
Лекс успел выхватить одну из листовок, которую бросил изнеможённый на вид голубь и с радостным криком бросился прочь, точно освободился от долгих лет рабства. Светлые брови Лекса взметнулись вверх.
– Это что? – удивился он. – Магический еженедельник? Хост, ты отправился в Академию и не отменил подписку? Они же почти три месяца тебя искали!
– А… Я забыл, – выглянул из-под стола виноватый Хост и в этот миг ещё один голубь швырнул ему на голову еженедельник, после чего с громкими и яростными криками на него спикировал, пытаясь клюнуть в макушку. – Ну, прости меня! Прости! Я забыл! – воскликнул Хост, отмахиваясь от птицы, а Лекс развернул лист, похожий на карту Академии, и мы все придвинулись к нему поближе, чтобы посмотреть, что там написано.
Вверху страницы виднелись числа от одного до десяти, обозначающие страницы, а ниже пестрели разные заголовки и картинки с обозначением страниц. Хмыкнув, Лекс выбрал одну из них, коснулся пальцем страницы под номером пять и его глаза расширились.
– Это… – начал он и принялся быстро пробегать взглядом по строчкам. – Быть не может!
– Что там? – осторожно поинтересовалась Несс.
Лекс помрачнел и покосился на Ника, который тоже в нетерпении ждал ответа.
– Резня в деревне Дальширь, – выдохнул Лекс. – Чуть меньше месяца назад…
– Что? – перебил его Ник и выхватил еженедельник: – Дай сюда!
Его взгляд запорхал по строчкам, и чем дальше Ник читал, тем мрачнее он становился. Даже его дыхание стало тяжёлым, а челюсти крепко сомкнулись.
– Это… Это… – процедил Ник, а поникший и встревоженный Лекс произнёс:
– Да, всё в точности, как год назад.
Пальцы Ника с силой сжали лист бумаги, будто хотели разорвать её на мелкие кусочки.
– Год назад? – нахмурилась я, чувствуя подступающую тревогу.
Не сказать, что я тщательно следила за всеми новостями, происходившими в стране, но никогда не слышала о какой-либо резне год назад. И судя по лицу Несс, она тоже не понимала о чём речь. Видя это, Лекс ещё раз мазнул взглядом по Нику и объяснил:
– Год назад тоже вырезали целую деревню с магами, но так как она была маленькой, новости об этом замяли, чтобы не портить отношения с любесами. Шумиха была бы слишком опасной для нашего союза. Слишком он… шаткий. А сейчас… – покачал головой Лекс. – Когда король любесов решил выдать свою дочь за мага и скрепить магический и немагический мир, это опять случилось.
– Но кто это сделал? И зачем? – удивилась Несс.
– Предположительно – приверженцы чистой крови. Те, кто не хотят союза двух миров.
Лекс опять покосился на Ника и, когда тот никак не отреагировал, продолжил:
– Больше не на кого подумать… И теперь ещё защита Академии исчезла, – он тяжело вздохнул и запустил пятерню в светлые волосы. – Чую-чую неспокойные времена.
Я опустила взор, чтобы случайно не выдать даже намёка на свои мысли. Лекс думает, что исчезновение защиты – тоже дело рук приверженцев чистой крови, но что если он прав? Может быть вчерашний случай был лишь совпадением, и моя стихия здесь совсем ни при чём? Может, это я заблуждаюсь?
– Если события в прошлом году замяли, и никто о них не знает, откуда вам известно? – поинтересовалась я и вновь посмотрела на Лекса.
Тот, в свою очередь, обернулся на Ника, который, не отрывая невидящего взгляда от листка, произнёс:
– Это была моя деревня.
Медленно и осторожно, Ник положил на стол лист бумаги, после чего откинул пиджак и приподнял край рубашки.
– Из всех – я единственный выжил.
У меня пропал дар речи. Я смотрела на длинный уродливый изогнутый шрам на боку Ника, который не оставлял сомнений – Ник выжил чудом. И теперь многие вещи начали становиться на свои места. Когда я только прибыла в Академию и встретила Ника – он был одет в форму Академии, будто её не покидал. Сначала у меня была мысль, что он остался, чтобы подтянуть знания по какому-либо предмету или его дом был слишком далеко, но оказалось, Нику попросту некуда было идти. У него вовсе не было дома и родных. Следовательно, и позаботиться о нём было некому, поэтому Ник подрабатывал в буфете у мадам Сладос. Но даже пережив такое горе, Ник не разучился улыбаться и радоваться жизни.
– Ник… – начала я, но он поднял ладонь, останавливая меня, и я замолчала.
Вроде бы передо мной сидел всё тот же голубоглазый парень с чёрными волнистыми волосами перетянутыми резинкой на затылке, но теперь он казался совсем другим человеком. Более глубоким, взрослым, многогранным.
– Не надо, Лав, – чуть хрипло ответил он и выдавил улыбку. – Всё уже в прошлом, там ему и место. Сейчас же…
Он опять нахмурился и посмотрел в еженедельник.
– Сейчас меня беспокоит то, что в этот раз инцидент предали огласке. Либо Красные плащи не справляются, либо наш новый враг гораздо серьёзнее, чем ожидалось.
– Думаешь, кто-то специально всё рассказал газетчикам?
Ник пожал плечом.
– Может и так, а может кто-то из Приверженцев работает в газете и намеренно разжигает панику среди людей. Видишь, – он указал на строчку в газете. – Они даже пишут, что предположительно уничтожение деревни с магическим населением – дело рук любесов исповедующих Путь проповедника Зантариса – движение за чистую кровь.
Ник усмехнулся, а его палец спустился по строчкам ниже:
– И не забыли сделать «реверанс» в сторону короля любесов, будто он до сих пор не запретил это движение, хотя у нас тоже есть свои Приверженцы, и на них нет никакого запрета. Да и кто вообще будет читать это слово «предположительно»? – фыркнул он. – Всё просто увидят, что любесы виноваты и сделают свои выводы.
– Даже я так прочитал, – смущённо заметил Хост, который перестал воевать с голубем, выполз из-под стола и теперь тоже заглядывал в еженедельник, а Ник кивнул:
– Вот именно. Вся эта статья похожа на попытку разжечь вражду.
Я вспомнила, как сегодня утром Краус принёс какую-то весть декану, отчего тот даже не дал ему поесть, а отправил обратно в штаб с ответом, да ещё лично капитану.
– Наверняка Красные плащи это уже заметили, – предположила я.
– Наверняка, – согласился Ник. – Но все люди уже прочитали эту статью, бить панику поздно. А хватать за задницу газетчиков – бессмысленно, им лишь бы кинуть утку и повысить свою репутацию. Разумнее будет их допросить, а потом наблюдать, чтобы выйти на источник.
Я хмыкнула, дивясь собранности Ника. Он всё так по полочкам разложил, будто сам был из какого-нибудь отряда Красных плащей или приближённых к ним. Сейчас он мне совсем не казался привычным лоботрясом, а человеком, на которого можно положиться в экстренной ситуации.
– Но… – вздохнул Ник и потянулся к половнику, чтобы зачерпнуть фруктовой овсяной каши. – К счастью, это головная боль Красных плащей, а не наша. Поэтому можно расслабить булки и заняться привычными делами. Например…
Он облизнулся и снова начал походить на обычного Ника.
– Поесть.
На этом наша беседа о происшествии в деревне закончилась. Не потому что нам было нечего сказать, а потому что никто не хотел поднимать больную для Ника тему. Всё-таки год назад он потерял всех родных… А год – это не десять лет или пятнадцать. Боль ещё достаточно свежа.
Вскоре Ник, Лекс и Хост отправились на занятия, как, впрочем, и другие ученики, а мы с Несс решили отправиться в нашу комнату. Я придерживалась режима «тише воды, ниже травы», а у Несс ещё не до конца зажили руки – оставались небольшие рубцы. Да и мазь старуха Жёлтый Глаз выдала ей ещё отвратительнее, чем мне. После неё руки у Несс были жирными, что нельзя ни к чему прикоснуться, да и запах исходил от них не шибко приятный, зато заживало всё буквально на глазах. Краснота спадала, а рубцы рассасывались. К концу дня с такими темпами, по идее, не должно было остаться ни следа.
– Эй, Лав, – позвала меня Несс, когда мы уже собирались на обед. – Ты так и не получила стихию?
Я видела, как всё утро она хотела у меня об этом поинтересоваться, но не решалась. А я и не спешила с ответом, потому что не знала, что ей сказать. Однако сейчас, когда прозвучал прямой вопрос, увиливать было некуда. Оставалось только сказать правду или… соврать:
