Текст книги "Янтарное сердце Амити (СИ)"
Автор книги: Рона Аск
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)
– Флоренс! – и за три шага преодолел между нами расстояние.
Я даже подпрыгнула, когда его голос отразился от стен. Магия внутри зала заволновалась, сгустилась, а огненный кристалл первой статуи заискрился. Декан угрюмо на него посмотрел, после чего вновь переключился на меня и зашептал:
– Я в жизни не поверю, что у вас нет стихии. Это против природы, это против правил мироздания, такого не-бы-ва-ет, – произнёс он по слогам и смерил меня таким взглядом, которым впору куриные ножки замораживать, чтобы не испортились ещё тысячу лет. – Не знаю, что именно, но вы явно что-то задумали. Что-то очень нехорошее…
Он внимательно изучил моё лицо, будто выискивал в нём нужные ему ответы.
– Однажды вы поставили меня в невыгодное положение, но во второй раз я не позволю вам подорвать мою репутацию.
Это было последней каплей.
– Подорвать вашу репутацию? – взлетели мои брови, и тут я решила больше не сдерживаться и высказать ему всё, что накопилось за эти долгие месяцы. – Да мне ваша репутация… настолько же интересна, как прошлогодний снег! А если уж мы о ней заговорили: так это вы и только вы распускали руки и чуть не лишили меня чести на глазах у ваших подчинённых! И это не вам говорить мне о подорванной репутации!
– Не несите чушь, Флоренс, – грозно раздул ноздри декан. – Вы прекрасно знаете, что я был вами околдован. Точнее, вашим цветком, – поправился он и выругался, когда понял, что его последняя фраза прозвучала куда более двусмысленной, чем первая.
Некоторые женщины (да и не только они), особенно в высшем обществе, где части тела не всегда принято называть своими именами, употребляли слово «цветок» в ином обозначении. Более интимном. Поэтому сказанное деканом в контексте нашей беседы прозвучало вдвойне комичным, а уж что было дальше…
– Так это вы потребовали его показать! Кто ж знал, что он на вас так подействует.
– А как ещё он должен был на меня подействовать? И не говорите, что не знали!
Дабы больше не побеспокоить стихии, мы орали друг на друга шёпотом: он – сверху вниз, я – снизу вверх. Надо же, до сегодняшнего дня я даже не подозревала, что так можно – орать шёпотом. Но у нас очень даже неплохо получалось.
– Конечно, не знала! И никто не знал. Это новый вид! Неизученный, поэтому я и прятала его, а вы чуть не уничтожили мой будущий патент!
Лицо декана побледнело, и он невольно от меня отшатнулся:
– Флоренс, – выдохнул Флэмвель, – только не говори, что ты принесла его в Академию?
Декана так шокировало осознание того, что причина всех его бедствий находится в Академии, что он опять невольно перешёл на «ты». А я упрямо надула губы и, сложив на груди руки, отвернулась.
– Фло-о-оренс! – простонал декан, стиснув пальцами переносицу, и окинул меня таким взглядом, будто я держала этот цветок в кармане. – Поверить не могу… Вы меня убиваете! Где он?
– В надёжном месте, – уклончиво ответила я. – Я же не сумасшедшая, носить его с собой.
– Рад это слышать, – процедил декан и немного успокоился, после чего гневно выдал: – И чтобы я близко его не видел! Иначе…
– Иначе что? – вскинула я бровь. – Отчислите меня?
Вопреки моим ожиданиям, декан не разозлился на мою провокацию, а усмехнулся:
– Флоренс… – поцокал он языком и опять улыбнулся. – Вы уже догадались, что я не могу вас отчислить, как, собственно, кого-либо ещё с экспериментального курса. Однако так будет не всегда, и когда-нибудь я освобожусь от всех условностей. Вы же это понимаете?
К сожалению, да, я прекрасно это понимала, однако сохранила на лице упрямое выражение, которое быстро сменилось изумлением, стоило декану произнести следующие слова:
– Поэтому я предлагаю вам сделку.
– Сделку? – удивилась я.
– Да, сделку.
Он обошёл меня полукругом, покачивая моей шляпкой, а я не спускала с него пристального взгляда.
– Вы хорошенько постараетесь и получите стихию, а в будущем, если успешно закончите Академию, я помогу вам вступить в любой боевой отряд на ваш выбор.
– Даже в отряд Мечей? – тут же выпалила я, а декан перестал расхаживать и резко остановился.
– Что? – тихо переспросил он и при виде моего горящего взгляда его лицо вытянулось.
Откашлявшись, декан немного помолчал, явно взвешивая что страшнее: его провал с экспериментальным курсом или моё присутствие среди мечей. После чего сквозь зубы произнёс:
– Даже в отряд Мечей. Но при условии, если вы сегодня получите стихию.
При упоминании главного условия я тут же помрачнела и оглянулась на мрачные статуи. С одной стороны, мне хотелось выпалить: «Да, согласна!», – ведь такой шанс выпадал один на миллион, если не еще реже. Но с другой… Стихии отчаянно отказывались меня принимать.
Чувствуя спиной взгляд декана, я сглотнула, стиснула бабушкин кулон и подняла ладонь. Может… Может, в этот раз получится? Буду думать об отряде Мечей, как сильно туда хочу, и у меня получится.
– Огонь.
Ничего.
– Воздух.
Ничего…
– Свет… Земля… Вода…
И.
– Тьма.
Моя рука вытянутая рука затряслась:
– Да твою же белладонну! – выругалась я, осознавая, что мой бесплатный билет в отряд Мечей медленно тает на глазах.
И судя по тому, как прерывисто втянул носом воздух декан, он тоже не сильно обрадовался моему очередному провалу.
– Набиваешь себе цену, Флоренс? Одного моего предложения тебе было мало? – сделал он странный вывод, чем меня опять разозлил.
Да за кого он меня принимает?
– А то что у меня действительно не получается, этой мысли вы не допускаете? – процедила я, так и не обернувшись к нему. – И определитесь, наконец, вы со мной на «вы» или «ты»? А то раздражает…
– Я допускаю разные мысли, – проигнорировал мой последний вопрос Флэмвель. – Даже самые невероятные
– Тогда объясните, почему ни одна стихия не откликается на мой зов? Я пытаюсь, я стараюсь…
– Плохо стараетесь, – выдал он потрясающее умозаключение.
– Раз так! – я гневно сверкнула на него глазами. – Тогда помогите мне постараться лучше. Объясните, что я делаю не так, а не орите на меня и не обвиняйте во всех грехах мира! Я же делаю всё так, как вы сказали.
Я начала загибать пальцы и перечислять:
– Перебрала все причины, почему хотела попасть в академию, раскрывала душу и… и прочее, но у меня не получается. Не получается!
– Флоре-е-енс, – устало произнёс декан и остановился за моей спиной. – Я бы тебе помог, но…
– И вот мы опять на «ты», – процедила я, чувствуя, как внутри меня всё плескается от негодования и обиды.
– От меня здесь ничего не зависит, – проигнорировал мою реплику декан. – Всё исключительно в ваших руках.
– И вот мы опять на «вы»…
– Флоренс! – не выдержал и рявкнул декан, и я уже ждала новую тираду, но вдруг моей головы коснулась шляпка, от которой пахло… мылом с ароматом хвои.
Моя злость даже на миг испарилась от неожиданности. Декан ее постирал?
– Лаветта, – продолжил он более мягким тоном. – Лав… Лала…
Ого! Даже припомнил, как меня зовёт сестра.
– Да, Реджи? – всё-таки не удержалась я и откликнулась сладким голосом.
Тот за моей спиной хмыкнул, но ругать за вольность не стал, и вместо этого продолжил таким же спокойным тоном:
– На самом деле есть ещё один способ, как обрести стихию, и твоя подруга Мальвин тому прекрасное подтверждение. К нему редко прибегают, потому что он считается самым недейственным.
Я навострила уши.
– Стихии привлекают не только характерные особенности призывающего, но и сильные амбиции, желания, одержимости. Именно так Дамиан получил вторую стихию, даже не призывая её по имени, а Мальвин – свою, когда она отказывалась её принимать. Это как в поговорке…
Он так близко ко мне склонился, что я почувствовала его дыхание возле своего уха. По телу пробежали мурашки.
– Если очень сильно чего-то захотеть, то это что-то можно получить. Поэтому захотите, Флоренс… Потеряйте голову от своего желания и захотите стихию так сильно, как ещё никогда в жизни ничего не хотели.
Договорив, он мягко, почти беззвучно отступил, и его тепло за спиной сменилось прохладой. С круглыми глазами я продолжала смотреть на статуи и думать. Не знаю почему, но слова Флэмвеля задели меня за живое и открыли простую истину: а я когда-нибудь желала чего-то настолько сильно, что была готова потерять голову? Если бы я не поступила в Академию, то само собой расстроилась бы, но потом смирилась и продолжила Лив помогать с магазинчиком. Моя жажда узнать, что же случилось с родителями отчасти граничила со страхом, что я узнаю нечто такое… Что разобьёт моё сердце. Тогда какое оно… Моё истинное желание?
Сражаясь с вихрем из мыслей и чувствуя, что приближаюсь к некоему озарению, я нашла бабушкин кулон и вдруг… Поняла. Поняла, что именно я так сильно желаю. Сжав ещё его напоследок, я подняла обе руки и, обратив своё сознание ко всем стихиям сразу, подумала:
«Я больше не хочу никого терять. Какой бы эта стихия ни была, пусть она поможет мне больше никого не потерять».
И только эта мысль вырвалась из моего подсознания, как раздался громкий треск.
– Лаветта! – громко воскликнул декан и мгновенно закрыл меня собой.
Глава 34
Когда Зал Стихий сотряс небывалый грохот, руки декана сомкнулись, заключив меня в крепкие объятия и даруя надёжную защиту. Казалось, будто все истоки разом вышли из-под контроля, случился взрыв и в нас полетели камни. Несколько угодило декану в спину, отчего тот яростно зарычал, а я зажмурилась, вцепившись в его рубаху, и закашлялась от пыли, которая распространилась повсюду, забивалась в нос, скрипела на зубах и присыпала толстым слоем мою отлетевшую к стене шляпку, которую декан только-только вернул, а ещё предварительно почистил. И я бы расстроилась, если не была бы так напугана.
Скоро всё так же внезапно стихло, как и началось. Камни перестали лететь, остался только шорох оседающей на пол пыли, а декан пошевелился, медленно отстранился и тихо спросил:
– Ты как?
Но я не могла выдавить ни слова, только продолжала за него цепляться и точно заколдованная смотрела, как по его лицу от виска к подбородку стекает капелька крови. Убедившись, что я невредима, а лишь до крайности шокирована, декан обернулся и перестал загораживать то, что пряталось за его спиной.
Клубы пыли все ещё витали в воздухе и медленно оседали у ног статуй, точно туман, но был уже не такими густыми, поэтому сквозь мглу мы смогли разглядеть ещё одну статую, которая теперь стояла точно посередине между шестью статуями стихий, будто здесь всегда было её место.
В стене за ней виднелась огромная дыра, откуда веяло прохладой и выглядывали узлы корней дерева. И в отличие от остальных статуй, эта была не безликим стражем, а девой без головы. Вместо обычного кристалла, она держала в руках кристалл, напоминающий песочные часы, и её ладони плотно закрывали их сверху и снизу, чтобы не просочилась ни одна «песчинка», похожая на светящуюся янтарным светом искру.
Вдруг руки безголовой статуи с каменным хрустом пошевелились и рывком перевернули песочные часы, отчего я вздрогнула и испугалась, что её конечности сейчас отвалятся, а янтарные «песчинки» принялись пересыпаться из одной половинки часов в другую, точно отсчитывали мгновение нашей жизни. Декан предусмотрительно потеснил меня к стене и поражено выдохнул:
– Это…
Договорить он не успел – за дверью послышались торопливые шаги, а декан вдруг прижал меня к стене и быстро коснулся пальцем моего лба. От точки его прикосновения по телу мгновенно потекли ручейки студёной воды, отчего я чуть не задрожала и удивлённо уставилась на Флэмвеля.
– Не двигайся, – шепнул он и быстро отступил, остановившись в центре комнаты
И только прохлада окутала всё моё тело, как дверь в Зал Стихий распахнулась, и на пороге появился взволнованный директор. Увидев седьмую статую, в которой все ещё пересыпались песчинки, он онемел, а на его лице отразились смешанные эмоции, в числе которых я успела угадать: смятение, страх, неверие и крайнее изумление.
– Это… Это! – начал он заикаться и подбежал к статуе, но коснуться её так и не смог, его рука просто прошла насквозь, будто камня, из которого она была сделана, не существовало.
Статуя зашлась янтарной рябью, а ещё одна песчинка устремилась вниз.
«Ну, всё, мне кранты, – подумала я, наблюдая, как отведённое статуей время стремительно утекает. Наверху уже почти не осталось песчинок. – Кажется, я всё сломала…»
– Профессор Реджес! – с придыханием произнёс директор и метнулся к декану. – Что тут случилось? Как…
Он указал на статую, вновь с восхищением на неё посмотрев.
– Невероятно, она существует… – выдохнул он, после чего громко произнес: – Кто?! Кто ее призвал?
Только сейчас он сообразил оглядеться. Однако его взгляд скользнул мимо меня, будто я не стояла, прижимаясь к стене, прямо возле выхода из Зала Стихий. А я мысленно порадовалась, что декан додумался спрятать меня какой-то странной магией, и отчаянно старалась не двигаться.
– Профессор Грей… Рамэрус, – окликнул директора Флэмвель и тот словно бы очухался от долгого сна.
Он перестал оглядываться и ринулся к Флэмвелю, отчего тот невольно отступил. Но директор всё равно сумел приблизиться и схватил его за плечи:
– Эта статуя, профессор Реджес, – прошептал он с одержимым блеском в глазах, – необычайная ценность! Нужно срочно найти того, кто ее призвал!
От его тона и взгляда, который казался отчасти безумным, декан нахмурился, а у меня мурашки поползли по спине. Сглотнув, я опять перевела взор на песочные часы, где упала последняя песчинка. Как только она коснулась других песчинок, все они зажглись мягким янтарным светом. Мои глаза расширились, и я метнула взор на Флэмвеля, у которого на лице тоже отразилось смятение. А вот директор этого не видел, он стоял к статуе спиной, в ожидании, когда же Флэмвель поведает ему о том, кто же призвал эту статую, а излучаемый ей свет не отражался ни от одной стены. Впрочем, тени от статуи тоже не было, как я заметила. Она будто бы существовала в каком-то другом мире.
– Я должен знать, кто её призвал! Расскажите всё, что здесь произошло! – продолжал директор, пока песчинки стремительно склеивались, образуя янтарную звезду.
Я затаила дыхание, наблюдая за ними, а когда звезда покинула кристалл в форме песочных часов и полетела в мою сторону, почувствовала, как по лбу скатилась холодная капелька пота.
– А… Эм… Профессор Рамерус, – выдавил из себя улыбку Флэмвель и постарался не смотреть на то, как янтарная звезда приближается к месту, где стояла я.
Он даже сделал шагну в сторону, чтобы отвернуть Директора, когда звезда почти поравнялась с его плечом.
– Понимаете… Тут такое дело. Когда я сюда вошёл, здесь уже никого не было.
Ещё один шаг.
– Я как раз шёл к вам, чтобы обсудить список стихий учеников, как заметил, что дверь в Зал Стихий открыта.
Вскоре звезда непонятной стихии ко мне приблизилась. Не смея пошевелить и от неё убежать, я зажмурилась и вдруг почувствовала, как от макушки и до самых кончиков пальцев ног разлилось мягкое тепло. И… Всё. Больше ничего. Я удивлённо распахнула глаза, припоминая, как остальные ученики содрогались, стоило стихиям их коснуться, и краем глаза заметила тень, стоявшую за приоткрытой дверью.
Там стояла светловолосая девушка и круглыми глазами смотрела прямо на меня, отчего внутри всё похолодело. Неужели увидела?
– А когда вошёл, чтобы проверить, всё ли здесь хорошо, – тем временем продолжал декан. – Раздался взрыв и…
Он осёкся, после чего удивлённо произнёс:
– Кристалл опустел!
– Что? – отчаянно воскликнул директор и оглянулся на статую девы, в руках которой кристалл больше не светился. – Кто-о-о? – буквально взревел он. – Кто посмел? Кто?
Он вновь ринулся к статуе и потянулся к кристаллу, точно глазам не поверил. На этот раз его ладонь спокойно на него легла, а я посмотрела вниз, где на полу появилась длинная тень статуи. Директор резко втянул воздух и развернулся, отчего чёрная мантия грозно взметнулась, а его глаза, казалось, словно покраснели.
– Профессор Реджес! – рявкнул он. – Вы должны были видеть, куда она полетела!
– Нет, профессор Рамэрус, – растерянно заметил тот. – Я разговаривал с вами, поэтому не увидел…
Но, похоже, директор не особо его слышал. Он закружился, приговаривая:
– Здесь кто-то есть… Здесь, кроме нас, точно кто-то есть!
Моё сердце несколько раз пропустило удар, когда обезумевший директор несколько раз посмотрел в то место, где была я, после чего его взор упал туда, где недалеко от меня лежала моя припорошенная добрым слоем пыли шляпка. Директор мигом к ней метнулся.
– Э-э-э, директор, – тут же подался за шляпкой декан и выхватил её первым. – Она моя.
Лицо директора вытянулось.
– Ваша шляпка? – уставился он на декана, как на полоумного, и криво улыбнулся. – Вы носите… шляпки?
Я почувствовала, как скатилась ещё одна капелька пота. Директор был так близко… Даже дышать страшно. А декан растерянно моргнул, после чего рассмеялся:
– Нет, конечно, нет… Я конфисковал её у своей ученицы. Понимаете, я люблю видеть глаза подчиненных… Учеников, – быстро поправился он. – А ведьмы любят за ними прятаться. Поэтому забрал ее на уроке. И обронил, когда случился взрыв.
Директор с недоверием сощурился и явно хотел сказать что-то ещё, но тут Академию вдруг тряхнуло, отчего с потолка посыпалась пыль. Внутри меня тоже все задрожало, декан нахмурился. а глаза директора на миг расширились. В тот же миг из-за приоткрытой двери послышались торопливые шаги – девушка, которая всё это время подслушивала начала убегать.
– Опечатайте дверь, Реджес! – с бледным лицом произнёс директор и устремился к выходу. – Никто не должен узнать о статуе. Даже другие преподаватели, – грозно сверкнул он взглядом уже на выходе. – После ко мне в кабинет!
Он выпорхнул точно огромная летучая мышь, а я наконец-то выдохнула, слушая, как отдаляются его шаги.
Декан быстро выглянул за дверь и, уверившись, что снаружи никого нет, схватил меня за плечи и вытянул из Зала Стихий.
– Флоренс, быстро! – скомандовал он. – У вас около минуты, прежде чем моё заклинание рассеется. Вы должны успеть покинуть подземелье.
– Моя шляпка… – сбивчиво выдохнула я, но прежде чем успела договорить о том, что директор мог её узнать и не поверить, будто Флэмвель сам её обронил, декан перебил:
– Потом… Сейчас бегите. Если же кто-то появится на пути – сразу остановитесь, так вы снова станете невидимой.
Я кивнула и развернулась, чтобы убежать, как вдруг Флэмвель поймал меня за руку и быстро произнёс:
– Утром ко мне в кабинет.
На этот раз он позволил мне уйти и принялся запечатывать дверь Зала Стихий, как и приказал ему директор. Я же побежала так быстро, как никогда в жизни.
«Почему Академию трясет? И… и что это за магия?» – посмотрела на свои руки, которые были… Хм… скорее прозрачными, чем нет. Пока я двигалась, моя прозрачность искажалась и шла рябью, точно течение чистого ручейка. Однако стоило мне на миг остановиться, как заклинание стабилизировалось и я мгновенно слилась с окружением.
«Это точно не магия огня!»
Каким бы это заклинание ни было, я порадовалась, что декан его знает, и помолилась, чтобы оно раньше времени не рассеялось и мне на пути никто не попался. Однако уже у выхода, когда я увидела льющийся свет из холла, в дверном проёме появилась тень, а точнее, Церара с подносом в руках, на котором стояла еда. Я тут же прижалась к стене и замерла, чтобы снова стать невидимой.
Сердце безумно колотилось, лёгкие жгло от недостатка воздуха – я зажала ладонями рот, чтобы громко не дышать. А Церара не спешила. Она медленно спускалась, напевая какую-то песенку, и когда поравнялась со мной, на миг замерла. Её затуманенный взгляд обратился ко мне, на миг брови Церары нахмурились, но потом она пожала плечами и продолжила свой путь. А я дождалась, когда Церара отойдёт немного дальше, после чего начала красться по лестнице. И уже на самом её верху, когда шагов Церары больше не было слышно, вновь бросилась бежать. Быстрее. К себе в комнату!
Глава 35
– Нет-нет-нет… – ходила я по комнате под чутким надзором вернувшегося Коти.
При виде того, что, кроме нас, никого больше в комнате нет, он принял сразу несколько цветов: одно его ухо было синим, второе зелёным, морда жёлтая, пузико белое, одна лапа чёрная, вторая – розовая, третья – голубая, а четвертая – красная, хвост весь в полосках, да и усы у него были разноцветными – точно кот на радостях искупался в радуге. Его глаза блестели радужным переливом в полумраке, и непрерывно за мной следили.
– Всё это происходит не со мной. Не со мной! – тем временем чуть ли не выла я, совсем не понимая, что умудрилась натворить.
Я же просто хотела выучиться в самой лучшей Академии, чтобы потом присоединиться к Мечам, Теням… Да без разницы к кому! Чтобы выяснить, что же произошло с моими родителями. И только. А как всё узнаю и служить в рядах боевых магов мне надоест – вернуться к Лив в магазинчик. Мне нужен был шанс и престиж, чтобы наш магазинчик стал популярнее, а ещё патент! А не вот это всё…
«И что это за стихия такая?» – подумала я, в который раз пытаясь призвать хоть какой-то признак того, что она во мне есть. Ну, как Несс призывала язычки пламени на ладони… Но моя стихия никак не реагировала. «Пустышка какая-то!» – гневно подумала, тряхнула руками и плюхнулась на кровать.
Как только я выбежала из подземелья, то мне тут же попалось несколько взволнованных преподавателей, которые зачем-то заспешили на улицу. Зачем – я не стала выяснять и просто спряталась под лестницей, пока они меня не заметили. А как они исчезли, я тут же бросилась в сторону Гибривиуса, где заклинание декана и потеряло свою силу. Благо в это время те немногочисленные ребята, кто ещё не успел вернуться в свою комнату для сна, смотрели на потолок и о чем-то тихо переговаривались. Поэтому никто на меня внимания не обратил, а я, не желая привлекать к себе хоть малейшего внимания, сломя голову бросилась прочь.
После я ещё немного времени постояла возле двери в свой жилой корпус, а как только немного успокоилась, открыла дверь и… стала свидетелем занимательной картины. В который раз за день.
Уже войдя в башню, я увидела Силику и Дамиана, которые о чём-то жарко спорили. И пусть у меня не было никакого желания задерживаться и их подслушивать, но неловкость всей ситуации заставила меня задержаться.
– Так больше не может продолжаться. Ты переходишь все границы! – яростно махнула рукой Силика, на что Дамиан холодно усмехнулся:
– Границы, Силика? Хочешь попробовать меня ограничить?
Она ничего не ответила, только стиснула кулаки, а я порадовалась, что они так сильно поглощены своими разборками, что меня не заметили. И пока я размышляла: стоит ли мне по-тихому вернуться в коридор или прокрасться до лестницы и прошмыгнуть в свою комнату, Дамиан продолжил:
– Запомни, Силика: сколько и что будет продолжаться – решать мне, а не тебе, – жёстко произнёс Дамиана. – И тебе лучше не мешать.
– Дамиан! – воскликнула она, когда он развернулся, и тут же осеклась, тоже заметив меня.
Мне как никогда захотелось провалиться сквозь землю. Чувствуя, как затылок похолодел, я встретилась взглядом с Дамианом, который на миг, казалось, озадачился, когда меня увидел, но потом в его тёмном взгляде промелькнул странный огонёк и он уверенно направился ко мне.
– Давно не виделись, Лаветта, – шепнул он, когда оказался рядом со мной. – Может, прогуляемся? Обещаю, скучно не будет.
Я внутренне задрожала от его чарующего голоса и аромата, который мгновенно меня мгновенно окружил. Его не портил даже лёгкий душок алкоголя, который Дамиан пил ещё днём.
– Как-нибудь в другой раз, – произнесла я вмиг пересохшими губами, на что Дамиан обворожительно улыбнулся и склонился ближе, чтобы наши взгляды оказались на одном уровне.
– Тогда я непременно попытаю судьбу в другой… раз, – многозначительно промурлыкал он и шагнул к двери.
Мы с Силикой остались одни.
– Ну, что? Довольна? – после недолгого гробового молчания вдруг прорычала она и гневно махнула рукой.
Я не совсем понимала, чем могла быть так довольна от её ссоры с Дамианом, зато прекрасно осознавала, что она просто искала на ком сорвать свою злость. Быть чьим-то громоотводом мне совсем не хотелось, поэтому, полностью игнорируя Силику, я продолжила свой путь до лестницы. Всё это время, пыша от гнева, она провожала меня убийственно холодным взглядом. А уже когда я подняла ногу на первую ступеньку, она произнесла:
– Отброс.
За то время, которое я провела в Академии, я узнала, что «второсортка» и «отброс» одни из самых любимых ругательств отпрысков знатных семей. Второсортка – это ведьма или половиныш, и я подходила под оба этих критерия, как ни крути. Так как ведьмы в плане магии сильно ограничены, им по силам разучить заклинания поддержки, целительства или созидания исключительно близким к природе, но никак не атакующую магии, разрушения, а тем более уничтожения. Именно поэтому знать считает ведьм второсортными. Ведь среди власть имущих зачастую работали правила джунглей – кто сильнее, во всех смыслах, тот и прав. А ведьмы – это просто ведьмы. Всё равно что жук листоед на картошке – страшен, только когда его много. Хотя среди ведьм попадались и довольно могущественные, например, Чарлин и Октавия. Пусть ни у кого из них не было ни одной атакующей магии, однако слабыми их сложно было назвать. Они одни из немногих, кто всё-таки смог получить в своё распоряжение не стихию света или тьмы, а земли и воды, да ещё развили ее до небывалых высот. Хотя… По поводу Октавии у меня были некоторые сомнения. Что-то в ней было странное, что никак не удавалось определить… Хм…
Что же касалось половинышей – их не любили, потому что в глазах чистокровных магов они выглядели как какие-то химеры – никогда не знаешь, какое сочетание получится. Единственная «комбинация», которая не заставляла их скрипеть зубами: маг и ведьма – всех остальных они принимали за какое-то извращение. А вот что касалось «отбросов»… Это было самое оскорбительное «клеймо» среди знати. Так именовали всех неугодных: любесов, слабейших магов и особенно пострелков. Но бывало, что отбросами обзывали и других магов, особенно в порыве гнева, когда нужно было максимально кого-нибудь унизить, и оскорблённая сторона зачастую вызывала обидчика на дуэль, чтобы защитить свою честь. На самом деле знать очень любила дуэли и цеплялась к любому поводу, чтобы продемонстрировать свою силу и утвердиться в своём мире джунглей. И вот сейчас, продолжив подниматься по лестнице в свою комнату, я затылком ощущала взгляд Силики и понимала, что её недавние зачатки уважения ко мне растаяли, точно снег в огне.
Раньше, она только раз назвала меня второсорткой – при нашей первой встрече, но потом, узнав, что я ведьма на боевом, поумерила свою агрессию. Однако сейчас… Звёзды сошлись так, что она решила опустить меня ещё ниже и назвала отбросом.
Я не добродушная и терпеливая Мэй. И не отношусь к знати. Однако будь у меня сила, я бы, несомненно, вызвала Силику на дуэль, чтобы смыть это оскорбление. Но всё что я могла – это стиснуть кулаки и под насмешливое хмыканье Силики продолжить подниматься по лестнице. А оказавшись в комнате – взвыть во весь голос, радуясь, что, кроме Коти, меня никто не слышит. Этот день был просто отвратительным. Даже не так… Отвратительным – с большой буквы.
Плюхнувшись на кровать, я принялась обдумывать всё, что произошло со мной за этот день. Даже появилась мысль: может, меня кто проклял? Даже разделась и внимательно себя осмотрела, поискав метку проклятия, потому что все заклинания влияющие на судьбу человека обязательно оставляли след на его теле. Но… Я была чиста, как холст. И настолько же бледная после всего пережитого.
Я продолжала размышлять и пытаться пробудить свою новую силу, даже когда село солнце, но всё было без толку. Я не понимала, что произошло между Дамианом и Силикой, но предполагала, что она пыталась заставить его начать ходить на занятия. Не понимала, что за стихию призвала, и почему так переполошился директор, а декан меня спрятал. И не понимала… Хм. Кажется, кое-что я всё-таки поняла.
Вскочив с постели, я ринулась к шкафу, откуда достала книгу с описанием заклинаний пятого и шестого витка магической спирали. Пролистала до нужной страницы и мои брови взметнулись вверх.
– Ага! – радостно воскликнула я. – Значит, мне не показалось!
Захлопнув книгу, я ухмыльнулась, после чего кинула её на стол, а сама легла в постель и, направив немного магии в парящий над столом светильник, похожий на солнце, стала с нетерпением дожидаться утра. Если завтра декан попытается хоть что-то от меня скрыть – я выдам его маленький секрет. И пусть я не надеялась уснуть, всё-таки уснула всё с той же коварной ухмылкой на губах. Приятно иметь в запасе какой-нибудь рычаг давления, особенно на декана.
Глава 36
– Лаветта…
Призрачный и до боли знакомый голос разнёсся по тёмным закоулкам моего сознания. Я бежала… бежала быстро, пребывая в ужасе, а следом за мной по пятам гнался огонь. Всё вокруг было объято пламенем и дымом. Куда ни посмотри – кругом черно от сажи, отчего я не понимала, где нахожусь.
Вдруг впереди появился просвет и… моя мама. Как всегда, спиной.
– Лаветта… – чуть взволнованный и кристально чистый по сравнению с гулом огня ее голос, отразился от стен и напрочь перекрыл все другие звуки. – Ты меня слышишь?
Чувствуя ярость и острую потребность её догнать, я ускорилась. Протянула руку…
– Лаветта!
Кончики пальцев коснулись её серого плаща. Я ощутила, как в груди расцвёл восторг, ведь это впервые, когда я смогла коснуться мамы. Миг! И я уже крепко держу в кулаке грубую ткань. Она оборачивается и… Всё охватывает огонь, а моё имя, которое она только-только начала произносить, исчезает в рёве пламени, криках и стонах людей. Эта какофония становилась всё громче и громче, громче и громче, вырывая мою душу и заставляя кричать в ответ, однако мой сдавленный стон не мог перекрыть ужасающего шума, и я продолжала сгорать в пламени.
«Нужно закричать, и я проснусь… нужно закричать и я…» – повторяла словно молитву, пытаясь расцепить, будто склеенные, губы. Среди огня тут и там начали виднеться тёмные силуэты. Они сражались, кричали, проклинали… Смеялись. Но я не слушала и отчаянно старалась закричать. И когда это вышло – всё резко смолкло, а я проснулась от собственного вопля и вся в поту.
– Это… Это…
Тяжёлое дыхание срывалось с моих губ, а в ногах сидел Котя и внимательно за мной наблюдал. Однако заметив, что я очнулась, он тихо мурлыкнул и подошёл ко мне. Его мокрый нос ткнулся мне в подбородок, а шершавый язык слизнул капельку пота, которая скатилась по щеке. Я же продолжала трястись и сжимать пальцами одеяло, как недавно сжимала плащ матери.
– Это… Не тот. Не тот сон… – выдохнула я. – Котя… Это не тот. Он другой… Он… Он ещё ужаснее.
