Текст книги "Янтарное сердце Амити (СИ)"
Автор книги: Рона Аск
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)
Декан погладил пальцами лоб.
– Дамиан – это отдельная тема. И вторая стихия обретается несколько иначе, чем первая. Она приходит не по желанию зовущего, а по собственному. В вашем же случае дела обстоят совсем иначе. Надеюсь, вы меня поняли? Флоренс? – позвал меня декан, когда я так и не ответила, продолжая сверлить его взглядом. – С вами всё в порядке?
Лучше бы он поинтересовался раньше – перед этим разговором, а то сейчас прозвучало как-то несерьёзно.
– Прекрасно поняла, – процедила я, проигнорировав его вопрос о моём самочувствии, которое, между прочим, было не фонтан – от злости на декана меня даже затошнило, а пол поплыл под ногами, отчего я уже мечтала поскорее попрощаться и принять лекарство, отданное мне мадам Святосток. – Теперь я могу идти?
Декан склонил голову набок и ещё раз оценивающе меня осмотрел.
– Я могу проводить вас до…
– Не стоит, – перебила я и плевать, что так делать невежливо. – Будет очень некрасиво заставлять ждать внизу ребят и виновника моей больной головы. К тому же в Зале Стихий осталась моя шляпка, которую я надеюсь получить в целости и относительной сохранности.
Не упустила я возможности высказаться о моём важном атрибуте, от упоминания которого у декана губы сомкнулись в тонкую ниточку. Только что глаз не задергался. Вот откуда у него такая нелюбовь к шляпкам?
– Поэтому вы поспешите вниз, а я прямо сейчас начну обдумывать свои мотивы нахождения в Академии.
– Что именно хотите от силы, – поправил меня декан.
– Без разницы, – взмахнула я руками, заводясь ещё сильнее.
Как же хорошо, что сейчас здесь никого не было – все ученики сейчас столпились либо в буфете, где мадам Сладос опять напекла свои вкусные пирожные, и отмечали получение стихии, либо толпились в подземелье перед дверью Зала Стихий.
– Называйте это как хотите, лишь бы я не стала первой ведьмой на Боевом без стихии? – поставила я точку в своей тираде, а декан сверкнул янтарными глазами.
Он долго молчал, наблюдая за тем, как я тяжело дышу, пытаясь справиться с усилившейся тошнотой и гневом не только на него, но и на весь мир, а потом развернулся и прежде, чем уйти, ровным голосом произнёс.
– Такого не бывает, Флоренс. Все, кто поступают на Боевой, получают стихии…
Глава 29
«Флоренс, соберись!»
«Флоренс…»
«Флоренс!»
И опять: «Флоренс»…
Не те «Флоренс», о которых я упоминала чуть раньше, а из сна. Точнее, кошмара, где я снова стояла перед статуями, в кругу смеющихся сокурсников и орущего мне в ухо декана о том, что я бездарность и ничтожество не вняла его словам и подвела всех. Кого всех – только декану из сна и было известно. Я же думала лишь о сестре, бабушки и моих родителях. И стоило о них вспомнить, как сон поменялся на другой кошмар, до боли мне известный: мама и пожирающее её пламя.
Проснулась я так же внезапно, как и уснула, в холодном поту и с жуткой головной болью. И увидела сидящую на кровати Несс. Она крутила в руках мой медальон, который я с досады швырнула на стол, как вернулась в комнату, и пыталась перевернуть песочные часы.
– Они не крутятся, – произнесла я скрипучим голосом.
Несс от неожиданности даже вздрогнула.
– Ой, прости, – протянула она руку, чтобы вернуть медальон на стол. – Я взяла его без спроса.
– Да ничего страшного, – успокоила я. – Хочешь посмотреть – смотри. Всё равно безделушка бесполезная.
Она опять поднесла его к глазам и с прищуром начала разглядывать, а мне на грудь запрыгнул Котя.
– Ты вернулся, – улыбнулась я, а Несс произнесла:
– Когда я пришла, он лежал рядом с тобой, – хмыкнув, она отложила на стол медальон и улыбнулась. – Видишь, с ним всё хорошо.
Я с благодарностью погладила мягкую шерсть кота, и тот громко заурчал. Уже столько времени Котя оставался чёрным, что начинало казаться, будто я всё придумала и он не умеет менять цвет на другой. Даже как-то соскучилась, по его радужным волоскам по всей комнате.
– Как ты? – поинтересовалась Несс и скользнула взглядом по ранке на моём лбу. – Болит?
– Немного.
Я поморщилась.
– Иногда тошнит, но мадам Святосток сказала, что я смогу ещё раз пройти инициацию.
– Мадам Святосток?
– Угу… Скверная бабулька-лекарь, – фыркнула я и осторожно приподнялась на локтях, давая Коте время уйти, а сама потянулась к зелёной бутылочке, чтобы выпить лекарство.
Сделав маленький глоток горькой жидкости, я мысленно помолилась, чтобы она тут же не оказалась на полу. Белладонна! Из чего же эта дрянь сделана? Ни одно наше с Лив лекарство не было таким мерзким.
– Лучше в медпункт не попадать, – через силу договорила я и подальше от себя отодвинула пузырек.
Каким бы отвратительным лекарство ни было, оно помогало. И практически мгновенно. А вот мазать лоб вонючей мазью я пока не решилась. Судя по солнцу, тому, что Несс до сих пор была одета в факультетскую форму и Коте, который сел возле мисок – ужин ещё не прошёл.
– Поздравляю, – провела я ладонью по лицу, сгоняя с него усталость и остатки гримасы омерзения от лекарства. – Ты всё-таки получила огонь.
– А… Да! – ожила Несс и подняла руку, а в её восхищённых глазах отразилось пламя маленького огонька, что вспыхнул на ладони.
Я еле сдержалась, чтобы не отпрянуть. Перед глазами мигом возникли картинки из сна: мама, жаркое пламя и пепел… Много пепла. Я снова провела ладонью по лицу.
– Даже не верится! Ты представляешь? Я получила огонь!
Её губы растянулись в полу печальной улыбке.
– Я так долго к этому шла, – устало выдохнула она и произнесла тише: – Но оно того стоило…
Наверняка подумала о своём друге из приюта – Жане.
– И не сомневаюсь, – согласилась я, вспомнив, как упорно Несс призывала огонь.
– Ты не переживай, – неправильно истолковала мой немного подавленный тон Несс. – Ты тоже скоро получишь стихию! – воодушевилась она и тут же стушевалась. – Эм… Тебе же можно? А то я слышала, что тебя на время освободили от занятий.
Как быстро распространяются слухи.
– Святосток запретила мне использовать магию, но призвать стихию разрешила, – пояснила я. – Флэмвель сказал, чтобы завтра после ужина я пришла к Залу Стихий.
– Мне пойти с тобой?
– Нет, – слишком поспешно я отказалась из-за чего почувствовала себя неловко.
Не знаю почему, но мне не хотелось, чтобы Несс шла со мной. Может, я боялась очередного провала? То, что она или ещё кто-нибудь другой станет его свидетелем? Потому что, если бы не тот камень, у меня не было бы ни одного оправдания, почему я осталась без стихии. И эта мысль пугала меня до чёртиков: а что если?.. Что если бы надо мной не подшутили?
К счастью, от неловкости и лишних объяснений меня спас гул, извещающий о начале ужина. В миске Коти возникла еда, которую тот с большим удовольствием принялся поглощать, а я, чувствуя не меньший голод, поднялась с кровати:
– Поспешим? А то мне не терпится поскорее избавиться от привкуса этого лекарства. Ты не представляешь, насколько оно мерзкое. Старуха Жёлтый Глаз наверняка поиздеваться надо мной решила, есть же более приятные снадобья…
– Старуха Жёлтый Глаз? – удивилась Несс, тоже поднимаясь с кровати.
– Мадам Святосток, – улыбнулась я, мысленно гадая, стоит ли Несс рассказать о другой кличке местного лекаря, о которой мне поведал декан. – Представляешь, у неё глаза светятся жёлтым, когда она осматривает. Это так… Необычно… Я много слышала о «сквозном зрении», но ещё ни разу не видела его вживую…
Я была благодарна Несс, за всё время, пока мы шли в Большой Зал, она ни разу не задала мне вопросов об инициации, почему у меня не получилось получить стихию, и о том, почему я не желала, чтобы она пошла со мной, хотя мы практически везде бываем вместе. Наверное, это впервые, когда у меня появился такой друг… Что не сказать о Нике и Лексе, которые, как всегда, заняли для нас места и на протяжении всего ужина расспрашивали меня о произошедшем и обложили неизвестного хулигана, который посмел кинуть в меня камнем такими словами! Что мне как-то жаль его стало. Даже Хост не побрезговал подобрать красочного эпитета, а Ник, уплетая любимый салат с черносливом, погрозил:
– Вот найду его – портки на голову натяну!
Лекс предложил мне исцелить ранку на лбу, на которую глазели все кому не лень. Вот совсем не вовремя декан отобрал мою шляпку! Соблазн, конечно, воспользоваться таким шансом был велик – не пришлось бы мазаться той вонючей мазью, но я подумала, что мадам Святосток вряд ли обрадуется тому, что кто-то вмешается в её лечение. Тем более ученик. А мне всё-таки ещё не раз предстоит обратиться в медпункт, и портить с ней отношения совсем не хотелось. Поэтому я, скрепя сердце, отказалась, за что меня неожиданно похвалил Ник.
– В чём-то Жёлтый Глаз права, – произнёс он. – Ещё профессор Искрад говорил: если рана неопасная – ученик Боевого должен вылечить её сам или стерпеть и превозмочь, только тогда он научится быть воином.
– Ох уж эта старая закалка, – вздохнул Лекс. – Скольким ноги переломала…
– И не только, – заметил Ник.
– И не только, – согласился Лекс и уже с большим оптимизмом в голосе заметил: – О! А это же Мэй там – рядом с Чарлин… Эй, Мэ-э-эй! – воскликнул он, когда профессор Чарлин о чём-то с ней договорила и последовала к столу, а Мэй начала оглядываться в поиске свободного места.
Услышав Лекса, она радостно махнула рукой и поспешила к нам.
– Двигай-двигай своей задницей, – пихнул тон в бок Ника, отчего тот чуть не поперхнулся, но всё-таки кое-как подвинулся с тарелкой в руках, а Мэй села между мной и Лексом. – Ну, давай, Одуванчик. Вещай, как твои дела.
Лекс облокотился локтем о стол и подпёр кулаком щеку, будто Мэй сейчас ему какую-нибудь сказку начнёт рассказывать, а у самого глаза заблестели озорством, а губы изогнула шальная улыбка. После Дамиана, кличка «Одуванчик» теперь стойко привязалось к Мэй, что странно, ведь Несс была настолько же светлой и кудрявой, но к ней ребята всегда обращались исключительно по имени. Может потому что Мэй всегда была более открытой с ними, чем Несс, которая вела себя сдержанно и отвечала лишь тогда, когда к ней обращались. Почти как Хост.
– Ты сегодня словно невидимка! Во все глаза таращился, а твоей светлой головушки возле Зала Стихий не увидел.
– Да-да, давай рассказывай: какую стихию получила? – утёр рукавом губы Ник. – И как умудрилась проскользнуть мимо нас?
– А это… – виновато улыбнулась и почесала затылок Мэй. – Тут такое дело… Меня там не было.
Глаза ребят округлились:
– Что-о-о? – хором воскликнули они и на нас оглянулись сидящие рядом ученики.
– Я же пострелок, – пояснила Мэй, но по лицам ребят было понятно, что им ничего непонятно, поэтому она продолжила: – И всё думала, какую стихию выбрать. Даже ночь не спала! – в доказательство указала на синяки под глазами. – Но так и не смогла определиться.
Её плечи беспомощно опустились.
– Тогда профессор Чарлин разрешила мне подождать с инициацией и посоветовала по очереди посетить все «стихийные» занятия и посмотреть на сокурсников в деле, чтобы потом не сожалеть о выборе.
– Вот же Чарлин молодец! – похвалил её Лекс, и я тоже, только мысленно.
Дело в том, что у пострелков с выбором обстоит всё гораздо сложнее, чем у половинышей или полноценных магов. Нас стихии, обычно, выбирают сами – опираясь на наши личные качества, стремления и желания, а пострелок должен сам понять, что он хочет от жизни. И порой случалось так, что они ошибались – выбирали стихию под давлением общества или престижа, в итоге теряли интерес и прекращали развиваться. И то, что Чарлин дала Мэй время – дорогого стоило.
– Вот видишь, Лав, – решил поддержать меня Ник. – Не только ты осталась без стихии.
– Ой, Лав, а ты… – обернулась ко мне Мэй и впервые за сегодняшний день меня увидела, после чего осеклась. – Что случилось?!
Громко она воскликнула и на нас опять все оглянулись.
– Лав, что с твоей головой? – потянулась она к ранке на лбу, а на её лице отразились ужас, сожаление и беспокойство. А потом она разозлилась: – Лекс!
– Что я? Я тут при чём? – опешил тот.
– Почему ты её не исцелил? – начала его ругать Мэй. – Ты посмотри, какая рана! Она же болит! А ты сидишь, смотришь и ничего не делаешь! Бесчувственный… Злой!..
Она принялась его ругать, а я и хотела вставить хоть слово, но настолько была шокирована тем, что Мэй разозлилась! Слова не смогла выдавить! Ещё ни разу не видела, чтобы она на кого-то ругалась… Как, собственно, и настолько растерянного Лекса. Обычно он всегда выглядел собранным и находил верные слова, чтобы кого-нибудь приструнить. Староста всё-таки… А тут он выглядел точно опущенный в воду мальчишка.
– Мэй… Мэй! – всё-таки опомнилась я. – Лекс уже предлагал меня исцелить…
– Жук ты бесстыжий… Скалогрыз… А, что? – наконец-то прервалась она и посмотрела на меня огромными небесно-голубыми глазами. – Предлагал?
– Да, но я отказалась.
– Ох, Лекс, прости меня, пожалуйста, – залилась краской Мэй.
– Нет-нет, Мэй, продолжай, – подался вперёд Ник, который был явно в восторге от развернувшейся картины. – Поверь, всё, что ты сказала, Жук бесстыжий в полной мере заслужил. И что там было про скалогрыза?
– Иди-ка ты в задницу, Ник, – пробурчал Лекс и отвернулся, спрятав от нас лицо.
– Ну, правда, Лекс, – чуть ли не взмолилась Мэй. – Прости, меня, пожалуйста. Я так переволновалась за Лав, что… Голову потеряла! Ну, прости… Ты не жук и не скалогрыз…
– Да ладно тебе извиняться, Мэй, – перебила её Несс, которая еле сдерживала улыбку. – Не видишь, они смеются.
И правда, плечи Лекса чуть подрагивали, а Ник уже лежал на столе и чуть ли не плакал.
– Ник, ты представляешь… – еле выдавил Лекс. – Она меня скалогрызом назвала.
– А ещё жуком… – и как засмеются в голос.
– Придурки, – устало пробурчала я, наблюдая за пунцовой Мэй, которая не знала, как себя дальше вести. – Забудь про этих скалогрызов…
Ребята вновь взорвались хохотом, а я закатила глаза:
– Лучше поешь, – и положила ей в тарелку отбивное, картофель и салат. – А то ты же всю ночь не спала и наверняка до сих пор ничего не ела.
Ответом мне было урчание ее живота.
– Что правда – то правда, – вздохнула всё ещё красная Мэй и взялась за ложку, но вместо того, чтобы есть, она снова посмотрела на мой лоб. – Так что же случилось?
Вкратце я рассказала ей, что произошло, и скалогрызом отныне (как она вообще придумала это слово?) стал тот, кто запулил в меня камнем. И лишь раз в десятый уверившись, что со мной всё хорошо и физически, и морально, Мэй с жадностью принялась за ужин. И я тоже поела… Наконец-то. Из-за того, что многие ученики на меня поглядывали и перешёптывались (и всё-таки – как быстро распространяются слухи!), мне кусок в горло не лез. Я только и делала, что пила малиновый чай, чтобы перебить привкус лекарства, да ковыряла в тарелке картошку. А блюда сегодня, как назло, сегодня выглядели особенно аппетитно – в честь праздника инициации первокурсников. Даже директор в честь этого события произнёс короткую поздравительную речь, чтобы надолго не задерживать голодных учеников… Но пообщавшись с ребятами и получив от них поддержку, я смогла немного расслабиться и уже остаток ужина слушала поздравления и восхищения Мэй в адрес Несс, когда та узнала, что она получила столь желанный огонь. Так что сегодня все были в хорошем или относительно хорошем настроении. Сегодя…
– Несс, – позвала я, когда мы уже были у себя в комнате и лежали в постелях.
Пора бы и выполнить задание декана. Может, Несс мне подскажет, как призвать стихию.
– А ты о чём думала, когда призывала огонь?
– В плане: зачем я так рисковала, когда призывала только его?
– Нет, – я приподнялась на локте, чтобы видеть её из-за стола. – Буквально. Что ты желала, чтобы он откликнулся.
– Так ты тоже хочешь огонь? – тоже выглянула она, и её осветил бледный свет месяца.
Я улыбнулась.
– Ну, например.
– Я так и знала, – рухнула она обратно на кровать. – Вот увидишь его и не сможешь устоять.
Она протяжно хмыкнула.
– Ну, сложно сказать конкретно… – задумчиво продолжила она. – Я просто жуть как его хотела, а больше ни о чём не думала. Хотя…
– Хотя? – переспросила я, когда она надолго замолчала.
– Сначала я подумала о приюте… – она снова немного помолчала и с долей грусти добавила: – А потом о Жане. О нашей с ним мечте. Он же маг ветра, вот я и представила, как бы здорово мы с ним сочетались.
Она тяжело вздохнула:
– Знаешь, наверное, глупо жить мечтой, которая осталась в прошлом.
– Отчего же, – возразила я. – Хорошая мечта, и необязательно она осталась в прошлом… Ты не думала помириться с Жаном? Может, узнав, что ты получила огонь, он поменяет своё мнение?
Несс ответила не сразу:
– Он знает.
Я услышала, как скрипнула кровать, когда она отвернулась к стене.
– И не поменяет.
В её голосе было столько грусти, что я решила больше не лезть ей в душу. Знала бы, что мой вопрос приведёт к такому результату разговора, то вовсе не стала бы его задавать. Тем более всё равно не получила нужного ответа. Ведь если верить слова Несс, то стихиям достаточно показать свои желания и стремления, тогда они откликаются. И я показывала, всем сердцем, что… Что? То что хочу получить ответы? Узнать, как погибли мои родители или просто стать к ним хоть чуточку ближе? В любом случае стихиям это причины не хватило. Тогда что же я хочу? Какова моя мечта? Какое оно – моё настоящее сокровенное желание…
Глава 30
Я уснула, так и не найдя ответа на свой вопрос. А утром поняла, что одна в комнате наедине со своими мыслями я сойду с ума, поэтому, чтобы не бездельничать, отправилась вместе с Несс на занятия, от которых меня освободили. И надо сказать, там было много интересного. Во-первых: как выяснилось, вчера не все ребята получили стихии. Те, кто остались после меня, а это Рей и Эдриан, сидели точно в воду опущенные и при виде меня, как-то недобро хмурились. Казалось бы: я – жертва, но почему же всё так странно на меня поглядывали? Оказалось, декан дал им хорошего нагоняя. Так и не выяснив, кто же виноват в моём ранении, в наказание он отменил инициацию и на следующий день отправил на «скамейку запасных» всех магов земли. Так что сегодня я не одна наблюдала за тем, как ребята пытались освоить свои первые стихийные умения – самые простые.
Во-вторых: Сенжи тоже сняли с занятий и по понятным причинам. Первое время с ним будет заниматься исключительно директор и исключительно в закрытой части подземелья. Вчера Несс, когда мы вернулись с ужина, поделилась со мной своими переживаниями, что Сенжи может отказаться от обучения – такое случалось, когда ребята получали некромантию, но, похоже, его смогли убедить, ведь сильные некроманты на вес золота. Даже обладая столь опасной и разрушительной силой, они способны спасти немало жизней. По части исцеления, как бы это парадоксально ни звучало, с некромантом не может сравниться ни один маг света: срастить оторванные и отрезанные конечности или сохранить их свежесть – лишь ему по силам. Также если человек уже ступил за черту смерти, только некромант может удержать его душу в первые минуты после гибели и попытаться вернуть в тело. Правда, с маленькой оговорочкой… Есть только один процент на то, что такое сложное заклинание сработает как надо, в противном случае на свет появляется нежить. Так что шутка Рюджи про хомячка долгожителя не такая уж шутка. Ну и насколько я знаю, убежать от своей стихии нельзя. Она всегда будет искать свою цель, чтобы закончить инициацию. Поэтому Сенжи всё равно бы оказался заложником жизни – в изоляции, потому что стоит ему оказаться поблизости от какого-нибудь источника стихии, даже банального алтаря, который вполне можно встретить возле кладбищ, как тьма его настигнет. И в этот раз ни ему, ни окружающим уже никто не поможет. Поэтому проще принять неизбежное.
И в-третьих: на занятиях не было Дамиана, что очень интересно, потому что его точно никто не освобождал. А ещё на завтраке, обеде… И вообще меня это, конечно, не особо волновало, но в течение дня я его нигде не видела. Похоже, Дамиана сильно задел тот факт, что ему не достался огонь. А потом настал ужин. И…
– Ну как?
– Нет, – угрюмо пробурчала я и, пройдя мимо Несс, встречающей меня у входа, рухнула на кровать лицом в подушку.
Нет – это значило «нет». Я не получила стихию. Как ни старалась, как ни придумывала причину, почему я в Академии, какая моя мечта. Я вся извелась, но стихия так и не откликнулась. Благо моего позора не видели Рей и Эдриан, которые без проблем получили свои стихии вперёд меня. Декан вызывал нас по одному, чтобы не повторилось инцидента в день инициации.
– Это, наверное, всё из-за удара… – принялась утишать меня Несс.
Декан, кстати, так же подумал и так же меня успокоил. Дал мне день «оклематься», а уже послезавтра я должна еще раз попытаться получить стихию.
И вот! После новой порции перешёптываний по поводу меня, отсутствующего Дамиана и лицезрения развития других учеников, наступило послезавтра. Попытка номер два.
– Ну как?
– Нет, – чернее тучи прошла я мимо Несс и опять рухнула на кровать. На этот раз на спину.
Всё повторилось…
На следующий день попытка номер три:
– Ну как?
– Нет.
Я уже почти плакала. Неделя почти истекла и меня уже перестали мучить головокружения с тошнотой, а ранка на лбу почти зажила, но… Нет. Да как так то!
В следующий вечер мы попытались снова и…
– Лав, получила? – поинтересовалась Несс, а мне сил не хватило ответить.
Естественно, всё то же пресловутое «нет». Но ей хватило и моего выражения лица, чтобы не требовать объяснений. А вот декан уже начинал терять терпение и мой недавний кошмар рисковал стать реальностью. Флэмвель даже сводил меня к мадам Святосток, дабы удостовериться, что со мной всё хорошо. И мадам Святосток удостоверила… Э-э-э, подтвердила, что в целом я здорова, не считая еле заметной ранки на лбу, которая со дня на день исчезнет совсем. Но на всякий случай она позволила мне взять ещё пять дней «отгула» от занятий помимо оставшихся двух, а декан:
– Завтра утром, Флоренс, – процедил он. – Ещё до завтрака, я жду вас в своём кабинете.
Похоже, у декана закрались какие-то сомнения насчёт меня, особенно после уверений Святосток: «Я старая, а не тупая, Флэмвель! Могу отличить больного от здорового!» – что я полностью здорова. Я не спала всю ночь, гадая, что он такого задумал. Даже предполагала, будто он хочет отвести меня к директору и рассмотреть моё отчисление, что добило бы меня окончательно. Но Декан просто повёл меня в складские помещения, где до следующих вступительных экзаменов хранился распределительный кристалл, который раз в год выносили за пределы Академии, куда был закрыт вход всем чужакам. А сейчас он хранился здесь, будто позабытый людьми экспонат, накрытый белой материей.
Сдёрнув с него простыню, декан повелительно произнёс:
– Коснитесь кристалла, Флоренс.
И тут Флоренс… позабыла, как дышать. Огромный – размером со взрослого человека – и похожий на необработанный алмаз кристалл мерцал в свете факелов, которые зажглись мягким синим светом, стоило нам войти в небольшую комнату, где кроме этого кристалла ничего больше и не было. Белладонна… Вот мы и приплыли. Неужели декан думает, будто он – магический кристалл всё-таки ошибся и мне не место на Боевом, да и вообще во всей Академии? Это же априори считается невозможным! Хотя…
Я мгновенно вспомнила о Коте, которого магический шар принял за моего фамильяра. Что если магия кристалла тоже ошиблась? Впервые за многие века… Если не тысячелетия – кто его знает, сколько он вообще существует… И на Боевом появилась первая ведьма-ошибка без таланта и стихии. Белладонна… Даже в мыслях это звучит как позорное клеймо.
Леденея от ужаса, я по старой привычке поискала кулон на моей шее, который так больше и не надела с первого дня инициации. То так его и не найдя, вздохнула, мысленно утешила себя, что декан мне всё-таки дал шанс и первым делом привёл меня сюда, а не директору на ковёр, и подошла к кристаллу.
Дотрагиваться до кристалла совсем не хотелось. В голове явственно рисовалось, что сейчас я его коснусь, а он останется без изменений, навсегда повесив на меня клеймо ведьмы-ошибки. Но пристальный и требовательный взор декана не позволял медлить. Поэтому вздохнув, я потянулась к неровной поверхности распределительного кристалла и его коснулась. Тот некоторое время оставался неизменным, испытывая моё терпение, а потом он вспыхнул ярко-красным светом, в очередной раз «зачисляя» меня на Боевой факультет. Я выдохнула и, оглянувшись на декана, убрала руку.
– Ещё раз, Флоренс, – потребовал тот и поторопил, заметив, что я не спешу выполнять приказ и на него таращусь: – Быстрее, – прозвучало волшебное слово и, тяжело сглотнув, я ещё раз коснулась кристалла.
Тот опять некоторое время оставался полупрозрачным, заставляя меня волноваться, а потом опять загорелся красным.
– Ещё раз, – вновь потребовал декан, отчего моё лицо вытянулось.
Однако на этот раз я выполнила его «просьбу» без задержек, даже кристалл загорелся красным быстрее, чем в предыдущие разы. И не успела убрать руку (да и не спешила), как моё запястье стиснул злой декан:
– Хватит издеваться надо мной, Флоренс, – сказал он спокойно, но по моим внутренним ощущениям будто прокричал.
Того гляди из его носа повалят искры, а из ушей дым.
– Не знаю, что ты задумала, но что я знаю наверняка: ни Святосток, ни распределительный кристалл – никогда не ошибаются.
Он смерил меня жгучим взглядом.
– Ты единственная, – произнёс он с нажимом, – кто остался без стихии на моём факультете, чего не происходило ни разу за всю историю Академии. И не буду скрывать: это меня категорически не устраивает, потому что твоё поведение похоже на злую шутку.
Декан был так близко, что я буквально видела плескающийся в его взгляде безудержный огонь и чувствовала давление его авторитета. А ещё он был так зол и… и рядом никого нет… Отбежать бы и потявкать издалека, да его горячие пальцы слишком крепко меня держали. И где гарантия – если я сейчас вырвусь и потявкаю, он тут же не отведёт меня к директору и не отчислит?
И тут, будто по щелчку, в голове прозвучали давние слова Дамиана: «Не отчислит. Если не веришь – проверь». И что-то они так удачно легли на всю ситуацию, которая сейчас происходит: декан привёл меня к кристаллу, а не к директору, да ещё рано утром, пока нас никто не видит. А ещё пусть он пытается сдерживаться, но открыто злится: нарушает моё личное пространство и субординацию, что случалось лишь тогда, когда он почти терял самообладание (на моей памяти только два раза такое было, один из которых – когда мне в голову прилетел камень). Даже выходки Дамиана его так не тревожили… А из-за чего может быть такой ответственный, властный и собранный человек на грани? Только из-за того, что всё летит к чертям и он ничего не сможет с этим поделать. И как вишенка на торт: на моей памяти декан ещё никому не погрозил отчислением. Наказанием – да, но отчислением – нет. Хм… А это любопытно.
– Знаете, – гордо вскинула я голову. – Я полностью с вами согласна – это похоже на какую-то злую шутку. Я год тщательно готовилась и с большим трудом поступила в Академию, но вдруг прежнему декану факультета нездоровится, а на его место приходите вы и теперь я единственная со всего факультета не могу получить стихию, что мне кажется очень подозрительным. Так кто же из нас двоих издевается?
Декан нахмурился.
– Голословные обвинения, Флоренс, – произнёс он привычным ровным тоном, при этом продолжая испепелять меня взглядом. – И не забывайте, с кем разговариваете. Дерзости я не потерплю.
– О-о-о, поверьте, профессор Флэмвель-Валентайн Эдгар Второй из рода Дариставских, – назвала его по полному имени, которое не мог запомнить ни один ученик с факультета. – Я прекрасно помню, с кем и как говорю, что не сказать о вас.
Я взглядом указала на его пальцы, стискивающие моё запястье, и он поторопился его выпустить.
– Но даже если забуду… – продолжила я, сдерживаясь от желания растереть руку, на которой всё ещё оставался след его тепла. Вместо этого я убрала её за спину, скрестила пальцы и пошла ва-банк: – Тогда что? Продолжите мне угрожать или… О белладонна! – наигранно испугалась. – Меня отчислите?
Мой голос отразился от каменных стен и, стихнув, уступил место тишине. Я сглотнула под пристальным взором декана, которым, казалось, он жаждал меня изничтожить или вовсе аннигилировать из этого мира. И если он сейчас не скажет: «Да, Флоренс, вы будете отчислены», – то моя догадка вполне могла оказаться верной. Так что… Хоть бы не сказал, хоть бы не сказал, хоть бы не сказал!
– Буду вынужден принять меры, – сдержанно процедил декан после недолгого раздумья и наконец-то отстранился.
А моё сердце пропустило удар.
– Сегодня, Флоренс… – пошагал он к выходу, я же, пока он не видит, всё-таки потёрла запястье. – Я сделаю вид, что вам поверил, будто происходящее – не ваших рук дело, хотя верится в это с трудом. И дам вам последний шанс.
Уже у двери он обернулся и сверкнул на меня глазами:
– А после ужина буду ждать вас возле Зала Стихий. Не опаздывайте, Флоренс, и помните: я не тот преподаватель, который будет закрывать глаза на ваши выходки. Будьте вы хоть трижды ведьмой на Боевом.
Глава 31
Ну вот, мы и вернулись к нашим пресловутым «Флоренс», которые я выслушивала весь день. А всё потому что с самого утра моё настроение было испорчено. Я была зла, обижена и… заинтригована: в самом ли деле декан не может меня отчислить? Поэтому и не смогла удержаться.
В первый раз была чернильница, о которой я уже упоминала. Из моей вредности, потому что декан проходил мимо, а безнаказанным его оставлять не хотелось. Во второй раз тоже чернильница, тут уже из любопытства. В третий раз я нарочито дождалась декана у входа в кабинет, когда началось второе занятие по боевой теории, пропустила его вперёд, а потом вошла следом и отдавила ему ноги, делая вид, будто страсть как спешу на урок. Но ни разу Флэмвель не проорал, что меня отчислит. Даже штрафного не записал. Только ворчал и гневно поджимал губы. Собственно, мелкими шалостями я бы и ограничилась. К тому же предметы с деканом быстро закончились и начались другие, где уже не было возможности над ним издеваться, но потом случилось непредвиденное, что и расставило все точки над крючочками.
Как говорится: не зли ведьму, иначе ведьма разозлится в ответ. Хорошая мудрость, которой, к сожалению, не все следуют. Вот такая вот присказка, а сказка началась уже на второй паре занятий, когда профессор Яд вёл практику по созданию огненного камня. Работа очень тонкая и опасная, потому что в хрупкую стекляшку требовалось заключить крайне нестабильное «дыхание огненной саламандры». А если ещё взять мой детский страх перед огнём, который я смогла побороть лишь отчасти, то и работала я вдвойне осторожно. В итоге камень был создан, а потом в тот же миг полетел в преподавателя. Полетел, надо сказать, не сам. Это я его кинула. А всё потому что будучи на моей ладони он ни с того ни с сего загорелся, что напугало меня до чёртиков. Поэтому я и швырнула его куда подальше, в целях самосохранения. А «подальше» оказалось преподавательским столом.
