Текст книги "Янтарное сердце Амити (СИ)"
Автор книги: Рона Аск
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)
Ответ Котя опять фыркнул. Да еще весь сжался, зашипел на меня и чуть не цапнул, когда я в сердцах рыкнула и попыталась его схватить. А после просто взял и… Исчез! Не совсем, конечно, я все еще ощущала его вес и то, как когти впивались мне в плечи, а шерсть грела шею, но цветом он полностью слился с моей одеждой и волосами, чего я совсем не ожидала. И теперь, кажется, поняла, куда стабильно пропадали обрезки корешков мандрагоры, стоило нам с Лив отвернуться.
– Ничего себе! Кот хамелеон! – услышала за спиной восторженный голос Мэй. – Впервые такого вижу…
«И не ты одна, Мэй, – угрюмо подумала я. – Не ты одна…»
Сколько мы с Лив ни пытались найти упоминаний о том, есть ли еще где-то коты, способные менять цвет, так ничего и не нашли. По крайней мере, из доступной нам литературы. Но отсутствие сведений, тоже само по себе сведение, которое значило, что Котя у нас – большая редкость. Почти сокровище. Поэтому мы строго-настрого запретили ему менять цвет при чужих людях. Мало ли кому он приглянется… Украдут еще. А Котя то ли понял нас, то ли сам опасался за свою шкуру, но старался лишний раз не отличаться от обычных котов. Правда, понимание это к нему пришло, когда он уже повзрослел, а будучи котенком, заставил нас поволноваться.
Соседи как-то даже слух пустили, мол, мы – садистки – ставим свои ведьминские эксперименты на несчастном животном. Он то рыжий, то серый, то… бирюзовый. Или вовсе переводим живность на ингредиенты для своих зелий. К счастью, дальше слухов это дело не зашло, да и Котя, повзрослев, старался принимать на прогулках один и тот же цвет и только иногда, когда эмоции брали верх, выдавал свою истинную суть. Например, как сегодня: уехал серым, прибежал красным, а сейчас вовсе… невидимый. Ох, белладонна. Надеюсь, я хотя бы в библиотеке Академии найду что-нибудь о котах-хамелеонах.
– Это твой фамильяр? – вдруг поинтересовалась Мэй, чем застала меня врасплох.
– А… Эм… – замялась я, не зная, что ответить.
Само собой, Котя не был ни моим, ни чьим-либо фамильяром. За все четыре года жизни с нами кот еще ни разу не предложил контракта на фамильярство ни мне, ни Лив. И пусть ведьма, если очень постарается, может насильно заставить животных себе прислуживать, никто из нас не хотел принуждать Котю. Слишком мы его любили, а быть фамильяром – это значило посвятить хозяину не только всего себя, но и свою душу. Жизнь! Ведь если хозяин погибает, вместе с ним уходит и фамильяр.
В поиске подсказки, как мне поступить и что сказать, я беспомощно оглянулась туда, где были провожающие, и заметила, как сквозь поредевший строй учеников Лив беспомощно развела руками. Ясно-понятно. Сестра обратно кота уже не ждала, а Котя явно вознамерился проникнуть со мной в Академию, и теперь с этим ничего не поделать.
– Да-а-а… – протянула я с кривой улыбкой. – Котя мой фамильяр.
Лгать я не любила, но понимала – порой нужно. Хоть это «нужно» и не относится к моему нынешнему «порой», потому что в письме точно сказано: брать можно с собой только фамильяров. Но Котя… Его упрямству мог любой позавидовать. Да и, если честно, с Котей мне как-то спокойнее стало. Близость кота согревала в прямом и переносном смысле слова, а на душе было такое ощущение, что я забрала с собой частичку дома, семьи, уюта… И, наверное, я сумасшедшая раз все-таки решила пойти наперекор правилам и пронести в Академию кота, пусть и волшебного. Ну, что может случиться? Меня не пустят на территорию Академии и попросят вернуть Котю сестре? Надеюсь, что это так…
– Какой милый и забавный! – потянулась Мэй к невидимому коту. – Он же все еще здесь? Ой! – и тут же отдернула руку, получив по ней когтистой лапой.
С широко распахнутыми глазами, в которых читался детский восторг от того, что кот все еще на месте, она прижала ладонь к груди, а я усмехнулась. Конечно, Котя здесь. Конечно, Котя милый. Конечно, Котя забавный. Особенно когда спит зубами к стенке, а его выходки тебя никак не касаются.
Обреченно вздохнув, я склонилась, чтобы подобрать свой чемодан, как вдруг раздался низкий звон, треск, а спокойный ропот учеников разбавили взволнованные крики.
Глава 6
Помню, как бабушка рассказывала, что Академию защищают шесть магических стихий, поэтому никто чужой туда проникнуть не может. Свет поддерживает защитный купол, чтобы никто не пробрался в Академию по воздуху. Земля, ветер, вода и огонь сторожат четыре прохода, а тьма поддерживает проклятие, благодаря которому эти стихии и работают – становятся верными защитниками Академии. Ведь сами по себе – без мага – силы земли, воздуха, воды и огня не представляли опасности – они всего лишь природная энергия. Но стоило к ней примешать тьму, как простая магическая энергия становилась оружием. И я не ожидала, что так скоро увижу, как это «оружие» или «защита» работает.
Земля заскрежетала, задрожала, вздыбилась и пошла высокой волной, на пути которой стояла остолбеневшая от удивления и страха Мэй. Я чудом успела отдернуть ее прочь, и почти в тот же миг на это место волна принесла взволнованного и перепуганного рыжеволосого паренька.
– Джоджи-и-и! – бежала следом за ним, спотыкаясь, такая же рыжеволосая девушка в серо-синем платье и с пузатой сумкой через плечо.
А волна, «сбросив» паренька, утихла. Брусчатка перестала грозно греметь и улеглась на место, будто ничего и не было.
Бледный и напуганный парень только и смог что взволнованно озираться круглыми от удивления зелеными глазами да сбивчиво повторять: «Я ничего… я… я же ничего…» И, вздрогнув, замолчал, когда буквально перед его носом появился крохотный зеленый огонек, от которого отлетали редкие магические завитки да листочки, практически мгновенно бледнеющие и исчезающие в воздухе.
И только бегущая в нашу сторону девушка остановилась и, запыхавшись, уперлась ладонями в колени, как огонек вдруг дрогнул и начал выводить зеленую надпись: «Нарушение первое. Пункт четвертый правил «Прибытия»: брать с собой в Академию можно только фамильяров. Еще два нарушения и ваша кандидатура будет рассмотрена на отчисление». Прочитав ее вместе с другими учениками, я обреченно вздохнула. Чудесно. Вот мне и ответ: что будет, если я попытаюсь войти не с фамильяром.
Надпись тем временем чуть повисела в воздухе и, вспыхнув золотыми искрами, исчезла. А рыжеволосый парень возмущенно всплеснул руками и прокричал, глядя на каменного стража земли:
– Да, нет никого со мной!
Выругался и покраснел, когда со всех сторон послышались хихиканье да ропот других учеников. Даже холеный, рыжий лисенок одной девушки-первокурсницы, перешептывающейся с подружкой, забавно так фыркнул и отвернулся. А сестра парня – то, что это сестра, сомнений не было, сходство налицо – на миг задумалась, после чего спохватилась:
– Открывай сумку!
– Зачем? – еще сильнее растерялся ее брат – Джоджи, кажется.
– Открывай, говорю!
Она не стала ждать, когда он сообразит, и сама развязала тесемки огромной сумки на его плече (гораздо больше, чем у нее самой), и выудила оттуда банку… с огромной бабочкой, чьи крылья напомнили мне всполохи огня. Я так и застыла при виде нее.
– Какого… лешего, Джесси? Нафига ты положила мне ее в сумку!
– Не ее, а его! Джожди мой друг.
– Джоджи? Ты назвала его моим именем?
– Ну-у, так получилось… – надулась она и обнялась с банкой, когда брат попытался ее отобрать.
– Из-за твоей бабочки я выглядел полным идиотом!
– Да ты и в жизни не шибко умный.
– Джесси! – угрожающе прорычал Джоджи. – Почему она в моей сумке?
– В моей места не хватило. Ты же понимаешь… Женские штучки и все такое…
– А ну немедленно ее выпусти!
– Но я только ее поймала!
– Выпускай!
– Эй… Эй! Лаветта, – дернула меня за рукав и отвлекла от созерцания бабочки взволнованная Мэй. – Все хорошо?
Она внимательно осмотрела мое лицо, а я постаралась выдавить из себя правдоподобную улыбку.
– Да! Все прекрасно.
– Уверена? – в голосе Мэй я уловила подозрение и сомнение. – А то ты вдруг побледнела.
Побледнеешь тут… За какую-то там бабочку Джоджи не пустили в Академию, а я хочу пронести целого кота! Чуяло мое сердце – лететь мне на земляном гребне да под заливистый хохот учеников до самой Лив, чтобы вручить ей Котю.
Я невольно опять потянулась к коту, чтобы стащить его с плеча, за что мгновенно получила по руке когтистой лапой и предостерегающее шипение в ухо, и скрипнула зубами. Вот негодник. Либо Котя обижен, либо Котя рехнулся (и я вместе с ним), либо Котя что-то придумал. И я очень надеялась на последний вариант. Например, Котя все-таки решил стать моим фамильяром, но просто немного сомневается. Совсем а-а-апельку. Или дразнится. А уже у самого входа, бац! И предложит мне контракт. Только отчего-то верилось в это с трудом.
Испытывая очень смешанные чувства, где преобладали в основном страх перед стражами, гнев на Котю и стыд перед Мэй за то, что солгала про фамильяра, я похолодевшими пальцами стиснула ручку чемодана и произнесла:
– Просто у моей мамы был фамильяр… бабочка. Вот и вспомнила о ней.
– Ого! – подивилась Мэй. – Бабочка! Большая редкость! Наверное, твоя мама была выдающимся магом.
Мне не хотелось говорить первому встречному в Академии, что оба моих родителей служили в отряде Мечей. Поэтому я просто пожала плечами и ответила:
– Можно и так сказать…
Бабочки и прочие насекомые, в самом деле, довольно необычные фамильяры. Считается, их разум настолько скуден, что они почти не способны предложить контракта. А если уж предложили, то этот фамильяр дарован тебе самой судьбой, и он, скорее, продолжение тебя самого, чем отдельное самодостаточное существо. Проще говоря, фамильяр-насекомое разделяет разум владельца. Некоторые даже могут видеть его глазами. И у мамы была в точности такая же бабочка – «огнекрылка», которая совсем не боялась огня, а, напротив, всегда к нему тянулась.
Раньше в Велфире не было огнекрылок, но после сильного пожара, который чуть не уничтожил половину города, эти бабочки перестали быть редкостью. А мне в детстве всегда казалось, что где-то среди стаек бабочек летит та самая – мамина.
– Слушай, Мэй…
Я вновь улыбнулась и начала поворачиваться к сестре, в надежде, что с ней вдвоем мы сможем уговорить Котю остаться дома.
– Я тут кое-что забыла у…
И опять раздался звон. Только на этот раз он был высоким, мелодичным и до ужаса назойливым с явным намеком: «шевелите своими булками». И все оставшиеся ученики зашевелили булками… Мэй в том числе:
– Ой! Похоже, это сопровождающий! Лаветта, нужно поторопиться!
Она подхватила свои чемоданы и поспешила вперед (да так быстро! Будто не несла три сумки разом), а я, припомнив что-то такое в письме, где говорилось о сопровождающем, который должен нас встретить в конце прибытия, украдкой и с чувством отчаяния оглянулась на сестру, но ее не увидела. Она опять потерялась за учениками, которые миг назад спокойно прощались с родственниками и неспешно топали к Академии. Сейчас же все рванули чуть ли не бегом, отчего показалось, будто людей стало гораздо больше, чем раньше, а площадь теснее.
– Быстрее выпускай эту… бабочку и бежим! – донесся до меня строгий и взволнованный голос Джоджи.
А я прежде, чем меня начали теснить к зеленому водопаду, успела лишь воскликнуть: «Лив!» – и попыталась сопротивляться, но тщетно. Только чуть с ног не сбили, а Котя так усердно вцепился когтями в мое плечо в попытке не свалиться под ноги учеников, что больно стало. Повинуясь чужой воле и с мыслями: «Мне конец!» – я догнала Мэй и уже почти возле прохода, почувствовала, как в груди все сжалось. Тяжело сглотнула и, подняла взгляд вверх, встретилась с темным ликом стража земли.
У него не было лица, только тень густилась под капюшоном. Однако все время казалось, будто он внимательно на меня смотрел, проверяя с ног до головы. И от этого воображаемого, вместе с тем тяжелого и пронизывающего взгляда становилось невыносимо страшно.
Хотелось развернуться и убежать, но за спиной толпились первокурсники. Ноги руки онемели. Заледеневшие пальцы в ужасе цеплялись за ручку чемодана. А Котя на плече притих и, сжав когтями ткань платья, уткнулся носом в мою шею.
Первая в магическом водопаде скрылась Мэй. Ударившись об нее, он рассыпался золотыми искрами-каплями, а как вновь выровнялся – подошла моя очередь. Дрожащей рукой я чуть сдвинула шляпку, чтобы ее полы надежнее спрятали кота. Затаила дыхание. И не хуже Коти зажмурилась, приготовившись услышать низкий звон и почувствовать дрожь земли! И…
Ощутила, как меня окутал волшебный поток. Его прикосновение было похоже на прохладную нежность лепестков роз, а воздух на миг насытился приятным лесным ароматом после дождя, где угадывались мокрые стволы сосен, сырая земля, мох, ландыши, хвоя… Но звона, не считая панической трели колокольчика, и дрожи земли все не было, поэтому следующий шаг я сделала чуть смелее.
Вскоре магия перестала меня омывать, лесной аромат исчез вместе с прохладой, а я оказалась в широком тоннеле, проходившем сквозь всю толщу стены. Даже не сразу в это поверила и взволнованно себя ощупала. Святая белладонна! Неужели я прошла? Но как? Почему?
– …потеряла? – донесся до меня голос, сквозь ропот учеников и звон колокольчика.
– А? – я резко вскинулась и увидела сильно запыхавшуюся Мэй, которая со мной поравнялась и теперь шла рядом.
– Что-то потеряла? – переспросила она, вглядываясь в мое лицо, которое наверняка побледнело.
Я перестала себя ощупывать и шевельнула плечом, чтобы Котя прекратил за него цепляться. Больно же…
– Нет. Просто показалось, что потеряла, – быстро ответила я и опять призадумалась, почему защитные заклинания не сработали.
Конечно, это здорово, но все таки… Как же так вышло, что Джоджи не пустили в Академию, когда он попытался пронести бабочку в закрытой банке и сумке, а меня и кота, который хоть и был невидимым, но все-таки на виду – нет? Невероятное везение? Или у Коти есть еще один скрытый талант помимо невидимости? Мистика какая-то.
Я с подозрением покосилась на кота, который все еще оставался… м-хм… прозрачным, если это можно было так назвать, и встрепенулась, услышав тяжелый выдох Мэй. Еще бы… С такой-то ношей.
– Давай помогу? – кивнула я на один из ее чемоданов, а она начала отнекиваться:
– Да ну, не стоит! У тебя своего хватает.
– Мой с виду большой, но почти ничего не весит. Смотри, – улыбнулась я, поймав удивленный взгляд Мэй, и показала вырезанный на деревянной ручке чемодана небольшой магический узел. – Моя сестра немного смыслит в чарах и вплела в него легкость и вместимость. Так что хоть ящик камней перевози – не почувствуешь.
На самом деле я приуменьшила… Лив не просто немного смыслила в чарах, у нее был к ним самый настоящий талант. Иначе откуда бы мы взяли самонагревающиеся колбы или в чем переносили множество закупленных растений и как бы поместили все магические ингредиенты в тесном подвале? А некоторым настойкам или отварам вовсе холод требуется, чтобы они не испортились. И морозильный короб – второе, что Лив создала. Первыми были нагревающиеся колбы. Жаль только Лив не захотела дальше развивать свои способности чаротворца, а отдала всю себя нашему магазинчику от недугов.
– Ого! – восторженно выдохнула Мэй. – Я только про вместимость знала, а про легкость – нет. И что, прямо, совсем-совсем не тяжело?
– Ни капли, – улыбнулась я. – Так что давай свой чемодан и поторопимся, а то только мешаемся…
Пусть тоннель в стене был достаточно широким – могли свободно пройти четыре человека, но мы все равно доставляли неудобства, и Мэй прекрасно это понимала. Она вновь недоверчиво покосилась на мой чемодан, а я специально покачала его на одном указательном пальце.
– Ну, раз так… – сдалась Мэй и протянула мне чемодан, который был поновее и надежнее того… с хлипкими застежками. – Спасибо за помощь, Лаветта.
– Лав, – улыбнулась я. – Зови меня просто Лав.
И только я взяла его в руку, как от неожиданности дернулась вниз, отчего Котя недовольно засопел и опять впил в меня когти.
– Ничего себе тяжелый! – невольно присвистнула. – Что ты в него положила?
Знаю, вопрос неприличный, но по ощущениям, будто Мэй упихнула туда тот самый пресловутый ящик камней.
– Книги, – смущенно ответила она, чем совсем меня обескуражила.
– Эм… Позволь уточнить: книги? – мои глаза округлились. – Ты взяла в Академию, где одна из самых крупнейших библиотек, книги?
– Да, – покраснела Мэй. – В письме говорилось, что нужно взять с собой все необходимое, вот я… Ну… Взяла все свои… книги, – закончила она уже шепотом, я не удержалась и прыснула:
– Ну, ты меня поразила, – и подмигнула, поймав на себе виноватый взгляд Мэй: – Своей тягой к знаниям. Одежду хоть не забыла прихватить?
Пусть в Академии выдают все нужное, например, учебную форму, какую-никакую одежду все равно стоило взять. И тут меня Мэй не разочаровала – кивнула на пузатую сумку позади себя и, вскинув чуть вздернутый на кончике нос, ответила:
– Конечно!
А я опять прыснула.
– Что? Что смешного? – насупилась Мэй.
– Да ничего, – вытерла я проступившую слезу о рукав, из-за чего Котя опять заворчал. – Просто ты такая забавная…
– Чудная, ты хотела сказать, – произнесла она с немного печальной улыбкой, отчего мою веселость как рукой сняло.
Но что-либо ответить я не успела – мы в тот же миг вышли из тоннеля на свет, и, помимо колокольчика, воздух прорезал жесткий и требовательный голос:
– Все первокурсники сюда! – кричала одетая во все зеленое сопровождающая.
Даже ее остроконечная шляпка, из-под которой виднелись пышные темные волосы в мелкую завитушку, тоже была ядовито-зеленого цвета.
– Подходим ко мне и не задерживаемся! Если опоздаете – никого ждать не планирую, будете сами разбираться кто, куда и где! Заблудитесь – ваши проблемы!
«Очень дружелюбно», – пронеслось у меня в мыслях.
– Все первокурсники сюда! Шевелитесь…
И пока старшие курсы наполняли широкую круглую площадь и стекались в огромные двустворчатые двери Академии, обитые проклепанными железными полосками, мы с Мэй быстро переглянулись и бросились к таким же «желторотикам», растерянно толпившимся возле гигантского магического фонтана, откуда постоянно показывались сотканные из воды спины китов, высовывались мордочки выдр, выпрыгивали пингвины или окатывали брызгами зазевавшихся первокурсников дельфины. А стоя на бордюре фонтана, над головами учеников возвышалась сопровождающая.
По меркам простака с виду ей не дашь больше сорока лет, а если учесть то, что она ведьма – ей вполне могло быть уже давно за шестьдесят. Зеленые глаза из-под низких бровей одаривали учеников цепким взглядом. Крупный крючковатый нос обещал легко разнюхать любую шалость, если кто-то решит ее сотворить. А тонкие губы подсказывали, что все произнесенные ими слова – чистейшая и суровая правда, а нрав у нашей сопровождающей тот еще и лучше с ней не связываться.
Уже на месте назначения мы с Мэй облегченно вздохнули. Я – мысленно радуясь, что я наконец-то оказалась в Академии и теперь все беды позади: меня никто не отчислит и не накажет за настырного Котю. А Мэй поставила на землю чемодан и, упершись ладонями в спину, потянулась, запрокинув к небу лицо. Как вдруг… поднялся гомон и откуда-то слева раздался крик:
– Поберегись!
Глава 7
Наученная горьким опытом в ботаническом саду тетушки Марты, где меня с завидной периодичностью пытался проглотить гигантский гибрид мухоловки и непентеса, и дома Котей, который в поиске мандрагоры часто лазил по шкафам и ронял на голову банки, я среагировала быстро и отпрыгнула. Только потом увидела скачущий по земле чемодан с раскрытой пастью – именно пастью, потому что серебристые застежки выглядели как клыки, а торчащий наружу красный рукав, как язык. И это… ожившее чудо неслось к зазевавшаяся Мэй, которая только-только перестала сладко потягиваться и с улыбкой произнесла:
– Ох-хох! Наконец-то мы добрались!
– Мэй! – крикнула я, а чемодан ровно в этот момент достиг свою незадачливую «жертву».
Клацнув застежками, подпрыгнул и со всего маху ударил Мэй в живот, повалив ее на землю. Та только и успела сдавленно пикнуть да ухватиться за его «челюсти», а чемодан выпустил щупальца… Бр-р-р… Штанины и, точно спрут, обвил ее.
– П-помогите! Помогите кто-нибудь! – с дрожью в голосе выдавила Мэй.
А у меня в голове промелькнуло: «Вот наглядный пример, почему чары могут быть опасными». И пока этот наглядный пример не откусил Мэй голову, под гогот и оханье других учеников я кинулась ей на помощь – больше никто не осмелился противостоять взбесившемуся чемодану.
– А ну… Отпусти ее! – прокряхтела я, пытаясь освободить некогда чистенькую, ухоженную и свежую, а теперь пыльную, мятую и взъерошенную Мэй от хотя бы одной пижамной полосатой штанины.
И о чудо! Она поддалась! Штанина, конечно… Вот только стоило ее выпустить, чтобы броситься ко второй, как она опять потянулась к Мэй. Грозно рыкнув от боли (Котя отчаянно в меня вцепился, чтобы не свалиться) и досады, я опять схватилась за сопротивляющуюся штанину и потянула за нее в надежде оттащить этот злосчастный чемодан, который уже щелкал застежками в опасной близости от лица Мэй. И вот! Наконец-то прибыла помощь…
Круглолицый парень с копной непослушных кучерявых волос ухватился за вторую штанину, и уже с ним вдвоем мы оттащили ополоумевший чемодан. А сверху на него навалился второй ученик: подтянутый, широкоплечий парень с черными волнистыми волосами, собранными в маленький хвостик на затылке – и, не жалея белой рубахи, обхватил злобно клацающего негодника, который отчаянно отказывался покоряться.
– Попался! – радостно воскликнул парень с хвостиком, подпрыгивая вместе с чемоданом. – Хост! Помоги, нужно разбить чары…
– Иду! – крикнул кучерявый и, отпустив штанину, бросился к другу.
Но на помощь не успел – чемодан не слабо так взбрыкнул и резко распахнулся.
– Ах ты… Зараза! – выкрикнул парень с хвостиком перед тем, как кувыркнуться и полететь кучерявого.
А я, все еще держа вторую штанину, угрюмо подумала: «Еще какая зараза», – и охнула, чуть не пропахав носом мощенную камнем площадку, когда чемодан с новой силой рванул с места и потянул меня за собой. Котя так вцепился в мою спину, что чуть не располосовал ее когтями, а шляпка съехала мне на глаза и только чудом не упала.
Кое-как поправляя шляпку, к своей досаде я поняла, что штанина обмоталась вокруг моего запястья и теперь от нее так легко не избавиться. Мне ничего не оставалось делать, кроме как бежать следом за чемоданом к… Мэй, которая только-только поднялась. Завидев нас, она в ужасе распахнула глаза, развернулась и бросилась наутек, а мы с чемоданом погнались за ней.
Наблюдая этот цирк, ученики загоготали пуще прежнего. Особенно наши «сестры по разуму» – Аника и Силика, которых я мельком заметила в толпе. И, кажется, поняла, почему мама Мэй так сильно за нее переживала. Надо же! Из всей толпы чемодан пожелал откусить голову опять именно ей, а не кому-нибудь другому.
И если поначалу мне такое стечение обстоятельств отчасти показалось ироничным, то в следующий миг я твердо уверилась, что фортуна отчего-то недолюбливала Мэй. Вот приспичило ей оглянуться, как она тут же запуталась в собственных ногах и опять распласталась на земле. Теперь Мэй с ужасом взирала, как чемоданчик со мной на поводке несся к ней, радостно пощелкивая застежками и размахивая языком-рукавом. Но тут! Внезапно! Между чемоданом и Мэй вклинился спаситель – тот самый кучерявый парень.
Бледный, точно полотно, он выпрямился, раскинул руки и… зажмурился от страха. Очень по-геройски. А я совсем не героиня, поэтому без угрызений совести тоже зажмурилась. Дивясь, откуда столько сил в чемодане, я попыталась упираться пятками в землю, но все тщетно… Как вдруг меня за руку, обмотанную штаниной, схватила сильная ладонь и помогла сдержать охочий на Мэй чемодан.
– Привет, – поздоровался со мной парень с хвостиком, когда я встретилась с ним взглядом и потонула в глубине его синих глаз.
А он одарил меня лучезарной улыбкой. Да такой беззаботной. Да такой дружелюбной… Что я немного растерялась, разглядывая его приятное, покрытое легкой щетиной лицо, и не придумала ничего умнее, чем тоже поздороваться:
– П-привет.
И вздрогнула, когда с диким воплем: «А ну, расступитесь!» – мимо промелькнуло зеленое пятно. Вырвавшись из-за стены любопытных учеников и позвякивая серебряным колокольчиком за кожаным поясом, сопровождающая жестким ударом зеленого сапога с поразительной легкостью захлопнула чемодан и придавила его к земле. Она вытащила из-за ремешка шляпки единственное зеленое перо и только взмахнула им над крышкой, как чемодан зашелся мелкой дрожью, будто испугался. А над ним появилось розовое свечение и поплыли золотые руны, при виде которых темные брови сопровождающей взметнулись вверх:
– Кто додумался перепутать руны вместимости и обжорства?
Пальцы парня на моем запястье напряглись.
– Й…Я… – робко поднял ладонь кучерявый и вздрогнул, когда сопровождающая метнула на него хлесткий взгляд, только щелчка кнута не хватило.
– Неделя дополнительных занятий по рунам! – рявкнула она.
Чемодан попытался обвить ее ногу штаниной, за что тут же получил за это жесткий шлепок.
– И подробный доклад в конце месяца!
– Хорошо, профессор Чарли́н, – поник кучерявый.
– А вы! – ткнула она зеленым пером в парня с хвостиком и замолчала.
Тот улыбнулся еще шире и наконец-то выпустил мою руку:
– Да, профессор Чарлин?
– Удивлена, что это не ваших рук дело. В отличие от вас, мистер Тьёрс, ваш друг сдал зачет по чарам на «отлично».
– Какая у вас потрясающая память, профессор Чарлин.
– Некоторых учеников стоит помнить хотя бы до выпуска.
Обменявшись… Даже не знаю, как его назвать… Колкими комплиментами, парень с хвостиком усмехнулся, а профессор Чарлин перечеркнула пером руны, и они разлетелись золотыми искрами. Розовое свечение рассеялось полупрозрачным облаком. Штанина перестала сдавливать мою руку и упала на землю, а крышка чемодана опасно задрожала. И только профессор убрала с нее ногу, как она распахнулась, и вверх устремился гейзер из вещей, которых было явно больше, чем могло поместиться в чемодан.
Как-то сестра рассказывала, чары бывают двух видов: явные и скрытые. Явные чаще всего используют в виде магических узлов, например, который я показывала Мэй на ручке чемодана. И у каждого мага свой узел. Как Лив сказала, если у тебя есть предрасположенность к чарам, ты сама знаешь, куда вести линию, чтобы вложить в нее нужное заклинание. Но при этом нельзя, чтобы тебя тревожили, иначе чары узла разрушатся, а вещь больше не будет пригодна к зачарованию.
К сожалению, узлы очень ограничены. В них нельзя вплести много заклинаний – максимум три, реже четыре – и они не отличаются особой мощностью, что нельзя сказать о рунах. Вот они, действительно, сильные. С ними не нужно постоянно концентрироваться на желаемом, а просто запомнить значение, напитать магией и нанести на предмет. И только рунами можно сделать скрытое зачарование. Но! Если на вещи уже есть явное зачарование, скрытое сделать не получится.
– И никаких больше чар! – строго добавила профессора Чарлин, когда парни бросились ловить вещи и запихивать их обратно в чемодан. – Все барахло потащите вручную!
– Да, профессор Чарлин, – хором откликнулись они.
А я, освободившись от пут чемодана, поспешила к чумазой, взъерошенной и шокированной Мэй, все еще сидящей на земле.
«Да… К такому ее жизнь точно не готовила», – подумала я, помогая ей подняться, и принялась пытаться отряхнуть испачканное платье, но оно оказалось безнадежно грязным.
Мне было очень жаль Мэй и, пожалуй, немного себя, потому что не успели мы переступить порог Академии, как уже отличились, пуст и не по своей воле. Не удивлюсь, если другие ученики будут еще долго о нас шептаться. Особенно о Мэй.
– Так ей и надо, – донеслась до меня едкая усмешка сквозь ропот первокурсников.
И стоило посмотреть в направлении говорящего, как я встретилась с тёмным взглядом смуглой подружки (Аника или Силика – попробуй разбери, кто из них). Однако испепелить её взором я не успела – к нам подошла профессор Чарлин:
– Бедное дитя, – покачала она головой, оглядывая раскрасневшуюся Мэй.
Та стыдливо поёжилась и попыталась совладать с беспорядочными кудряшками.
– Первый день и такое, – вздохнула профессор. – Я, конечно, всего не исправлю, но…
Она подняла ладонь и стиснула её в кулак. Тот засиял мягким зелёным мерцанием, а вся грязь, налипшая к Мэй, вереницей потянулась к нему по воздуху. Когда же последняя пылинка отклеилась от румяной щеки Мэй, профессор Чарлин разжала пальцы и высыпала на землю горстку пыли.
– Вот так-то лучше, – отряхнула она руки.
А Мэй быстро посмотрела на своё чистое платье, чуть поцарапанные ладони, на профессора и выпалила:
– Спасибо!
И столько детского восторга было в её глазах, что опущенные уголки тонких строгих губ профессора дрогнули в мимолётной улыбке, но не более.
– Что-нибудь болит? Нужно зайти в медпункт?
– А… Нет-нет! – потирая красные коленки, поспешила ответить Мэй.
– Вы уверены?
– Да. Со мной часто такое случается… То есть… Чемоданы нападают не часто, но что-то всегда случается. Так что я привыкла, и на мне все быстро заживает, – смущенно затараторила Мэй, а беспокойная морщинка меж ее бровей профессора разгладилась.
– Раз так, – смирилась она, вновь посуровела и оглянулась на учеников. – Меня зовут Нанелла Чарлин. В будущем я буду преподавать у вас предмет «Артефакты и чары», поэтому не переживайте, мы еще успеем познакомиться ближе с каждым из вас. А сейчас все следуем за мной! Кто опоздал – его проблемы! Потерялся фамильяр – тоже его проблемы! Внимательно следите за своей живностью!
Из-за бордюра фонтана показалась полупрозрачная морда дельфина, согласно покивала, «почирикала» и опять растворилась в воде. А профессор Чарлин решительно пошагала к входу в Академию. Следом зашевелились ученики, и мы с Мэй, прорываясь сквозь них, кинулись к своим чемоданам, которые неподалёку лежали на каменной клади площадки. Пробегая мимо ребят, собирающих разбросанную одежду, я не удержалась и украдкой на них посмотрела. Они уже успели полностью забить вещами раскрытый чемодан и набирали в охапку всё остальное.
Заметив мой взгляд, парень с хвостиком освободил одну руку и, показав мне два пальца, радостно произнёс:
– Ещё увидимся!
В тот же миг кучерявый кинул ему на руки огромный комок из вещей. А я… зазевавшись, не успела остановиться и врезалась в кое-кого сильного, высокого, а ещё… недовольного. Наверное. По выражению лица и безразличным серым глазам было сложно понять доволен он чем-то или нет.
Сверху вниз на меня смотрел широкоплечий парень с недельной щетиной на лице и чуть взъерошенными каштановыми волосами. Воткни в зубы сигарету – вылитый бандит. Лишь шелковая синяя рубаха и поддерживающий чёрные штаны кожаный ремень с золотой пряжкой подсказывали, что бандитом ему быть нерезонно – человек он из состоятельной семьи. А рядом с этим «шкафом» стояли три «тумбочки» поменьше.
