Текст книги "Янтарное сердце Амити (СИ)"
Автор книги: Рона Аск
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)
Откуда Октавия узнала, как меня зовут?
– Отчасти даже понадеялась, может вы потомственная ведьма из рода Флюменов, Тьерров или Вьёнлесов, – перечислила она ведьм предшественников с Боевого факультета, – но, похоже, дважды молния в одно место все-таки не бьет, вот и я не нашла, где упоминалась хотя бы одна из этих фамилий рядом с Флоренсами.
У меня словно камень с души упал, и я облегченно выдохнула.
– Но зато в определенных кругах довольно известен фармагический магазинчик Розэллы Флоренс.
Услышав имя бабушки, я вскинулась и посмотрела на Октавию, которая, заметив мое удивление, по-доброму улыбнулась:
– Она бы вами гордилась, – мягко произнесла она, явно подразумевая не только меня, но и Лив, после чего окинула меня взглядом и таинственно добавила: – О Флоренсах все еще помнят. И как вижу не зря.
У меня в голове произошел самый настоящий взрыв вопросов. Октавия знала мою бабушку? Если да, то откуда? И что же бабушка такого сделала, почему стала известна в определенных кругах, отчего некоторые до сих пор помнят о магазинчике Флоренсов? Да еще каких таких кругах? Ведь моя бабушка, сколько ее помню, всегда была обычной. Возилась в саду, выращивая растения. Следила за магазинчиком и помогала тетушке Марте в ботаническом саду, почему та продолжает до сих поставлять нам растения с большой скидкой. Пекла вкусные пирожки и, приходя с рынка, всегда приносила что-нибудь вкусненькое мне и Лив, за что мы были готовы хоть весь день работать в магазинчике в ее отсутствие, а потом еще и вычистить его до блеска. Но я никогда не замечала за ней ничего подозрительного. Даже Лив ни разу не упомянула ни о чем необычном, а она старше и помнит о бабушке больше.
– А теперь… – отвернувшись, громко произнесла Октавия, и книги перед нами, словно по команде, сами раскрылись и перелистали страницы. – Начнем урок! И если уж речь пошла о соке багрового василиска, поговорим о его происхождении, свойствах, почему его так трудно найти и легко перепутать с гвоздичной настойкой, а еще о том, почему в магической кухне не стоит все подряд трогать и совать носы во все пузырьки с реагентами. В лучшем случае отравитесь, в худшем – погибнете, чему наверняка обрадуются некроманты. А то в последнее время у них мало материала для изучения…
Глава 23
В целом занятие по зельям и снадобьям прошло интересно, пусть многое из сказанного я уже знала. А сама Октавия и выглядела эксцентричной и опасной, однако она оказалась эмоциональной, с юмором и довольно безобидной. Лишь некоторые её фразочки давали чётко понять, что не стоит лишний раз играться с её добротой. И что самое прекрасное – она больше никак не выделяла меня среди других учеников. Даже не требовала отвечать на элементарные вопросы о травах, на которые я, естественно, знала ответы. Она позволяла мне быть как всё и не выделяться. А после второго занятия даже дала мне дополнительную литературу по зельям и снадобьям. Так, для общего развития, или как она сказала: «Чтобы не скучать». И сделала это тогда, когда не видят другие ученики.
Даже между третьим и четвёртым занятием всё прошло спокойно, не считая занятного диалога с Силикой, которая тоже согласилась на предложение Октавии осмотреть её магическую кухню.
– Я бы на твоём месте держалась подальше от Дамиана, – подошла ко мне Силика, когда я стояла, прислонившись к стене в стороне от всех, и слушала, как Октавия рассказывает, что в каком шкафчике находится и какие котлы, пузырьки и колбы ученики первого курса могут использовать. – С ним не всё так просто, как тебе кажется.
– Угрожаешь мне? – приспустила я пальцами шляпку, чтобы спрятать от неё взгляд и полуулыбку.
– Нет. Скорее делюсь дружеским советом.
Вот сейчас я пожалела, что не видела её лица, но по голосу вражды не ощутила, и заинтригованно хмыкнула:
– Не волнуйся, Дамиан меня не интересует.
– Твой интерес меня беспокоит меньше всего, – вздохнула Силика и, оттолкнувшись от стены, приготовилась уйти из кухни. – Просто будь с ним осторожна. Дамиан бывает… безжалостным.
Я еле сдержалась, чтобы не проводить Силику взглядом, потому что совсем не ожидала такого занятного с ней разговора (больше бы я удивилась беседе с молчаливой Аникой), а тем более дружеских советов. На миг мне показалось, что слова Мэй начали сбываться и «сёстры» приводят в действие свой план «подружиться с ведьмой на Боевом», но Аника даже не пошла следом за Силикой – так и осталась сидеть за столом в теоретической части кабинета, всем своим видом показывая, что ей до фонаря всё происходящее в мире земном. А вот Силика… Неужели она, действительно, думает, что я поддалась очарованию Дамиана, и теперь переживает, как бы я ни пала жертвой его… Хм, интересов? Или всё гораздо сложнее, и это всего лишь деликатная попытка меня от него отвадить, при этом не вступая со мной в конфронтацию. Любопытно… Однако было кое-что поважнее Дамианских, сёстринских и декановых страстей. А именно: Котя.
Куда же он запропастился? С самого утра не давал мне покоя своим отсутствием. Даже когда казалось, что думать о коте некогда, мысли о нем все равно мелькали где-то на периферии моего сознания. Поэтому прикинув, что более удачного момента для поисков у меня не будет: Несс думает, будто я понесла в комнату отданные мне Октавией книги, а другие ученики отправились сразу на обед, и теперь всем плевать на шныряющую по углам ведьму первогодку – первым делом я ринулась искать Котю.
Мысли о том, что кот бродит где-то в огромном замке, в котором даже с картой можно легко заблудиться, бросала в дрожь, но особенно сильно пугала фантазия, как бедный и несчастный Котя забредает на запрещенную территорию к некромантам. Бррр… Вот где беда… И помощи не у кого попросить. Если хоть кому-то заикнусь, будто потеряла своего фамильяра – все сразу поймут, что Котя никакой мне не фамильяр, потому что потерять фамильяра невозможно! А я его… Потеряла. Потеряла своего Котеньку! Точнее, он сам куда-то ушел из закрытой комнаты.
Продолжая терзать себя собственным же воображением, отчего уже начинали наворачиваться слезы, я кое-как, дабы не выронить книги, отворила дверь. А там! «Чавк-чавк-чавк», «дзынь-дзынь-дзынь», «чавк-чавк-чавк», – этот оранжевый от счастья паршивец жадно ел мясо из железной миски, громко постукивающей ей о пол. Я обомлела, стоя у входа в нашу с Несс комнату, и моя первая законная мысль была: «Я рехнулась».
Вторая уже менее самокритичная: «Убью заразу».
А третья: «Ах, ты ж лапочка моя!» – и кинулась к коту, который по мне явно так сильно не скучал да еще покраснел от возмущения и опасно икнул, когда я, бросив на кровать книги, сгребла его в охапку и прижала к себе.
– Где же ты был, зараза усатая? – простонала я, уткнувшись лицом ему в шерсть, и облегченно вздохнула. С души словно камень упал.
Кот икнул снова, отчего я предпочла его все-таки отпустить и уже со стороны умиляться, как он с очередной жадной настойчивостью доедает в миске мясо. И только сейчас мне в голову стукнула мысль: может все-таки он и не покидал комнаты, а опять прикинулся невидимым, когда я вошла? Конечно, в это слабо верилось, но иначе как он смог оказаться внутри, когда здесь никого не было? Или здесь все-таки кто-то был?
На всякий случай я осмотрела комнату и не заметила в ней никаких изменений. Моя грязная рубашка всё так же валялась на кровати. Цветок в террариуме на столе всё так же пускал облачка розового пара. Даже в шкафу у меня всё было на местах, ни одна вешалка не сдвинулась. И выбрав из двух вариантов: «я рехнулась» или «почему-то Котя стал невидимым» – второй, решила всё-таки попробовать успеть на обед. Беда миновала и аппетит сразу проснулся.
Идти через Гибривиус не решилась, поэтому поспешила в обход, но по пути перед самой развилкой, ведущей к выходу на улицу и в Зал отдыха, я встретилась с Лексом.
– О! Лав! Наконец-то! – обрадовался тот моему появлению и поторопил: – Идём-идём, а то опоздаем!
– Куда? – удивилась я.
– Как куда? – улыбнулся Лекс. – Собирать долги!
Что за долги – я понятия не имела, как и то, кто же мог мне задолжать, но все-таки последовала за ним в Большой зал. По пути меня не покидали чувство вины за Гибривиуса и беспокойство, отчасти даже закралась мысль, будто Лекс ведёт меня на расправу к преподавателям, ловко так заманив под предлогом какого-то там долга, но его счастливое лицо да задорная болтовня отмели все переживания. Ну, почти всё. Сегодня утром Гиби так сильно бушевал, что не удивлюсь, если он там камня на камне не оставил, а все милые диванчики и кресла превратил в груду щепок и тряпья. Поэтому, проходя через последнюю арку, я до последнего ожидала увидеть разруху, однако стоило нам оказаться в зале, как в глаза бросилась поразительная чистота.
Всё вокруг чуть ли не блестело. Гиби стоял спокойно, лишь изредка «волнуясь» ветками, словно рукоплеща столпотворению учеников на первом этаже зала.
– Ого! – подивилась я… всему: и чистоте, и количеству народа.
Шум и гам стоял невообразимый, отчего казалось, будто здесь собрались все старшекурсники Академии, а заодно и их фамильяры. Вон над головами с пронзительным воплем пронёсся сокол, недалеко от него прочирикала синица. Стайка бабочек петляла вокруг Гибривиуса, а под ногами тут и там бегали: зайцы, волки, лисы, белки и много-много других зверей. У меня чуть глаз не задёргался, потому что казалось, будто все здесь собрались в связи с каким-то… событием.
– Идём-идём, Лав. Нас уже ждут! – вновь поторопил меня Лекс, чем ещё сильнее сбил с толку. Кто это нас ждёт?
Мы заспешили по лестнице вниз, и я впервые смогла лучше разглядеть первый этаж. Стеклянная стена, открывающая прекрасный вид на внутренний двор – что примечательно стеклянной она выглядела только изнутри, а снаружи, когда я пробегала по обходному пути, казалась вполне каменной. Уютные бордовые диванчики вокруг Гибривиуса – длиннее, чем в гостиной нашего жилого корпуса. Столы, которые сейчас напоминали больше обеденные, нежели для книг, журналов и газет, потому что почти на каждом стояло несколько пустых тарелок. И три арочных прохода: два друг напротив друга возле стеклянной стены и один позади Гибривиуса. Именно туда повёл меня Лекс, где тоже было немало народу.
Я растерянно оглядывалась по сторонам, совсем не понимая, что же такое происходит и так зазевалась, что еле успела отпрыгнуть, когда передо мной запнулся и упал невысокий черноволосый паренёк с двумя тарелками, на которых лежали просто умопомрачительного вида пирожные. Со взбитыми сливками и одно с долькой засахаренного лимона наверху, а второе с вишенкой.
– Да чтоб меня! – с досадой выкрикнул парень, с печальным видом разглядывая размазанные по полу пирожные и битые тарелки.
В тот же миг на островке земли, где сидел Гибривиус, заскрипело и зашевелилось маленькое с виду декоративное, но всё-таки живое деревце высотой мне по колено, с корявыми ветками и единственным листочком на… голове.
Древень, о котором я раньше только читала, но ни разу не видела, открыл сплошняком жёлтые глаза, выдернул ноги-корни из земли, наколдовал в руки маленькую метёлку и с тяжким вздохом пошёл убирать учинённый бардак да скрипеть широким ртом под нос-ветку какое-то древеньчатое ругательство, похожее на треск дерева под напором сильного ветра. Только это было более складным и разумным, хоть и непонятным. Не многие решались выучить язык древней, больно он сложный. Но я слышала, что директор знал его на отлично.
– Неудачник. Ему повезёт, если к вечеру хоть что-то останется, – коварно хихикнул Лекс, проходя мимо расстроенного ученика, и принялся расталкивать столпившихся у входа учеников. – А ну, посторонитесь. Посторонитесь!
С трудом мы вышли в широкий дугообразный коридор, который повторял окружность зала с Гибривиусом и, по-видимому, соединял все три выхода из него.
– Путь почёта, – пояснил Лекс, заметив, как я приподнимаюсь на носочки, чтобы разглядеть статуи, картины и стенды, наполняющие этот коридор. – Здесь собраны все выдающиеся личности Академии. Если интересно, как-нибудь подойди и коснись чьей-нибудь статуи, – таинственно предложил он и продолжил вести меня в следующий коридор, а оттуда мы уже попали в буфет, о котором как-то упоминала профессор Чарлин.
Буфет оказался невероятно уютным местом. Белые стены. Ситцевые, светлые шторы в голубой цветочек, подвязанные синей атласной лентой. Дубовые столы и скамейки с пеньками вместо обычных ножек. Подпирающие потолок деревянные балки и декоративные перекрытия, увитые гибридом хедеры и розы, созданным любителем плюща и роз Донном Фаргусом и поэтому именующимся Фаргуским плющом. Кое-где плющ умудрился доползти до карниза со шторами, а где-то просто свисал сверху длинными цветущими лианами.
На столах стояли вазы с пучками полевых цветов, чью свежесть сохраняли магические руны – сестра тоже создавала похожие чары, чтобы наши травы хранились дольше. А справа вдоль стены толпились ученики в надежде поскорее подойти к г-образной линии раздачи с разными вкусностями, откуда тянулись соблазнительные ароматы.
– Два пирожных и я… – услышала я знакомый голос и посмотрела в сторону расчётной стойки.
– Никаких торгов, Тьёрс, – сложив руки на груди и держа в одной ладони блестящий половник, у стойки стояла худенькая женщина в сером платье с белым передником и орлиным взглядом испепеляла улыбающегося Ника. – Ты один – значит, пирожное одно.
Её кожа цветом напоминала молочный шоколад, а голову окружала копна кипенно-белых волос, чем-то напоминающая одуванчик и добавляющая ей одновременно мягкости и толику безумства. Дай ей белый халат и колбу в руки – я бы приняла её за чокнутого алхимика.
– А что это Ник там делает? – поинтересовалась я, усаживаясь за столик в самом углу буфетного зала, где нас ждал зажатый и напряжённый Хост.
Возле него стояло три тарелки с вишнёвыми пирожными.
– Как всегда – канючит, – коротко ответил он и с нашим появлением заметно расслабился: – Наконец-то вы пришли, а то от внимания ХОллера мне как-то не по себе.
Взглядом он указал на очередь возле линии раздачи, где среди всех учеников сильно выделялся высокий и широкоплечий парень с бритой головой и в форме боевого факультета. Он ещё некоторое время смотрел на нас пристальным и жутким взглядом, после чего дёрнул верхней губой, чуть обнажив верхние зубы, точно в омерзении или сильном разочаровании, и отвернулся.
– Мадам Сладос, вы же меня знаете, – тем временем Ник, облокотившись на стойку, продолжал уговаривать буфетчицу. – Я всегда возвращаю долги.
– Конечно, возвращаешь, – пожала плечами Сладос, раздражаясь не меньше других учеников, кто ждал своей очереди заполучить пирожное. – Это же я плачу тебе зарплату. Но в последнее время ты тратишь больше, чем зарабатываешь! – рявкнула он и замахнулась на него половником, отчего Ник резко отшатнулся. – Поэтому бери своё пирожное и улепётывай отсюда, пока я не передумала!
Впервые на моей памяти Ник поступил разумно – решил отступить. Под облегчённые выдохи учеников он забрал тарелку с пирожным и, чертыхаясь, устремился к нам. И пока я наблюдала за приближающимся Ником, заметила, как опять в толпе в нашу сторону смотрит лысый с боевого факультета.
– Твоя доля Лав, – отвлёк меня порозовевший Хост и подвинул одну из трёх тарелок с пирожными.
Вторую он отдал Лексу, который довольно потёр руки и потянулся к десертной ложке с длинной ручкой, а я недоумённо уставилась на своё пирожное:
– Моя доля?
– Уже забыла? – пихнул меня в бок Лекс. – Сладкая парочка «Никки-Хост» вчера всухую продули и теперь проставляются.
А ведь правда, я совсем забыла про гонку дельфинов, которую Октавия устроила на открытии учебного года. Вот только не припомню, чтобы спорила о чём-то с Хостом… Но прежде чем я успела об это сказать, Лекс произнёс:
– Ешь, Лав, и не стесняйся, – и подмигнул, а Хост добродушно улыбнулся, будто они оба прекрасно поняли, о чём я сейчас подумала. – От одной пироженки никто не обеднеет.
– Держи, ротан ты ненасытный, – вдруг звякнул тарелкой перед Лексом расстроенный Ник, и Лекс вполголоса заметил:
– Никто, кроме Ника… Умение проигрывать – тоже в своём роде победа! – уже громче заметил он и добавил: – А за ротана ты ещё ответишь.
– Конечно, отвечу, – фыркнул Ник, – ротан-то говорить не умеет. Только блам-блам… – изобразил он руками челюсти. – Рот бестолковый раскрывает и дрянь всякую жрёт.
– Ого! Ты посмел назвать пирожный мадам Сладос дрянью? Вот так номер, как думаешь, она расслышала? Мадам Сла-а-адос! – громко позвал её Лекс, а Ник стиснул кулаки и напрягся:
– Ещё слово, и я тебя…
– В чём дело, Лексэр? – с лучезарной улыбкой поинтересовалась Сладос.
Я удивлённо дёрнула бровью, не ожидая услышать полное имя Лекса, а Ник, мне показалось, вот-вот закипит.
– Ваши пирожные просто великолепны! – вопреки нашим ожиданиям произнёс Лекс. – Впрочем, как и вы сами.
– Подлиза, – фыркнул расслабившийся Ник, а мадам Сладос кокетливо поправила свою причёску-одуванчик и произнесла:
– О, Лексэр, благодарю. Ты как всегда очарователен.
Сладос расплылась в ослепительной белозубой улыбке и уже с большим задором принялась раздавать пирожные.
– Мадам Сладос Асхарка? – поинтересовалась я, когда все стихли.
Сладос сильно выделялась в толпе и в её внешности: белых волосах, довольно тёмной коже, вытянутом лице с острым подбородком, светло-голубых глазах, полных губах цвета спелой вишни, тонкой фигуре и высоком росте (сладос как минимум на голову возвышалась над другими учениками) – явно угадывались корни асхарцев, жителей самой засушливой в мире страны, где жарко бывает даже ночью. И то, что она здесь – было довольно странным. Асхарцы не переносят холодных мест. А зимы для них вовсе опасны. Однако Сладос чувствовала себя прекрасно.
– Наполовину, – угрюмым голосом пояснил Ник. – Асхарцем был её отец, а мать выступала постоянным послом от Вальварии.
Асхарцы недоверчивый народ, и оно понятно почему – их страна главный сбытчик драгоценных камней (особенно алмазов). В прошлом многие страны и королевства пытались захватить Асхару, чтобы прикарманить все богатства, однако асхарцы дали серьёзный отпор. Оказалось, что все они владели тёмной магией: проклятиями и, в частности, некромантией, а кто-то ещё и огненной, поэтому их предпочли оставить в покое и сотрудничать. А так как с доверием у асхарцев проблемы, все послы других стран в Асхаре постоянные: долгое время проживают на их земле, пока не добьются благосклонности, а уже потом ведут дела и зачастую до конца своей жизни. Но мать Сладос, похоже, всё-таки предпочла вернуться в Вальварию.
Интересно. Ещё не менее интересно то, что Ник подрабатывает у мадам Сладос, и на какую-то там прихоть это не похоже, а скорее на необходимость. Я опустила взор на своё пирожное с высокой шапкой из взбитых сливок и вишенкой наверху и подвинула его к Нику.
– На, держи.
У того от удивления даже глаза округлились и загорелись желанием прямо здесь и сейчас съесть заветное пирожное. Лекс и Хост тоже оторвались от своих и с интересом принялись за нами наблюдать.
– А ты разве не хочешь? – с сомнением поинтересовался Ник. – Пирожные мадам Сладос – находка. Её даже Шопперы пытались к себе переманить. В долю…
Я удивлённо дёрнула бровью. Семья Шопп настолько же известная в Вальварии, как и Флэмвели, но не своей воинственностью и героизмом, а сетью магических сладостей, которые поставляли даже королю. И стать частью их организации – это было очень выгодным предложением.
Я пожала плечами:
– Ешь, – и снова подвинула я пирожное к Нику: – Я не голодна.
Слукавила, конечно. Кушать мне хотелось. Размышляя, успею ли до конца перемены купить ещё одно пирожное или что-нибудь другое, чтобы дотянуть до ужина, я оглянулась на длинную вереницу учеников, где тот самый здоровый лысый парень с Боевого факультет принялся расталкивать и оттаскивать за шкирки других ребят, чтобы продвинуться в очереди. «Соблюдай дисциплину Айнэр, а то уйдёшь голодным!» – не укрылась от мадам Сладос его шалость, и Айнэр развёл руками, мол, я ничего не делал, а его губы искривила хулиганская ухмылка.
– Добрая ты, Лав… – выдохнул рядом со мной Лекс и пододвинул другую тарелку с пирожным – ту самую, которая была платой Ника за проигрыш. – Даже такого оболтуса готова пожалеть.
– Сам ты оболтус! – огрызнулся Ник, уже смело взявшись за пирожное, и, с полным ртом крема да закатывая глаза от удовольствия, пообещал: – В следующий раз я куплю Лав два… Нет! Пять пирожных! А ты иди в задницу.
– Да заткнись ты уже и ешь, пока от счастья всех тут не заплевал, – строго заметил Лекс, а я опустила взор на пирожное. Еще никто и никогда меня не угощал…
– Эх ты ж блин! – вытер губы тыльной стороной ладони Лекс. – Про чай-то мы совсем забыли. Погоди, Лав, сейчас всё будет, – почему-то он опять подумал обо мне. – Хост подсобишь?
Однако прежде, чем ребята успели добраться до мадам Сладос, как все растения в буфете ожили. Полевые цветы зашевелились в вазах, точно обрезанные щупальца осьминога, а плющ начал стремительно расти, ползти по полу, точно змеи, собираться в единственную точку, закручиваться и переплетаться. Перепуганные ученики расступились, а в центре зала стремительно выросла зелёная женская фигура с широкополой шляпой и торчащим из неё отростком с красной розой на конце, точно перо, и цветами вместо глаз.
– Внимание всем ученикам! – зашевелились зелёные губы женщины-растения, и я узнала в её грозном голосе разъярённую профессора Чарлин. – Не успел начаться год, как уже случился вопиющий инцидент!
У рта Ника застыла ложка с кусочком пирожного, а я сжалась, чувствуя недоброе.
– Гибривиус – не просто растение, а полноправный хозяин Академии, когда все мы здесь гости, – зазвенел сталью голос Чарлин. – У него есть характер, чувства и страхи! Гибривиус оберегал Академию ещё с тех пор, как она была крепостью – больше пятисот лет! Кормил здешних жителей, их фамильяров и продолжает до сих пор кормить всех нас. Благодаря Гибривиусу выжило не одно поколение магов, а плоды, которые вы видите на своих столах – это только его заслуга.
Её зелёные брови нахмурились.
– Но сегодня утром кто-то посмел его обидеть!
Я украдкой переглянулась с Ником.
– Я гарантирую: как только найдутся виновники – они будут наказаны по всей строгости. А первокурсников осведомляю: никакого огня в гостиной! – рявкнула Чарлин, и её фигура рассыпалась, оставив на земле груду из отростков плюща.
– Эх… – вздохнул Ник, отправляя в рот ещё одну ложку пирожного. – Опять мне всё убирать.
И если он выглядел непринуждённым, моё сердце колотилось, как бешеное. Если Чарлин узнает, что это мы напугали Гиби – нам конец. И то, что декан об этом знает, как-то не внушало спокойствия.
– Ник, – позвала его шёпотом, пока Лекса с Хостом не было рядом (Лекс опять успешно засыпал комплиментами Сладос, чтобы она отпустила его без очереди), а все ученики были захвачены обсуждением «вопиющего инцидента». – Что тебе сказал Флэмвель?
Ник на миг призадумался.
– А-а-а! Ты про тот случай? Да ничего особенного… Попросил меня сегодня держаться подальше от Гибривиуса и пойти на урок обходным путём.
Он опять съел ещё один кусочек пирожного.
– Хороший мужик этот Флэмвель. Думал, меня сдаст, а нет.
– С чего так решил? – удивилась я.
– Хотел бы сдать, давно бы сдал, – пожал плечами Ник. – А Чарлин только угрозами кидается, значит, она ничего не знает. Да расслабься, Лав. Все путем. Гиби не в первый раз пугают, и еще никто из-за него из Академии не вылетел. А ты вовсе первокурсница, на тебя даже никто и не подумает.
Отчасти Ник был прав. На меня вряд ли кто подумает, а у декана было полно времени, чтобы рассказать Чарлин или директору о том, кто же напугал Гибривиус, но ни меня, ни Ника ещё никто не вызвал на «ковёр». И пусть ещё не вечер, но всё-таки… Вряд ли Чарлин стала бы ждать так долго. Она бы сразу дала нам понять, что мы провинились.
Размышляя об этом, я вспомнила недавние слова Дамиана о том, что при всём желании декан меня не отчислит: «Нарушь парочку правил и посмотри, что будет». Может быть, Дамиан и не такой уж лжец?
– Дела… – сел рядом со мной Лекс и поставил на стол два бокала фруктового чая. – Чарлин просто в ярости.
– А у меня её следующий урок, – чуть ли не простонал Хост, который тоже принёс чай себе и Нику. – Она теперь будет рвать и метать… Как думаете, кто напугал Гиби?
Взоры друзей обратились к Нику, который отхлебнул чай и, глядя в окно, с задумчивым видом произнёс:
– Без понятия.
А я зачерпнула ложку крема и, попробовав, поняла, что в жизни не ела ничего вкуснее. Даже тот торт, который купила сестра, чтобы отпраздновать моё поступление, был пресным и заурядным.
Глава 24
Остаток дня прошёл на удивление спокойно, а в какой-то момент даже скучно. Пожилой профессор Джулиус Эйрен проспал все два занятия по основам контроля магии (ОКМ), чего, собственно, Хост и опасался. Весь взъерошенный, красный от гнева, помятый и с огромной шишкой на лбу, Джулиус вихрем ворвался в кабинет на втором этаже, рухнул на стул, порывом ветра раскидал нам на парты книги и рявкнул: «Откройте на пятой странице и читайте!»
В тот же миг в дверной проём влетела бабочка из густого белого пара и лопнула под его носом, точно мыльный пузырь. Профессор вдохнул белый пар и вырубился, громко стукнувшись лбом о стол (теперь понятно, откуда у него такая шишка), а я подумала: «Всё-таки Октавия дама злопамятная – не простила ему шутку про её фигуру». И учитывая то, каким он выглядел злым, может и к лучшему, что проспал все занятия. А вот последний урок алхимии уже старались не проспать все мы.
Его вёл профессор Яд или Явис Див, о котором ещё рассказывали Хост, Ник и Лекс. Вот кого уж точно не беспокоили мирские проблемы. Видно, что знакомство с учениками и вводная тема, где не нашлось места ядам, вызывали у него крайнюю скуку, и от его монотонного, замогильного голоса заскучали мы – ученики. Моя соседка по кабинету Боевой магии Айвари Мирай весь урок честно старалась его слушать, но то и дело клевала носом и тёрла щёки. Безбашенный Раст и его двое дружков затеяли под столом какую-то глупую игру на кулачках, точно дети. Дамиан почти сполз под стол, но из-за того, что сидел на первом ряду (как, впрочем, и на других занятиях), отчаянно старался не уснуть, то и дело ероша чёрные волосы. «Сёстры» были образцом прилежности: сидели ровно и даже не переговаривались, будто неживые… Хотя Силика иногда подпирала голову кулаком или зевала. Несс обречённо вздыхала, а Сенжи неотрывно смотрел на преподавателя пустым взглядом, явно пребывая в своём мире. Я же, отчаявшись «впитать» в себя знания, которым так уныло делился Яд, в итоге развернула перед собой карту и принялась изучать залы и коридоры Академии, попутно размышляя над всеми событиями, произошедшими за сегодня.
– Интересно, профессор Чарлин уже нашла тех, кто обидел Гибривиуса.
Я вздрогнула от тихого шёпота Несс и, заметив её удивление, поспешила провести ладонью по лицу, делая вид, будто задремала.
– Не думаю.
– Почему?
Я вновь посмотрела на карту, гадая, стоит ли поделиться с ней тайной о Гиби или нет. После обеда Несс рассказала, что Чарлин в Большом зале произнесла ту же самую речь, только там она была в своём обычном человеческом обличии. И Несс даже позавидовала мне, потому что я оказалась свидетелем «офигенного» магического трюка. А ещё слухи дошли, будто пропущенные занятия чар, пока Чарлин унимала Гиби, перенесли ученикам на вечер, чему они были крайне не рады…
– Чарлин была так зла из-за Гиби… – начала я, но Несс перебила:
– Гиби? – и скинула светлую бровь.
– Это имя Гибривиуса… – пояснила я. – Если бы Чарлин нашла виновника, она быстро бы приковала его к позорному столбу в назидание первокурсникам. Фигурально выражаясь, – добавила я и пожала плечами, заметив, как вытянулось лицо Несс.
– Алхимия сложная и тонкая наука с её помощью можно добыть огонь без магии огня воду без магии воды особые ингредиенты для самых редких зелий или вовсе обойтись без них благодаря алхимии… – всё это время монотонно говорил Яд и вдруг прервался.
Мы с Несс тоже замолчали, наблюдая, как тёмный взгляд профессора прошёлся по вмиг проснувшимся и присмиревшим ученикам. Никто не ожидал от него каких-либо «признаков жизни» (профессору больше подошёл бы предмет по некромантии, нежели по алхимии) и его молчание, после долгого, непрерывного разговора, точно гром среди ясного неба – такой же внезапный и кратковременный. Вскоре профессор Яд вновь принялся вести урок, а Несс, пробубнив короткое: «Наверное», – обернулась на Сенжи, который сидел за соседним столом, рядом с темноволосым парнем по имени Риман, и еле слышно произнесла:
– Миреваль… Миреваль… Где-то я уже слышала эту фамилию.
В ответ я только пожала плечами, потому что в этот же момент я перешла к изучению второго этажа и наткнулась на смежную с кабинетом комнату декана Боевого факультета. Так вот где оно – логово Флэмвеля… Буду иметь в виду, чтобы держаться подальше.
Как бы мне ни хотелось, чтобы урок закончился пораньше, он закончился тогда, когда ему и было положено закончиться. Все сонные и утомлённые, мы отправились в Большой зал на ужин. И пребывая в непонятном состоянии прострации, после лекции Яда, я даже не заметила, как на выходе из кабинета столкнулась со взъерошенным и зевающим Дамианом.
В отличие от меня, Несс обрадовалась такой встрече и предложила ему присоединиться к нам за ужином, на что тот с характерным ехидством произнёс: «Если только Лав не будет против», – и одарил меня таким взглядом да ещё улыбкой, что мне захотелось его чем-нибудь пристукнуть. А заодно Силику, которая стояла уже в коридоре и, сложив на груди руки, постукивала пальцами по предплечью, ожидая, что же такого я отвечу. Только отвечать я ничего не собиралась, потому что любой мой ответ был бы в угоду одной из сторон: скажу «не против» – обрадуется Дамиан, скажу «против» – порадуется Силика. А кого-либо из них радовать я была совсем не настроена, тем более после занятий Яда.
К счастью, долго молчать мне не пришлось, Дамиан усмехнулся и сам ретировался, сказав, что у него есть некоторые планы. И действительно, за ужином его не было, как и ни кого-то из «сестёр» или их свиты. Зато в Большом зале мы встретили Мэй и Джесси. Воодушевлённые, они заметно сдружились и за ужином наперебой рассказывали, как интересно было на уроках и как печально, что второе занятие по чарам сорвалось, когда взбесился Гиби. Повезло, что первокурсникам поддержки не стали переносить занятие, а вот старшекурсникам уже так не повезло. Они задерживались на час, и кое-где за столами виднелись свободные места, которых в обычные дни не бывает. А уже после ужина и похода в библиотеку, где мы набрали кучу книг, я и Несс вернулись в комнату и…
