Текст книги "Янтарное сердце Амити (СИ)"

Автор книги: Рона Аск

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

– Я не отниму у вас много времени. Сперва хочу сказать, как я рад видеть, что в этом году так много учеников на Боевом факультете, и уверен: каждый из вас станет выдающимся магом. Вы наверняка уже слышали, что верный своему делу профессор Искрад некоторое время не сможет курировать Боевой факультет и преподавать уроки, однако мы нашли ему даже более чем достойную временную замену.

Директор на мгновение замолчал, отчего Несс нетерпеливо заёрзала, а я приподняла шляпку, чтобы лучше видеть директора.

– Вместе с новым деканом факультета, мы также решили внести некоторые изменения в программу обучения, и, надеюсь, они вам понравятся, но не буду раскрывать всех карт и предоставлю возможность рассказать все подробности вашему новому декану.

Он вскинул руку, приглашая в аудиторию нашего нового декана.

– Профессор Флэмвель, прошу вас к нам присоединиться.

– Флэмвель? – пропищала на выдохе Несс. – Неужели это всё-таки тот самый Эдгар Флэмвель Дариставкий? Быть не может!

Все ученики в аудитории зароптали и обратили взоры на входную дверь. Я тоже выпрямилась, чтобы лучше видеть, и тяжело сглотнула, чувствуя, учащённый бой сердца где-то в горле. Ник же сказал, что это точно не Эдгар, тогда кто же? Или он он солгал? Вот только зачем? Неужели ради самоутверждения.

Я не удержалась и нашла Дамиана, сидящем в первом ряду, где ещё собралась вся свита «сестёр», и заметила, что он, в отличие от других учеников, сидел спокойно, опершись локтем о стол и подперев голову кулаком, вполуоборот, будто намеренно, чтобы я заметила его насмешливую ухмылку. При этом сам он даже не косился в мою сторону, а спокойно смотрел на дверь, откуда послышались уверенные шаги. И стоило мне поднять взор, чтобы посмотреть на вошедшего в аудиторию нового декана, как с моих губ чуть не сорвалось отражающее всю гамму моих чувств ругательство.

«Нет…» – была моя первая мысль после несостоявшегося ругательства, стоило увидеть знакомую рыжую шевелюру.

«Нет!» – была моя вторая мысль, когда декан повернулся к нам лицом, и я разглядела знакомый шрам лице.

«Нет, нет и ещё раз нет!» – начала я повторять, когда хмурый взгляд янтарных глаз обвёл учеников, и чтобы от него спрятаться, я опять частично сползла под стол и пониже натянула шляпку.

За что? Белладонна! За что? Почему именно он стал нашим деканом? И почему все так радуются его приходу? Вон, чуть не рукоплещут, а улыбки у всех до ушей! Они что, не понимают? Это же катастрофа! Самая настоящая катастрофа.

Белладонна… А щеки-то так горят? Мои, конечно… Мне казалось, что давно пережила стыд за случай в магазинчике. Подумаешь, оказия случилась. С кем не бывает? Да и стыдиться мне, впрочем, не за что. Это же не я бросилась на лейтенанта, а он на меня! Вот ему и должно быть стыдно. Особенно за торт, в который Лив вложила всю свою душу (и деньги), это по его вине он испорчен.

Еле дыша, как затравленный зверь на раскалённой сковороде преисподней, я медленно сползла под стол, чувствуя, как вот-вот либо сгорю от воспоминаний, которые вдруг нахлынули, либо брошусь наутёк из кабинета. Но, может быть, лейтенант-декан меня не узнает? Или вовсе забыл?

– Это же он! Флэмвель Младший! Я думала, он в отряде Мечей служит… – со всех сторон доносился до меня шёпот.

– Слышал, что его недавно повысили до лейтенанта…

– А я слыша, что он вундеркинд и в двадцать лет закончил Академию Амити.

– Невероятно, это Флэмвель Младший!

– Вот уж точно кого не ждали, – покачала головой Несс и обратила внимание на меня. – Эй, ты чего?

– Ничего, – быстро буркнула я и ещё ниже натянула шляпку.

Как бы мне так провалиться сквозь землю, чтобы еще новоиспеченный декан ничего не заметил?

– Вижу, вы заинтригованы и наверняка знаете профессора Флэмвеля по его незаурядным достижениям. Он был выдающимся учеником нашей Академии и стал не менее выдающимся магом из отряда Мечей, – с гордостью произнёс директор. – За четыре года службы профессор Флэмвел успел поймать и обезвредить множество опасных преступников, за что в прошлом месяце он вполне заслуженно получил звание лейтенанта…

«В прошлом месяце? – я напряглась. – Ни тогда ли, когда мы… Ну, он… я… В общем, не тогда ли всё случилось?»

И напряглась еще сильнее, когда меня посетила мысль: а не из-за толго ли случая лейтенант Мечей вдруг оказался в Академии?

– Это абсолютный рекорд за всё время существования отряда Мечей, и для нас большая честь приветствовать столь выдающуюся и талантливую личность в Академии. Пусть и временно. Поэтому прошу вас серьезно отнестись ко всем урокам профессора Флэмвеля, потому что в будущем они могут определить не только вашу судьбу, но и всего Боевого факультета. На этом у меня все. О новой программе обучения, подготовленной вместе с отрядом Мечей, вам расскажет уже сам профессор Флэмвель.

Все ученики в зале опять радостно зароптали, и я бы тоже на их месте обрадовалась, если только не одно рыжее «но».

– Профессор Флэмвель, – обратился директор к лейтенанту… Тьфу! Декану, который стоял с военной выправкой, серьезным лицом и смотрел так, будто уже выбирал, кто из нас вступит в его личный отряд. – Не смею больше мешать и передаю слово вам.

– Благодарю, директор Рамэрус, – ответил Флэмвель Младший голосом, от которого у меня мурашки по телу побежали, а сердце пропустило удар.

«Ох, белладонна, мне конец!» – подумала я, провожая взглядом директора. Склонив голову в лёгком прощальном поклоне, он напоследок пожелал нам удачного первого учебного дня и был таков – черной тенью выпорхнул из кабинета.

– Что ж, – после недолгого молчания произнёс декан, и в аудитории разом все смолкли. – Начнём со знакомства. Меня зовут…

Его тяжёлые шаги пронзили тишину аудитории, когда он подошёл к доске за своей спиной, а после лейтенант заскрипел мелом о чёрную матовую поверхность.

– Реджес Флэмвель-Валентайн Эдгар Второй из рода Дариставских.

Я чуть не присвистнула, услышав его полное имя. Аристократ… Что с него взять? А вот то, что у него двойная фамилия – это довольно необычно.

Закончив писать, Флэмвель Младший отступил, а надпись на доске вспыхнула оранжевым пламенем, отсоединилась от черной матовой поверхности и, увеличившись, чтобы её каждый мог видеть, зависла в воздухе.

– Ничего себе… – пораженно выдохнула Несс.

– Однако я понимаю, что это слишком сложно для вас, поэтому я разрешаю вам звать меня: профессор Реджес.

Часть огненной надписи с тихим шипением погасла, оставив после себя дым и единственное имя декана: Реджес, которое тоже исчезло, стоило тому сесть за преподавательский стол и развернуть перед собой пергамент, появившийся перед ним со вспышкой света. Как посуда в столовой.

«Только не перекличка-только не перекличка-только не перекличка!» – мысленно взмолилась я.

– А теперь проведём перекличку.

«Твою белладонну!»

– Айвари Мирай.

– Здесь, – мгновенно откликнулась моя соседка, а меня захлестнула паника.

– Джури Раст.

– Здесь, – вальяжно отозвался задира на заднем ряду и хмыкнул.

Наверняка отметил тот факт, что в списке рядом с Мирай, которая посмела ему перечить. Я же была на грани того, чтобы сойти с ума. А если декан узнаёт меня по имени?

– Дийстра Силика.

– Здесь.

А может и не узнаёт. Мало что ли Флоренсов в нашем городе? Тем более на вывеске магазинчика было написано «Лив и Лав», а не «Лив и Лаветта».

– Жусьен Торбальт…

Белладонна… А если все равно что-нибудь да поймет? Как же хорошо, что моя фамилия на букву «Ф» и я в конце списка. Есть время подумать.

– Здесь!

Вот только я понятия не имею, что такого придумать!

– Истан Кай.

– Здесь, – раздался приятный и немного вальяжный голос.

На миг позабыв о своих переживаниях, я нашла взглядом говорящего, которым оказался тот самый Принц из свиты сестёр. Так вот как его зовут: Кай.

– Колин Грег… Констант Нейл… – продолжал перечислять декан, неспешно подбираясь к концу списка, и я чуть не вздрогнула, только он огласил: – Мальвин Ванессия.

И Несс громко ответила:

– Здесь!

Слишком громко, отчего у меня в груди всё сжалось, когда Флэмвель медленно (на самом деле обычно, но от страха мне чудилось обратное) начал поднимать взор, чтобы глянуть на Несс, хотя до этого на других учеников даже не взглянул (чтоб тебя, Несс!). Я молниеносно дёрнула за край шляпки, спустив её так низко, что сама перестала видеть и аудиторию, и декана, только небольшой кусок стола. В голове поднялся вихрь, а сердце пропустило несколько ударов, прежде чем декан вновь продолжил говорить. Только мне показалось, или после недолгого молчания он начал перечислять имена быстрее.

– Миреваль Сенжи…

– Лав, ты видела? Он на меня посмотрел! – пришла в восторг Ванессия, а, услышав имя Сенжи, обратилась уже к нему. – Ух ты, а мы в списке соседи!

– Да, – услышала я смущенный голос Сенжи, пока декан почти без остановки продолжал:

– Найтон Рич, Нэдин Аника, Ольвальт Зан…

И вдруг повисло молчание. Если раньше без конца звучало «здесь», то сейчас в аудитории воцарилась тишина – тот, кого назвали Ольвальт Зан так и не откликнулся. Неужели не пришел? От любопытства я даже осмелилась край шляпки приподнять, чтобы осмотреться, и заметила, как Шкаф в первом ряду слева от Аники поднял руку вверх.

– Хорошо, Ольвальт Зан, – усмехнулся Флэмвель, второй раз за всю перекличку оторвав взгляд от свитка с именами, и безжалостно продолжил: – Райс Эдиль.

– Здесь! – прогремел бодрый голос одного из дружков Раста позади меня.

– Рейтен Мэрил…

– Здесь.

Мэрилом оказался третий из свиты сестёр, тот скользкий тип, которому бы я имя своё не доверила. У него даже голос звучал как-то… Подхалимски. А ещё он мерзко растянул букву «е» в слове: «Зде-е-есь». Фу… Брр…

– Риман Рюджи, Ровен Айзек, – продолжал читать имена учеников декан, но я их почти не слушала.

Они звучали где-то в стороне от моего сознания, пока в его самом эпицентре творился самый настоящий барак. Успокаивало только одно, что Флэмвель Младший не поднимал взгляда от свитка, пока называл имена. Теплилась надежда, что он давно забыл имя (как страшный сон) и тоже пропустит меня, как и остальных ребят. Так что нужно быть естественнее… Ну, естественнее.

– Флавлер Брэм, – вдруг произнёс декан, отчего я чуть не подпрыгнула.

Меня захлестнуло такое напряжение, что казалось, я вот-вот взорвусь.

– Здесь! – ответил позади меня правый сосед забияки-Раста.

А я в панике принялась себя уговаривать: «Будь естественнее… Естественнее, Лав!» – и даже почти смогла расслабиться, как вдруг меня пронзила мысль, от которой волосы зашевелились на загривке: «А что если он узнает мой голос?»

– Флоренс…

Ах-ты-ж-ёлочный-сироп!

– Лаветта, – произнёс декан, к чему я оказалась совсем не готова. Не решила, что делать!

А его рыжие брови опасно нахмурились, пока он разглядывал моё имя на пергаменте. И мне показалось, или между «Флоренс» и «Лаветта» он сделал паузу? Белладонна! Даже думать не хочу, будто он мог что-то заподозрить. И что мне теперь делать? Вдруг он, правда, если не узнал меня по имени, то узнает по голосу?

Может, поступить как Шкаф… Э-э-э, Зан и просто поднять руку? Нет, не пойдёт. Так я только больше привлеку к себе внимания. Поэтому возвращаемся к плану о смене голоса и говори, Лаветта! Говори! Желательно естественнее.

Решившись, я набрала в легкие побольше воздуха и…

– Здесь, – от волнения неестественно пробасила я и захотела хлопнуть себя по лицу.

Со всех сторон послышались скрип скамеек и шуршание одежды, когда ученики начали на меня оборачиваться. Твою же белладонну…

– Флоренс! – прогремел точно гром среди ясного неба голос декана, а я поспешила спрятаться за шляпкой. – Встаньте.

И встала. Что ещё мне оставалось делать?

– Снимите шляпку.

«Ах-ты-ж-зараза! – мысленно выругалась я. – Хочет увидеть моё лицо!»

И вдруг меня захлестнула такая сильная злость от несправедливости, которую подкинула мне судьба. Я же столько времени старалась, училась, чтобы наконец-то поступить в Академию Амити, а потом присоединиться к Мечам (или на крайний случай к Теням) и найти убийцу моих родителей, а тут опять этот лейтенант. Нет уж, я так просто не сдамся!

Бросив шляпку на стол, я гордо вскинула голову и посмотрела на Флэмвеля Младшего, у которого при виде меня лицо на мгновение вытянулось. Ага! Вспомнил. И что теперь? Разозлится? Отругает? Сделает какую-нибудь пакость?

– Флоренс, я прошу вас и впредь снимать шляпку на моих уроках. Садитесь.

Теперь пришла очередь моему лицу вытянуться. И это всё?

– Флостис Рей.

Да, похоже, что всё. Декан продолжил перекличку, к тому же еще с таким бесстрастным выражением лица, будто в первый раз меня увидел!

– Здесь!

Я медленно села, пребывая в растерянных чувствах: и вроде хорошо, и вроде обидно. Мне-то казалось, всё выйдет… немного иначе. А он меня просто проигнорировал. Представляете? Проигнорировал после всего, что между нами было! Это как «пшик» без «бум» – настораживает.

– Флэмвель, – произнес декан, и я встрепенулась.

Неужели еще один Флэмвель?

– Дамиан.

Да ладно! Быть не может! Я тут же опустила взгляд на первый ряд, где сидел Сердцеед, как раз в тот момент, как он надменно и с чуть заметной издевкой откликнулся:

– Здесь, профессор Реджес.

А в аудитории поднялся тихий ропот: «Ого, ещё один Флэмвель!», «Ничего себе!», «Вот это да!».

– Мы завтракали за одном столом с Флэмвелем! Лав, представляешь? С Флэмвелем! – пришла в восторг Несс, а вот мы с деканом не разделили ее радости по поводу еще одного Флэмвеля в академии.

И пока я скрипела зубами от злости, потому что Дамиан все знал! Все знал и откровенно надо мной потешался сегодня за завтраком. Декан рявкнул:

– А ну тихо!

И столько силы и власти было в его голосе, что все ученики мигом смолкли, а я невольно его зауважала. Может быть, звание лейтенанта он получил и не за красивые глазки, однако исключать того, что родство с Флэмвелями все равно сыграло свою роль, я не стала.

– Перекличка еще не закончена, – грозно сверкая глазами, уже тише заметил декан. – Уважайте своих товарищей. Хавлер Эдриан…

И пока он продолжал перекличку, которая стремительно подходила к концу, я все продолжала хмуриться да сверлить взглядом затылок Дамиана. Как бы он не стал для меня серьезной проблемой. Декан-то ясен пень не станет всем подряд рассказывать о том, что случилось между нами, а вот Дамиан… Как бы мне хотелось хотя бы на минуту научиться читать его мысли и выяснить: что именно ему известно, что он задумал и как он понял, что это я та самая Лав из магазинчика.

Глава 15

Сколько бы я ни сверлила затылок Дамиана взглядом, он ни разу не оглянулся. Только иногда чуть поворачивал голову, а потом опять устремлял взор на декана, будто издевался. Поэтому от постоянного ожидания я немного перегорела – успокоилась, а после вовсе отвлеклась на лекцию. Декан, белладонна его побери, оказывается, умеет интересно рассказывать.

– Как директор и сказал, ваш первый курс будет экспериментальным. Если раньше профессор Искрад делал больший упор на теорию, и все ученики получали необходимую практику уже после выпуска в отряде Мечей, Теней или среди других полицмагов, то мы уделим основное внимание вашей физической подготовке, взаимодействию с противником и умению быстро и с пользой применять магические навыки. То есть вас ждет практика, практика и еще раз практика. Поэтому заранее предупреждаю: слушайте теорию с удвоенным вниманием.

Он обвел нас взглядом сокола:

– Дважды повторять основы не буду, – зачем-то остановил взор на мне. – На это у нас нет времени.

И отвернулся, а Несс с придыханием шепнула:

– Какой он суровый.

Я утвердительно промычала и нахмурилась – это был такой намек от декана, мол, забыли о прошлом – двигаемся в будущее, или что?

– Но это не все изменения, которые коснутся вашего курса, – продолжил он объяснять. – Раньше учеников со стихиями света и тьмы отсеивали с Боевого факультета и переводили на другие, более подходящие, но в этом году отсева не будет. Даже некроманты останутся продолжать обучение на Боевом.

Декану пришлось повысить голос, потому что по аудитории прошелся шепот взволнованных учеников. Я тоже удивилась. Как декан и сказал, раньше на Боевом, если кто-то из учеников получал силу света или тьмы, их переводили на курс поддержки, целительства, колдовства или некромантии, потому что считалось, что в бою их силы малоэффективны, но там они, наоборот, приобретали огромный успех. Дело в том, что отборочный кристалл, который и отсевает учеников на подходящие им факультеты, улавливает не то, какая стихия достанется будущему ученику, а какой магический потенциал в нем прячется: уровень силы и контроля. Если достаточно высокий, то кристалл определяет будущего мага в Боевой. Если слабее, то в поддержку или целительство (тут ученик может даже выбрать) и так далее. Поэтому иногда случается, что могущественный целитель или колдун изначально оказывается на Боевом факультете, потому что заранее узнать, кто и какую стихию получит – невозможно. Не считая, конечно, пострелков, которые вольны выбрать сами. И если со светом и колдовством понятно, почему они не подходят (в первом случае – свет наиболее эффективен для целительства, а во втором – у колдунов возникают трудности с наложением проклятий в бою), то с некромантами дело гораздо сложнее.

Некромантия – самая сильная магия из всех существующих, при этом самая опасная из-за своей нестабильности. Боевой некромант – это все равно, что ходить по туго натянутому волоску над пропастью и под шквалом ураганного ветра. Боевой некромант должен обладать очень сильной волей, чтобы держать себя в узде, когда идет сражение, иначе не поздоровится всем: и друзьям, и врагам. Поэтому раньше некромантов всегда старались держать подальше от опасных и трагических событий. Однако так было не всегда.

Изначально некроманты не были столь… изолированными. Ещё до Пришествия они считались самыми могущественными магами, даже могущественнее магов огня! Они участвовали в битвах, защищали других магов, отпугивали и ограничивали простых людей, поднимая умертвий и создавая страшные легенды. Правда, они существовали лишь до первого прихода инквизиторов. Эти кровожадные проныры быстро вычислили, что сами мертвецы просто так из могил не поднимаются, вот и объявили охоту на «ведьм». Из-за этого и многого другого повсеместно стали появляться личи, а их, как известно, искоренить очень тяжело.

Они уничтожали деревни, собирали армии мёртвых и творили такие кошмарные вещи, от которых у самих некромантов шевелились волосы на загривке. И вот в один «прекрасный» момент, когда наступил кризис, угрожающий миру уничтожением, пришёл день Тёмного Торжества, как его прозвали среди магов, или день Смерти, как прозвали простые люди. Кому как больше нравится. Именно тогда некроманты приняли решение уйти, скажем так, в тень, пока мир не очистится от «смерти», и они не научатся лучше контролировать свою силу. А другие маги, приняв некромантов под свою опеку, начали период истребления. Вот только непонятно, кто кого истреблял: то ли маги личей, чтобы они не уничтожили всё живое, то ли обезумевшие инквизиторы, которые в панике истребляли всех подряд, пока шло истребление этих личей.

Белладонна… Творился такой бардак, какой самый хитрый и злобный ифрит в жизни не придумает, чтобы извратить желание хозяина. Собственно, именно это событие и сократило магическое население настолько сильно, что ему вскоре стало грозить вымирание. Поэтому некоторых приспешников «Чистой крови» я даже понимаю. Такое мракобесие не могло пройти бесследно, пусть и прошло уже много веков, а сама история об истреблении тьмы превратилась в жуткую историческую сказку у костра. Точнее, во множество разных историй. Так что и люди, и маги до сих пор побаиваются личей. И поэтому я так сильно заинтересовалась словами декана о том, что некромантов теперь допустят до обучения на Боевом факультете. Похоже, здесь сыграла немалую роль репутация Академии и директора, под чьим началом выпускались самые лучшие и «надёжные» некроманты. Вот Мечи и решили попробовать спустя столько лет вернуть силу некромантии в строй. Дать им второй шанс. Ох, белладонна… Не знаю, к лучшему это или к худшему и появится ли вообще в нашей группе учеников некромант. Не такие они уж и частые.

– Это всё, что вам нужно знать по новому обучению, – обвёл нас взором декан. – Вопросы?

И тут «публика» взорвалась. Ученики наперебой выкрикивали:

– А правда, что на вас покушались приспешники Возрождения Чёрного Олеандра?

– …что вы в одиночку выследили и сразили многоликого оборотня?

– …взорвали логово леканов-разбойников размером с целую деревню?

– …раскрыли заговор и спасли от покушения дочь короля Варамира, и теперь она хочет выйти за вас замуж?

Но громче и увереннее всех прозвучал вопрос:

– А это правда, что на первом году службы, вы сражались с личом? – и все разом смолкли.

Ну, конечно. Там, где некроманты – всегда должны быть и личи.

– Нет, неправда, – всё-таки снизошёл до ответа декан. – Это была мумия. Несколько любесов, ненавистников магии, нашли захоронение с редкими магическими записями и решили их уничтожить – сжечь. Однако им помешала мумия.

Декан поднялся из-за стола, а все ученики словно затаили дыхание. Так стало тихо.

– Давным-давно, – принялся он рассказывать, медленно постукивая подошвами блестящих ботинок по каменному полу при каждом шаге, – ещё до Пришествия жил тёмный маг, который вёл исследования в тёмном, затхлом подвале. Все свои записи он зашифровал, записав на шести древних языках, один из которых совсем забыт, а три других почти забыты. Но этого ему показалось мало, и для надёжности он сам себя проклял, чтобы защитить драгоценные свитки от непрошенных гостей. Спустя годы его труп иссох, но проклятие не исчезло. А когда любесы пробрались в усыпальницу мага и покусились на его сокровища – проклятие сработало. Так он перебил почти всех этих… грабителей.

Декан остановился в центре аудитории и убрал руки за спину, а мне показалось, будто он хотел назвать грабителей иначе – недоумками, например.

– Кто-нибудь скажет мне, чем опасны мумии?

Сидящая рядом со мной девушка подняла руку.

– Мумии могут использовать магию, – коротко отчеканила она, когда декан ей позволил.

– Верно, – согласился он. – Мумии хранят в себе остатки очага, которыми пользовались ещё при жизни, поэтому они так опасны, и поэтому некоторые путают их с личами. Особенно если в мумию превратился тёмный маг. Тогда они не только используют магию одного типа, но даже внешне становятся похожими. Но мумии темных магов от личей всё-таки отличаются. Как думаете, Риман, – обратился он к темноволосому парню во втором ряду, который и задал вопрос про лича, – чем?

– М-хм… – замялся тот. – Бинтами?

В аудитории раздался смех. Я тоже невольно улыбнулась, хоть и не была удивлена его комичному ответу. Однако чему я точно удивилась, так это тому, что декан запомнил, как зовут ученика, поинтересовавшегося о личе, хотя даже взгляда на него не поднимал во время переклички. Тут я могла поклясться.

– Вы думаете, это смешно? – тихо и со зловещей усмешкой произнёс декан, и хохот учеников мигом смолк. – Поверьте, когда вы столкнётесь с ожившим трупом и не сможете определить его тип, вам будет уже не до смеха. Поэтому я поинтересуюсь ещё раз: чем отличается мумия от лича?

Моя учительница в ведьмовской школе сейчас бы закатила глаза и с иронией сказала: «Лес рук!» – потому что никто из учеников не пожелал ответить на вопрос декана. Оно и понятно почему, ведь в соглашении для заключения мира между любесами и магами было условие, что в магических школах никогда не будут учить чему-либо связанному с битвами – только контролю силы, бытовой магии и низкоуровневым заклинаниям. Так простаки надеялись хоть немного уравнять силы между сторонами и создать хрупкий баланс. Отчасти им это удалось. И вот поэтому в школах никогда не расскажут, как отличить мумию от лича, только дадут рекомендацию – бежать и от того и от другого. А лучше вовсе не соваться в места, где может появиться опасная нечисть.

Однако это странно, что Дамиан хранит молчание. В отличие от других учеников, у него семья тесно связана с Мечами, и не удивлюсь, если Флэмвель старший натаскивал своих сыновей похлеще, чем директор некромантов. Мне же по чистой случайности досталось несколько книг, сохранившихся после кончины родителей, одна из которых оказалась энциклопедией о разных магических существах, где, собственно, и упоминалось о личах. Естественно, я не поленилась проштудировать от корки до корки её и другие книги ещё до того, как начала готовиться к вступительным экзаменам в Академию. И не думала, что эти знания пригодятся мне так скоро. Может, декан таким образом нас проверяет? Прощупывает почву?

Вдруг Флэмвель резко вскинул взор на наш ряд и громко произнес:

– Да, Миреваль?

Я вздрогнула, чуть не схватившись за сердце, и удивлённо оглянулась на Сенжи, чья поднятая рука взволнованно подрагивала, и он не хуже меня, весь съёжился, побелел и, заикаясь, произнёс:

– Г-глаза.

Декан удовлетворенно хмыкнул и кивнул:

– Правильно. «В глазах отражение души человека, зверя, нечисти и иного создания. И пока душа не покинула тела, она будет смотреть его глазами», – процитировал декан строчку из той самой энциклопедии, которую мне довелось прочитать, и продолжил: – В отличие от мумий и многой другой нечисти у лича сохраняются глаза, потому что он не лишён души, а зачастую в нём заперто даже несколько душ. А вот у мумий глазницы пустые, как и положено иссохшему трупу. Однако это не значит, что рядом с ней стоит расслабляться. Та мумия, о которой мы с вами говорили, была довольно могущественной и перебила почти всех любесов покусившихся на ее сокровища. Сбежал только один. Чудом. И то ненадолго, потому что всякая мумия, прежде чем убить, проклинает своих жертв, а потом их преследует. И теперь я хочу задать новый вопрос: как уничтожить мумию? И почему именно таким способом, а не любым другим?

– Светом? – предположила девушка из первого ряда.

– Нет, – коротко ответил декан и указал ладонью на мою соседку, которая тоже подняла руку.

– Огнем?

– Верно, – согласился он. – Огнем, а почему только им?

И тут в моей голове опять прозвучала фраза менторским тоном моей учительницы: «Лес рук».

Я нетерпеливо поёрзала, желая ответить на этот вопрос. С одной стороны, привлекать внимание мне совсем не хотелось, с другой… не буду же я вечность бегать от декана. Тем более он лейтенант Мечей и в будущем одним словом может повлиять на то, что попаду я к Мечам или нет. Поэтому стоит дать ему понять, что я здесь не из желания его преследовать после нашей маленькой оказии, а хочу учиться!

Чувствуя покалывание и холод в ладонях, я всё-таки решилась на воистину безумный поступок и подняла руку.

– Да, Флоренс, – обратил ко мне янтарный взор декан.

Он явно постарался спрятать какую-то эмоцию в своём голосе. Какую именно, увы, не разобрала, но от попытки её распробовать у меня осталось послевкусие удивления, замешательства и настороженности. Зато я отчётливо почувствовала на себе внимание других учеников и то, как у меня в груди всё перевернулось. Тяжело сглотнув, я опустила уже онемевшую руку и чуть осипшим голосом произнесла:

– Печать проклятья начертана на коже мумии, поэтому ее нельзя уничтожить светом, а только сжечь.

Рыжая бровь декана дрогнула. Он перестал придерживать пальцами свой подбородок в ожидании моего ответа и, уже не скрывая удивления, произнёс:

– Верно, Флоренс, – сверкнул он глазами, отчего у меня душа в пятки уползла, но я всё-таки заставила себя приосаниться и не отвернуться. – Молодец.

И когда Флэмвель Младший испытывать меня взглядом, я наконец-то смогла выдохнуть остатки воздуха и расслабиться, как вдруг поймала на себе взор ухмыляющегося Дамиана. Он смотрел на меня недолго и почти сразу отвернулся.

– Слышала, он тебя похвалил, – шепнула мне Несс, на что я выдавила некоторое подобие улыбки.

– Как сказала Флоренс, мумию можно уничтожить только огнём, при этом магом огня быть необязательно. Достаточно знать, где метка проклятия на теле мумии, и её выжечь.

Он подошёл к доске и начал чертить символ: обведённый в круг треугольник, где были руны на каждом его углу и ещё одна в центре.

– Запомните её. Сейчас эта магия считается запрещённой, но это не значит, что никто и никогда не будет ей пользоваться. Смерть, страж, плоть и вечность, – отступил декан и указал по очереди, сначала на внешние руны, а потом на большую внутреннюю. – Символ смерти появляется сам после кончины носителя проклятия. Но бывают и другие символы, которые вписываются внутрь круга по граням треугольника и обозначают «задание» для этой мумии, её миссию, или заменяются внешние на близкие по смыслу, например, «плоть» могут заменить на «тело», однако их всё объединяет центральный.

Он обвёл пальцем руну «вечность».

– При жизни от метки можно избавиться, удалив вместе с ней часть кожи, а после смерти не надейтесь, будто мумия даст вам время ее даже поискать. Также не надейтесь, что мумия – достаточно высушенный труп, который легко сгорит от малейшей искры. Да, зачастую воспламеняются мумии быстро, собственно, из-за чего они так сильно боятся огня, но за то время, пока сгорит метка, она успеет вас уничтожить. К тому же вы не знаете, какой именно магией мумия владеет, а она в прошлом вполне могла быть магом воды, и погасит огонь до того, как он доберётся до её уязвимости. И ещё вам крупно повезёт, если метка окажется на видном месте, а если нет – лучше сразу передать это дело магу огня. Необязательно сильному, вполне хватит среднеуровнего или того, кто способен поджечь всю мумию разом и поддерживать достаточный жар.

Положив мел возле доски, декан отряхнул руки, а начертанный на доске символ вспыхнул огнём и исчез вместе с дымом.

– Выжившему любесу повезло. Дважды. В первый раз, что он смог сбежать, пока мумия расправлялась с его товарищами. Второй раз, что первый патрульный отряд на стыке магической и немагической части города оказался моим. Заклинатели воды, ветра, земли и тьмы ничего бы не сделали этой мумии, а если бы маг света попытался снять проклятье слежения, которое мумия наложила на любеса, то она бы начала убивать всех подряд наугад. И не остановилась бы, даже добравшись до нужного ей человека. Так что, Риман, – обратился он к ученику, который и поднял этот вопрос. – Помимо личей в мире существуют и другие опасные создания, о которых мы ещё не раз поговорим. А к следующему занятию я хочу, чтобы вы освежили память и мне, и себе одну старую школьную тему из истории. Напишите доклад: когда, где, кем и как был уничтожен последний лич. С удовольствием почитаю.

Декан коварно улыбнулся, а со второго ряда послышался сокрушённый стон. Не завидую Риману, первое занятие и сразу доклад. Однако Флемвель Младший оказался не промах. Смог из простого вопроса он на ходу прочитал нам целую лекцию о мумиях, да ещё так кратко, понятно и самое главное – интересно.