Текст книги "Янтарное сердце Амити (СИ)"
Автор книги: Рона Аск
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)
Принадлежность… Я слышала о ней – это когда целый род старается придерживаться одной стихии. Зачастую в таких семьях браки по расчету, чтобы отец и мать были владельцами либо огня, как у Флемвелей, либо света, как у Истанов, либо других стихий, чтобы ребенок унаследовал ее же и все родовые знания о магии передались ему. Какой-то смысл в этом есть, потому что зачастую такие маги очень способные и перспективные. А некоторые богатые семьи больше не придерживаются полной Принадлежности, предпочитают заключать браки исходя из финансовых и влиятельных перспектив. Наверное, семья Силики была именно такой.
– Анике скорее всего достанется вода, – произнесла Силика, наблюдая за тем, как Колину Грегу, русому парню с поразительно голубыми глазами, первому достается стихия воды. – Зану земля, Мэрилу ветер…
Ее темные брови нахмурились, а на смуглом лице отпечаталась тревога:
– Только о двоих я беспокоюсь: о Дамиане и Сенжи.
– Почему? – не на шутку удивилась я, и даже не знаю, кому сильнее из ее списка: Дамиану или Сенжи, который непонятно как в него попал.
Я даже ни разу не видела, чтобы Силика здоровалась с ним, а тут выразила беспокойство.
– У Дамиана свои секреты, о которых тебе знать не обязательно, – сказала она, как отрезала. – А Сенжи…
Силика запнулась и посмотрела на меня:
– Я видела, как вы общаетесь, разве он тебе не рассказал?
– Нет, – покачала я головой. – Если только Несс…
Я обернулась, чтобы поинтересоваться о Сенжи у неё, но Несс рядом не было. Она стояла рядом с Сенжи, у которого от волнения даже испарина на лбу проступила, а губы подрагивали. Держала его за руку и шептала что-то успокаивающее, но Сенжи вряд ли понимал хоть какие-то слова. Он был бледным, словно мел, а его взгляд потемневшим, точно погасшие угли.
– Скоро сама всё поймёшь, – таинственно произнесла Силика, мазнув взглядом по Несс и Сенжи, и в этот же миг к нам вернулся Констант Нейл, которому досталась земля.
– Мальвин Ванессия! – озвучил декан, но Несс была так увлечена Сенжи, что не услышала. – Мальвин!
– Я здесь! – вздрогнула и мгновенно откликнулась Несс.
– Твоя очередь.
Мягко высвободив руку из побелевших пальцев Сенжи, она что-то ему шепнула и поспешила к статуям.
– Удачи, – шепнула я, когда она проходила мимо, на что Несс одарила меня слабой от волнения улыбкой.
Остановившись один на один со статуями, она тяжело вздохнула и вскинула руку. Прошла минута. Вторая… Третья. Все начали уже перешёптываться, а я беспокоиться. Ещё никто так долго не призывал стихию.
– Ну же… Давай! – дрожащим голосом произнесла Несс. – Огонь… Огонь!
Брови декана нахмурились, а моё сердце часто забилось. Она что? Даже не думает призывать другие стихии? Настолько сильно желает огонь?
– Мальвин… – не выдержал декан, но она не позволила ему ничего сказать, громко воскликнув:
– Огонь!
Красный кристалл вспыхнул. Замерцал, будто засомневался То словно бы гас, то вновь разгорался, а потом всё-таки превратился в звезду и подлетел к Несс.
– Есть! – радостно воскликнула она, получив стихию, о которой так сильно мечтала.
И чуть ли не вприпрыжку кинулась обратно к нам, а хмурый и явно озадаченный декан некоторое время продолжал молча стоять, задумчиво поглаживая нижнюю губу, но потом всё же вызвал следующего:
– Миреваль Сенжи.
Я метнула взор на Силику, которая стояла, сложив руки на груди и чуть опустив голову. Она словно была напряжена и насторожена. Сенжи, в свою очередь, казалось, сейчас потеряет сознание. С опущенной головой, точно в чём-то повинный, затуманенным взглядом и на слабых ногах он вышел вперёд. Поднял руку, которая поначалу немного подрагивала, но потом Сенжи смог с собой совладать. Он замер, и наступила гнетущая тишина. Сенжи не стал звать стихии вслух, но чуть поворачивался к каждой из статуй, отчего можно было понять, что именно он сейчас призывает. Первый был огонь, и он не откликнулся.
– Несс, – обратилась я шепотом подруге, которая, чуть приоткрыв губы, часто и тяжело дышала то ли от радости, что сбылась ее мечта, то ли от беспокойства за Сенжи, которое явственно читалось в ее глазах. – Почему Сенжи так боится?
– Он… – начала она и замолчала, когда Сенжи повернулся к статуе с воздухом, который, как и огонь, не отозвался.
Опустил скрещенные руки, декан подался немного вперед, соколом наблюдая за Сенжи.
– Несс? – повторила я, чувствуя, как аура напряжения стала еще гуще.
Свет не вспыхнул на призыв Сенжи, а Несс на миг поджала губы.
– Он просил не говорить, но…
Земля и вода тоже не откликнулись.
– Я вспомнила, где слышала его фамилию, – тяжело вздохнула Несс. – Оба его родители некроманты.
Сенжи замешкался прежде, чем повернулся к статуе, в руках которой мерцал фиолетовыми молниями чёрный кристалл, но когда он это сделал, зал наполнился то ли леденящим душу воем, то ли стоном, а тьма разрослась плотным сгустком. Не пламенем, как это делали другие стихии, а именно сгустком, точно разверзлась бездна, внутри которой бушевала буря. И только это произошло – декан метнулся к Сенжи. Схватил его за руку и загородил собой.
Жуткие звуки стихли, когда чёрный сгусток оторвался от кристалла и превратился в шар кромешной тьмы, зависнув в воздухе, но остался треск фиолетовых молний.
– Сенжи, выйди из зала и жди меня снаружи, – тихо, но твёрдым голосом произнёс декан, продолжая следить за шаром тьмы. А когда шокированный Сенжи так и не сдвинулся с места, рявкнул: – Быстро!
Сенжи вздрогнул и начал послушно отступать, а шар, будто почувствовал, что хозяин уходит, и метнулся следом. Недолго думая, декан взмахнул рукой, и путь стихии преградила стена огня. В лицо ударил нестерпимый жар. Я закрылась руками и отступила, оглушенная ревом пламени, а со мной кто куда отпрянули и другие ученики: кто-то просто отбежал, кто-то вовсе вжался в камень прохладной стены. Практически недвижимыми остались только те, кто получил стихию огня: Силика, Несс и Раст. Они отступили на шаг скорее от удивления, нежели от страха, а Раст и вовсе вернулся на свое место, гордо выпрямив спину. И еще Дамиан… Он тоже никуда не ушел, стойко выдерживая напор горячего воздуха из чистого упрямства.
Гул пламени стих, когда Сенжи покинул Зал Стихий и за ним хлопнула дверь. Декан перестал поддерживать магию, позволив ей рассеяться искрами и оранжевыми язычками огня, но жар всё ещё витал в воздухе вместе с запахом гари и пепла, а по полу стелился сизый дым от раскалённых камней. Шар тьмы, мелькая фиолетовыми молниями, ещё немного повисел в воздухе, после чего медленно вернулся к чёрному кристаллу и исчез. А декан наконец-то к нам обернулся и приказал:
– Ждите.
Ему даже не пришлось уточнять, чтобы никто не смел без него призывать стихии, всё было понятно по его выражению лица и особенно взгляду. Стремительным шагом Флэмвель покинул Зал Стихий, а среди учеников поднялся ропот, среди которого узнавались слова: «офигеть», «вот это да» и чаще всего удивлённое «некромант».
– Дёрнуло же меня сегодня утром про некромантов пошутить, – схватился за голову Рюджи.
А блондинистый дружок Раста – Эдиль, обмахиваясь ладонью и фыркая от запаха гари, недовольно ляпнул:
– Накаркал.
– Имей совесть, Эдиль, – осадила его Мирай. – Сенжи не виноват, что ему досталась некромантия.
– А как же… Не виноват. Ты видела, как он боялся? Ясен пень знал, что некромантия ему и достанется. Учиться с некромантом – это как сидеть на бочке с порохом – никогда не знаешь, когда рванёт.
– Вот именно, Эдиль, – грубо ответил Торбальт. – Никто наперед не знает, какая ему достанется стихия. Даже ты.
Эдиль хотел что-то возразить, но тут Дамиан вышел вперёд и встал напротив статуй. Все в зале смолкли и посмотрели на него. Белладонной клянусь, никто бы не удивился, если Дамиан призвал бы сейчас стихию назло своему брату.
– Он сказал ждать, – напомнила Силика, на что Дамиан громко втянул носом воздух и убрал руки в карманы.
Медленно и целенаправленно он к ней обернулся, подошёл и склонился так, чтобы их лица были на одном уровне.
– Не приказывай мне, Силика, – сверкнул он на неё глазами, и в его голосе я впервые уловила нотки угрозы, хотя раньше такого не замечала и не думала, что Дамиан может недолюбливать кого-либо из "сестёр". Они же практически всегда вместе.
Но Силике надо отдать должное – она даже не шелохнулась и не моргнула, стойко выдерживая его напор и пристальный взгляд Дамиана. А он, видя такую непокорность, с ухмылкой отстранился и добавил уже спокойнее:
– И ты знаешь: я не люблю ждать.
Обстановку разрядила вновь открывшаяся дверь. Всё так же «с иголочки» – у него даже волосы не растрепались, после вызова такого мощного пламени – и под пристальными взорами учеников, декан вернулся на своё место и громко скомандовал:
– Продолжаем. Найтон Рич!
Вот невозмутимый индюк, хоть что-нибудь бы сказал о Сенжи.
– Как… Как там Сенжи? – будто прочла мои мысли Несс.
– С ним всё хорошо. Я отвёл его к директору, свою стихию он будет получать вместе с ним, – коротко ответил декан. – А сейчас продолжаем. Найтон, ваша очередь.
Инициация продолжилась своим чередом. Запах гари и пепла довольно быстро затмил аромат силы, и вскоре о происшествии напоминало лишь отсутствие в наших рядах Сенжи да беспокойство оставшихся учеников, у которых при призыве тьмы дрожали поднятые руки, голоса или напрягались плечи. После Сенжи теперь все боялись, что им достанется некромантия. Она не оставила никого равнодушным. Даже меня. И чем ближе становилась моя очередь, тем сильнее во мне просыпалось беспокойство. О белладонна… Только бы не тьма.
Глава 27
Найтону досталась вода. Анике, как и предполагала Силика, тоже. Зану земля, и почему-то я этому не удивилась. Эдиль получил тьму… Белладонна, как же он испугался, когда на его зов откликнулся чёрный кристалл. Даже закричал декану, чтобы тот спас его от стихии, но декан лишь рявкнул, чтобы тот успокоился. И в отличие от Сенжи, кристалл Эдиля не изрыгнул чёрный шар, а вспыхнул фиолетовым огнём. Но Эдиль всё равно ушёл весь дёрганным, на что получил от Торбальта правомерное замечание: «Сыкло».
Мерил стал обладателем ветра, хотя его характеру была бы под стать как раз таки тьма. Больно мерзкий он тип, хотя Эдиль сегодня побил все его рекорды по мерзости. Может быть и справедливо, что Мерил получил ветер.
Айзек – друг детства непоседливого Рюджи и довольно симпатичный парень: златовласый, стройный или скорее щуплый – форма на нём так и висела, скромный – он даже боялся заговорить с девушками! – всех удивил. Он получил огонь. Мда… Порой наши амбиции совсем не вяжутся с нашей внешностью. Ну, может теперь Айзек хоть немного станет смелее. А сам Рюджи получил свет, что его крайне удивило, а вот меня ни капли. Рюджи – человек очень добрый, хоть порой и назойливый. Он всегда был готов всех поддержать или поднять настроение, а за своего друга был так рад, что он получил огонь, будто за самого себя. Отчасти Рюджи напоминал мне Лекса, который всё же был чуть «злее» или агрессивнее, если это можно так охарактеризовать.
– Флавер Брэм! – вызвал декан, а у меня внутри всё сжалось.
Совсем скоро моя очередь и почему-то мне вспомнилось, как мы с Котей проходили распределение по комнатам, когда все фамильяры касались магического шара. А что если и сейчас пойдёт что-нибудь не так? Потому что: «Если раз всё не пошло по плану, то и остальное тоже пойдёт не по плану», – любимая поговорка моей сестры. Вот и сейчас я, например, получу некромантию, которая сроду в жизни никогда не доставалась ведьмам. Не знаю почему, но испокон веков некромантия – была уделом магов или других рас, но не ведьм. Наверное, потому что ведьма – это часть природы, часть жизни, поэтому мы и несовместимы с некромантией, как, собственно, и мои планы на будущее. Ведь если я вытяну некромантию – путь к Мечам или даже Теням будет мне закрыт, да и вообще куда-либо путь будет закрыт. Все некроманты – затворники. Но вдруг сегодня всё изменится? Как и сказал декан: вся моя жизнь изменится. Ведь мой отец был магом, и часть этого мага есть во мне…
– Флостис Рей! – вновь произнёс декан, когда Брэм с недовольной миной из-за того, что не получил огонь, а землю, вернулся к своему предводителю – Расту.
Хорошо бы «вытянуть» огонь – он верный билет к Мечам. Но и любая другая стихия тоже сойдёт, лишь бы не некромантия. Да и что я вообще зациклилась с этой некромантией?! Я же ведьма! Ведьма… Белладонна меня побери.
– Эй, Лав… – коснулась моей руки Несс. – С тобой всё хорошо?
– Д-да… – с трудом выдавила я, гадая, достанется ли мне «короткая палочка» в этой стихийной жеребьёвке или нет.
– Всё о Коте беспокоишься? – отразилось понимание в глазах Несс и прежде, чем я успела что-то ответить, принялась меня утишать. – Да всё с ним хорошо. Вот увидишь, вернёмся в комнату, а он…
– Флоренс…
– Он сидит там как ни в чём небывало.
– Флоренс! Ты там заснула?
Ах-ты-ж-елочный-сироп… Сердце ухнуло в груди, а ноги вдруг превратились в вату. Я так переволновалась, что не с первого раза услышала декана. Ребята передо мной расступились и обратили взоры ко мне, и было непонятно: их пристальность была обусловлена то ли любопытством, отчего это Флоренс тормозит, или ожиданием какого-то чуда. Интрига. Мол, Флоренс же ведьма, вот и должна сделать что-то особенное, выдающееся, как и все ведьмы Боевого, потому и вылупились, будто искали различия между двумя одинаковыми картинками. От такого внимания мне только сильнее захотелось куда-нибудь провалиться из-за страха не оправдать ожидания, хотя какие могут быть от меня ожидания? Этого я до конца не понимала… И продолжала стоять как истукан, переводя взор с одного лица на другое, пока не остановилась на Флэмвеле Младшем, чьё выражение так и кричало: «Соберись тряпка и не задерживай других». Ну, я и собралась, однако…
– Позвольте мне, профессор Реджес, – заслонил меня плечом Дамиан с наигранно вежливой улыбкой, а у самого глаза горели от нетерпения и вызова. И голову так опустил, будто решил «забодать» брата своим упрямством. – Флоренс немного переволновалась, и я её понимаю…
Я еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Ага… Конечно, дело в понимании, а не в желании скорее получить стихию. Он же не любит ждать.
– Не стоит на неё давить, она у нас всё-таки особенная…
Я скрипнула зубами, Раст усмехнулся, Мэрил его поддержал, Силика удручённо покачала головой, а Мирай исполнила моё желание и закатила глаза.
– Дайте ей немного времени.
– Хорошо, Дамиан, – после недолгого молчания и сверления братьями друг друга взглядами, всё-таки согласился декан. – Иди.
– Благодарю вас, профессор Реджес, – удовлетворённо произнёс Дамиан и встал напротив статуй, оставив меня позади себя, ждать своей очереди.
И вот попробуй понять: то ли благодарить его, то ли ругать.
Дамиан поднял руку, и не прошло секунды, как… Диво дивное! Загорелся кристалл статуи воды! И если по толпе учеников прошлись удивлённые возгласы – все были уверены, что потомок Флэмвелей вытянет магию огня – то лицо декана осталось бесстрастным, может, лишь во взгляде отразилось понимание и сожаление или что-то на них похожее. Зато Дамиан явно был крайне… изумлён.
– Нет… Нет! – принялся он отступать от приближающегося к нему синего огонька.
Но от судьбы не убежать, в итоге цель всё равно настигла свою "жертву", наделив её силой воды. Дамиан яростно зарычал.
– Огонь! Мне нужен огонь!
– Дамиан… – с сожалением начал декан, но тот на него крикнул:
– Заткнись!
И повторил громче:
– Я сказал – мне нужен огонь!
И тут случилось что-то совсем необъяснимое. Зал озарила яркая белая вспышка и следом за водой, к Дамиану полетел огонёк стихии воздуха.
– Нет-нет-нет… Я Флэмвель, – с ужасом и неверием произнёс он. – А Флэмвели всегда получают огонь… и только огонь.
– Дамиан, успокойся. Ты уже получил свои стихии.
– К демонам воду и воздух, дайте мне огонь!
– Дамиан! – не выдержал и громко окликнул декан, заглушив своим голосом все его попытки докричаться до стихии огня. Он приблизился к младшему брату и жёстко приказал: – Выйди.
Но тот так и не пошевелился – продолжал стоять и тяжело дышать, тогда Флэмвель добавил жёстче:
– Сейчас же!
– Да пошёл ты, Реджес! – резко развернулся Дамиан, чьё лицо было перекошено от гнева и неверия.
И даже не глянув на брата, на которого только что наорал при всех учениках, устремился прочь.
– С дороги! – прикрикнул он на меня, Несс и других учеников, кто оказался на его пути, и резко взмахнул рукой.
Неконтролируемый от бурных эмоций поток стихии вырвался плотным потоком ветра. Несс рядом со мной воскликнула, когда её отбросило на Торбальта. Анику и Силику поймал Зан, у которого лишь чуть волосы на голове потрепало – скала, есть скала… Мирай поймал Рюджи, а вот меня швырнуло прямо в руки… декана, потому что я стояла к статуям ближе всех, ожидая своей очереди.
Чертыхнувшись, Дамиан стрелой выскочил из Зала Стихий: с лёгкостью распахнул тяжёлую створку двери и с такой лёгкостью её захлопнул. А я, уже в полной тишине, подняла взор на Флэмвеля, чей взгляд полыхал янтарным огнём, а челюсть была сомкнута и напряжена.
Силика была права – вот я и поняла, о чём она так переживала. Мда… Не будь Дамиан с деканом в родстве, он быстро бы схлопотал штрафное очко. А то и два… Получить две стихии – это большая редкость сродни везению. Да подобных магов можно по пальцам сосчитать! А он так расстроился, будто от того, что ему – Флэмвелю – достался не огонь, случилась самая настоящая катастрофа.
– Э-э-м… – протянула я, заметив, что Флэмвель не торопится меня выпускать.
Он продолжал держать меня под руки, а спиной и головой я прижималась к его груди. Но, услышав мой голос, декан опустил затуманенный взор на меня, который вмиг прояснился. Похоже, он, как и я, тоже сообразил, что это впервые за всё время в Академии, когда мы оказались настолько близко. Сжимающие меня пальцы дрогнули, и Флэмвель поторопился поставить меня на ноги. А потом мы одновременно склонились, чтобы поднять мою шляпку, которую сдуло ветром, и теперь она лежала у его правой ноги. И надо же… Ну просто… Просто «в яблочко»! Да ещё у всех на глазах! Мы встретились лбами. У меня аж искры из глаз полетели.
Потирая ушибленную голову, я мгновенно от него отскочила назад. Мало ли что… День-то у декана сегодня явно не задался, а он разъяренно прошипел, точно погашенные водой угли:
– Флоренс-с-с…
Среди учеников послышались тихие и всё ещё немного нервные смешки. А Мэрил, как всегда, в своём духе – не удержался от язвы: «Смотри не покалечь нашего декана, Флоренс. Мечи тебе этого не простят!» Вот и разрядили обстановку, так сказать. Жаль только декан этого не оценил. Резким движением он схватил шляпку и рявкнул:
– Ваша очередь! – и уже возвращаясь на своё место – в сторонку, жёстко добавил: – И я вас уже предупреждал: никаких шляпок на моём уроке. Заберёте её на следующем занятии.
Я обиженно надулась. Плохое настроение у него, а страдать почему-то должна я? Тем более, сейчас не урок по боевой магии, а инициация магов, так что не считается!
– Хотите мне возразить, Флоренс? – недобро прищурился Флэмвель, покачивая моей шляпкой, точно трофеем.
Да! Но…
– Нет, – пробурчала я и поплелась к статуям.
Нашёл, значит, на ком злость сорвать. У-ух! Зараза. Мою шляпку отобрал…
Раздосадовано вздохнув, я выудила из-за пазухи бабушкин кулон, стиснула миниатюрные песочные часы в кулак и подняла руку. Ну, здравствуй, «кот в мешке», наконец-то мы и встретились. Как там этот индюк… извиняюсь, декан говорил? Нужно раскрыть свою душу? Показать стремления, цели? Непросто. Я всегда думала, что в Академию меня привело лишь одно желание: узнать, что же случилось с моими родителями и найти виновных. Но достаточно ли этой причины для стихий? И только ли это желание привело меня сюда?
Я вновь вздохнула и мысленно позвала: «Огонь». Но кристалл остался неизменным, так ещё в зале стало слишком тихо. Ладони похолодели.
«Воздух» – и опять ничего.
«Свет» – ни искорки, и я перешла к земле, которая тоже не откликнулась.
«Вода!»
Внутри всё сплелось в тугой узел, когда и она тоже не загорелась. Так неужели… неужели!
«Тьма» – зажмурилась и позвала я, чувствуя, как внутри похолодело. Однако и тьма тоже не отозвалась. Я удивлённо моргнула.
Так, стоп. Рановато паниковать. У некоторых тоже не получалось дозваться стихии с первого раза. Может, моя причина обрести силу не такая уж весомая, как мне показалось? Нужно найти в себе что-то более существенное, чтобы стихии могли понять, какой я человек. И что же я хочу: мир во всём мире, силы, правды?
«Огонь, – начала я звать заново. – Воздух, свет, земля, вода…»
Я тяжело сглотнула:
«Тьма».
И опять без изменений. Ни одна стихия не отозвалась. Да что же такое!
Огонь, воздух, свет, земля, вода, тьма! Огонь, воздух, свет, земля, вода, тьма! Огонь…
Без понятия, сколько прошло времени, пока я звала стихии, но рука затекла, и мне пришлось подпереть её второй. Ноги задеревенели, на лбу выступила испарина, а кристаллы продолжали оставаться бесстрастными к моим попыткам. Меня всё больше и больше захватывал ужас. Даже не знаю, что хуже: обрести некромантию или ничего. Но ведь такого быть не может! Я же поступила! Я же…
А что если Академия пропустила меня по ошибке? Как и Котю?
Нет, такого быть не может, ведь распределительные кристаллы не ошибаются.
«Огонь, воздух, свет, земля…» – опять позвала я мысленно, как вдруг за спиной раздался неприличный звук.
– Смотри не переусердствуй, Флоренс! – с издёвкой выкрикнул Эдиль Райс, а по залу разнёсся гогот.
– Тихо! – рявкнул декан. – Ещё одна подобная выходка и ты покинешь Зал Стихий, Эдиль.
А после обратился ко мне, уже гораздо мягче:
– Флоренс, успокойся. Ничего страшного не происходит. Соберись и попробуй позвать стихии вслух.
Сглотнув, я отрывисто кивнула. Встала поудобнее, а то ноги уже начинали болеть от долгой неподвижности, опять стиснула бабушкин кулон и произнесла тихим, дрожащим голосом:
– Огонь…
Ничего.
– Ветер.
Предсказуемо ничего.
– Свет.
Не искринки.
Ну, пожалуйста, ну пожалуйста! Пусть ответит хотя бы следующая!
– Земля!
Бам! Вдруг мне в голову прилетает удар, да такой силы, что я чуть потеряла равновесие, схватилась за лоб и лишь чудом не упала. В ушах зазвенело. А сквозь пальцы и по переносице побежала тёплая струйка.
«Кровь?» – с удивлением подумала я, когда отняла всю красную от крови ладонь. С кончика носа вниз сорвалась алая капля. Следом за ней ещё одна на «пляшущий» пол, а когда тот перестал выписывать причудливые зигзаги, я наконец-то увидела возле ног небольшой камень. Ах, вот оно что… Но откуда он взялся?
Я попыталась оглядеться, но мой взор застелила кровь, а лоб в тот же миг зажала чья-то горячая ладонь.
– Думает это смешно? – донёсся далёкий и вместе с тем близкий голос декана. – Эдиль!
– Что сразу я? Я ничего не делал…
– А кто сделал?
Он явно был в ярости и продолжал орать на ребят, а я половину не слышала из-за шума в ушах и стояла, словно каменное изваяние, пытаясь сложить в своей голове очевидные факты и морщась от боли, которая под приятным жаром ладони стала чуточку слабее. И кровь, кажется, перестала бежать.
– Флоренс… Флоренс… Лаветта?
Я подняла на декана мутный взор, но его лицо тоже расплывалось – «плясало», как недавно делал пол. Но его янтарный взор я видела отчётливо. Будто две искры во тьме, они внимательно и с тревогой меня изучали.
– Идти можешь? – ласково поинтересовался он, даже кровь помог вытереть, чтобы я лучше видела.
И если бы не боль, я бы удивилась.
– А…ага…
Я поморщилась. Язык заплетался, а моё тихое «ага» отдалось в голову, точно взрыв.
– Идём. Я помогу тебе. Мы…
Я сделала шаг, и от тряски голову резануло, а в ушах зашумело. Голос декана на миг исчез, но потом вернулся.
– Потерпи немного.
Мягко придерживая меня за локоть и продолжая зажимать рану на моём лбу, декан дал какие-то распоряжения, после чего мы покинули Зал Стихий.
– Эй, Лав! Лав! – как сквозь туман донёсся до меня задорные голоса Ника и Лекса, которые быстро сменились на беспокойные. Наверное, заметили кровь на моём лице.
– Что случилось? Что с ней?
– Тьёрс, не мешайте, – потребовал у Ника декан и продолжил отгонять зевак. – Расступитесь.
Я же и послушно топала следом за ним, сама не понимая куда, зачем, и с мыслями, что всё пропало. Все пошло не по плану и теперь я подвела маму, папу и особенно Лив, которая ради меня так старалась, чтобы я не думала ни о чём, кроме своей мечты.
Глава 28
– Ничего серьёзного нет, но на первое время запрещаю перенапрягаться умственно и физически, – вещала скрипучим голосом старушка лекарь, которой с виду было лет сто, не меньше. – Так что на девчонку не налегать!
Седые волосы мадам Святосток выбились из пучка, из-за чего она больше напоминала классическую ведьму из сказок простаков, а узловатый посох в столь же узловатых пальцах подрагивал, когда она на него опиралась.
– Первое время возможны головокружения. Вот, – лекарь чавкнула сморщенными губами и протянула мне зелёный пузырёк. – Начнёт тошнить – пей, заболит или закружится голова – пей. А этим…
Следом она протянула железную баночку с мазью, от которой пахло, точно от навоза.
– Мажь, чтобы не было шрама. Придёшь провериться через неделю. Всё поняла?
Я смиренно кивнула.
– Не проще было бы её исцелить? – нахмурился декан, подпирающий стену напротив кушетки, на которой я сидела.
– А ты, – оглянулась на него лекарь. – Не умничай. Помню я тебя, помню…
Погрозила она пальцем, а её посох сильнее затрясся, будто она так и горела желанием хорошенько им замахнуться и звездануть декана.
– Мадам Святосток, – вздохнул тот и помассировал лоб. – Флоренс нужно получить стихию, поэтому будет лучше, если вы…
– Кончай умничать! – стукнула посохом лекарь. – Ты знаешь: на такие мелкие раны я силы не трачу. Тем более на Боевом! А то всё быстро в слюнтяев превратитесь. Кровь остановил? Остановил. Что ещё нужно?
Я вспомнила тёплое прикосновение его ладони ко лбу, тогда и правда кровь перестала заливать мне глаза. Всё-таки каким бы несносным Флэмвель ни был, а своей силой он пользовался виртуозно. Такая тонкая работа в грубых руках – огнём остановить кровотечение. А мадам Святосток опять пожевала губами, ещё раз оглядела меня светящимися жёлтым глазами и снисходительно добавила:
– Призвать стихию повторно можно. Использовать – нельзя, по неопытности может потерять контроль. Всё понятно?
– Да, – сдержанно ответил декан.
– А теперь уходите. У меня и без вас дел полно!
Лекарь для своего возраста довольно прытко развернулась, отчего мне показалось она вот-вот рассыплется, и застучала посохом прочь: в отдельную коморку в конце комнаты с кушетками. Какие уж там дела в пустом медпункте – только ей известно.
Вздохнув, я принялась распихивать по карманам лекарство и баночку с мазью, а декан таки не удержался и проворчал:
– Вот же сварливая бабка…
– Я старая, а не глухая, Флэмвель! – донеслось уже из другой комнаты, откуда из тонкой щёлки неплотно закрытой двери лился свет. – Никакого уважения! Никакого почтения… Ой, доведёте меня. Ой, помру я. Ой… Ой, чую-чую сердце уже отказывает, – начала она задыхаться и завопила: – Убирайтесь отсюда! Убирайтесь, пока я не померла!
Аргумент… Конечно. Я бросила испуганный взгляд на декана, которого стенания старухи совсем не волновали. Лицо оставалось задумчивым, а голос ровным.
– Не волнуйся, она еще всех нас переживет, – произнес он и оттолкнулся от стены. – Идем.
Я спешно засобиралась, не желая оставаться здесь дольше, и поспешила следом за деканом, который тоже спешил покинуть медпункт. Мда уж… Никогда бы не подумала, что лекари бывают такими. Обычно, кого мне доводилось встречать, все были пусть и с причудами, но дружелюбные и всегда стремились помочь. А эта бабулька удивила. Особенно в отношении к Боевому факультету, который, по идее, больше всех травмы и получает.
– Мадам Святосток не нравится Боевой факультет? – не удержалась я и все-таки поинтересовалась, когда отдалились на почтительное расстояние от медпункта, находящегося на третьем этаже главной башни – в ее самом дальнем конце.
Очень удобное расположение, особенно, если ты сломал ногу… Может поэтому мадам Святосток такая злая? Побегай по всем этим лестницам в таком возрасте…
Декан пожал плечами.
– Сколько ее помню, она всегда была такой… – начал он и замолчал, подбирая подходящее слово, а я подсказала:
– Скверной?
Он усмехнулся.
– Пожалуй. Когда я учился, все ученики Академии называли ее: Бабка-Брюзжалка, Карга-Кочерга, но чаще всего Старуха Желтый Глаз.
Он улыбнулся своим воспоминаниям. И впервые настолько искренне.
– А потом наш – Боевой факультет придумал для нее более экстравагантную кличку.
– Это какую же? – поинтересовалась я.
Улыбка декана стала шире и коварнее.
– Хм… – задумчиво протянул он. – Скажем так: в слове «жёлтый» заменили «л» и «т» на букву «п».
Я призадумалась, складывая в звенящей голове одно с другим, а как сообразила, прыснула со смеху, о чем, правда мигом пожалела – в висках появилась короткая резь. Услышала бы эту кличку мадам Святосток – точно бы схватилась за сердце.
– Флоренс, – вновь посерьёзнел декан и остановился, возле входа в зал с Гибривиусом, а моя весёлость мигом испарилась.
Он некоторое время на меня посмотрел, не произнося ни слово.
– Мадам Святосток запретила вам перенапрягаться, поэтому на неделю я освобождаю вас от занятий, где нужно использовать магию или испытывать физические нагрузки. Никакие штрафы за прогулы вы не получите. Но вы можете посещать уроки, не требующие от Вас каких-либо усилий. Всех учителей я извещу.
Надо же, как заботливо с его стороны.
– Но завтра после ужина я жду вас возле Зала Стихий. И в этот раз я попрошу вас отнестись к призыву серьёзнее.
Ах, вот что он обо мне думает! Что я не была серьёзной и в Зале Стихий дурью маялась?
– Скажете ещё, что это я сама себе запулила камнем по лбу, – ощетинилась я и только сейчас обратила внимание, что в его руках не было моей шляпки, которая вполне могла бы защитить меня от этого инцидента.
Неужели он бросил её там – в зале лежать на грязном полу?!
– Вы ведьмы непредсказуемые, – ровным тоном продолжил декан. – Но неглупые. И я обещаю, что постараюсь найти виновника, однако и от вас жду благоразумия, если вдруг вы решили применить тот же фокус, что и Мальвин.
Я отшатнулась, так вот о чём именно он подумал… Что я поступала, как Несс.
– Если же нет, – прочитал декан на моём лице удивление, которое я даже не попыталась скрыть. – И дело в другом, то вам стоит лучше подумать над тем, что именно вы хотите от силы. Ведь природа очага – всё равно что отражение нашей души. И просто её позвать – это так не работает.
– Скажите это Дамиану, – не удержалась и огрызнулась я.
