Текст книги "Янтарное сердце Амити (СИ)"
Автор книги: Рона Аск
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)
– Д-да, – выдавила кривую улыбку Мэй.
Она с надеждой на нас посмотрела, будто мы могли ей чем-то помочь, а, осознав, что выбора у нее нет, выдохнула и произнесла:
– Я… Я, пожалуй, пойду…
Церара блаженно улыбнулась, когда рядом с ней села Мэй, а я и Несс продолжили идти дальше в поиске мест. Однако прежде, чем мы миновали «островок» некромантов, до нас донёсся короткий разговор:
– Знакомьтесь, это Мэй.
– Неужели к тебе кого-то подселили?
– Да.
– Везёт…
– Похоже, в этом году пришло больше учеников, чем в прошлом, – заметила Несс.
Я перестала высматривать места и оглянулась на неё:
– Почему так думаешь?
Она пожала плечами:
– Слышала, что к некромантам редко кого-то подселяют. Только если они научились стойкому контролю и других мест нет.
– Так значит, Церара освоила стойкий контроль?
– Похоже на то…
– Ванессия!
Глаза Несс широко распахнулись, и она резко обернулась. Я тоже выглянула из-за её плеча и увидела высокого черноволосого парня, с коротко выстриженными волосами с одной стороны и длинными с другой. Одет он был в форму факультета Поддержки (в такую же, как у Мэй, только вместо юбки, естественно, были брюки), стоял по другую сторону длинного стола слева от нас и напряжённо смотрел в нашу сторону.
Несс тоже замерла словно вкопанная и не сводила взора с того парня, который указал на скамью рядом с собой. Однако стоило мне позвать Несс по имени, как она встрепенулась и, смущённо почёсывая затылок, произнесла:
– Тут такое дело… Наверное, мне придётся отлучиться… – и снова оглянулась на того парня.
Её улыбка дрогнула, а я ещё раз окинула его взглядом. Он был немного… странным, но враждебным не показался. Скорее напряжённым.
– Конечно, иди, – успокоила я Несс, а когда её взгляд заметался между мной и тем незнакомцем, указала на единственное свободное место за правым столом, которое заприметила чуть раньше: – И не волнуйся, я уже нашла куда пристроиться.
Несс облегчённо выдохнула:
– Спасибо, Лав, – с извинением улыбнулась она. – И… И после ужина увидимся.
– Конечно, – кивнула я, а Несс, стиснув кулаки, поспешила к незнакомцу.
Я недолго смотрела ей вслед, но вскоре одёрнула себя, потому что нехорошо подглядывать за личными делами других людей, пусть и очень хочется. Если Несс будет нужно – она сама мне всё расскажет. А ещё надо бы поторопиться и занять место, а то почти все ученики уже давно расселись, как и учителя за полукруглым, похожим на месяц, столом во главе большого зала. Я пошагала к свободному месту, где ещё ко мне спиной сидел парень и, опершись локтем о стол, разговаривал с девушкой, как вдруг:
– Э-э-эй! Чемоданчик!
Я вздрогнула и нашла взглядом впереди за столом слева машущего рукой парня с хвостиком – друга Лекса. Конечно, кто же еще мог так меня назвать?
– Иди к нам, Чемоданчик!
Он с широкой улыбкой указал на свободное место рядом с собой, а у меня в голове мигом пронеслось: «Ну, уж нет», – и в душе стойкое желание провалиться сквозь землю от стыда. Злая, как тысяча ифритов, я пошагала именно к тому месту, куда вознамерилась сесть чуть ранее, и где… белладонна его побери, оказывается, сидел Дамиан! Какого… он вообще тут делает, а не пирует со своими друзьями?
Похоже, услышав призыв парня с хвостиком: «Чемоданчик!» – он перестал уделять внимание своей пунцовой от смущения собеседнице, оглянулся и, обнаружив меня, вскинул чёрную бровь. На его губах мигом расцвела самодовольная ухмылка, и он даже подвинулся чуть-чуть, освободив мне больше места и потеснив свою «подругу», которая, белладонной клянусь, точно затаила дыхание от его близости. Я же чуть не выругалась вслух, увидев на его форме красный цвет и герб Боевого факультета. В очередной раз подумала: «Ну, уж нет!» – и с гордо поднятой головой прошла мимо Дамиана. Если уж выбирать между «Чемоданчиком» и Сердцеедом, то лучше побуду «Чемоданчиком».
Проходя мимо Дамиана, я затылком почувствовала его сверлящий взор и ощутила еле заметный аромат утреннего ветра с тонким цветочным отголоском, однако оглядываться не стала, хоть и очень захотела.
– Давай, Чемоданчик, быстрее, – поторопил меня парень с хвостиком. – Скоро всё начнётся.
– Вообще-то, у меня имя есть, – недовольно проворчала я, усаживаясь на скамейку между ним и черноволосым парнем немного болезненного вида и тоже в форме Боевого факультета.
– И какое?
Облокотившись локтем о стол, парень с хвостиком подался вперёд. Я даже немного отпрянула, не ожидав так близко его увидеть, а он внимательно изучил моё лицо и произнёс:
– Ты так быстро убежала, что не назвала его.
– Лаветта, – выдавила я, чувствуя, как напряглась каждая мышца в теле.
– Лаветта… – повторил он и, улыбнувшись, наконец-то отстранился. – А я Николас, – вдруг он подмигнул, а его голос понизился: – но ты можешь меня звать просто Ник.
– Опять с первокурсницами заигрываешь, – услышала я за его спиной недовольный упрёк.
– Не заигрываю, а знакомлюсь, – оглянулся Ник, и я увидела, сидящего рядом с ним Лекса. – Не каждый год появляется ведьм на Боевом?
В ответ Лекс только фыркнул, а уже из-за него выглянула знакомая мне кучерявая и круглолицая голова.
– Ведьма на Боевом? – чуть слышно выдохнул тот самый владелец взбесившегося чемодана, а Ник со щелчком пальцев указал на него:
– Именно! – и наигранно тихо добавил. – Поэтому очень важно с ней познакомиться. Сечёшь?
Кучерявый, окинув взором мою форму, округлил миндального цвета глаза:
– Так что, Лаветта, позволь мне представить своих друзей.
Ник обнял Лекса одной рукой за шею и притянул ко мне ближе, отчего тот недовольно крякнул.
– Это Лекс – староста нашего Красного корпуса…
– Придушишь меня, и больше некому будет спасать твою задницу… – выдавил Лекс, но Ник проигнорировал и продолжил:
– Если что-нибудь потребуется, смело к нему обращайся!
Он наконец-то его выпустил, а тот выдохнул, пригладил взъерошенные светлые волосы и, быстро поправив галстук с пиджаком, проворчал что-то невнятное, но явно недовольное. Ник кивком указал на кучерявого:
– А это Хост – пчёлка с кафедры исследователей.
Тот робко улыбнулся и оттянул пиджак с белой окантовкой и гербом пчелы на груди.
– Но ты, наверное, и так его помнишь.
Конечно, я его помню. Уж кого, а этих двоих сложно забыть.
– П-п-простите, – услышала тихий и робкий голос справа, а как обернулась, парень болезненного вида вздрогнул и принялся смущённо перебирать пальцами.
– Я… Я услышал, что в-в-вы тоже с Боевого, – заикаясь, пролепетал он. – Вот я и… Я… Вот… Тоже первый курс.
Он ещё раз робко на меня глянул, после чего опять упулился в стол, а на его бледных щеках появился еле заметный румянец, который меня отчасти даже умилил. Я уже подумала, что дальнейшее знакомство придётся взять в свои руки, но парень вдруг набрался смелости – протянул мне руку и быстро выпалил, словно боялся передумать:
– С… Сенжи! Меня зовут Сенжи.
– Лаветта, но можешь меня звать просто Лав, – с улыбкой пожала его сухую и чуть прохладную ладонь. – Значит, будем учиться вместе.
– Да! – обрадовался тот и тоже одарил меня смущённой улыбкой, после чего опять опустил взгляд на стол.
– А мне она не разрешила так её называть, – проворчал слева от меня Ник.
– Всё потому что ты надоедливый болван, – усмехнулся Лекс.
– Да ладно! Мы только познакомились, когда я мог ей надоесть?
– А то, что ты болван тебя совсем не волнует?
– Лекс, ну ты и…
– Ник, – окликнула я его в тот самым момент, когда он опять обхватил сопротивляющегося друга рукой за шею и попытался взлохматить его аккуратно приглаженные волосы.
Парни в тот же миг замерли и обратили на меня взоры. А я оглянулась на стол преподавателей, позади которого на стене висели шесть флагов с гербами факультетов и самым большим по центру. Символом Академии – шестицветным кругом на чёрном фоне с янтарной сердцевиной. Почти все учителя уже собрались, кроме одного. Того, кто должен был сидеть перед флагом Боевого факультета. Только его деревянный стул с высокой резной спинкой пустовал.
– Ты сказал: «Скоро всё начнётся», – поинтересовалась я. – Что именно?
– А, это… – улыбнулся Ник, и в тот же миг за преподавательским столом поднялся со стула, похожего на трон, высокий мужчина с короткими белыми, словно снег, волосами, поразительно чёрными бровями.
Это было очень странно, потому что мужчина не был старым. Я бы не дала ему больше сорока. И пусть он выглядел даже бледнее моего робкого соседа Сенжи и худощавым, особенно в свободной чёрной мантии с белой вышивкой, но не слабым или хрупким. Напротив, казалось, будто в его власти разрушить весь мир лишь одним взмахом руки. И, белладонна меня побери, не удивлюсь, если это так…
Ученики в зале смолкли и затаили дыхание, а в полной тишине слышалось лишь потрескивание огня от факелов, скрип лавочки, когда Ник придвинулся ближе и прошептал:
– Сейчас начнётся шоу.
Глава 11
– Добрый вечер, дорогие ученики, – плавно развёл руки в стороны седовласый мужчина, точно собрался всех нас обнять.
Его длинные, свободные рукава чёрной мантии всколыхнулись, а голос пусть и прозвучал негромко, но всё равно достиг высокого потолка, отразился от каменных стен и завибрировал у меня где-то в груди.
– И добро пожаловать в Крепость Амити, которая две сотни лет назад надёжно укрывала и защищала магов, а ныне их воспитывает и выпускает. Я – Хранитель шести очагов Крепости и директор Академии магии и тайных искусств Рамэрус Грей – поздравляю каждого из вас с началом нового учебного года. Старшекурсникам желаю стать сильнее, умнее и ловчее, чем в прошлом году, а кому-то ещё и послушнее, – с улыбкой погрозил он пальцем, отчего со стороны Лекса послышался тихий смешок. – Помните, на шалости у вас всего лишь три попытки, если, конечно, кто-то из преподавателей не захочет вас выручить. Но вы и сами прекрасно знаете об этом. А первокурсникам, кто только-только присоединился к нашей большой семье, я желаю найти своё призвание и обрести очаг стихии, который займёт не только ваши умы, но и сердца, души, а взамен он позволит вам повелевать одним или может быть двумя, – выделил директор, – элементами из шести существующих.
Вдруг он вскинул руку и громогласно произнёс:
– Землёй!
Подле него мигом поднялась одетая во всё зеленое профессор Чарлин, за чьей спиной висел синий флаг Поддержки. Она раскинула светящиеся зелёным пламенем ладони, и пол под нашими ногами задрожал, задвигался, а в зале послышались взволнованные голоса.
– Стихией, способной двигать камни, горы! – продолжал директор под тряску и стон каменного пола зала. – Способной создать нечто удивительно и прекрасное!
Всё первокурсника ахнули, а старшекурсники заулыбались, когда сквозь трещины вырвались шипастые ростки и устремились почти к самому потолку. Вскоре на их узловатых ветвях распустились сочные, красные бутоны, гораздо крупнее моего кулака, и просыпали на столы золотистую пыльцу.
– Или подчинить воле мага свою самую упрямую часть – металл, – почти выдохнул директор, а профессор Чарлин непринуждённо взмахнула рукой, и вся пыльца на столе слилась в лужицы, забурлила и приняла очертания столовых приборов: тарелок, вилок, ложек и кубков.
Но не успели мы вновь удивиться, как раздался гул, и с пронзительным воем, похожим на пение тысячи волков, через незакрытые двери зала ворвался ветер. Он пронёсся вдоль стен и столов, чуть не лишив всех ведьмочек шляпок! С хлопком погасил настенные факелы, погрузив всех нас в полумрак, а лепестки потревоженных роз подхватил и раскидал по залу, точно брызги крови.
– Воздухом! – громко воскликнул директор, проводив взглядом вихрь из лепестков, который устремился в сторону белого флага Мастеров и закружился ураганом вокруг пожилого мага в серой мантии.
Ветер чуть приподнял над полом худосочную и хрупкую фигуру профессора, а его длинную седую бороду обернул вокруг него в два оборота, точно длинный «кучерявый» шарф. Преподаватели поблизости поспешили поймать и поставить обратно на стол сбитые ураганом золотые кубки.
– Укротившему дерзкую, гибкую и могучую стихию, будет под силу разогнать тучи в небе и явить людям солнце! Уничтожить дома, раздуть паруса кораблей, стать чьим-то щитом, лишить кого-то дыхания или, наоборот, – гул ветра стих, и директор тоже заговорил тише, немногим громче шороха опадающих вниз лепестков, – подарить спасительный вдох даже под толщей воды. Помните дети, воздух столь же могущественный, как земля, и столь же опасен, как своенравный и обжигающий огонь, коим жаждут завладеть все волшебники.
Он поднял перед собой тонкую с длинными пальцами пустую ладонь, на которой зажглась и замерцала белая искра.
– Потому что во власти огня, – таинственно произнёс директор, – не только пламя земли, но и небес!
Раздался грохот. Треск. И от маленькой искры разлетелись молнии, которые стрелами промелькнули над нашими головами, ударили в погасшие на стенах факелы и вновь их разожгли. Все испуганно воскликнули и пригнулись, а директор с довольной улыбкой поднял указательный палец и продолжил:
– И не менее могущественная стихия воды, в чьей власти, без преувеличения, вся жизнь. Профессор Октавия, – вскинув чёрную бровь, директор обернулся к пухлой, розовощёкой ведьме на фоне чёрного флага факультета Колдовства, в броском черно-красном наряде и шляпке, – чем сегодня нас удивите?
– О, Рамэрус, дорогой, – изогнула она ярко-алые губы, а другие преподаватели зашевелились и о чём-то тихо, но оживлённо начали переговариваться. – Сегодня выдры нашептали мне, что завтра в буфете ожидаются вишнёвые пирожные. Я намерена выиграть парочку.
– Шальная капля? – тепло улыбнулся директор.
– Шальная капля, – подмигнула ему профессор. – Мадам Сладос опять забыла затянуть кран покрепче. Ну, так что? Играем?
– Конечно, играет, – вдруг шепнул Ник, отчего я чуть не подпрыгнула, потому что совсем о нём позабыла, а директор в тот же миг произнёс:
– Конечно, играем.
Я удивлённо обернулась, а Ник, облокотившись локтем о стол, приподнял бровь и пояснил:
– Из года в год она заключает с ним пари и выигрывает.
– Тогда почему он соглашается? – удивилась я.
– Да кто его знает, – небрежно пожал плечом Ник. – И кстати…
Он придвинулся ближе, а я почувствовала исходящий от него еле уловимый запах ириса и пепла. Еле удержалась, чтобы не выдать своего удивления: Ник – маг огня?
– Никогда не зови Октавию по фамилии, – глядя мне в глаза и без намёка на улыбку, предупредил он.
Впервые Ник мне показался настолько серьёзным, даже мурашки по спине побежали. И я, было, открыла рот, чтобы поинтересоваться: «Почему» – но тут же его захлопнула, когда раздался радостный голос профессора Октавии:
– Тогда заключим письменное пари! – достала она из-под стола заранее заготовленный листок и с коварной улыбкой хлопнула в ладоши, от которых разлетелись голубые искры.
Вдруг из воздуха появились три сотканных из пара бабочки. Две из них захлопали туманными крыльями над пергаментом Октавии, а одна из-за спины подкралась к профессору Чарлин и вытащила у неё из шляпы перо. Глаза Чарлин округлились, когда она поняла, что произошло. Профессор попыталась отобрать перо, но бабочка ловко увернулась и отнесла его к Октавии, а Чарлин ничего не оставалось, кроме как смириться с такой наглостью и вернуться на своё место подле директора. Она плотно сомкнула и так тонкие губы, её глаза возмущённо сверкнули, а спина стала прямее обычного.
После того как Октавия что-то быстро нацарапала на пергаменте, бабочки подхватили его и вместе с пером отнесли к директору. Тот задумчиво окинул взглядом наши столы и как только сделал свою ставку, вернул перо профессору Чарлин, а пергамент бабочкам. Но не успели они поднести его к Октавии, как порыв ветра разбил их туманные крылья, а пергамент улетел в руки длиннобородому старику – заклинателю воздуха. Тот довольно ловко для своего возраста его поймал, а, заглянув в записи, вскинул седые брови и присвистнул. Быстро обмазговав всё «за» и «против», он громко выкрикнул:
– Ставлю пять! Нет. Десять!
И опять выдернул из шляпы Чарлин перо, которое она только-только туда убрала. На этот раз профессор уже не стала пытаться его вернуть, а только элегантным движением коснулась пальцами лба, пряча глаза за ладонью, и еле заметно покачала головой. А заклинатель воздуха с недобрым хихиканьем что-то нацарапал на пергаменте и скрипучим, словно ствол старого дуба на ветру, голосом пожелал от всей души:
– Может, ты наконец-то лопнешь, Октавия.
– О-о-о, Джулиус, – ядовито та улыбнулась и кокетливо захлопала ресницами, ловя пергамент, который Джулиус швырнул ей обратно ветром. – Иногда ты мне кажешься таким очаровашкой.
– А мне иногда кажется, что ты похудела, – довольно улыбаясь, точно мартовский кот и поглаживая длинную бороду, ответил он на «любезность» «любезностью».
Со стороны Ника послышался тихий свист, а ученики, кто был одет в форму Мастеров, со всех сторон вдруг сокрушённо простонали.
– Опять что-нибудь ему подсыплет, – донёсся до меня разочарованный выдох Хоста, а Ник усмехнулся и пояснил:
– В прошлом году Джулиус тоже пошутил над её фигурой и два первых учебных дня провёл в туалете. Только начнёт вести предмет и…
Покружив ладонями возле живота, он изобразил звук урчания и в который раз не удержался от смешка, за что чуть не отхватил подзатыльник от Лекса.
– Тихо ты! – шикнул тот. – Сейчас начнётся.
А профессор Октавия, почти одновременно с ним, объявила: «Использовать магию запрещено, всё остальное можно! А теперь… Да начнётся гонка!» – и, щёлкнув пальцами, опять выбила сноп голубых искр. В глубокой и напряжённой тишине, которую даже не посмели нарушить щелчки факелов, раздался хор дельфинов.
Всё в зале мигом повскакивали со своих мест и устремили взоры в дальние концы столов. Я в том числе и увидела, как из крайних кубков за нашим столом выскочили два миниатюрных дельфина. Да так высоко! Что пришлось запрокинуть голову, чтобы не потерять их из виду. А в зале тот же миг поднялся шум, гам, и буквально отовсюду раздались выкрики: «Ставлю два!», «Три!», «Четыре!». Кто-то тоже выбирал вишнёвые пирожные, кто-то лимонные, а кто-то даже деньги. Ник и Лекс тоже не остались в стороне.
– Ставлю два пирожных. Победит второй! – ударил кулаком по столу Ник и указал пальцем на противоположный конец стола, где как раз выпрыгнул дельфин, чтобы перескочить в другой кубок.
– Одно пирожное и щелбан по твоей наглой башке! Ставлю на первого, – с хищным оскалом и в предвкушении потирая руки, назвал свою ставку Лекс.
И они оба посмотрели на Хоста, который, переводя взгляд с одного на другого, робко выдавил:
– Я… Я тоже з-за второго!
– Кто бы сомневался, – закатил глаза Лекс, а Ник вдруг пихнул меня локтем и с плотоядной улыбкой поинтересовался:
– Твоя ставка?
На миг я растерялась, не зная, что и сказать, но тут в голове проскочила мысль:
– За первого. И если победит он, ты никогда… Слышишь? – я приблизилась к нему и грозно нахмурилась. – Больше никогда не будешь звать меня «Чемоданчиком».
– По рукам! – обрадовался моему участию Ник и стал ещё ближе, отчего у меня появилось едкое желание отпрянуть, но я сдержалась. – А если выиграю я: будешь всем говорить, что Николас Тьёрс твой самый лучший друг.
Скользнув взглядом по моему изумлённому лицу, он ещё раз усмехнулся и полностью погрузился в гонку, а наша ставка вдруг перестала мне казаться шуткой и я начала сильно переживать за дельфина, которого мы с Лексом выбрали.
«Вот подлец! – промелькнуло в голове. – Знает, что я ведьма на боевом, и хочет выпендриться!»
Подстёгнутая возмущением, я мгновенно втянулась в трясину азарта, но надо признать, и сама борьба вышла впечатляющей. Сначала пара дельфинов за нашим столом шли почти «ноздря в ноздрю», но потом ученики начали им всячески мешать. Двигали кубки, чтобы дельфины не могли в них попасть (тогда они с брызгами разбивались о стол, но быстро собирались, крутили мордами, чтобы прийти в себя, и ныряли в пропущенный кубок, что давало фору противнику). Или накрывали кубки ладонями, тарелками, а дельфины превращались в пар, поднимались облаком и, сформировавшись, вновь ныряли в свои кубки.
Ник тоже не остался в долгу и подло подвинул свой кубок, когда дельфин в него устремился.
– Эй! – недовольно воскликнула я, укрываясь от брызг прохладной воды, которые разлетелись, когда дельфин разбился о стол. – Так нечестно!
– Э, не-не-не! – погрозил пальцем Ник почти возле моего носа и самодовольно улыбнулся. – Помнишь? Октавия разрешила использовать любые уловки, кроме магии.
– Ах, так! – разозлившись, выдохнула я и, схватив ложку со стола, швырнула её в кубок напротив, куда вот-вот должен был нырнуть второй дельфин.
Даже сама поразилась, насколько метко это у меня вышло, ведь я так злилась на Ника, что толком не прицелилась. А ложка в точности угодила в кубок и сбила его на колени девушки в зеленой форме алхимиков. Лицо Ника вытянулось, а Лекс восторженно воскликнул:
– Отличный бросок, Лаветта!
Пока девушка с факультета Алхимии и её соседи в шесть рук ловили кубок и пытались поставить его на место, наш дельфин вырвался вперёд и вскоре достиг «финиша».
Сначала восторженные крики раздались за соседним столом, позади нас – чей-то дельфин пришёл самым первым. А потом наш нырнул в последний кубок, и из него вырвался столб густого пара с голубыми искрами.
– Мы победили! Победили! – не удержалась я и воскликнула вместе с остальными учениками.
Лекс протянул мне руку, и я радостно отбила ему ладонь, еле удержавшись, чтобы не показать язык Нику, который, сокрушённо рухнув на стул, ударил кулаками по столу и прислонился к нему лбом, чем тут же воспользовался Лекс:
– Давай сюда свою башку, неудачник, – радостно воскликнул тот и отвесил ему смачный щелбан. – И ты, подлиза! Будешь знать, как водиться с такими неудачниками.
Коварно хихикая, как совсем не подобает старосте (по всей логике), Лекс влепил щелбан и по кучерявой голове Хоста, правда, не такой сильный, как Нику. Но тот всё равно поморщился.
– И не забудьте о пирожном, – напомнил Лекс, обводя победным взором своих друзей. – С каждого по одному.
А я склонилась к Нику и почти по слогам прошептала:
– И больше. Никаких. Чемоданчиков. Понял?
– Угу, – простонал Ник, так и не подняв головы от стола.
Директор, напротив, без следа печали произнёс:
– И снова я проиграл.
– О-о-о, Рамэрус, дорогой, – фамильярно обратилась к директору Октавия, с довольным видом скатывая пергамент со ставками. Джулиус на это дело смотрел с кривой ухмылкой, проглядывающей сквозь пушистые седые усы, и постукивал узловатыми пальцами по столу. – Не расстраивайтесь. В следующий раз вам и другим ученикам непременно повезёт.
– Ага, конечно… – горько усмехнулся Ник, не поднимая головы от стола, и едко добавил: – Повезёт.
– Что это с ним? – почти одними губами поинтересовалась я у Лекса, а тот так же тихо ответил:
– Уже второй год подряд мне проигрывает.
– А-а-а, – с пониманием выдохнула я, а директор тем временем вновь обвёл нас взором и продолжил говорить:
– Не сомневаюсь, профессор Октавия. Ведь поражения не бывает без победы, великого краха без великой удачи, а чёрного без белого. Так не бывает и тьмы без света, которые навеки связаны, друг друга дополняют и всегда стремятся уничтожить. И когда королева тлена, спутница вечности и правая рука самой Смерти, – директор приподнял ладони и медленно их опустил, – Тьма…
У меня холод скользнул по спине, стоило слову «тьма» слететь с его уст. Казалось, будто голос директора прозвучал отовсюду и одновременно, был густым и вязким, а, утихая, затягивал меня в глубины самой чёрной бездны из всех существующих бездн. Я словно зависла над пастью бессмертного и вечно голодного существа, и моё сердце затрепетало от древнего и необузданного страха.
Выращенные профессором Чарлин златорозы начали чернеть и осыпаться. Уцелевшие после порыва ветра, алые бутоны клонили свои головы, обрывались, распадались и, перед тем как коснуться стола, превращались в прах, который мгновенно растворялся в воздухе. От этого вида сердце защемило. Я поймала один из бутонов и сжала его в похолодевшей ладони, надеясь спрятать от подступившей тьмы и сохранить ему жизнь, и только сейчас заметила, как в зале потемнело и стало тихо. Смолкли все, даже учителя. А факелы и блуждающие огни в фонарях хоть и продолжали гореть, как обычно, но их свет словно померк, и тени в зале сгустились.
Сенжи – болезненного вида сосед справа от меня – стал ещё бледнее, сцепил под столом ладони и что-то быстро и беззвучно забормотал себе под нос. Ник перестал убиваться из-за проигрыша и, стиснув челюсти, напряжённо смотрел на директора. И только некроманты продолжали взирать на него стойко, уверенно и с долей восхищения.
– И когда Тьма, – повторил директор, после недолгого и в то же время бесконечного молчания, – заблудится в нашем мире, испугается и потеряет над собой контроль, ей на помощь придёт…
Справа от Октавии на фоне желтого флага Целительства поднялся молодой златокудрый преподаватель и весь засветился мягким жёлтым светом. Его глаза полыхали так, что наверняка нельзя было разглядеть зрачков, а тело и ладони испускали лучи, которые становились с каждым ударом сердца всё ярче и ярче. И когда директор произнёс:
– Свет.
Все факелы и блуждающие огни в зачарованных фонарях вспыхнули, заискрились, в зале послышались испуганные вскрики, а я зажмурилась и закрылась ладонями, прячась от ослепительно яркого света. – Он всегда успокоит ранимую Тьму и придёт ей на помощь. Потому что без неё он не может существовать.
Только когда голос директора стих, я осмелилась убрать руки от лица, а как открыла глаза, недоумённо уставилась на стол, который ломился от разных блюд. Воздух мигом наполнился ароматом кукурузного супа, жареных рёбрышек, картошки и… Святая белладонна! Малинового пудинга, сливового, шоколадного. У Лив бы слюнки потекли от такого количества вкусностей! Тут даже был её любимый салат из чернослива, в который Ник мигом опустил ложку. Мда, похоже, завидев еду, он перестал печалиться о своём проигрыше.
– Чемод… Кхем, Лав…
– Лаветта, – бессознательно поправила я его, всё ещё пребывая в шоке от представления, от которого, между прочим, в зале не осталось и следа.
Блуждающие огоньки спокойно трепыхались в фонарях, факелы на стенах горели, а бабочки… Вот эфирные мотыльки и светящиеся бабочки спустились и начали парить над головами учеников.
– Лав, – будто не слышал меня Ник. – Будешь рёбрышки? А картошку… А салат? С черносливом! Обалденная штука, я тебя уверяю, – начал он накладывать мне в тарелку всё перечисленное, я даже возразить не успела. – Пальчики оближешь!
Смиренно наблюдая, как передо мной растёт гора из еды, которую я даже в голодный год не осилю, я вдруг заметила, что Сенжи – мой сосед справа – сидит поникший, смотрит на сцепленные под столом руки и ничего себе не накладывает.
– Эй, ты в порядке? – склонилась к нему и поинтересовалась.
Он вздрогнул. Поднял на меня тёмные, словно бездна глаза (даже чернее, чем у Серцееда-Дамиана), и робко улыбнулся.
– Да…
Сенжи погладил затылок заметно подрагивающей рукой.
– Просто представление было очень… Впечатляющим, – нервно рассмеялся он. – Особенно когда директор тьмы нагнал. Бррр… Аж до костей пробрало.
Я смерила его внимательным взглядом. Чему меня научила работа с людьми, так это тому, что они всегда врут или что-то скрывают, и это всегда видно. Вот и Сенжи явно о чём-то недоговаривал: больно улыбка натянутая, взгляд бегает, сам он весь дёрганный. Готова поспорить, если коснусь его ладони – она будет ледяной и мокрой, точно горсть подтаявшего снега.
– Это ещё что, – вдруг Ник ответил вместо меня. – Видел бы ты, как в прошлом году профессор Искрад шаровыми молниями жонглировал, вот это точно впечатляет. Жаль, что он заболел и не будет преподавать в этом году. А то у директора вся магия, кроме Тьмы, немного…
Он хмыкнул и погладил шершавый от щетины подбородок.
– Топорная, что ли. Никакой красоты.
– Вся магия, – повторила я и разжала ладонь, которую до сих пор держала стиснутой.
Вместо бутона розы, который я поймала, когда директор использовал магию тьмы, в руке осталась горстка чёрного пепла, которая начала исчезать, стоило ей оказаться на свету.
– Тлен, – произнёс Ник, наблюдая, как пепел растворяется, точно сахар в воде. – Его все боятся, даже некроманты. Эх… Не завидую я им. Да ты не волнуйся! – заметил он, как ещё сильнее побледнел Сенжи, даже слабый румянец смущения исчез с его щёк. – Магический кристалл определил тебя на Боевой, а некромант на боевом – выстрел один на сотню. Если не больше.
И принялся уже в его тарелку накладывать еды.
– Лучше, вот, поешь, а то рёбрышки в меду остынут и ты не распробуешь…
Пока он активно «ухаживал» за Сенжи, накладывая ему гору еды не меньше моей (может и не такой уж Ник хитрый жук и, действительно, умеет заботиться), я поинтересовалась:
– Ты сказал «Вся магия». Это не слух? Директор и правда владеет всеми стихиями?
– А? – отвлёкся он, когда вываливал в тарелку отнекивающегося Сенжи чуть ли не половину чашки салата с черносливом, которую отобрал у Лекса, за что чуть не получил ложкой по голове (вовремя уклонился, не глядя). – Да! Владеет. Только редко это показывает. Директор больше любит некромантию. Её он и преподаёт – больше никому не позволяет. Слышал, все некроманты от него в восторге, чуть ли не поклоняются.
«Не удивительно, что он может напугать тьмой до чёртиков», – подумала я. И всё же…
– Странный выбор, – нахмурилась я и принялась размышлять вслух: – Не каждый добровольно идёт в некроманты.
Ник пожал плечами.
– Учитывая особенности некромантии, в общем-то я не удивлён. Возможно, ему приходится ей заниматься. Хотя прошлый директор, по слухам, отдал своё предпочтение воде.
– Может, ему просто жаль некромантов? – вдруг еле слышно отозвался Сенжи.
– Может, – согласился Ник. – Наша Академия выпускает гораздо больше некромантов, освоивших «Абсолютный контроль» и способных жить с другими людьми. Им не приходится быть изгоями.
Я сразу вспомнила Церару – соседку Мэй, и подумала, что это благородно со стороны директора полностью отдаться некромантии, чтобы его ученики могли чувствовать себя комфортно и ничего не бояться.
Остаток ужина прошёл спокойно, особенно когда Ник набил рот салатом и болтал гораздо меньше. Он лишь иногда прерывался от трапезы, чтобы рассказать мне про других преподавателей. Например, когда я поинтересовалась о нашем новом декане, которого не было даже в списке с обратной стороны карты. Как выяснилось, никто не знал, кто будет заменять профессора Искрада. Всё, что знали Ник и Лекс – это то, что выбрали самого лучшего.
– По мне, Эдгар Флэмвель Дариставский идеальный претендент на место Искрада, – предположил Ник.
